Текст книги "В сетях времени"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vsetyah-vremeni-285204.jpg)
Автор книги: Александр Фролов
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Глава пятая
Штурвал времени
Братец и сестрица поднялись на третий ярус и сразу зашли в штурманскую выгородку командного отсека.
Рома внимательно осмотрел парящий в воздухе экран, с тускло пульсирующими незнакомыми символами; затем он неторопливо обошёл базальтовую тумбу, по ходу разглядывая непонятные фигурки, размещённые по кругу вдоль её края; особое внимание паренёк уделил лимбу и колесу с шариком.
– Так вот ты какой, пульт управления машины времени, – задумчиво произнёс он. – Но это только штурвал времени, а сама машина времени, я бы сказал, агрегат времени – это целый комплекс, а именно: башня со штурвалом времени, подземные залы, горные вместилища, тоннели, а также внешняя сеть сине-прожилистых дорог. – Взяв сестру за руку, брат спросил: – Дашуля, что ты трогала в этой комнатушке? Расскажи как можно более подробно.
– Я тлогала калтинки… на этом… балабане, потом… поклутила колесо, – робко произнесла она.
– Так, это уже хорошо. И, значит, наш план таков, – уверенным голосом говорил брат. – Мы сейчас наберём комбинацию символов на барабане, которые ты понажимала, но только в обратной последовательности, то есть, задом-наперёд, а шарик на колесе совместим с риской на барабане точно так же, как он стоял перед тем, как ты это колесо начала крутить. Я полагаю, что только так мы сможем вернуться в наше время. Но этот план неосуществим без твоей помощи. Тебе, сестрёнка, придётся вспомнить, какие именно фигурки ты нажимала и где стоял шарик. А я запишу. Ты не торопись и не паникуй, у тебя всё получится. Подумай, напряги память, посмотри на фигурки и постарайся всё-таки вспомнить. Иначе нам с тобой, Дарьюшка, никогда отсюда не выбраться.
Рома достал из внутреннего кармана куртки карандаш и блокнот. А Даша потёрла лоб рукой, глубоко вздохнула и с напряжённым лицом начала медленно ходить вокруг барабана, сосредоточенно вглядываясь в каждую фигурку. Прошло минут десять. Внезапно она сказала:
– Пло шалик я… вспомнила. Вот тут… он стоял! – Девочка приложила палец к базальтовому барабану.
– Записываю, – радостно воскликнул брат. – Три риски по часовой стрелке от «змейки». Молодчина, Дашуля! Теперь – фигурки!
– Фигулки, фигулки. – Она опять потёрла лоб. – Пелвую я потлогала… вот эту фигулку. Потом… вот эту. – Она снова задумалась. – Ага, вот эту! Потом, потом… тлонула эту…
Даша пальцем прикасалась к символам, а Рома в той же очерёдности зарисовывал их в своём блокноте. Всего в Дашином наборе поучаствовало одиннадцать фигурок.
– Отлично, – похвалил её брат. – Теперь, пока ты все их вспомнила, давай проверим, чтобы избежать ошибок, правильно ли я их записал.
– Давай! – ответила сестрица.
Она, уже уверенно, шла вокруг барабана и тыкала пальцем в иероглифы из её набора, а братец сравнивал её показания с зарисовками в блокноте.
– А шарик – вот тут, – добавила она, и её палец упёрся в третью риску вправо от «змейки».
– Всё идеально, сестрёнка! Ни одной ошибки! – с довольным лицом проговорил он по окончании проверки.
Рома попробовал установить колесо на нужное место, но оно не сдвигалось.
– Нет, Лома, – остановила его Даша. – Надо плидавить… лычажок внизу, и надо, чтобы… лампочка голела.
Она на выносном экране нажала на значок, похожий на солнышко, и тот же миг в центре базальтового цилиндра ярко вспыхнул красный огонёк. Брат придавил педаль и вновь взялся за колесо, но оно даже не шелохнулось.
– Надо, чтобы… голела – зелёная, – подсказала сестра.
– Не красная? – переспросил брат.
– Нет, Лома. Класная… заголелась, когда я ублала… ногу с лычажка, – твёрдо заявила она.
– Теперь более или менее ясно. И у меня по этому поводу есть кой-какие догадки, – произнёс паренёк. – Штурвал времени исправен; это очевидно: экран работает, фигурки подсвечиваются, индикация в порядке. Просто имеется какой-то запрет. Какой – нам пока неизвестно. Это машина времени; возможно, и ограничение касается времени. Например, выставлен лимит на количество суточных перемещений во времени. Но задержка может быть и технологической: допустим, после каждого перемещения у них проводятся регламентные работы.
– А долго… плидётся ждать? – спросила Даша.
– Не знаю, – ответил Рома. – Инструкция наверняка где-то есть, только написанная иероглифами. В любом случае нам придётся ждать. Но мы не будем зря терять время. Нам в первую очередь надо найти питьевую воду и какой-нибудь источник пропитания. И туалет: мы, всё-таки, цивилизованные люди. Будем исследовать башню и поджидать, когда загорится зелёный огонёк.
И подростки приступили к обходу башни в поисках воды, пищи и отхожего места.
В нескольких помещениях, примыкающих к кольцевому коридору третьего этажа, хранились – шкатулки с землёй, мешочки с песком, коробки с камешками. В длинном узком отсеке – по другую сторону коридора – на стенных полках стояли пластиковые ящики; какие-то из них были заполнены битой черепицей, какие-то – фрагментами статуэток, остальные – осколками хрусталя. Но дети не нашли ни одного ящика – хотя бы – с сухарями. Затем они посетили большой зал, заставленный глиняными кувшинами. Однако ни в одном из них не было ни капли воды.
В следующих четырёх помещениях отсутствовало освещение, и ребятам пришлось вести поиски при свете своих фонариков. Здесь тоже хранился всякий хлам, типа археологических артефактов; но ничего съестного и никакого питья – они не обнаружили.
– Так много энергии аккумуляторов – телефона и фонаря – зря потратили, – проворчал Рома, сокрушаясь. Он глянул на их индикаторы и удивлённо воскликнул: – Да они полностью, на все сто процентов, заряжены! Видимо, телефон и фонарь каким-то образом заряжаются от башни!
– Лома, я… плоголодалась и… хочу пить, – сказала Даша.
Дабы утолить жажду и подступивший голод, ребята съели по две-три горсти ягоды. Дикая смородина гораздо кислее, чем садовая, поэтому много её не съешь; немудрено, что дети быстро набили оскомину. Тем не менее, жажда отступила, и они с новыми силами продолжили осмотр.
Вскоре оскомина от ягод прошла, зато голод вернулся.
Ребята подошли к двери, покрытой теплоизоляционным материалом. В метре от неё стояла вместительная тележка с двурогой ручкой. Рома заметил под дверью на полу рукоятку с длинным шестигранным стержнем. Он поднял её и проговорил:
– О, это уже интересно. На двери есть – дверная ручка, наружная рукоятка от защёлки и ничем незанятое отверстие. Вот эта подобранная мной рукоятка со стержнем должна вставляться в это отверстие, но изнутри. Она – тоже от защёлки. – Паренёк повернул рукоятку на двери и потянул за ручку – дверь открылась. В образовавшийся проём хлынул холодный воздух и толстым слоем густого тумана стал расстилаться по полу коридора. – Это морозильный склад, – констатировал Рома. – Там очень холодно: градусов пятьдесят по Цельсию, не выше.
Он вставил в дверное отверстие изнутри найденную рукоятку и покрутил её – защёлка работала исправно.
– Ну вот. Осталось только закрепить рукоятку на двери, чтобы она опять не выпала. Сейчас в сумке пороюсь: подыщу подходящий гвоздик. Вставим его в отверстие в штыре и загнём кончик, – говорил Рома, выкладывая из сумки инструменты.
– Лома, … смотли, что я… нашла на полу, – сказала Даша и протянула брату свою находку.
– Ух-ты! Ты же нашла как раз то, что нам надо: шплинт и шайбу! – радостно произнёс он и усмехнулся: – Да ведь у них шплинт даже не был разведён. Мне это так представляется: кто-то, кто посещал башню до нас, когда выходил из морозильника, не заметил, что выпала рукоятка, и просто захлопнул дверь да ушёл.
Рома надел шайбу на выступающий наружу конец стержня, в его отверстие вставил шплинт – головкой кверху – и плоскогубцами развёл ножки шплинта в разные стороны. Он несколько раз опробовал механизм запора двери – сначала снаружи, потом изнутри – и остался доволен своей работой.
Паренёк убрал инструменты в сумку и сказал:
– Дашуль, я быстренько пробегусь по морозильному складу, потом тебе расскажу – что там имеется. А ты пока постой здесь, в коридоре. Не хватало бы ещё, чтобы ты простудилась.
Рома метнулся в морозильник и уже через минуту выскочил обратно.
– Ну и морозище там! Даже уши защипало, поэтому я всего пять шкафов осмотрел. Но новости хорошие, – говорил он, продвигаясь с сестрой по коридору. – Там десять шкафов – в ряд. В них хранится замороженная мясная продукция. В первых трёх больших шкафах висят на крюках разделанные туши каких-то животных, по размеру соизмеримых – с коровой, оленем и свиньёй. В четвёртом шкафу на полках лежат разные тушки, размерами – с гуся, с курицу, с рябчика. В пятом – по полкам разложены просто нарезанные куски мяса; они примерно по килограмму каждый и в форме кирпича. Каждая туша или тушка, каждый кусок мяса – завёрнуты в прозрачную плёнку с этикеткой. Правда, все этикетки написаны иероглифами.
– Мясо… это холошо. Мне нлавится… жаленое мясо, – вставила Даша, а брат добавил:
– Мы туда обязательно наведаемся для более детального осмотра, если удастся найти какую-нибудь электроплитку или духовку.
Сразу за поворотом подростки увидели настенную вешалку, на которой висели бушлаты, а внизу стояли войлочные угги больших размеров. Рядом с вешалкой находилась этажерка; на её полках лежали рукавицы и шапки из тонкого войлока.
Примеряя рукавицы, Рома сказал:
– Эти тёплые вещи нам очень пригодятся, если вдруг пойдём в тот морозильный склад.
В одном из помещений дети обнаружили стоящую на невысоком постаменте странную капсулу, в виде глубокого горизонтального лонжерона с выпуклой прозрачной крышкой, оснащённой ручкой. Рома потянул за неё, и крышка – на шарнирах – без особых усилий откинулась набок до ограничителя. Он похлопал ладошкой по днищу лонжерона: тот изнутри был обит чем-то мягким.
– Лома, а для чего нужен… этот стланный ящик? – встревоженно спросила сестра.
– У меня три предположения: это – кабинка солярия, барокамера, либо гроб, – ответил братец.
Кольцевой коридор, сделав круг, вновь вернул подростков к командному отсеку со штурманской выгородкой. Огонёк – в центре базальтового барабана – оставался красным.
Для продолжения поисков ребята поднялись на четвёртый ярус и зашли в ближайшее помещение. Оно напоминало спальню. На полу лежало семь одинаковых матрасов; каждый имел габариты – метр на метр и толщину с четверть метра. Вдоль двух стен стояли шкафчики.
Рома пощупал матрас и, пожав плечами, сказал:
– Прикольные у них матрасы. Но меня интересует, как на них спать: даже ты, сестрёнка, на таком матрасе не поместишься. Тебе придётся – два состыковывать.
А сестра скинула сапоги и принялась прыгать на одном из матрасов, выкрикивая:
– Какая мягкая, … какая уплугая… кловать!
Однако брат утихомирил её, воскликнув:
– Дашуля! Прекрати скакать! Это баловство тебе выйдет боком, как тогда, в твоём раннем детстве. И что я потом буду с тобой делать? А?!
Девчонка вмиг угомонилась и, обувая сапоги, заявила:
– Лома, мне надо… в туалет. Слочно!
– Я тоже хочу в туалет, но терплю. Потерпи чуток. Мы с тобой уже нашли спальню, а около спальни всегда где-то неподалеку должен быть туалет.
Ребята покинули спальню и вошли в соседнюю комнату.
Помещение представляло собой длинный проход, с семью дверками по одну его сторону. Все дверки имели таблички, на которых значился одинаковый иероглиф.
Рома открыл первую дверь. За ней находилась секция, разделённая на две каморки перегородкой с проёмом. Пол секции был покрыт толстым слоем перфорированного материала, типа резины. В ближней каморке – на стенке висела вешалка с полкой, внизу стояла низкая лавочка, а напротив неё из пола торчала короткая овальная труба, с завальцованным внутрь верхним ободом. За трубой на стене виднелась большая кнопка; рядом с ней из стенной щели выглядывала какая-то ткань.
Паренёк потянул за уголок ткани, и на его ладонь легла мягкая салфетка. Он скатал её в шарик, бросил в горловину трубы и нажал на кнопку – из-под обода хлынула зелёная пенящаяся жидкость, с запахом лыжной мази.
– Даша, это – унитаз! – воскликнул Рома. – Только он маленький: для малышей.
– Ула! – крикнула сестрица и метнулась в соседнюю кабинку. Через минуту оттуда послышался её довольный возглас: – Ух, с тлудом… успела. Холоший туалет, и… тляпка мягенькая.
Из её кабинки донёсся рокот смывной жидкости. Парнишка тоже воспользовался «детским» унитазом – с превеликим удовольствием; и потом, уже не спеша, прошёл в дальнюю каморку.
После её беглого осмотра он крикнул:
– Дашуля, глянь: что там во второй комнатке в твоей кабинке?
– Тут навелху… тлуба, из стены толчит… лычаг, а лядом… колёсико, – раздался её звонкий голосок.
– Ну и здесь – то же самое. Не зря же на всех дверях кабинок все иероглифы одинаковые. Иди сюда: зачем нам перекрикиваться, если все кабинки идентичные. – Даша быстро прибежала, и Рома продолжил, уже не напрягая голос: – Труба наверху – это душ; рычаг – это смеситель, а колёсиком можно регулировать высоту этой трубы с разбрызгивателем. Вот сейчас душ выставлен так низко, что мне, чтоб помыться, пришлось бы сгибаться в три погибели или стоять на коленях.
Он снял со стенного крючка ковшик, повернул смеситель вправо, набрал в ковш воды – от неё шёл пар, и она была розоватого цвета; потом, повернув ручку смесителя влево, набрал холодной воды. Та тоже была с розовым оттенком и от неё пахло каким-то моющим средством.
Рома огласил свой решение:
– Эту воду нельзя пить ни в коем случае, а унитазную – тем более! Но если имеется вода техническая и вода для мытья, то где-то должна быть и вода питьевая. Пойдём искать дальше!
Они зашли в следующее помещение. Это был какой-то склад. Здесь на трёх стеллажах хранилось огромное множество прозрачных контейнеров с откидными крышками на шарнирах. Все они были заполнены какими-то сыпучими материалами: в одном – красные «горошины», в другом – оранжевые колечки, в третьем – жёлтые чешуйки, в других – зелёные звёздочки, голубые трубочки, синие кубики, фиолетовые ромбики. На всех контейнерах имелись чёткие надписи на незнакомом языке.
Паренёк, выбирая наугад, открывал некоторые из контейнеров и осторожно нюхал. Эта странная крупа ничем не пахла. Он пожал плечами и сказал:
– Жаль, что здесь телефон не ловит Интернет. Я бы сфоткал этикетки и запросил перевод. А так – это может быть всё что угодно: и пищевые полуфабрикаты, и оконная замазка, и клей-момент, и моющее средство, и отрава для тараканов. Поэтому мы однозначно эти крупы есть не будем.
Даша с ним согласилась:
– Да, Лома. Я… не люблю талаканов.
Они вышли из склада сыпучей продукции и зашли в соседнее помещение. Посредине просторной комнаты стоял круглый стол с короткими ножками, а вокруг него – семь низеньких пуфиков.
Рома усмехнулся:
– Такое ощущение, что здесь обитали малыши младшей группы из детского сада, или гномы. И очевидно, что это была их столовая.
Вдоль стены стояли шкафы из блестящего металла. Рома стал открывать их один за другим. Первый шкаф оказался холодильником; и он был абсолютно пуст. Из остальных – при открытии двери – веяло стужей: это были морозильные камеры. Их полочки были заложены брикетами, запакованными в прозрачную плёнку или пластик. Каждая упаковка сопровождалась этикеткой на чужом языке. Рома подумал: «Вряд ли кто-то собирался хранить в холоде оконную замазку и отраву для тараканов. Здесь наверняка продукты питания. А вот пригодны ли они для наших желудков или нет – это уже другой вопрос». С этой мыслью он выложил на стол из одного морозильника цилиндрическую упаковку с винтовой крышкой, а из другого – два брикета, с чем-то мясным.
Тем временем, Даша приметила за последним шкафом – на стене – дверцу с красной кнопкой. Она подошла, открыла её и удивлённо проговорила:
– Лома, тут… класная кнопка, а внутли… пусто.
– О, да ты нашла микроволновку! – радостно воскликнул подошедший брат.
Он положил на полку принесённые брикеты и стал взглядом искать, во что бы выложить их содержимое. И тут он заметил, что – сбоку от полки – из стены торчит загнутая книзу трубка со штырьком; под ней – на уровне колена – стоял тазик на подпорках. Рома покачал штырёк из стороны в сторону – тот не сдвигался. Тогда он потянул его на себя – и вдруг из трубки потекла прозрачная жидкость. Рома взял с полки пластиковую миску, наполнил её, сунув под струю, и понюхал. Глянув на сестру, он скомандовал:
– Ну-ка, нюхни. Чем пахнет?
Даша тщательно обнюхала жидкость и ответила:
– Ничем. Лома, навелное… это вода.
Брат намочил палец под струёй и лизнул его.
– Ура! – радостно крикнул он. – Сестрица, мы живём! Действительно, это вода! – Он сделал несколько глотков и дал попить сестре. – Правда, она чуть-чуть солоновата, но это даже к лучшему, потому что соль у нас уже закончилась. Сейчас проверим работоспособность микроволновки.
Рома добавил воды в миску, поставил её в микроволновую печь, закрыл дверцу и нажал кнопку – внутри раздалось жужжание.
– Лаботает! – ликующе вскрикнула Даша.
– Погоди радоваться, – сказал со смехом брат. – Жужжать-то она будет. Но будет ли греть? Подождём – увидим.
Чтобы не терять зря время на ожидание, он распаковал два брикета и выложил на две продолговатые тарелки по заиндевевшему бруску, каждый размером с кусок хозяйственного мыла.
В углу стояло большое ведро с педалькой. Прямо над ним в стене была щель, а рядом – белая кнопка. Даша нажала на неё, и из щели выполз, как из принтера, прямоугольный лоскут белой ворсистой ткани. Тиская её в руках, девочка приговаривала:
– Лома, это тляпка. … Холошая тляпка! … Лучше, … чем в туалете.
Микроволновка что-то прочирикала не по-русски, и её дверца открылась. Рома потрогал миску и восхищённо произнёс:
– Ух-ты! Кипяток!
– Лома, … на, делжи тляпку, – предложила Даша, протягивая ткань.
Рома прихватил поданной салфеткой миску и поставил её на откидной столик, около какой-то машинки с рукояткой. Затем он загрузил тарелку с брикетами в печь, включил её и уже потом взялся за цилиндрическую упаковку с винтовой крышкой. В ней лежали – стопкой – круглые плоские бежевые диски, похожие на галеты, или хлебцы. Рома разломил «галетину»: внутри она была пористой. Он взял – ещё одну, опустил её в миску с кипятком, и галета вмиг распухла до размеров пышного оладушка.
– Здолово! – обрадовалась Даша и захлопала в ладоши.
Рома выложил лепёшку в чистую тарелку и запустил в миску ещё три диска; и те сразу же превратились в «оладушки». Сняв с настенного крючка шумовку, похожую на сачок, он и их выгрузил в тарелку.
– Надо помыть руки, а то ходим грязными целый день, – сказал паренёк и двинул штырёк на загнутой трубке.
Дети умылись, вытерлись свежими салфетками – из стенной прорези – и вновь занялись «оладьями». Они были ещё горячими.
Рома достал из щели новую салфетку, свернул вчетверо и прихватил ею одну лепёшку. Он понюхал её, разломил, снова обнюхал. Ничего подозрительного в её аромате он не учуял. Мало того, ему показалось, что она пахла даже привлекательно. В этот момент микроволновка булькающим голосом и открытием дверки оповестила ребят, что кушанье готово.
– Спасибо, – поблагодарил её Рома, – но сперва мы закончим с оладушками.
Он отломил маленький кусочек от лепёшки, положил в рот и, прищурившись, стал жевать.
Втянув голову в плечи, Даша с тревогой в глазах наблюдала за его дегустацией незнакомого блюда.
– Лома, ну что? … Это не яд для талаканов? – шёпотом спросила она. – Лома, лодненький, только не умилай. … А то я без тебя… тоже умлу.
– Яд это или не яд – станет понятно через пару часов. А пока скажу: вкус этих лепёшек напоминает лаваш. И это прекрасная замена для хлеба! Всё, пойдём к столу, – проговорил брат.
Он снял с крючка круглый поднос, поставил на него тарелки – с лепёшками и с брикетами из микроволновки. Его взгляд скользнул по машинке с ручкой. Он нажал на ручку, и она, с небольшим сопротивлением, пошла вниз. Слева из машинки выступал поддон, а справа располагался лоток. Рома открыл верхнюю крышку и заглянул внутрь. Продолжением рукоятки служило острое лезвие, и его конец крепился на оси. В открытом положении крышка блокировала ход ножа.
– Всё ясно: это резак. Причём, безопасный, – уверенно заявил он. – Вот им-то мы и будем разрезать то замороженное мясо, которое мы видели в морозильном складе.
– Лома, а я… нашла какой-то ящик… с двелью, – прозвучал из-за переборки голос Даши.
– О! Да это же моечная машина! – обрадовался Рома. – Ненавижу мыть посуду. Вот пусть машина и моет. Всё, пошли кушать, а то оладушки стынут.
Ребята вышли из-за шкафа и уселись за стол на низкие пуфики. Рома переставил на стол тарелки с разноса. Не найдя нигде ложек или вилок, Рома достал из своей сумки две ложки.
Они тщательно обнюхали запечённые мясные брикеты. Это блюдо внешне чем-то напоминало паштет.
– На что – по-твоему – похож аромат этого мяса? – спросил Рома.
– На… поджалку, влоде бы, – неуверенно ответила Даша и понюхала ещё раз. – Нет, на шашлык!
– Мне тоже так показалось. Шашлычный паштет, – подтвердил брат.
И дети вприкуску с «оладушками» начали есть это странное мясо, со вкусом шашлыка; сначала они ели осторожно, а потом стали уплетать за обе щёки.
Когда они съели всё, что приготовили, Рома сказал:
– Сейчас чаю попьём, со смородиной. У меня с последнего похода в тайгу осталось полпачки заварки. А пока вода греется, я схожу к штурвалу времени – индикацию проверю – и принесу ведро с ягодой.
Он налил пол-литра воды в керамическую кастрюльку, поставил её в микроволновую печь и спросил:
– Даша, ты хоть наелась? Ещё оладушек не желаешь?
– Лома, я наелась. А чай… со смолодиной… буду, – ответила она.
Идти было недалеко, и Рома вернулся быстро. Он поставил ведро на кухонный стол и доложил обстановку:
– За проёмом горы, снаружи – глухая ночь. А на свет – от прожектора башни – налетела туча ночных бабочек и мотыльков. Но они, как бы ни старались, не могут пробиться сквозь проём, потому что он покрыт защитным полем, как наш мобиль. Теперь о главном: световой индикатор на барабане – всё ещё красный.
– Класный цвет… не лазлешает… клутить колесо, – напомнила сестра.
– Да. Это нами уже проверено, – проговорил брат. – Зато мы нашли всё, что планировали: воду, еду и туалет – даже душ. И это здорово!
– Да, здолово, – поддакнула Даша. – И здолово, что… мы ни лазу… не умелли.
В микроволновке закипела вода. Рома выставил на разделочный стол кастрюльку, кинул туда две щепотки заварки, две горсти смородины и закрыл её крышкой.
Он перенёс в столовую чай; сестра принесла две чашки.
За чаепитием она спросила:
– Лома, а где мы… будем спать? Там, где… матласы?
– Именно там. Лучшего места для ночлега мы пока в этой башне не нашли. Там много шкафчиков; возможно, в них хранятся спальные принадлежности: что-нибудь вроде подушек, простыней, одеял. Посмотрим. Полагаю, что-нибудь придумаем, – ответил брат.
Дети попили чаю и взялись за работу. Рома составил на поднос тарелки с ложками, чашки и кастрюльку, потом сбросил в ведро с педалькой – упаковки, объедки, использованные салфетки; при этом он процитировал реплики двух мультяшных персонажей:
– Чистота – залог здоровья, порядок – прежде всего.
Он отнёс в кухонную выгородку поднос, поставил его вместе с посудой, кроме кастрюльки, в моечную машину и включил её – та тихо заурчала.
А Даша, тем временем, принесла салфетку, намоченную под краном, вытерла ею стол и тоже бросила её в ведро; потом она наступила на педаль и вдруг удивлённо вскрикнула:
– Лома, всё… плопало!
– Как это «пропало»? – не поверил братец. – Значит, под ведром – мусоропровод.
Он переставил ведро на другое место, кинул в него выданную щелью салфетку и нажал педаль; в тот же миг ведро опустело.
– Ого! Они аннигиляцию освоили и внедрили в быт, и даже – в детский сад! – изумился он.
В эту секунду за перегородкой прекратилось урчание и что-то громко булькнуло. Он заглянул в выгородку: в моечной машине было пусто, а тарелки, чашки и кастрюлька стояли на полке на своих местах, на своём крючке висел и поднос.
– Вот это да! – воскликнул паренёк. – Она всю грязную посуду вместо мытья тупо аннигилировала, а потом материализовала туда, где чему предписано находиться. Стоп! А мои ложки где? Куда она их дела?
– Лома, не лугай её. Ложки тут, … на столе. Они… чистые, – сказала Даша и убрала ложки в сумку.
Рома, удовлетворённо хмыкнув, поставил ведро с ягодами в холодильник, затем наполнил графин водой из крана, а Даше вручил небольшое ведёрко. Свои действия он для неё доходчиво прокомментировал:
– Ягода в холодильнике дольше сохранится, не прокиснет; воду возьмём с собой: вдруг ночью захочется пить; а ведёрко – чтоб тебе не бегать по ночной башне до туалета.
Ребятки перешли в спальню и тотчас приступили к ревизии шкафчиков.
Рома сразу же открыл их – все. В них, с его точки зрения, хранилась, в основном, всякая никчёмность. Он так и сказал:
– Добрую половину этого бесполезного хлама можно смело выкинуть на свалку. Какие-то панамки, странные боты, малюсенькие пижамки, младенческие слюнявчики, бусы из ракушек, оправы без стёкол; а это вообще что-то из области несуразного: напоминает, то ли памперсы, то ли шлемофоны. Как их носить, куда надевать? Ума не приложу. А вот эти три шкафчика – они до отказу забиты пластиковыми дощечками, размалёванными непонятными иероглифами. Подушек – в нашем понимании – нет, но есть мягкие овальные валики, какие зимой кладут под ворота в автотранспортных предприятиях; правда, длина у этих – около полуметра. Вот их-то мы и используем вместо подушек. И наволочек нет ни одной, зато тут полно, вроде как, полотенец – разных размеров; вот этими полотенцами – типа банных – обернём валики вместо наволочек. Одеял тоже нет, но есть много маленьких стёганных покрывал. Оп-па! Нашёл! – воскликнул он. – Тут всего два больших покрывала, как раз длиной два метра и шириной – полтора. Это нам подходит, – Рома ещё раз прошёлся вдоль шкафчиков и проговорил: – Так-так, простыней и пододеяльников нет; и полотенцами тут не отделаешься. Что ж, придётся спать одетыми, как в шалаше или в зимовье. – Тут он заметил большую катушку широкой плотной ленты, типа капроновой. – Это нам тоже пригодится.
Последний шкафчик оказался почти пустым: на его полочке лежал всего лишь один обычный кубик Рубика. Но Роме сейчас было не до него.
Он отмотал от катушки метров десять ленты (с запасом) и отрезал её финкой; после этого сдвинул четыре матраса в общий квадрат, попинал их с разных сторон, устраняя зазоры; затем обтянул по периметру всю четвёрку матрасов лентой и стал ею стягивать их в единый матрасный блок. В этом ему активно помогала сестра: сначала она подпинывала матрасы, а на завершающей фазе – по команде брата – крепко держала пальцами первую стяжку узла.
– Ах, какая… огломная кловать… получилась! – восхищённо произнесла она, когда брат прочно зафиксировал ленточный узел.
– Это ещё не всё: остался последний штрих, – сказал Рома.
Он вплотную придвинул к стене стянутый лентой матрасный блок, потом завернул два валика в полотенца и положил их вместе с двумя покрывалами на новоиспечённую «кровать».
– Спать будем вместе, но каждый – под своим одеялом. Под одним одеялом с тобой невозможно спать: ты всю ночь будешь его стаскивать с меня и в него заворачиваться, – произнёс он.
Даша запротестовала:
– Неплавда, не буду я… заволачиваться.
Братец рассмеялся, а после проговорил:
– Да так уже было, прошлым летом, когда мы были на рыбалке и ночевали в таёжной избушке. Ты всю ночь стягивала с меня тулуп и заворачивалась в него.
– Что-то… не плипоминаю, … навелно, спала клепко, – выкрутилась сестрица.
– А давай-ка сделаем кресло, – предложил Рома.
– Клесло? А… из чего? – удивлённо спросила Даша.
– У нас остались три незадействованных матраса.
Паренёк, отступив пару метров от кровати, пододвинул к стене лежавший неподалёку матрас, оставив меж ним и стеной дециметровую щель, на него вертикально поставил – второй, плотно приткнув его до стены, и сверху на нижний матрас положил плашмя – оставшийся, с силой придавив им вертикальный матрас, коему выпала роль спинки.
– Кресло готово! – торжественно объявил он и добавил: – Садись, голубушка, проверяй. Только не прыгай на нем: матрасы пружинные, они разъедутся, и кресло развалится.
Сестрица с опаской села в импровизированное кресло.
– Плекласное клесло! – похвалила она. – Жаль… плыгать нельзя.
Рома взял с полочки из последнего шкафчика кубик Рубика и подсел к сестре. Кубик был основательно разобран.
– Не люблю, когда кубик оставляют запутанным, – проворчал брат.
– Давай я его… ласпутаю? – попросила Даша.
– А ты сможешь?
– Ланьше… ни лазу не смогла. А вдлуг… ласпутаю?
Братец усмехнулся и отдал ей кубик.
Даша принялась крутить-вертеть слои кубика, а Рома со скептической улыбкой наблюдал за суетливыми движениями её рук. Он видел, что у неё ничего не получается.
– Нет, сестрёнка, так – наобум – ты его не соберёшь. – Он забрал у неё кубик и глянул на телефонные часы. – Смотри, сначала я собираю одну грань, причём, с правильной ориентацией к среднему слою. – Он быстро расставил элементы кубика на свои места. – Видишь, вся грань стала красной. Поворачиваем её вниз. Теперь надо собрать средний и верхний слои, но так, чтобы не разобрать красный нижний слой. Для этого надо знать формулы для перестановок и вращений элементов. Я выучил восемь нужных формул – взял их из Интернета – и теперь запросто собираю кубик, – говорил он, ведя сборку кубика согласно формулам. – Гляди, нам осталось провернуть три элемента на средних гранях. Крутим: П-Т-Л-Ф-В-Ф|-Л|-Т|-П|-В|. Всё! Кубик собран! – Он посмотрел на часы. – Три минуты! И учти, что я ещё терял время на пояснения.
Рома отдал сестре собранный кубик. Она покрутила его в руках, разглядывая со всех сторон, и грустно промолвила:
– Я никогда в жизни… не смогу соблать… кубик-лубик. Я – дулочка.
– Дашуля! Долой пессимизм! Вот вернёмся домой – тебя вылечат, ты пойдёшь в школу, научишься читать, писать, освоишь компьютер, Интернет, – начал брат утешать сестру, но она перебила его:
– Интелнет? Тебе-то… холошо говолить: ты умный. Потому-то мы… до сих пол не умелли. А тепель… пола спать. Устала я.
– Я тоже хочу спать. Но сперва надо выполнить обязательную программу.
Брат с сестрой поднялись в командный отсек. Сквозь иллюминатор хорошо просматривался горный проём: к ораве крылатых насекомых, тщетно пытающихся пробиться к свету, присоединилось множество летучих мышей, которые с жадностью пожирали этих неугомонных ночных мотыльков да мошек.
Ну а в штурманской выгородке на штурвале времени по-прежнему мерцал красный огонёк.
Возвращаясь, дети посетили две душевые кабинки, из услуг которых их в тот момент интересовали только унитазы.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?