Читать книгу "Правая рука князя Тьмы"

– Превосходно! Спасибо тебе! Постарайся договориться о жилье, а я присмотрю за ним первое время.

– Я тоже заскочу посмотреть, как у вас дела, – вызвалась Лилит.

На том и порешили.

Глава 7

Агна оказалась права и устроила все с невероятной легкостью. Одинокая женщина была рада гостям, особенно тем, у кого плохо складывались отношения с ненавидимым ею графом. К тому же мы, само собой, заплатили ей за беспокойство. Денег мне, слава князю, хватало (а если бы не хватило, я отыскала бы очередной клад).

Эйтан все еще был изрядно сбит с толку, и потому послушно следовал нашим рекомендациям. На следующее утро после поездки на озеро я пришла его навестить. По пути внезапно сообразила, что больным людям принято приносить подарки. Потом припомнила: не совсем подарки, скорее еду. Что-то полезное и приятное, способное отбить противный вкус лекарств. Впрочем, лекарства Эйтан не принимал: в том, что касалось потери памяти, медицина была бессильна. Значит, нести фрукты и орехи не надо? Я окончательно запуталась и тупо переходила от ряда к ряду и от прилавка к прилавку. Базар расположился у самых городских ворот, совсем недалеко от того места, где мы определили на постой Эйтана.

Внезапно я заметила самого дворянина: он вертел в руках какую-то безделушку, кажется, не планируя ее покупать, а просто рассматривая из праздного интереса. Стоило мне сделать такой вывод, как Эйтан действительно вернул вещицу продавцу и шагнул дальше, с любопытством оглядываясь. Видимо, его по-прежнему тяготило образовавшееся в памяти пятно, и он пытался заполнить эту пустоту в одной из самых оживленных городских точек. Я собиралась шагнуть ему навстречу (и принц с ним, с подарком), но в этот самый миг Эйтан направился совсем в другую сторону.

Хмурясь, я наблюдала за тем, как он останавливается напротив светловолосой девушки с забавно обрамляющими лицо кудряшками. Она показалась мне смутно знакомой, но откуда именно, я пока не вспомнила. Мужчина и женщина стояли друг перед другом, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, то и дело неловко отводя глаза, но периодически обмениваясь какими-то репликами. Слышать я их со своего места не слышала, но готова была поклясться, что беседа не отличалась содержательностью. Что-то в духе «Привет! Привет. Как твои дела? Хорошо. А твои?», ну и тому подобное. Толпа обтекала их с обеих сторон, покупатели и случайные прохожие не слишком радовались стоящей посреди дороги парочке, но от брани пока воздерживались.

Эйтан на миг повернулся в мою сторону, однако меня не заметил. Взял девушку под руку и повел ее с середины дороги, ближе к прилавкам. Меня же накрыло чувство дежавю. Я уже наблюдала за этими двоими, видела, как он оглядывается, а потом вышагивает с ней рядом…

– Привет! – раздалось у меня за спиной. – Что у нас слышно?

Я кивнула Лилит, одновременно перемещаясь так, чтобы лучше видеть парочку.

– О, я так вижу, молодой человек пошел на поправку? А кто это с ним?

– Невеста, – с неудовольствием ответила я. – Лия, если не ошибаюсь.

– Вот как? Интересно.

Какое-то время мы молча наблюдали за беседующими. Я надеялась, что эти двое в ближайшее время разойдутся: расстались они, как ни крути, не лучшим образом. Но нет, напротив, разговор становился все более оживленным, а чувство неловкости, похоже, постепенно сходило на нет. Дошло до того, что Эйтан купил у разносчицы какую-то сладкую булку, вручил ее Лии, и они вместе присели у ограды.

– Это неправильно, – проговорила я, сжимая пальцы. – Надо что-то делать.

– О чем ты? – удивилась Лилит.

– Не видишь? Он говорит с ней, как с хорошим другом.

– Не просто как с другом, – хмыкнула она. – Скорее как с невестой.

– Это бывшая невеста, – вспыхнула я.

– По их поведению не скажешь.

– В том-то и дело! Он забыл, почему они расстались, но я-то помню. Сейчас пойду и открою ему глаза.

Я решительно шагнула вперед, но Лилит ухватила меня за плечо.

– Уверена, что стоит это делать?

Я остановилась, уставившись на нее в молчаливом недоумении. С моей точки зрения, все было предельно ясно.

– По-моему, они неплохо проводят время, – пояснила Лилит. – После купания в озере Эйтан был растерян, а теперь, похоже, снова радуется жизни. Эта Лия для него – как мостик между прошлым, которое не исчезло из памяти, и настоящим. Может, не нужно его сжигать?

– Ты не понимаешь! – возмутилась я. – Она его использовала. Опоила приворотным зельем. Иначе он бы и не подумал вести ее под венец.

Лилит нарочито пожала плечами.

– Кто знает, как бы все сложилось? Конечно, она его подтолкнула. И да, это было не совсем честно. Но погляди сама. Общение доставляет удовольствие им обоим. Думаю, он ей очень нравился, поэтому она так и поступила.

– А я думаю, ей очень нравились деньги, которые Блейд заплатил за то, чтобы она его окрутила. Чтобы потом ему легче было заполучить перстень.

В запале я так энергично жестикулировала, что чуть не выбила корзину с яблоками из рук проходившей мимо торговки. Женщина громко выругалась, прежде чем продолжить путь между рядами, но разговор настолько поглотил меня, что я не послала ей вслед даже самое мелкое проклятие.

– Мы в этом не уверены, – мягко возразила Лилит. – Но даже если все так и было, одно другому не мешает. Возможно, девчонка просто решила совместить приятное с полезным.

– И зачем она ему такая сдалась?

– А это уже ему решать. Ты ведь предупредила Эйтана. Сказала, что Лия поступила нечестно, что он сам разорвал помолвку. Как видишь, сейчас это ему не мешает.

Я видела. Недавние жених и невеста уже болтали, как добрые друзья. И наблюдать за этим было совершенно невыносимо.

– Это неправильно, – процедила я сквозь зубы.

– Знаешь, я много веков наблюдаю за отношениями женщин и мужчин. Просто потому, что, мне казалось, я что-то упустила в моей собственной истории. И вот тебе результат моих наблюдений: в их отношениях неправильно решительно все. Тем не менее люди как-то умудряются с этим жить. Может, не стоит им в этом препятствовать? Если, конечно, мы не можем предложить альтернативу. – Она многозначительно пошевелила бровями.

Я прикрыла глаза и даже немного пригнулась под грузом той правды, которая прозвучала в ее словах. Хочешь отбить мужчину у этой пустой блондиночки? Пожалуйста, имеешь полное право. Но если не имеешь на него видов, изволь отступить в сторону и предоставить этим двоим самостоятельно выбирать свою судьбу. Негоже быть собакой на сене.

– Все равно не понимаю, – глухо проговорила я, казалось бы, с упрямством, хотя, на самом деле, уже сдалась. – Он и не думал на ней жениться, пока она не использовала приворотное зелье. Сейчас оно не действует. Почему же тогда он… с ней…

– Думаю, я догадываюсь. Это очень любопытная логика, свойственная людям. Эйтан знает: «Вот Лия, я сделал ей предложение». Это факты, которым у него нет объяснения. Поэтому дальше он интуитивно, сам того не подозревая, придумывает это объяснение. Добавляет в мозаику недостающие кусочки, чтобы сложилась целая картина. «Почему я сделал ей предложение? Наверное, потому, что она мне нравилась. Раз так, значит, наверное, она нравится мне и сейчас». Люди отлично умеют убеждать самих себя в том, что априори ложно.

– Это бессмыслица, – пробормотала я.

– Да. Но им так удобнее.

На следующий день я снова пришла навестить Эйтана, и снова обнаружила его в обществе Лии. Похоже, на сей раз они заранее договорились о встрече. Весело болтали, прохаживались под руку, что считалось почти неприличным, хотя для жениха и невесты, наверное, сносным… Четыре раза я порывалась подойти и прервать эту идиллию, и столько же раз останавливала себя на полпути. Потом заставила себя уйти, чтобы не вмешиваться в чужую жизнь. Лишь на третий день мне повезло, и я застала Эйтана одного.

Вдова поселила его в небольшой постройке, которую романтик назвал бы флигелем, а прагматик – сараем. Внутри была обустроена комнатушка, тесная, но обставленная всем необходимым: во всяком случае, кровать, сундук и кувшин для умывания здесь имелись. Эйтан встретил меня весьма гостеприимно, похоже, у него вообще было в тот день прекрасное настроение.

– Доброго дня, Арафель! Спасибо, что заходишь меня навестить, не забываешь.

Он неловко замолчал, споткнувшись о последнее слово.

– Не за что. – Я оглядела стены, незастекленное окошко, неровный потолок. Не так чтобы меня интересовало небогатое убранство, просто я чувствовала, что наши разговоры превращаются в бессмысленный набор дежурных фраз, и участвовать в дурацком спектакле не хотелось. Пора выйти и навсегда захлопнуть дверь с другой стороны. – Просто хотела убедиться, что у тебя все в порядке.

– Понятно. – Чувство неловкости все усиливалось, особенно под его испытывающим взглядом. Или мне только так показалось? – Скажи, мы ведь с тобой были в хороших отношениях до того, как я потерял память?

– Конечно.

– А насколько близких?

– Дружеских, – быстро ответила я.

Эйтан сосредоточенно кивнул.

– Это хорошо, – сказал он затем. – Раз в дружеских, значит, я могу поделиться с тобой секретом, верно?

– Конечно, – через силу проговорила я, гадая, правильный ли даю ответ.

По большому счету, секреты Эйтана теперь меня не касаются.

– Отлично! – Он просиял в улыбке. – Сейчас покажу.

Вытащив из-под подушки какую-то тряпицу, он принялся ее разматывать и наконец с гордостью продемонстрировал мне скромное, но недешевое кольцо.

– Вот. – Эйтан неловко приподнял и опустил плечи. – Я собираюсь сделать Лие предложение. Как ты думаешь, ей понравится?

– Вполне вероятно, – отрешенно проговорила я, глядя в одну точку. – Мне пора.

Я вышла на улицу, но через пару шагов остановилась. Без всякой цели, ничего не замечая вокруг себя, ни о чем не думая. Просто застыла в состоянии прострации.

– Н-да, неожиданный поворот, верно?

С трудом сбросив оцепенение, я перевела взгляд на стоявшего дальше по улице Матариэля. Ангел смотрел с насмешкой и одновременно сочувствием. Первое я еще могла ему простить, второе – никогда.

– Шпионишь за мной? – прищурившись, прошипела я.

– Шпионю? – изобразил удивление он. – Зачем? Ты и так как на ладони.

Я не стала отвечать. Просто зарычала и прыгнула вперед. В моей руке засиял яркий зеленый меч, обжигающий, смертоносный. Я нанесла удар не расшаркиваясь, без предупреждения. Хочешь заигрывать с демоном – будь готов к нападению.

Матариэль был готов. Азартно усмехнувшись, он с легкостью отбил мой клинок точно таким же, только синим, мечом.

– Мне это нравится! – воскликнул он.

– Нравится? Получай!

Я подпрыгнула, почти поравнявшись с крышей ближайшего дома, и начала спускаться вниз, значительно медленнее, чем того требовало земное притяжение, готовая нанести удар. Сперва Матариэль наблюдал за моим маневром, запрокинув голову, откинув назад светлые кудри. Потом тоже поднялся в воздух, и наши клинки столкнулись в паре ярдов над землей.

Благополучно приземлившись, я принялась наносить удары один за другим.

– Это не по правилам! – возмутился ангел, парируя.

– Очень даже по правилам! – возразила я, переходя в еще более ожесточенное нападение. – Думаешь, демон должен бить вполсилы?

– Дело не в этом. У тебя зеленый меч.

– Ну и что?

От удивления я слегка снизила темп.

– В людском представлении у плохих меч должен быть красным. А у хороших – зеленым или синим. Вот у меня все по правилам.

Он с гордостью продемонстрировал синий клинок.

– А вот так не хочешь?

Мое оружие стало переливаться всеми цветами радуги.

– О, вот это здорово! – просиял Матариэль, чей меч моментально сделался точно таким же. – Как видишь, разница между нами не так уж велика.

– Мне плевать, – огрызнулась я. – В мою жизнь не позволю лезть никому: ни ангелам, ни демонам, ни людям!

Очередная серия ударов заставила Матариэля повременить с ответом. Заговорил он только секунд через пятнадцать.

– Я заметил. Не пускать никого в свою жизнь – твой девиз. – Я вроде бы нащупала слабину в обороне ангела, попыталась этим воспользоваться, но он отразил мой коварный удар до обидного легко. – Почему тогда тебя так тревожит, что смертный потерял память? Несколько недель из целой жизни – подумаешь, какое дело!

– Да что ты понимаешь? – Наши клинки схлестнулись, и я со всей силой надавила на меч, стараясь заставить противника отступить. – Думаешь, я об одной себе забочусь? Как бы не так! За эти недели он изменился, стал мудрее, смелее, обрел опыт! Вычеркнуть эти недели из его жизни – все равно что выдрать с мясом кусок его самого.

– Как любопытно. – Матариэль не поддавался, и в итоге нам пришлось разойтись. – Но если так, может быть, стоило просто вернуть ему память?

Я обманчиво неспешно отошла назад, а затем разъяренно бросилась на противника.

– Я не могу вернуть ему память! – заорала я, по инерции пробежав несколько ярдов после того, как ангел увернулся.

– В таком случае стоило попросить кого-то, кто может, – буднично заметил Матариэль.

– Кого это, например? – подозрительно спросила я.

До сих пор наш разговор представлялся мне совершенно пустым, настолько, что сражение было предпочтительнее. Но сейчас я сообразила: ангел знает или, по меньшей мере, считает, что кто-то способен снять с Эйтана проклятие Озера Забвения.

– Например меня, – ответил Матариэль таким тоном, будто эта его способность была с самого начала совершенно очевидна.

Тут я уже остановилась. Опустила меч, и он растаял в моих руках за пару секунд. – Ты хочешь сказать, что обладаешь силой, способной вернуть ему память?

– Да. – Ангел тоже перестал сражаться. – Я могу снять проклятие, наложенное озером.

– Так почему же ты не рассказал сразу? – начала возмущаться я, но растерялась. Матариэль вовсе не должен был бегать за мной, сообщая о своих талантах. Это мне следовало спросить у него, не может ли он помочь. Я же была слишком убеждена в том, что решения не существует. И слишком мало понимала в возможностях ангелов, которые так сильно отличаются от нас.

– Ты действительно это можешь?

Он кивнул, и я не увидела в его глазах ни неуверенности, ни неискренности.

– В таком случае помоги ему. Я сделаю все, что ты захочешь.

– Да я и так уже ему помог, – заверил меня Матариэль.

– То есть как? – выдохнула я. – Ты возвратил ему память?

– Да.

В душе зародилось смутное подозрение.

– А не мог бы ты уточнить, когда именно?

– Сегодня утром. Несколько часов назад.

Я очень-очень медленно скрестила руки на груди. Выдохнула. Подняла голову, чтобы встретиться с совершенно искренним взглядом Матариэля.

– То есть когда мы с ним разговаривали четверть часа назад, он уже все помнил, – озвучила я истину, открывшуюся мне буквально несколько секунд назад.

– Выходит, что да, – согласился ангел.

– И когда говорил мне, что собирается жениться на Лие и показывал кольцо…

Злость снова стала разгораться, но на этот раз ее объектом был не ангел. Значит, Эйтан вспомнил все о наших с ним отношениях. Вспомнил, что Лия методично травила его приворотным зельем. Осознавал, что совершенно не дорожит отношениями с этой девицей. И все равно стал кормить меня трогательными сказками про будущую свадьбу.

Сразу вспомнился тот странный, испытывающий взгляд, будто Эйтан пытался предугадать мою реакцию, прочитать мои мысли. Он хотел посмотреть, как я отнесусь к его гипотетической помолвке. Которой не было и быть не могло.

Матариэль на всякий случай встал в боевую стойку, но у меня пропала всякая тяга к сражениям. Чего нельзя было сказать о жажде крови. Я не стала делать резких движений вроде пассов и резких взмахов руками, просто на долю секунды расширила глаза. Пристройка вспыхнула, как сухая сосна, в которую ударила молния. Пламя быстро распространялось, захватывая все большую и большую территорию. К месту пожара стали сбегаться люди, ахали, охали, по-прежнему не замечая нас с ангелом. Кто-то посообразительнее побежал за водой.

Человек, выпрыгнувший из окна с противоположной стороны пылающего здания, не стал привлекать к себе внимания и предпочел быстро улизнуть с места происшествия. Я поступила так же.

– К вам офицер Мар, ваша светлость!

– Зови.

Лакей с поклоном удалился, и граф позволил себе нервно пройтись по комнате. Офицера он ожидал вечером, и такая поспешность не сулила ничего хорошего. Появление Мара в зале лишь подтвердило опасения. От взгляда Блейда не укрылись ни грязные сапоги, ни тяжелое дыхание, ни испуганный вид подчиненного.

– Что там еще у тебя стряслось?

Тон выражал неудовольствие, будто графа раздражало, что его беспокоят по пустякам. В действительности же он весь внутренне подобрался, понимая, а может, и предчувствуя, что сообщение окажется важным.

– Озеро исчезло.

Мар «не подвел»: новость и вправду оказалась, мягко говоря, драматичной.

– Что значит «исчезло»?! – заорал Блейд, не веря собственным ушам.

– Высохло.

Офицер судорожно сглотнул, опасливо глядя на разгневанного господина.

– За один день?!

– Точно неизвестно. Но три дня назад все было как обычно. А теперь там ни капли, и даже дно сухое.

– А тайник? Не хочешь же ты сказать, что любой зевака может случайно его обнаружить?

– Тайник я нашел, ваша светлость. Только он пуст.

На всякий случай Мар попятился. Но граф, хотя и был шокирован таким развитием событий, сменил гнев… нет, не на милость, скорее на глубокие раздумья.

– Взломать его не могли, – проговорил он наконец. – Значит, открыли с помощью перстня, а ключ забрали. Скорее всего, именно после этого ушла вода. А Клеандо как раз отпросился со службы, и пару дней не появлялся в замке. Похоже, все сходится. Что про него известно?

– Я как раз к этому подхожу, – почтительно склонил голову офицер. – Мы проследили за ним до «Ковчега».

– Какого еще ковчега? – раздраженно переспросил Блейд.

– Трактир «Ковчег», – терпеливо пояснил Мар. – Там еще живет эта приезжая по имени Арафель. Та, которую чуть не сожгли на костре.

– Ведьма… – задумчиво щурясь, процедил граф. – Без нее, стало быть, не обошлось. И что же дальше?

Офицер потупился.

– Дальше след Клеандо потерялся.

– То есть как?

– Мой человек следил за «Ковчегом», не смыкая глаз. Но Клеандо так оттуда и не вышел.

– То есть он до сих пор там?

– Нет. Мы провели осторожную проверку. Его там нет. Сама Арафель и ее соседка отлучались, но потом вернулись. Того, как они покидали трактир, мы тоже не видели. Как будто все трое испарились.

– «Испарились», – передразнил Блейд. – Надо было лучше следить.

Однако подлинной уверенности в его словах не было. Если эта приезжая действительно ведьма, то кто ее знает? Могла укрыть себя и своих спутников от чужого взора, отвести глаза, или как там это называется?

Все-таки жаль, что ее тогда не сожгли. Графу невольно вспомнилась молодая женщина, благодарящая его в бесстыжем поклоне. Взгляд красивых глаз-омутов, в которых, вне всяких сомнений, водились черти. По телу невольно пробежала дрожь – не страха, желания. Он бы охотно посмотрел, как эта бесовка корчится в обжигающем пламени. Вот только теперь, после ее чудесного спасения, устроить это будет затруднительно: народ не поймет.

Он вновь перевел взгляд на офицера: тот вроде бы покаянно молчал, хотя в действительности костерил про себя начальника-самодура, не готового признать факты. Слежка велась отменно, по всем правилам, а если объектам удалось уйти, то в этом виноваты сверхъестественные силы. С такими материями простому смертному не справиться.

– Ладно, – проворчал Блейд, в целом и сам все это понимавший. – Вот мой приказ: отыщите Клеандо.

– Так точно! – обрадовался выполнимому требованию Мар. – Арестовать?

– Пока нет, – немного подумав, покачал головой граф. – Просто следите. И, главное, выясните, остался ли у него на пальце тот перстень. Подозреваю, что нет, но это необходимо проверить. И за этой ведьмой тоже следите. А я постараюсь позаботиться о том, чтобы она больше не путалась у нас под ногами.

Элена перехватила меня у самого входа и, якобы случайно задев локтем, тихонько сообщила, что меня ждут. Впрочем, незваная гостья почти сразу выскочила из-за стола, за которым прежде сидела, и поспешила мне навстречу. Приблизившись, остановилась, нервно сминая пальцами юбку.

– Здравствуйте.

Она коротко взглянула на меня и быстро опустила глаза долу. Само совершенство, идеальная будущая жена и мать. Кажется, я уже упоминала, что терпеть не могу идеальных?

Я промолчала, лишь выжидательно приподняла брови.

Выдержав паузу, но так и не дождавшись ответного приветствия, девушка принялась сбивчиво объяснять:

– Меня зовут Лия. Может быть, вы меня не помните. Я – невеста Эйтана. Ну, то есть бывшая невеста, мы…

– Я помню, – оборвала я этот словесный поток, совершенно не желая слушать дальнейшие уточнения.

– А… хорошо. Я бы хотела с вами поговорить. Если можно.

– Наедине? – тоскливо спросила я, видя, как многозначительно она оглядывается.

Лия кивнула. Что ж, если ей так хочется…

– Пошли, – бросила я и, не оборачиваясь, двинулась в направлении лестницы.

– Ты хотела поговорить, – напомнила я, делая вид, будто с интересом разглядываю висящую на стене картину и именно поэтому стою к собеседнице спиной.

На самом деле картина не представляла собой ровным счетом ничего особенного: как раз из того барахла, которое можно приобрести за бесценок, а то и вовсе получить в подарок от благодарного художника. Зато трактир разом повышается рангом от абы какого до благоустроенного.

– Да. Для меня это очень важно. – Судя по голосу, моя спина не придавала девице уверенности. А зря: если я повернусь лицом и продемонстрирую клыки, будет куда как хуже. – В общем, речь идет об Эйтане. Вы, наверное, догадались… ты догадалась, – исправилась она, как видно, предположив, что, если я перешла на «ты», такое обращение должно быть обоюдным.

Я криво усмехнулась, но поправлять не стала: пусть говорит, как хочет, лишь бы покороче.

– Я знаю, что это ты похитила его тогда с нашей свадьбы.

– Похитила? – От такой новости я аж отвернулась от картины. Пожалуй, в этом были свои плюсы: нарисована она, как ни крути, была преотвратно. – Мне казалось, похищение – это когда похищенный возражает. Я что-то упустила в развитии человеческого лексикона?

– Увезла, – тут же послушно перефразировала Лия. – Я не хочу ссориться, правда. Я знаю, что наделала много ошибок, и понимаю поступок Эйтана. Сначала, конечно, не понимала, только сердилась, потом долго плакала, но сейчас все это уже позади. Для меня самое главное – чтобы ему было хорошо. Именно поэтому я пришла, хотя мне это совсем нелегко. Но будет лучше всего для всех нас, если мы с тобой… с вами поговорим начистоту и все решим. Вы не против?

– Мне кажется, Эйтан – взрослый мальчик, – поморщилась я. – И способен самостоятельно принимать решения.

Лия улыбнулась, как будто услышала нечто забавное. Я вопросительно приподняла брови.

– Извини, просто ты такая… – Она запнулась в поиске подходящего слова, и даже попыталась заменить речь жестами. – Такая женственная, умная, опытная. В хорошем смысле слова! Но как будто совсем не знаешь мужчин. В некоторых вещах они действительно как дети, и их приходится немного подталкивать в нужную сторону.

– Например, с помощью приворотного зелья? – скептически полюбопытствовала скептически.

Однако в душе я понимала: в чем-то Лия права. Можно сколько угодно наблюдать за людьми со стороны и вести беседы с грешниками, но это совсем не то же самое, что быть безраздельной частью человеческого мира с самого своего рождения. Я многому у них научилась – у Эйтана, у бескомпромиссной воительницы Йуваль, у добродушного вора Авива, даже, принц побери, у Агны, хотя в этом совсем уж стыдно признаться. Может, чему-то научусь и у этой эгоистичной девчонки.

– Я ведь признала, что наделала ошибок. Эйтан мне очень нравился, и это еще мягко сказано. А что могло его заинтересовать в такой, как я? – Лия опустила глаза и с шумом выдохнула. – Я знала, что это будет непростой разговор, – призналась она с кривой улыбкой. – Может быть, немного разрядим обстановку? Это из папиных запасов.

Она протянула мне флягу, и было нетрудно догадаться, что внутри не вода. Пожав плечами, я отыскала пару чашек: за кубки, конечно, не сойдут, но на такой случай сгодятся. И разлила вино.

Принюхалась, обхватив руками сосуд, и с наслаждением прикрыла глаза.

– Сулема, – протянула я, довольно жмурясь. – Мой любимый яд. Однажды я отравила им одного императора.

Я пригубила вино, покатала по небу, и проглотила, пристально глядя на гостью. Та попятилась; впрочем, не знаю, что напугало ее больше: моя готовность вкусить токсичный напиток или вертикальные зрачки.

– Что, девочка, захотела поиграть во взрослые игры? – спросила я, делая шаг в ее сторону. – Слишком большой тебе пообещали куш, не смогла удержаться?

Лия прижалась к двери: больше отступать было некуда. И я точно знала: она не уйдет – пока я не отпущу. Тут даже мои силы применять не надо. Для того, чтобы выскочить наружу, сперва придется повернуться ко мне спиной. А такой глупости девчонка не сделает.

– Я не знала, что там яд! – попыталась отговориться она.

– Конечно! – Я и не думала спорить. – Так на твоем надгробии и напишу. «Бедняжка не знала, что в бутылке был яд, но это ее не спасло».

– Ладно! – выпалила она, поняв, что юлить и выворачиваться не имеет смысла. – Я это сделала! Но ты сама виновата. Ты все испортила!

– Тысячелетия идут, а вы, люди, все никак не придумаете новую отмазку, – вздохнула я. – Жертва всегда виновата. Слишком удачлива, слишком красива, слишком уязвима, и вообще, зачем она рядом проходила, когда я был в плохом настроении?

Но несостоявшуюся отравительницу уже было не остановить.

– Я люблю Эйтана! С первого взгляда его полюбила! А он смотрел сквозь меня. Будто я так, мебель. Еще одна вещь в доме моего отца. Его вообще ничто не волновало, кроме дурацких фамильных реликвий!

– И тут очень вовремя появился граф Торнфолкский с деловым предложением.

– Я на все готова была пойти, чтобы Эйтан стал моим! И уж тем более на такую ерунду – уговорить его избавиться от глупого семейного перстня. Да кому она нужна, эта безделушка?

– Что ж, во всяком случае, ты хотела замуж не ради денег. Это радует, – заметила я, стараясь скопировать интонации Пуриэля. – Думаю, тебе приятно будет узнать, что от дурацкой безделушки Эйтан избавился. Правда, графу она не досталась, но это уже детали. И как же ты планировала счастливую жизнь с Эйтаном? Закончилось бы действие приворота – и что тогда?

– К тому времени он бы уже понял, что нам хорошо вместе. И даже…

– Понятно. Можешь не продолжать, – перебила я. – Опять старо как мир. С тобой становится скучно. Ну ладно, в целом твоя позиция мне ясна. Ты – невинная овечка, жертвующая «мелочами» во имя любви. Но скажи мне, по большому секрету, – я подалась вперед, к ней поближе, будто хотела лучше расслышать ответ, – как сочетается твоя невинность с попыткой убийства?

И я повертела перед ее носом своим бокалом. Вино расплескалось, испачкав пол, несколько капель попало на наши платья.

– Граф сказал, что ты – ведьма!

– Даже если и так. Убийство – это все равно смертный грех.

– Ты же сама призналась, что отравила какого-то там императора! – возмутилась Лия.

– Так я и не претендую на невинность. Я – очень, очень, очень плохая девочка. Ты даже представить себе не можешь насколько. – Для пущей убедительности я обнажила клыки. – А вот ты пытаешься себя обелить, хотя делаешь это из рук вон плохо. Впрочем, довольно. Надеюсь, теперь ты сообразила, что граф немного меня недооценил?

Девушка, судорожно сглотнув, кивнула.

– Хорошо. А теперь слушай внимательно. Ты прямо сейчас уедешь из этого города. Не заскакивая по дороге в замок. Не оставляя записок. Надеюсь, я выразилась достаточно ясно? Возвращайся домой и не вздумай больше вмешиваться в политические игры. Ах, да, и еще! – Лия, уже успевшая распахнуть дверь и почти ощутившая вкус свободы, испуганно замерла. – К Эйтану больше не приближайся. Если только он не придет к тебе сам. Иди!

Девчонку как ветром сдуло.

Открывать врата ключом не пришлось. Замок как таковой отсутствовал, точнее, он не имел физическую природу, и потому не было нужды проворачивать в скважине металлический стержень. Достаточно было нам с Лилит подойти к высоким дверям, и они отворились, будто ощутив близость артефакта. И мы шагнули в то место, которое не имело координат в земном мире.

Это действительно оказался сад, вот только у меня вряд ли повернулся бы язык назвать его райским. Многочисленные деревья – яблони, сливы, миндаль, гранаты и фиги – не цвели и не плодоносили. Растеряв немалую часть листьев, они печально клонили к земле оголившиеся ветви, словно под напором осеннего ветра. Даже хвоя вечнозеленых кипарисов местами пожелтела, отбросив свое бессмертие пред ликом незримой смены сезонов.

Природа рая субъективна. Его не может быть там, где нет людей, ощущающих, что они в раю.

Зверей и птиц здесь тоже не было: они покинули это место следом за людьми. На земле ходит предание, будто принц изгнал из сада животных, поскольку они были созданы ради того, чтобы служить человеку. А, следовательно, были обязаны разделить его судьбу. Весьма эгоцентричная точка зрения, определенно свойственная хомо сапиенс. Не удивлюсь, если они решат, что и Земля вертится вокруг солнца лишь ради того, чтобы подарить им смену сезонов. Впрочем, они еще не знают о вращении Земли.

Лилит медленно переходила от дерева к дереву, прикладывая ладонь к коре и словно прислушиваясь к одному ей доступному рассказу.

– Не ожидала, что когда-нибудь смогу снова здесь побывать, – проговорила она наконец, оглядывая сад. – Спасибо тебе, Арафель.

– Нет причин для благодарности, – возразила я. – Без тебя мы бы сюда не попали. Это весьма символично… А символы всегда наполнены смыслом.

– Ты уже придумала, куда перепрячешь ключ? Это должно быть очень надежное место.

– Да, – кивнула я, заставив Лилит с интересом изогнуть брови. – И теперь окончательно уверилась в этом решении.

– Никто не должен знать, Арафель, – предупредила она. – На сей раз действительно никто. Никаких древних архивов, шифрованных записей, рассыпающихся в руках свитков. Люди должны пребывать в неведении. А раз так, то ангелы и демоны тоже.

– Ангелы, думаю, будут догадываться. Во всяком случае, некоторые из них. Но это ни на чем не отразится.

Судя по скептическому взгляду Лилит, она не разделяла моего оптимизма.

В ответ я просто протянула ей ключ.

– Что?! – Она недоверчиво нахмурилась и даже отступила.

– Это самое естественное решение, разве нет? – откликнулась я. – Кто, как не ты, имеет непосредственное отношение к этому саду?

– Но… – Лилит шагнула ближе, однако ключ все равно не взяла. – Разве он не должен храниться в мире людей?

– Он принадлежит миру людей, – исправила неточность я. – А ты – человек, во всяком случае, была создана человеком. Круг замкнулся. И больше ни один грешник, каким бы предприимчивым он ни был, не сумеет дотянуться до райских ворот.