Текст книги "Черный археолог. По ту сторону тайны"

– Знакомься, Паша. Это Варька! – улыбнулся Олег. – Повзрослела, заматерела, но все такая же любопытная. В общем, где-то даже легендарная личность – первая афалина, контактировавшая с человеком.

Денисов перегнулся через борт и плеснул в дельфина пригоршню воды. Варька пискнула и рухнула плашмя, забрызгав на этот раз Егеря, но тот лишь рассмеялся – что ему, в броне-то? Главное, чтобы за шиворот не попало.

– Ладно, давайте-ка во-о-он туда отойдем, в бухточку! Чтобы не палиться лишний раз. Петрович, Варьку зови.

Видимо, афалина прекрасно поняла наши намерения, потому что плыла за лодкой как приклеенная. Указанный Денисовым крошечный фьорд оказался весьма уютным, хоть возвышавшиеся с трех сторон обрывы с непривычки порядочно давили на психику. Глубины здесь были нормальные, не меньше пяти метров, хотя вода перспективу и искажала, так что заморачиваться с якорем не стали, просто прижали надувнушку тугим бортом к скале и привязали к небольшому, но достаточно прочному выступу. Я заодно воспользовался случаем, чтобы рассмотреть породу вблизи. Даже без спецоборудования удалось различить мельчайшие осколки ракушек, а кое-где и целые торчали, что полностью подтвердило мою догадку.

– Пашка, ты чего там вынюхиваешь? – хмыкнул Олег, убедившись, что лодка стоит крепко. – Золото нашел?

– Известняк, – ткнул я пальцем в камень.

– И что? Думаешь, что-то новое сообщил?

– На Пятачке такие же породы?

– Вроде бы, – пожал плечами напарник. – Никогда внимания не обращал. Но с виду похоже. А что?

– Да ничего, собственно. Просто пещера, скорее всего, карстовая.

– А это плохо?

– Это нормально, – отмахнулся я. – Не тяни резину, вон Варька уже беспокоиться начала.

– Ага. «Гляделку» надень. Петрович, ползи сюда.

Черт, а я уже про нее забыл! Очки с утолщенными дужками оказались весьма удобными, сели как влитые, и сразу же на стеклах с внутренней стороны активировались прозрачные дисплеи. Неожиданностью для меня это не стало, так что я даже не дернулся. Терпеливо дождался загрузки операционки и прогона тестов, покосился на инфоблок на поясе – судя по итоговой тестовой табличке, места достаточно, можно писать все в режиме реального времени. Удобная штука, кстати, – тут тебе и диктофон, и камера, и даже цифровой бинокль с весьма впечатляющим зумом. При нужде и вместо микроскопа использовать можно. Управление, правда, ручное – сенсорами на дужках. Но интерфейс интуитивно понятный, к тому времени, как Егерь нахлобучил на голову шлем и о чем-то «побеседовал» с Петровичем, что со стороны смотрелось довольно забавно, я его полностью освоил и врубил запись. Устроился поудобнее на банке, приготовившись наблюдать.

– Ну что ж, коллеги! Приступим, пожалуй, – объявил Денисов.

Внешние динамики костюма голос его совершенно не искажали, к тому же забрало он затемнять не стал, и дискомфорта от общения с бронированным типом с черным шаром вместо головы не было. По крайней мере, у меня. А кот за годы совместной жизни и не к такому привык.

– Паша, смотри, слушай, запоминай, но постарайся ни во что не вмешиваться, – проинструктировал меня Егерь. – Процесс достаточно длительный, так что наберись терпения. Потом поделишься впечатлениями.

Я кивнул, соглашаясь, и он повернулся к афалине, беспокойно плещущейся у борта.

– Привет, Варька!

Петрович, развалившийся на баллоне, встрепенулся и уставился на псевдодельфина. На голове у кота опять красовалась вчерашняя ажурная корона, которую я впотьмах не разглядел. Сейчас, правда, исправил это упущение, но все равно ни фига не понял – хитро изогнутая штуковина одновременно напоминала и наушники, и приемный датчик нейросканера, в просторечии «мозговерта», и даже монокуляр электронного прицела, какими некоторые охотники пользоваться любят.

– Привет! Привет! Большой черный Денисов! Маленький рыжий Петрович! – заверещали динамики синтезированным высоким девчоночьим голосом.

С оборудованием явно что-то было не так, потому что концовки слов превращались в невыносимый писк, уходящий в ультразвук. Я страдальчески поморщился, но уши зажимать не стал – из чистой солидарности с Егерем. Ему так со вчерашнего вечера достается, но терпит же!

– Варька, не мельтеши, – все же попросил Денисов – видать, ему куда сильнее на уши давило, в шлеме-то. – И давай помедленнее. Как у тебя дела?

– Хорошо! Дела хорошо! Много рыбы! – засвистела афалина. – Где большая рыжая Галя? Варька скучать!

– Галя занята.

– Кормить детеныша?! – заинтересованно пискнула Варька.

– Тьфу! – чуть не подавился Егерь. – Нет. Детеныша нет.

– Почему? Детеныш надо!

– А ты, мать, часом, не обзавелась ли? – понимающе хмыкнул Олег, но афалина лишь с удвоенной энергией и явно недоуменно засвистела. – Извини, увлекся. У Варьки есть детеныш?

– Есть! Варька, детеныш! Мягкий Нос!

– Оригинальное имя, – хмыкнул Денисов. – Поздравляю.

– Благодарность! Кто в плавучая раковина? Чужак! Варька опасаться.

– А, извини, забыл. Знакомься – это Паша. Мой друг. Человек.

– Человек Паша! Дружить Денисов! Хотеть дружить Варька?!

Я растерянно глянул на напарника. Тот одобрительно кивнул, и я подтвердил, глядя афалине в глаз:

– Хочу. Давай дружить.

Варька издала серию удовлетворенных щелчков, оставшихся без перевода и озвучки, и вдруг, причудливо изогнувшись, скрылась в глубине.

– Чего это она?

– Без понятия, – довольно беспечно отозвался Олег. – Сбежать не должна, не переживай. Кстати, дела в гору идут, заметил?

Еще бы! Донельзя противный писк в динамиках превратился в просто неприятный, но вполне терпимый. Стало быть, именно это и имел в виду Егерь, когда про настройку коннектора говорил. Но, по-моему, про два часа он явно загнул.

– Ты не расслабляйся, – правильно истолковал мой взгляд Денисов. – Мы пока еще только от самого неприятного эффекта избавились. И это, кстати, самый короткий этап. Дальше отдача не такая заметная будет, задолбаемся языками чесать. Но тут уже никуда не денешься, другого способа нет. Мы с Петровичем новый коннектор почти месяц настраивали, он, бедный, под конец от меня сматываться начал. В аномалии прятался, прикинь?..

Ответить я не успел – вынырнувшая у самого борта афалина с победным писком зашвырнула чуть ли не мне в руки довольно большую рыбину вполне нейтрального окраса, чем-то похожую на некрупного лосося. Рефлексы не подвели, добычу я легко поймал, но тут же от неожиданности выронил на днище лодки – рыба оказалась как рыба, холодная и скользкая.

– Подарок! – запищали динамики в шлеме Денисова. – Подарок большой человек Паша! Кушать! Рыба! Рыба!

– Спасибо, – поблагодарил я, снова поймав Варькин взгляд.

Тот еще подарочек, честно говоря, но это же не повод забывать про вежливость? Вот и я так думаю.

– Петрович, ну-ка отвали! – Егерь решительно отпихнул от рыбины напарника и принудительно вернул его на борт, пяткой загнав возмутительницу кошачьего спокойствия под заднюю банку. – Успеешь сожрать! Сиди, говорю!

– Почему человек Паша не есть рыба? – поинтересовалась между тем Варька.

Получилось не очень внятно, видимо, у Петровича мысли путались. Я, честно говоря, ему от всей души сочувствовал. Отнять у кота рыбу, это все равно что оставить ребенка без мороженого или алкаша без утреннего опохмела. Жестоко, в общем.

– Не хочу есть, – пояснил я. – Не голодный. Можно подарю рыбу Петровичу?

– Можно! Подарить маленький рыжий Петрович! Варька принести еще!

– Эй, тормози! – счел нужным вмешаться Денисов. – Варька, не надо больше рыбы. Лучше расскажи про родичей. Много в этом сезоне детенышей? Барракуды не беспокоят?

– Варька рассказать! – с готовностью согласилась афалина, и на сей раз искажений, за исключением, понятно, свиста, практически не было – Петрович, удостоверившись, что на рыбину никто не посягает, успокоился и сосредоточился на работе.

К концу второго часа светской беседы, если можно так назвать болтовню ни о чем конкретном и обо всем сразу с разумным обитателем морских глубин, доводка аппаратуры была завершена. Все посторонние шумы и неприятные эффекты исчезли, хотя Варька по-прежнему извергала слова со скоростью хорошего «гатлинга». Но это уже были ее индивидуальные особенности – темп речи и тембр «голоса», синтезируемого баллистическим компьютером егерского бронекостюма, можно было заносить в базу данных и запросто использовать для идентификации данной конкретной особи.

Разговор оказался достаточно интересным даже для меня, человека постороннего. Денисов зашел издалека, поинтересовавшись здоровьем Варькиных родичей, расспросил про ее избранника, отца детеныша, плавно перешел на рыбу, взаимоотношения с другими стадами афалин, а потом переключился на более важные вопросы, как то: появлялись ли в округе другие люди? Как давно? Что делали? Видели ли дельфины «большие плавучие раковины»? Пытался ли кто-нибудь установить с ними контакт? Что за «ценности» в пещерах под островом и зачем они нужны? Большинство ответов были отрицательными, что, признаться, нас весьма порадовало – после того как закончилось расследование инцидента с научной базой проекта «Генезис-3000», люди в ближайшие окрестности не заглядывали. По крайней мере, афалины их не видели. Что за «ценности» имелись в виду, Варька так и не смогла растолковать, удалось лишь выяснить, что их кто-то когда-то очень давно создал. Именно создал, не вырастил, не вывел из икринок и не просто приволок откуда-то. Подробностей мы не добились и вскоре плюнули на это дело, благо пещеру показать наша собеседница не отказалась, даже порывалась отправиться туда незамедлительно. Еле удержали – без подготовки и предварительной разведки никуда соваться мы не собирались. Научены, так сказать, горьким опытом.

По ходу беседы выявился еще один сбой коннектора – некоторые понятия пришлось разучивать заново, и я стал свидетелем наработки так называемых «якорей»: Денисов несколько раз четко и ясно произносил вызвавшее затруднение слово, сопровождая этот процесс мыслеобразом, транслируемым через Петровича, а Варька озвучивала термин на своем свистяще-хрипящем «языке». Нюансы со стороны были не видны, но Олег, видя мою заинтересованность, сделал необходимые пояснения, не преминув заметить, что делится информацией с грифом «для служебного пользования», и пригрозив взять подписку о неразглашении. Правда, этим он меня не напугал и, соответственно, от разъяснений не отвертелся. Всего, как он отметил после того, как Варька, сославшись на голод, уплыла в пролив, было утрачено процентов двадцать «словаря». И по-хорошему стоило бы недельку-другую посвятить его восполнению, а не отвлекаться периодически на такие мелочи в процессе общения. Но в общем и целом цель достигнута, и теперь можно довольно свободно разговаривать с афалинами практически на любую тему, кроме разве что политики, юриспруденции, экономики и других абстрактных областей человеческой деятельности. Эту специфику Егерь морским жителям объяснить даже не пытался, ограничившись понятиями «плохо – хорошо» и «преступление – наказание».

Проводив Варьку задумчивым взглядом, Денисов содрал шлем, аккуратно пристроил его на банке и отдал вконец умаявшемуся Петровичу рыбину. На наше счастье, завонять она не успела, да и кот оказался не из привередливых: уволок добычу на самый нос, укрывшись за скамейкой и моей спиной, и смачно захрустел, начав, как и положено, с головы. Олег при этом скривился и сплюнул за борт, не постеснявшись моего присутствия.

– Ты чего?

– Ненавижу сырую рыбу! Суши особенно! – Денисов извлек из кармана банку колы и с видимым удовольствием хорошенько к ней приложился. – Тьфу! Хоть немного вкус отбил.

– Так ты что, через этого, – я дернул головой в сторону утробно урчащего Петровича, – все чувствуешь?

– Тебя это удивляет? Чувствую, конечно. Особенно когда коннектор активирован. А сейчас и без него. Мой «ментальный сенсор», – прикоснулся к виску Олег, – совсем чувствительным стал после общения с искином Первых. Первое время вообще полный атас был, потом немного приноровился. А ты думал, я рыбу не отдавал из вредности?

Н-да, остается только посочувствовать. Вряд ли бы мне понравился кошачий корм, сырая рыба и всяческие мышки-птички, ловить которых Петрович наверняка мастак, иначе какой он, на фиг, егерский кот?..

– Ладно, не обращай внимания, я уже привык, – по-своему истолковал мою задумчивость Денисов. – Ты вот лучше скажи… с профессиональной точки зрения – что про афалин думаешь? Не про Варьку конкретно, а про расу в целом.

– Я думаю, ты прав насчет Первых и их вмешательства, – не стал ходить я вокруг да около.

– Хм… а подробнее?

– Тебе совсем подробно или тезисно?

– В пределах разумного, пожалуйста. И по возможности без зубодробительной терминологии.

– Ну слушай, – хмыкнул я. – Для начала скажу следующее: сами афалины, как живые организмы, несомненно, продукт местной эволюции. Я, когда ты еще только поделился подозрениями, по Сети пошарил на предмет животного и растительного мира Нереиды, просмотрел кое-какие общедоступные отчеты, картинки, ролики, всякое такое, в общем. Так вот, афалины за рамки общих закономерностей развития аутентичной морской фауны не выходят. Иными словами, они местные уроженцы. К жизни в здешних морях хорошо приспособлены. Входят в пищевую пирамиду, причем являются практически ее вершиной. Белки и аминокислоты, из которых состоят их тела, ничем не отличаются от таковых у других морских животных. Посему принимаем мое утверждение за аксиому. Вопросы?

Егерь помотал головой:

– Никаких вопросов. С моими наблюдениями твой вывод полностью кореллирует. Дальше давай.

– Теперь переходим к психике. Тут, конечно, исследований не на одно десятилетие, но предварительные выводы сделать можно даже исходя из нашей сегодняшней беседы. Вывод первый: у них слишком гибкое и универсальное мышление для обитателей воды, никогда не бывавших на суше. Ты ведь сумел Варьке растолковать разницу между, скажем, водорослями и деревьями? Или вот взять понятие «жилище», «дом». «Строение» вообще.

– С трудом, – подтвердил Денисов. – Кстати, сложнее всего было объяснить, что не все предметы на суше – скалы и камни. А «рукотворные объекты» почти неделю осваивали. Ты будешь смеяться, но Варька меня поняла только после аналогии с их «ценностями».

– Вот-вот. Как она сказала – создали. Сами афалины ничего создавать не могут, у них нет для этого развитых хватательных конечностей, соответственно нет инструментов, и они не умеют ими пользоваться. Но ведь она поняла, когда ты ей про нож объяснял или вон про ружье?..

– Поняла, – улыбнулся Егерь какому-то своему воспоминанию. – Правда, перетрусила сильно, когда я ей про штуцер растолковал и показал, как барракуду убил издали. Мы с Галькой потом за дельфинчиками целый день гонялись.

– То есть и этот вывод принимаем на веру. Тогда вывод второй: до такого уровня их мышление и соответственно психика естественным путем развиться не могли. Надеюсь, не надо объяснять почему?

– Все, что выходит за рамки опыта, непознаваемо?

– Сам придумал? Весьма спорное утверждение, любой физик-теоретик с тобой поспорит, не говоря уж о философах, но в данном конкретном случае именно так. Никогда не покидая воду, они бы не нашли аналогий для многих понятий. Да элементарный процесс созидания чего-либо должен быть за гранью их понимания, потому что никто из них никогда не создавал ничего сам. Не приспособлены они для этого.

– Согласен, дальше.

– Остальное совсем просто. Вывод третий: если разум не развивался естественным путем, значит, было вмешательство извне. А кто у нас этим грешил? Правильно, возьми с полки пирожок. И вывод четвертый, последний: афалины Нереиды – та самая негуманоидная раса, измененная Первыми. Для чего, с какой целью – вопрос десятый. Но я сильно подозреваю, что ответ мы найдем в пещерах с «ценностями».

– Доказательств у нас все равно нет.

– А кому они нужны? – удивился я. – Тебе? Пьеру? Научной общественности? Без длительных серьезных исследований никто ничего не докажет. Хотя я, кажется, знаю, в каком направлении нужно будет двигаться.

– Думаешь, Первые им симбионтов подсадили?

– Тебе Тарасов тоже рассказывал?

– Да в этом особого секрета нет, – пожал плечами Денисов. – Я отчеты читал и с парнями из Океанариума общался. Они у меня на станции периодически гостили, аномалию изучали. Опять же чему нас учит товарищ Оккам? Не плодить сущности. Если принять за аксиому, что афалин изменили Первые, то будет только логично предположить, что и методы они использовали для них характерные. То бишь в соответствии с существующими аналогами. Жаль, афалин никто толком не изучал. Затащить бы Варьку в сканер да просветить мозг. Наверняка что-то похожее на симбионтов, как у аборигенов Ахерона, найдем. Постой-ка, у них что же, групповой разум?..

– Вряд ли, – помотал я головой. – Зачем им? У них другой инструмент есть.

– Телепатия?

– Она самая. Они мысли друг друга читают, зачем им сливаться воедино, если они и так могут принять коллегиальное решение? Кстати, еще одно несоответствие – у расы телепатов довольно развитая система вербальной коммуникации. То есть опять же делаем вывод, что их ментальные способности – приобретенные.

– Хорошо, будем считать, что ты меня убедил, – улыбнулся Олег. – Дело за малым – чтобы и остальные поверили.

– Ага, можно подумать, что до моих выкладок ты сомневался, – хмыкнул я.

– Практически нет, – не стал спорить Егерь. – Но твои выводы – последняя капля. Вот поэтому я тебя и взял в напарники. Свежий взгляд со стороны всегда полезен.

– К вашим услугам!.. – изобразил я поклон и взмах воображаемой шляпой. – Хотя, должен признать, быть твоим напарником – сомнительное удовольствие. Сидел бы сейчас на пляже, на солнышке грелся да пиво холодное потягивал.

– Ага, еще скажи, сиськи бы мял! – осклабился Денисов. – В прямом смысле слова… Все, все, не лезу! Погнали на обед.

Система тау Кита, планета Нереида,

28 августа 2541 года, день

Насчет обеда Олег явно погорячился – в лагерь мы заявились в десятом часу утра, когда о нем никто и не помышлял, поскольку все только-только расправились с завтраком. Дежурной по кухне была Юми, любимая внучка великого повара, многое перенявшая у деда, потому меню сегодня предполагалось морское с японским колоритом, но без фанатизма. Гюнтер, надо сказать, с необходимостью наловить свежей рыбы почти смирился и, когда мы появились, ковырялся с удочками у кладовки. Остальные участники экспедиции уже разбрелись по своим делам – девчонки развалились в шезлонгах, Пьер, как и вчера, мучил планшетник, а Тарасова вообще не было видно. И это самое подозрительное, между прочим.

Петрович, которого схомяченная рыба лишь раззадорила, с разбегу забодал ногу админши-анимешки и с самым преданным видом принялся об нее тереться, врубив на полную мощность урчальник. Юми данное обстоятельство ничуть не огорчило, она даже не поленилась погладить рыжего пакостника, а потом и вовсе распотрошила собственные запасы, одарив котяру парой здоровенных креветок. Денисов при этом снова болезненно сморщился, однако безропотно полез в очередной карман за очередной банкой колы.

– Юми-сан, а нас угостишь? – одарил я девушку улыбкой. – Проголодались зверски!

– По господину Денисову не скажешь, – прищурилась она не без толики ехидства. – Чай, роллы?

– Когда успела?! – поразился я. – Олег, ты как?

– Я, пожалуй, воздержусь, – отказался тот, давясь колой. – Ч-черт, опять рыба! Юми, солнышко, ну чем я тебя прогневил?

– Ничего личного, – дернула плечиком Юми. – Я просто котика пожалела. Он такой няшка!

Петрович заурчал с удвоенной энергией, мол, смотри, друг-хозяин, как меня тут ценят. В отличие от… Креветок при этом перемалывать, что характерно, не перестал.

– А, давай роллы! – махнул рукой Денисов, в сердцах отшвырнув опустевшую банку. – Клин клином вышибают!

– Соус, васаби?

– Обязательно. Паш?

– Мне аналогично. И чаю побольше. Только не зеленого.

– Чего нет, того нет, – с притворным сожалением вздохнула Юми. – Пей, что дают.

Завтракали, устроившись за походным столом под тентом, а потому и переодеваться не стали. В моем случае это к тому же и неактуально, в гидрокостюме ничего подозрительного. Жевали молча, каждому было о чем поразмыслить. Денисов, правда, налегал на термоядерные соусы, косясь на развалившегося у мангала Петровича. Тот то и дело принимался чихать и остервенело тереть нос лапой, но никуда не уходил. Юми на этот концерт смотрела с недоумением, а я с трудом сдерживал хохот – молодец, Олег, воздал сторицей. Обратную связь никто не отменял, и кот сейчас пожинал плоды собственной недальновидности. А может, я был к нему несправедлив, что скорее всего. Каким бы умным Петрович ни был, все же он животное и базовые инстинкты перебороть не способен. И до человеческого коварства ему ой как далеко. Наконец он не выдержал и с громким «мя-а-а-а-у-у-у!!!», в котором без труда угадывалось отменно нецензурное слово, вприпрыжку умчался на пляж, где, насколько я разглядел, устроился на коленях у Гали.

– Так будет с каждым! – удовлетворенно заключил Денисов, для усиления эффекта взметнув в воздух руку с палочками для еды. И пояснил окончательно растерявшейся Юми: – Петрович горчицу не любит, а васаби особенно.

Девушка одарила Егеря красноречивым взглядом, наверняка прикидывая, как санитаров из психушки в такую глушь вызвать, но решила не связываться и занялась подготовкой каких-то травок и порошочков – специй для будущего главного блюда. Которое, к моему глубочайшему сожалению, нам с напарником едва ли доведется отведать – по плану сейчас двухчасовой отдых, затем снова в море. Возможно, придется нырять, и вступило в действие правило не жрать как минимум четыре часа до погружения. Так что наш завтрак заодно и обед, насчет ужина не уверен.

Насытившись, отправились по палаткам – лично я собирался вздремнуть часок. Денисов же, закинув излишки снаряжения в собственное жилище, присоединился к Пьеру – видать, им было что обсудить, раз Егерь сиестой пренебрег. Впрочем, не мое дело, меня уютный спальник ждет. Даже раздеваться не буду, спанч – ткань дышащая, не взопрею.

Собственно, так и получилось. Проснулся вовремя, весьма свежий и без той одури, что обычно бывает, когда вырубаешься в неурочный час. Просто добрал норму, без каких-либо последствий. Потянулся от души, зевнул и выбрался на свет божий.

В лагере жизнь прямо-таки кипела: от гриля доносился умопомрачительный запах, на который со всех сторон стягивались… хм… коллеги. Юми приветливо улыбалась, Гюнтер ходил рядом с гордым видом, Женька с Галей, красуясь уже заметным загаром, усаживались рядышком за столом, Тарасов по-прежнему отсутствовал. Пьер все так же задумчиво пялился в экран планшетника, но и носом в сторону импровизированной «столовки» подергивал. И только мы с Олегом, вежливо пожелав всем приятного аппетита, направились к лодке. Петрович уже крутился здесь, нетерпеливо подвывая, и по извечной кошачьей привычке лез под ноги.

– Отчитался? – поинтересовался я у напарника, кивнув на Пьера.

– Ага.

– И?..

– Сказал – молодцы, продолжайте в том же духе.

– Не похоже на патрона.

– Тебе видней, – пожал плечами Денисов. – Хотя я ему не завидую. Электронный переводчик дрянной, такой бредятины я давненько не встречал. Пьер почти каждую строчку редактирует, из тех, что хоть какому-то пониманию поддаются. Но пока никакой полезной информации не обнаружил.

– То есть надежда по-прежнему только на нас?

– В основном. Если время останется, я вечерком тоже покопаюсь в файлах, мой «переводчик», – кивнул он на левое плечо, – поадекватней немного будет.

– Ты читать тексты Первых можешь, что ли?

Почему-то этот факт поразил меня куда больше, чем все остальные способности Егеря вместе взятые.

– Не то чтобы читать, – задумался Денисов, – но… как бы попроще… короче, я смотрю на текст, просто смотрю, не фокусируясь на отдельных знаках и не пытаясь что-то разобрать самостоятельно, а потом в голове возникает его содержание. «Внутреннего искина» работа. Причем некоторые куски так и не «переводятся», наверное, что-то слишком специфическое. Я пока что лишь малую часть инфы просмотрел, да и то мельком, и тоже ничего интересного не нашел. Ладно, хорош лясы точить! Хватайся, потащили.

Столкнув лодку на воду, уже привычно заняли свои места, и Денисов запустил водомет. Практически сразу же увеличил обороты, направив нос суденышка к выходу из лагуны, и надувнушка рванулась вперед, так что я не успел толком пристроиться на банке – груза порядочно прибавилось. Пока я бессовестно дрых, Олег позаботился о дайверском снаряжении, и ноги теперь поставить было некуда. Пришлось развернуться, потеснив Петровича, но тот не возражал, сильно по крайней мере, – недовольный мяв не в счет.

На сей раз вокруг острова кружить не стали, Денисов вывел надувнушку на середину пролива и взял курс на Пятачок, ориентируясь по вершине горы. Спутниковую навигацию, кстати, тоже никто не отменял, но тут все располагалось настолько близко, что проще оказалось довериться собственным глазам. Суденышко наше, вырвавшись на свободу, резво помчалось вдоль скалистых берегов, сбивая днищем верхушки мельчайших волн. Встречный ветер ударил в лицо, пришлось прищуриться и чуть пригнуться, но на эти мелкие неудобства я предпочел закрыть глаза – гонка со временем получилась достаточно захватывающей. Не знаю, сколько мы делали в час, но шли ходко, похожее ощущение я испытывал лишь при езде без шлема на скутере. А тут еще и брызги во все стороны, впечатляющий столб воды за кормой и рев водомета – полный восторг!

До Пятачка добрались минут за десять, и здесь Денисов сбросил скорость, опасаясь наскочить на камень или напороться на мель. Утонуть не утонем, но из лодки однозначно вылетим, и собирай потом имущество. Так что благополучно замедлились и неспешно поплыли вдоль береговой линии, куда более пологой, чем у лагеря, но сильнее изрезанной. Крошечные фьорды, подобные утреннему, здесь встречались буквально на каждом шагу, хотя издали казалось, что Пятачок возвышается над водой этакой большущей конусовидной шапкой.

– Олег, а где ваш бывший поселок?!

– На той стороне, отсюда не увидишь! Да и нет его уже, одни фундаменты остались! А тебе зачем?!

– Интересно! – пожал я плечами, умудряясь одновременно держаться за лини, протянутые по верху баллонов. Думаю, как раз специально для этой цели. – А где с Варькой встречаемся?

– Здесь где-нибудь! Петрович ее уже зовет, так что карауль!

– Ага!

Олег еще убавил обороты, заставив водомет подвывать на самых низах, и мы буквально поползли вдоль скоплений камней, старательно выглядывая в голубой толще знакомые силуэты афалин. Кот несколько оживился и вертел головой, что твой локатор, опершись на баллон передними лапами и вытянув шею.

– Увидел кого? – поинтересовался я, тронув ногой пушистый бок.

– Мяу!!!

– Паша, доиграешься! – покачал головой Денисов. – Петрович и в кроссовки нагадить может при случае.

– Не страшно!.. Смотри, вон она!

Откуда Варька появилась, я так и не понял. Показалось, что вывернула из-за скального обломка неподалеку и сразу же очутилась возле самого борта. Игриво плеснулась в нас с Петровичем, разразилась свистом и щелчками, крутнула сальто, снова окатив всю честную компанию, и скрылась под водой. Правда, вскоре вновь всплыла в нескольких метрах впереди, и не одна.

– Олег, глянь-ка!

– Детеныш как детеныш, чего ты возбудился? Заякорись лучше, я движок глушу. Петрович, не спи!

– Теперь для полного счастья только мужика ейного не хватает, – ухмыльнулся я, отпустив в воду увесистый, хоть и не очень большой, разлапистый якорь. Тот довольно быстро достиг дна, натянув линь. – Она весь прайд привести не собиралась случайно?

– Да нам-то что?.. Привет, Варька!

– Привет, привет, большой черный Денисов! Привет! Маленький рыжий! Человек Паша! – зачастила та ответ. – Знакомиться! Мягкий Нос!

Не знаю, что она там наговорила отпрыску, но дельфиненыш никакого беспокойства при виде нас не выказал. Наоборот, бесстрашно подплыл поближе и без колебаний ткнулся рыльцем мне в ладонь, выставленную над бортом, для чего практически выпрыгнул из воды. Нос у него оказался и впрямь мягким, не чета Варькиному – холодному и твердому. Пискнул удивленно, шмякнувшись на бок и подняв тучу брызг, дернул хвостом и умчался к матери. Афалины, большая и маленькая, заскользили в прозрачной толще плавник к плавнику, двигаясь на редкость синхронно, и я застыл в восхищении, провожая резвящуюся парочку взглядом. Впрочем, скоро псевдодельфинам надоело забавляться, и они вернулись к лодке.

– Варька, покажешь пещеру? – напомнил Денисов о цели нашего визита.

– Показать! Варька показать! Пещера! Туда, туда, туда! Плыть! Недолго!

– Блин, рассвистелась! – поморщился Егерь. Видать, утром он что-то намудрил с настройками коннектора, потому что тот снова стал едва заметно, но неприятно фонить, срываясь периодически в высокочастотный визг. – Варька, подарок хочешь?

– Хотеть! Варька хотеть! Подарок!

– Паш, датчик подай.

– Сейчас.

Я изогнулся, склонившись над серебристым пластиковым кофром, тем самым, что мешал ноги поставить, и откинул крышку. Покопался в содержимом, перекинул напарнику небольшую коробку с логотипом MSS – Marine Sound Systems, широко известного производителя водостойкой аудиоаппаратуры. Денисов ловко ее поймал и извлек изогнутую фиговинку, больше всего напоминавшую зажим для носа, какими синхронистки обычно пользуются. Продемонстрировал Варьке:

– Нравится?

Афалина озадаченно свистнула и поинтересовалась:

– Не рыба?

– Нет, не рыба. Это… э-э-э… как бы тебе объяснить… маленький краб, который умеет очень громко кричать.

– Кричать? Варька не слышать! Не чувствовать!

– Он кричит так громко, что вблизи его не слышно, – вывернулся Денисов. – Зато я его услышу, если буду очень далеко. День пути. Или даже два.

– Краб вкусный!

– Этого есть нельзя. Он будет держаться за плавник, вот здесь, у основания.

– Краб щипаться!

– Этот не будет. Он просто крепко держится и кричит мне. Рассказывает, где ты находишься и как себя чувствуешь. Чтобы я мог помочь. Ну как, возьмешь?

– Варька взять! Варька видеть громкий краб раньше! Не понимать!

– Яйцеголовые на Флоранс некоторым афалинам маячки подвешивали, – пояснил Егерь для меня. – У нескольких особей из ее прайда тоже были. – Переключился на Варьку: – Давай плавник! Вот, готово.

– Краб щипаться!

– Не переживай, это он ухватился покрепче, чтобы не свалиться. Больше не щиплется?

– Щипать! Нет! Подарок!

– Паш, давай монитор.

Я отцепил от внутренней стороны крышки кофра водонепроницаемый планшет и переправил напарнику. Вообще-то сигнал с датчика-клипсы можно практически на любой девайс вывести, включая банальнейший КПК, не говоря уж о дисплее боевого шлема, но Денисов решил наглядно продемонстрировать афалинам принцип действия «кусачего краба». Этот вопрос мы обсудили заранее, еще когда только набрасывали список необходимого оборудования, потому как на маячки возлагали довольно большие надежды – они должны весьма пригодиться при разведке маршрута.