Читать книгу "Правая рука князя Тьмы"

Глава 2

– И похитил Аллес прекрасную Замунду, И увлек ее в свой далекий замок, —

вещал заунывным голосом седобородый рассказчик.

Он говорил нараспев, усердно подражая знаменитым бардам древности, но, как по мне, ничего общего с оными не имел. А я, между прочим, лично встречалась со многими из них.

У завсегдатаев «Ковчега» старик тоже особого успеха не имел. Вернее, его слушали, но все больше от скуки. Одни откровенно усмехались, другие сонно ковырялись в тарелке, третьи разглядывали дно внушительных кружек, и лишь немногие следили за ходом повествования с искренним и, я бы сказала, незамутненным интересом.

– И сказал Аллес прекрасной Замунде:

«Отныне ты будешь только моей».

– «О грозный Аллес, отпусти меня домой!» —

Взмолилась Замунда.

Но глух остался Аллес к ее мольбам,

Ибо страсть обуяла его.

И целовал он ее в непокорные губы,

И ласкал он ее округлые перси,

И увлек ее силой в свою постель,

И любил ее неистово три дня и три ночи.

– Три дня и три ночи?! – воскликнула я, поглядев сперва на Агну, затем на Эйтана. Последний присоединился к нам совсем недавно, едва получил возможность отлучиться с нового места службы. – Вот это, я вам скажу, мужчина! А ты так можешь? – возмутилась я.

И я застенчиво похлопала глазками.

Эйтан отреагировал на издевку адекватно: весьма ощутимо ткнул меня локтем в бок.

– Ну так бы и сказал, что нет, зачем же драться? – возмутилась я.

Агна, похоже, даже не заметила нашу дружескую перепалку: ее вниманием полностью завладел рассказчик. На лице отражалась смесь ужаса, отвращения и зачарованности, когда вроде бы и понимаешь, что надо перестать слушать, но силы воли не хватает это сделать. Надо же выяснить, чем все закончится, и дождаться, когда злодей наконец получит по заслугам. Увы, тут ее подстерегало разочарование.

 
– И плакала Замунда, и умоляла отпустить ее,
Но Аллес был неистов и жесток в своей страсти.
И лишь по последствии третьей ночи,
Утолив свой любовный пыл,
Понял он, как страшно поступил со своей возлюбленной.
 

– К концу третьей ночи догадался? – впечатлилась я. – Какой сообразительный молодой человек!

 
– И тогда пал он перед ней на колени
И взмолился о прощении.
«Прости меня, о прекрасная Замунда,
За все, что я совершил!
Отныне ты совершенно свободна
И вольна вернуться в отчий дом.
Но прежде возьми этот нож,
И вонзи его в мое сердце,
Ибо нет мне жизни без тебя!»
 

– У тебя нет платочка? – шепнул мне на ухо Эйтан. – Боюсь прослезиться.

– Терпи! – прошипела я. – Ты же воин! Ты должен стойко сносить превратности судьбы.

– Но не такие же!

 
– И приняла прекрасная Замунда кинжал,
Но выронила его из рук.
И пала она на колени рядом с Аллесом,
И воскликнула, что не может убить его,
Ибо полюбила его всем сердцем,
И без него белый свет ей будет не мил.
И взял Аллес ее в жены,
И жили они вместе долго и счастливо,
И ни разу с тех пор он и шагу не ступил супротив ее воли.
 

Старик смолк и опорожнил кружку, все это время терпеливо дожидавшуюся финала повествования.

– Принц Света, какой ужас! – пролепетала Агна, схватившись рукой за сердце. – Так ведь не бывает, правда?

– А мы сейчас спросим! – заверила я и, подхватив плащ, будто только что пришла с улицы, направилась к середине зала.

– Эй, ты куда! – попытался остановить меня Эйтан, но не успел.

– Браво! – Захлопав в ладоши, я подбежала к исполнителю. – Браво, любезнейший, это было восхитительно! Какой талант, какой голос! Скажи, это не ты ли будешь Элицур из Кфара?

– Я, – ответил рассказчик, явно польщенный такой популярностью.

– Как хорошо, что я тебя отыскала! – воскликнула я. – Меня как раз просили передать, что на окраине, близ старой ветряной мельницы, двое мужчин потащили твою дочь Майю на сеновал. Она вроде бы как отбивалась, но мужики они сильные, такие, знаешь, мускулистые.

Старик аж переменился в лице. Красные от выпитого щеки стали белее снега, он вскочил и, причитая «Майя! Маюшка! Как же так?!» выбежал из трактира, оставив за собой настежь распахнутую дверь.

– Да постой, не переживай! – крикнула я ему вслед. – Может быть, она воспылает к ним страстью, и они станут жить вместе долго и счастливо?

Впрочем, рассказчик меня уже не слышал, а вот пара гостей загоготали, сопоставив мои слова с текстом «песни».

– Неужто с его дочерью правда беда приключилась? – подскочила ко мне сердобольная Агна.

– Да нет вроде, – проверив на всякий случай, ответствовала я. – Спит в своей постели, видит десятый сон.

– А… зачем же тогда?..

– Затем, что каждый поэт должен на собственной шкуре прочувствовать, о чем пишет, – наставительно сообщила я, плюхаясь за освободившийся столик.

Агна, немного поколебавшись, расположилась рядом. Эйтан тоже перебрался к нам, предусмотрительно прихватив наши кружки.

– Вот правильно девчонка говорит! – поддержал мою инициативу один из тех посетителей, что были постарше. – А то совсем старик в последнее время головой тронулся.

Элена, хозяйка заведения, как раз проходившая мимо с подносом, согласно кивнула.

– Правильно, правильно! – ухмыльнулся рослый парень у окна.

– Да ладно вам! – не согласился еще один. – Складно же старик рассказывает!

– А я что, разве не складно рассказываю? – возмутилась я.

Тут на пороге возникла Йуваль, заслоняя фонарный свет, который до сих пор лился через распахнутую дверь. Завсегдатаи девушку, по-видимому, знали, поскольку раздалось немало приветственных выкриков. Это могло бы показаться странным, учитывая ее не совсем законное положение. Но дело в том, что и «Ковчег» был заведением не вполне, с позиции торнфолкской стражи, благонадежным. Люди сюда захаживали самые неординарные, и каждой твари воистину находилось по паре: и контрабандистов, и лесных разбойников, и воров-карманников, и просто честных пьянчуг. Однако же и честных (то бишь не пойманных за руку) торговцев тоже было достаточно.

– Что это от вас Элицур побежал так, будто ему пятки прижечь пытались? – Девушка захлопнула за собой дверь и направилась прямиком к нашему столику. – Не так чтобы он был дорог моему сердцу, просто любопытно.

– Йуваль его как-то раз поколотила, – доверительно сообщил мне тот постоялец, что сидел у окна. – Кстати, я – Таль. В городе с месяц, живу здесь, в «Ковчеге».

– Очень приятно. Арафель, – представилась я. – Выходит, мы соседи.

– Так это же прекрасно! – просиял парень, перебираясь поближе.

Я улыбнулась в ответ, Эйтан недовольно сощурился.

– А подругу твою как зовут? – пользуясь случаем, полюбопытствовал другой посетитель.

И многозначительно подмигнул Агне, отчего та, побледнела и опустила глаза.

– Даже думать об этом забудь, – отрезала я. – Ноги повырываю. И я не шучу.

– Вот это по-нашему! – похлопала меня по плечу Йуваль. – Я ее в деле видела, так что имейте в виду: она не врет.

– Тебе как обычно? – спросила Элена и, когда вновь прибывшая кивнула, поставила перед ней на стол кружку эля. Благо таковых у нее на подносе имелось с избытком.

– Как прошло у графа? – шепотом спросила Эйтана я, пользуясь тем, что завсегдатаи переключили внимание кто на Йуваль, а кто на еду и выпивку.

– Нормально, – негромко ответил он. Снова недовольно покосился на Таля, но затем вернулся к поднятой мной теме. – Пока все выглядит прилично. Принял меня, как родного. Я представился, так, мол и так, дворянин из провинции, сейчас в трудном положении, прошусь на службу. Он согласился моментально, дал отряд в командование, лошадь, положил хорошее жалованье, в общем, все как надо.

– А ты как будто чем-то недоволен, – подметила я.

– Хорошо, да как-то слишком, – не стал отнекиваться Эйтан. – Хоть проверить-то, кто я такой, он мог? Есть, конечно, доверчивые люди, и даже доверчивые графы. Но последние обычно долго не живут, а этот вроде как не мальчик, и правит жестко.

– Зато меня спасать бросился прытко, – высказалась я в защиту человека, ради которого прибыла на землю.

Прибыла, прямо сказать, не для того, чтобы погладить его по головке.

– Я, можно подумать, не прытко, – огрызнулся Эйтан. – Как услышал, во что ты вляпалась, сразу всех на уши поднял.

– Ты – само совершенство, – заверила я, нежно потрепав его по руке.

Он покосился на меня крайне скептически, ни на грош не поверив столь высокой оценке с моей стороны. А мне-то что? Каждый человек вправе реагировать, как пожелает.

– И все-таки зря Элицура прогнали, – вздохнул долговязый мужчина из-за соседнего стола. Длинноватая челка падала на глаза, придавая своему обладателю не вполне опрятный вид. – Может, с песней он кое-где и намудрил, но увлекательно же было.

– Да бездарь он, – отрезала Йуваль.

Эта, по-моему, иначе говорить и не умела. Раз высказалась, значит, будет стоять на своем, и спорить с ней себе дороже. А если в чем не уверена, так просто промолчит, предоставляя другим вести беседу.

– А если даже и бездарь, – не сдавался длинноволосый. – Нам что сюда, королевских актеров пригласят? Театр устроят? Цирк – и тот редкость. Что же теперь, одни только проповеди слушать? И потом, не так уж неправильно он говорил. Первая женщина была создана из ребра мужчины, чтобы ему помогать и его слушаться. Стало быть, в этом ее счастье и есть.

По тому, как вскочила на ноги Йуваль, одновременно разминая кулак, я поняла, что горе-философу сейчас достанется. Не так чтобы мне было его жаль: что заслужил, то и получит. Но, как известно, вначале было Слово, так почему бы словом и не парировать?

– Ну, во‑первых, «ребро» толкуют по-разному, – проговорила я вроде бы и лениво, но достаточно быстро, чтобы незажженная свеча не успела как следует размахнуться. – А во‑вторых, пусть даже будет ребро. Все равно сотворили из него не первую женщину, а вторую.

– Как так «не первую»? – вытаращился на меня длинноволосый, кажется, не успевший сообразить, от какой неприятности я его только что избавила.

Разговоры в зале стихли, и даже ложки стучали о тарелки ощутимо реже, чем прежде.

– А вот так, – повела плечом я, дескать, неужто ты не знаешь элементарных вещей? – Вначале принц Света создал мужчину и женщину одновременно, и обоих – из земли. Они были равны решительно во всем. Но мужчину это не устроило. Он хотел быть главным, хотел, чтобы женщина его слушалась. Но она была горда и не желала довольствоваться таким положением. И в итоге сбежала из райского сада, в котором они обитали.

– И что было дальше? – спросил седобородый постоялец, сидевший в одиночестве возле поддерживавшей потолок балки.

Несколько человек кивнули. Я заметила, что Элена остановилась с наполовину опустевшим подносом, прислушиваясь, а Агна глядит на меня с опаской, но одновременно и с любопытством.

– Принц Света попросил ее вернуться, но она отказалась. Вкусив свободы, она не желала повторения прежней жизни. Тогда принц Света создал для первого мужчины другую женщину. Такую, которая была бы от него зависима, готова на компромиссы, и вообще не знала бы жизни без него. Чем это закончилось, вы все знаете. Элена, а можно еще этого прекрасного эля?

Хозяйка встрепенулась и зашагала к огромной бочке, содержимое которой пользовалось недюжинным успехом среди постояльцев.

– Ерунда! – прервал молчание длинноволосый. – В Книге книг ни слова об этом не сказано.

– Ну конечно! – фыркнула я. – Что же тут удивительного? Представь себе… ну, например, герцога, который делает предложение прекрасной даме. А она ему возьми – да и откажи. Потом он находит другую девушку, более сговорчивую, на ней и женится. Как ты полагаешь, станет герцог на весь свет трубить, что прежде получил отказ? Нет, конечно. Он все представит так, будто его нынешняя жена – и есть первая любовь, а больше он никогда никем не интересовался. А тут – женщина, которая самого принца Света не послушалась! Еще бы ее не попытались вычеркнуть из истории.

– И как же звали эту женщину? – скептически спросил кто-то.

– Лилит.

Многим это имя ничего не говорило, но некоторые удивленно выпучили глаза, а Агна, проведя пальцем круг на лбу, тихонько выдохнула: «Как?!»

– Так это же Пожирательница младенцев! – озвучил общее недоумение седобородый посетитель в видавшем виды колете. – Детишкам на запястье красные браслеты повязывают, чтобы она их не тронула.

Многие согласно закивали: про Пожирательницу слышали далеко не все, а вот браслеты новорожденным надевали многие, следуя традиции, истоки которой давно позабылись.

– А знаешь ты хоть одного младенца, которого бы она сожрала? – насмешливо полюбопытствовала я. Умышленно дала всем присутствующим время поразмыслить и прийти к выводу, что лично они ничего такого не припоминают. – Думаешь, тонкая ниточка всерьез остановит страшного демона? Нет ей никакого дела до детей. Своих она никогда не хотела, чужие ей вовсе неинтересны. Просто живет себе в свое удовольствие.

– Уела она тебя! – довольно вытянул палец Таль.

Длинноволосый что-то пробурчал себе под нос, дескать, это еще как посмотреть, но громко высказываться не стал.

– А ты складно рассказываешь, – заметила, подсаживаясь к нам за столик, Элена. – И слушали тебя получше, чем Элицура. Если будешь вот так же развлекать народ по вечерам, готова скинуть с цены комнаты три монеты в неделю.

Эйтан посмотрел на меня скептически, ожидая при самом лучшем исходе хладнокровного отказа, но я его удивила, протянув хозяйке руку.

– Годится!

– И темы у тебя хорошие, вроде как религиозные, но и не проповеди, – продолжила рассуждать та. – Тут даже люди шерифа, если что, не прицепятся. Вот правда только как бы в ведьмовстве не обвинили… – Она задумчиво поглядела на меня, подперев рукой подбородок. – Тогда ведь и сжечь могут.

– Так уже пытались! – бодро сообщила я. – Но ничего, оправдали. Сам граф заступился.

В глазах Элены мелькнуло сомнение, но, видимо, она решила, что спорить не стоит.

– Ну, если сам граф, то это хорошо! Тогда никто больше не сунется, – резонно заключила она.

– Вот и договорились, – просияла я и как бы ненароком покосилась на Эйтана.

Тот смотрел на меня, как скептики глядят на фокусников: вроде бы точно знают, что их только что провели, но никак не могут разобраться, в чем секрет.

– А другой работы у вас случайно не найдется? – неожиданно перехватила инициативу Агна. – Я так красиво рассказывать, как Арафель, не умею, к сожалению, но, может быть, по хозяйству нужно подспорье? Посуду помыть, постирать, заштопать что-нибудь?

– Сговоримся, – хмыкнула Элена. – Н-да, чует мое сердце: останусь я без платы за вашу комнату. Ну да ладно. Если хочешь помочь, прямо сейчас и начинай: есть работа.

Агна, безумно счастливая, подскочила с места и удалилась вслед за хозяйкой.

– Мне твоя история пришлась по душе, – заявила Йуваль, отсалютовав мне кружкой эля.

Ну еще бы. Кому-кому, а этой амазонке моя история не понравиться просто не могла.

– Ты бы Лилит тоже понравилась, – заверила я.

– Думаешь?

– Даже не сомневайся.

– Это все хорошо, конечно: первая женщина, вторая женщина… – без особого энтузиазма протянул седобородый посетитель. – Вот только меня одна-единственная женщина беспокоит: моя жена! Которая каждый день пилит меня и пилит: где был, почему поздно вернулся, зачем деньги на выпивку потратил. А ведь не так много и трачу, чай, не пьянчуга какой-нибудь. И жалованье домой исправно приношу. Но хочется же эля попить да с людьми пообщаться. Истории, вон, послушать. Если ты так в женской природе хорошо смыслишь, может подскажешь тогда, как быть?

Судя как по смешкам, так и по возгласам поддержки, седобородый был в своей беде не одинок.

Я хмыкнула и, оперевшись обеими руками о стол, наклонилась вперед, принимая вызов.

– А ты попробуй в следующий раз взять ее в «Ковчег» с собой. Может, тогда и пилить перестанет?

– Да где ж это видано, чтобы порядочная женщина по трактирам шастала! – возмутился он… и прикусил губу, запоздало сообразив, что ляпнул, не подумав.

Я сменила позу и, откинувшись на спинку стула, сложив руки на груди, разглядывала его с совершенно не добрым прищуром. И, похоже, не только я…

– Эй, ты! Сдается мне, ты только что оскорбил мою жену!

Коренастый, крепкий и, главное, вооруженный мужчина привстал из-за стола, за которым сидел в компании с приятелем и женщиной, не на шутку перепугавшейся от такого поворота беседы.

– Нет-нет-нет, вы не так меня поняли, – поспешил исправиться седобородый. – Я к тому говорю, что приличной женщине, которая близко живет, нет причин из дома в трактир хаживать и через пару часов обратно. А ежели люди путешествуют, то тут понятное дело, всем где-то ночевать надо.

Оскорбленный супруг счел такое объяснение сносным и опустился на скамью, к безотчетной радости своей второй половины и вящему неудовольствию спутника, каковой, похоже, был не прочь поразмяться. Йуваль, успевшая наполовину извлечь из ножен меч, тоже была не в восторге.

– А между прочим, – задумчиво проговорил один из местных, – ездили мы год назад к свояченице в Вилль. Ну, и в трактире по пути останавливались, само собой, дорога-то неблизкая. Так вот, жена мне потом все уши прожужжала, как там интересно было. Чем кормили, на какой посуде, кто какой плащ нацепил и какие побрякушки – ну, все запомнила! И с кумушками потом добрый месяц только об этом и болтала.

– Так скучно небось целый день дома за стиркой да за стряпней, – заметил его сосед по трапезе. – О чем еще поговорить-то?

– Да что вы, в самом деле? Слыханное ли дело – с собой бабу в трактир вести, чтобы вечерком эля попить?

– А почему бы нет? – вмешалась я. – Человек же сам говорит: ничем непристойным не занимается, со шлюхами не балуется, не пьянствует. Если жена все это своими глазами увидит, да еще и сама истории послушает, на людей посмотрит, мясом попотчуется – кстати, Элена, жаркое у тебя просто отменное! – так, может, и пилить тогда перестанет?

– Так она же с детьми сидит, – растерянно почесал маковку седобородый.

– Неужто соседка разок не присмотрит? – приподняла брови я.

– Ну ладно, – все еще не вполне уверенный, но все-таки согласился завсегдатай.

– А чего это только он? – вмешался вдруг тот, у кого свояченица жила в Вилле. – Я, может, тоже хочу жену привести. Пусть ей опять будет о чем с соседками лясы поточить, мне что, жалко, что ли?

– А отчего бы вам вечер такой не устроить, когда все мужики с женами придут? – предложила я. – Ну, или с подругами, коли жены нет?

– А неплохая идея! – заметила Элена, мысленно уже подсчитывая прибыль.

– Моей эль не нравится! – выкрикнул кто-то. – Горький, говорит!

– А я еще один сорт закажу, – мгновенно нашла решение хозяйка. – Он помягче будет.

За дальнейшим ходом обсуждения я уже не следила, переключившись на разговор с Эйтаном.

– Откуда эта послушница взялась? – спросил он, пользуясь тем, что внимания на наш столик никто не обращает, и даже Йуваль поглощена общим шумным спором.

– Агна-то? Решила мир посмотреть и тоже в город заявилась, – отозвалась я.

– И вы с ней сдружились, как я погляжу? Не странновато ли?

– Кабы сдружились, было бы странновато, – согласилась я со смешком. – Но нет, тут все проще. Или сложнее, смотря как посмотреть… Скажем так: я кое-кому обещала немного ей помочь. Придется слегка поднапрячься, но, надеюсь, много хлопот она не доставит.

– Ну что ж. – Эйтан склонился к моему уху. – Если она сейчас помогает хозяйке, а ваша комната свободна… может, поднимемся туда?

– Думаю, не стоит, – возразила я. – Да и вообще, пойду-ка я спать.

И, подарив прощальную улыбку расположившемуся неподалеку Талю, проследовала к лестнице. Спиной чувствуя взгляд, которым провожал меня Эйтан. Немного растерянный, немного разочарованный и немного злой.

Глава 3

– Так замечательно, так замечательно! – не переставала тараторить Агна, взбивая подушку. – Место такое интересное, а Элена – такой удивительный человек!

Я слушала, едва приоткрыв один глаз, мучаясь от большого скопления раздражителей. И свет, и непрекращающаяся болтовня, и запахи, которые я ощущала куда резче, чем настоящие люди. И вообще, как видно, подъем с рассветом отчаянно противоречил моей демонической сущности.

– И столько работы! – продолжала восхищаться монашка. – Постирать, развесить, подшить!

– С ума сойти, как замечательно, – мрачно проговорила я.

– И я о том же! – Агна даже не заметила сарказма. Мне определенно начинало не хватать Эйтана. – Как удачно, что ты привела меня сюда! Теперь я не буду сидеть у тебя на шее, денег хватит и на жилье, и на еду. Даже не представляю, как Элена тут раньше справлялась, всего с одной помощницей. Простыни так и норовят порваться, а пятен на скатертях сколько!

– И что, тебе правда доставляет удовольствие всем этим заниматься? – фыркнула я, приоткрыв второй глаз.

– Это важно! – на полном серьезе ответствовала Агна. – Физическая работа очень полезна и для тела, и для духа. Она учит собранности, прилежности, внимательности…

Я застонала, повернувшись лицом к стене. Суточная мера восторгов и нравоучений была переполнена, а ведь за окном едва занималось утро. К тому же кровать была не слишком удобна, постель пахла, в моем представлении, неприятно, комната освещалась хуже некуда, да и вообще, я предпочитаю спать на открытом воздухе.

Поднявшись повыше, я нащупала кружку и заглянула в нее, но только для того, чтобы обнаружить несколько капель на самом дне. Огляделась в поисках воды. Фляжка Агны оказалась ближе всего.

– Не возражаешь, если я отхлебну? – спросила я, беспардонно обрывая ее восторженное щебетание. – Сушняк такой, не знаю даже, с какой радости, от эля такого вроде быть не должно…

Не дожидаясь ответа, я вытащила пробку и собралась сделать большой глоток, уже предвкушая то удовольствие, которое от этого получу… Но ощутила такой отвратительный дух, что едва не выронила флягу на пол.

– Что это за гадость?! – вскричала я, дыша так, будто страдала от астмы, и старательно размахивая рукой перед собственным носом, чтобы избавиться от неприятных ощущений.

Агна обернулась, хмурясь, но мгновение спустя ее лицо просветлело.

– А, так это ты сосуды перепутала! – рассмеялась она. – Здесь не питье, здесь я святую воду храню. Хотя, если бы ты даже и выпила, беды бы не было, наоборот хорошо.

Наоборот?! Вот зараза Матариэль, кого же ты мне сюда подсунул? Рассчитывал со свету меня сжить? Не так-то это легко! Разве что сердце переживаний не выдержит.

– Откуда ты ее взяла? – прохрипела я.

– Так из святого источника! – радостно прощебетала Агна. – Он недалеко от нашего монастыря протекает, всего-то полтора дня пути! Вода там чистая-пречистая, а на душе так благостно становится! Хочешь, тебе флягу подарю? У меня еще одна есть! Я специально побольше набрала, с запасом. Мало ли для чего пригодится.

– Спасибо, не надо таких жертв, – вежливо отказалась я, инстинктивно отодвигаясь от подальше от «подарочка».

– А мне для хорошего человека не жалко, правда! А тот источник, говорят, сама святая Матильда благословила!

Я нецензурно выругалась, весьма подробно сформулировав, чем именно упомянутая Матильда занималась возле источника, и кто из ангелов участвовал в процессе. Но Агна большей части использованных мною слов не знала, посему описание процесса не произвело на нее должного впечатления.

– Вот, возьми, тут обычная вода, – протянула она мне другую флягу.

Я приняла сосуд осторожно, открыла, подозрительно, открыла, принюхалась и лишь затем сделала маленький глоток. Содержимое оказалось пригодным для питья, и я сама не заметила, как осушила добрую половину фляги.

– Хорошо! – выдохнула я, когда в дверь постучали.

– Арафель, тебе записка, – сказала Эфрат, вторая помощница Элены.

Поскольку Агна была теперь частью их рабочей команды, ко мне тоже обращались по-простому. Меня это более чем устраивало.

Эфрат удалилась, а я развернула послание.

– Эйтан хочет встретиться, – сообщила соседке я. – Пишет, что ждет снаружи. Сюда-то чего не зашел? А, поняла, женскую репутацию загубить не хочет. За тебя, небось, волнуется.

Пришлось окончательно покинуть объятия постели. Я подошла к зеркалу и взялась за гребень.

– Хороший мужчина, – заметила Агна, наблюдая за процессом. – Сразу видно: добрый, заботливый. А вы… ну… близко общаетесь, наверное? А пожениться не собираетесь?

– А что? Вне брака всякая страсть греховна? – подзадорила ее я.

– Да нет, не то чтобы… – Монашка поспешила возразить, но как-то не очень уверенно. – Просто если все хорошо, то стоит ли тянуть? Семья – это счастье. Да и зачем попусту гневить ангелов?

Я усмехнулась, пристраивая в волосах последнюю заколку. Гневить ангелов – мое любимое занятие! Беда лишь в том, что Матариэля такая ерунда, как кувыркание с любовником, не рассердит. Ну, а Пуриэлю, чтобы разгневаться, довольно любой мелочи.

Взгляд будто случайно скользнул по затянувшемуся шраму на запястье.

– Можешь не беспокоиться, – заверила я. – Никаких таких отношений у нас с Эйтаном уже нет. Так что свадьбы не будет, но и ангельского неудовольствия тоже.

И мне как будто слегка взгрустнулось, когда я произнесла эти слова. Хотя с чего бы? Не знаю. Человеческая природа непостижима, а я слишком долгое время успела провести в человеческом теле…

В таверне, шумной и оживленной по ночам, сейчас было тихо и спокойно. Я спустилась по ступенькам, кутаясь в вязаный шарф, какие традиционно использовали местные девушки для борьбы с холодом. Сама я не мерзла, но образу следовало соответствовать.

Эйтан, как и обещал, поджидал неподалеку от здания. Улица пустовала, лишь одна девушка стояла, прислонившись плечом к синему забору. Я помахала недавнему спутнику рукой и подошла ближе. За мной увязалась и Агна. Я не возражала: кажется, уже успела привыкнуть к ее присутствию как само собой разумеющемуся. К тому же забавно было наблюдать за ее смущением, когда Эйтан на правах галантного джентльмена поцеловал ей руку.

– Какие новости? – полюбопытствовала я.

– Не сахар. Права была Йуваль. Если и не во всем, то во многом точно. Я подумал, ты знать захочешь. И вам, Агна, от замка лучше держаться подальше. Я ведь правильно понимаю, вы уже не под защитой монастыря?

– Я под защитой принца Света, – серьезно сказала та. – Но из послушниц ушла, так что вы правы, монастырские стены за моей спиной не стоят. Думаете, от замка исходит угроза? Вообще-то я слышала… разговоры… всякие. Может, прислушиваться и не следовало, а только похоже, не слишком все ладно в Раунде, да?

– Похоже, не слишком, – подтвердил Эйтан. – Вообще-то я вас запугивать не хотел, но если вы и сами кое о чем знаете… Вещи в замке творятся нехорошие.

– Демонические, должно быть? Принцу противные? – вполголоса предположила Агна.

– Почему вы именно так подумали? – полюбопытствовал Эйтан.

– Так любой, кто долго за святыми стенами живет и к святыням прикасается, чувствует, когда что-то недоброе, княжеское творится. Кто-то сильнее, кто-то слабее, кто-то и воспрепятствовать умеет, а кто-то, как я, просто заметит – ну, будто эхо такое, едва уловимое.

– И ты ощутила нечто подобное? – заинтересовалась я. – Где именно? В городе? Или около замка? Или, может, когда мы вчера на площади повстречались?

– Нет, что ты, тогда я только радость почувствовала! – заверила Агна.

Мы с Эйтаном невольно переглянулись. Стало быть, присутствие сильного демона недавнюю послушницу ничем не смутило, не зацепило внутренние охранные струны. Но было нечто иное, к чему она оказалась более чувствительна.

– И к замку я пока не приближалась, – продолжала Агна. – А вот когда к городу подходила, кольнуло что-то, будто холодом. И здесь до конца не отпускает.

Она поежилась и посильнее укуталась в широкий платок.

– Интересно, – сказала я совершенно искренне. – И как ты думаешь, в чем может быть причина?

– Да точно не скажу, я ведь простая девушка, к чуду монастыря лишь прикоснувшаяся. Но если подумать: разве может быть хорошо там, где людей на площадях сжигают в муках? Это же обычай древний, из темных времен до нас дошедший. Так варвары поступали, а у них своя была вера, нашей чуждая. И боги не в пример принцу Света, жестокие, требовательные, злопамятные. И костры им были нужны для того, чтобы силу свою растить. Свою или своих земных приверженцев, жрецов например. Таким обычаям давно должен был прийти конец. И то, что здесь, в Раунде, их воскресили, вряд ли о чем-то хорошем говорить может.

– Она права, – серьезно заметил Эйтан, повернувшись в мою сторону. – И Йуваль тоже. Я видел мешки, которые выносили из подвалов и укладывали в фургон. Указания кучеру дали четкие: везти к кардиналу, кузену нашего графа. Так вот, заглянул я в один мешок. Там зола. Похоже, права Йуваль. Ведьм они жгут, а пепел не развеивают, для своих целей хранят. Уж не знаю, что это могут быть за цели. Тут я не силен.

– Ужас-то какой!

Агна принялась ожесточенно рисовать круги на лбу, но мне показалось, что страх – далеко не единственное и даже не главное чувство, которое она испытывала. Ей тоже было интересно. Назревало приключение, и молодая деятельная натура, прятавшаяся под монашеским образом, начинала получать удовольствие от открывавшейся перспективы.

– Для того чтобы вознести молитвы принцу Света, такое точно не требуется, – озвучила очевидное я. – Князю Тьмы, к слову, тоже. Но есть достаточно обрядов и существ, для которых подобные составляющие ох, как важны. И если нечто подобное творится ни больше ни меньше как в резиденции кардинала, Торнфолку стоит готовиться к самым неожиданным событиям.

– Йуваль была права и кое в чем еще, – мрачно добавил Эйтан.

Спросить его, в чем именно, я не успела: со стороны забора донесся тяжелый стон. Дружно обернувшись, мы успели увидеть, как незнакомая девушка оседает на землю.

– Князь! – ругнулся Эйтан, метнувшись к ней. – Я ведь подумал: что-то не так, а спросить не подошел.

Агна, подхватив юбку, поторопилась вслед за ним, ну и я тоже подошла посмотреть, что к чему.

– Не обращайте внимания, – слабым голосом произнесла девушка. – Право, со мной все в порядке. Я сейчас встану.

– Почему же вы не сказали, что вам нужна помощь? – укорил Эйтан, пытаясь таким образом перенести на незнакомку часть вины за случившееся.

– Вы заняты, – возразила та. – Я не прислушивалась, но видно, что у вас очень важные дела. С какой стати вы должны тратить время на постороннего человека? А со мной правда ничего страшного. Просто переутомилась, наверное. Я давно на ногах. Сейчас немного отдышусь – и пойду.

– Далеко ли уйдете? – мрачно поинтересовался Эйтан.

Я поморщилась: эти разговоры отвлекали от сути, а дело и вправду было важное. Однако я и сама испытала нечто похожее на угрызения совести – в той степени, в которой мне это доступно. На женщину в столь плачевном состоянии следовало обратить внимание.

Невинный вопрос моего приятеля отчего-то заставил незнакомку рассмеяться. Невесело, скорее с ноткой истерики. Я даже приготовилась отхлестать ее по щекам. Мне это значительно проще, чем разводить нюни. Но переходить к действию не потребовалось: она сама сумела взять себя в руки.