Читать книгу "Энциклопедия русской идеи. Сказки ЕАЭС и ФСБ. Том первый"

Как случайно спасли русский интернет

– Я люблю тебя, жизнь, что само по себе и не ново. Я люблю тебя, жизнь. Я люблю тебя снова и снова. Вот уж окна зажглись, я шагаю с работы устало, я люблю тебя, жизнь, и хочу, чтобы лучше ты стала, – декларировал Владимир Владимирович. – Поэтому нет повода расслабляться и забывать о насущных проблемах. Все чиновники, кто игнорирует судьбы страны и народа, дождутся жестких кадровых решений.

Он репетировал вступительную речь перед Федеральным Собранием, попросив старейшую кремлевскую уборщицу Бабу Зину побыть в качестве слушателя.

– Володь, по-моему, убедительно, – похвалила Баба Зина. – С одной стороны, мягко, а с другой – уверенно, честно и открыто. Так и нужно. Можно я пойду? Мне в «Ашан» до закрытия успеть надо.

Но Президент не отпустил и продолжил.

– Нам немало дано: ширь земли и равнина морская. Нам известна давно бескорыстная дружба мужская… И когда я с друзьями смотрю на карту Евразийского Союза и вижу необъятность просторов наших, меня переполняет чувство гордости никогда не переходящее в гордыню.

– Чудесно, Володь, я еще в аптеку забежать хотела.

Но Российский Лидер не умолкал.

– С чего начинается Родина? С картинки в твоем букваре. С хороших и верных товарищей, живущих в соседнем дворе. А может, она начинается с той песни, что пела нам мать, чего при любых испытаниях у нас никогда не отнять?

– Ой, телефон звонит! – выпалила Баба Зина и с проворностью воробья метнулась за дверь.

Он бросился было остановить, но не успел. Взял брошенные Бабой Зиной ведро со шваброй, выставил их за дверь и крикнул личному помощнику: «Саш, зайди на минутку». Помощник появился, но лишь просунул голову в приоткрытую дверь. Входить ему не хотелось.

– Саш, не стой в дверях.

– У меня дел по горло, – оправдывался Саша. – Надо письмо турецкому султану написать.

– Успеешь, сядь пока, послушай. Необъятна Родина наша. Огромна. Нет у нас эксплуатации человека человеком. Нет у нас ни черных, ни цветных.

– Неплохо, Владимир Владимирович, – пробормотал помощник, – мне срочно в Центробанк запрос нужно сделать.

– Сиди, – настоял Президент. – Над страной весенний ветер веет, с каждым днем все радостнее жить, и никто на свете не умеет лучше нас смеяться и любить. Но сурово брови мы насупим, если враг захочет нас сломать. Как невесту, Родину мы любим, бережем, как ласковую мать. Как тебе?

– Даже не знаю, Владимир Владимирович, мне больше Юра нравится.

– Какой Юра?

– Музыкант. Особенно про плачущее небо под ногами. Как услышу, внутри щемить начинает. Помните, как у него? Осень вновь напомнила душе о самом главном. Осень, я опять лишен покоя.

– Осень, в небе жгут корабли. Осень, мне бы прочь от земли. Там, где в море тонет печаль, осень – темная даль, – напел Глава Государства. – Конечно, помню. Особенно эти строки: «Осень, доползем ли, долетим ли до ответа, что же будет с родиной и с нами?». Но ты пойми, Саш, у чиновников и так голова текучкой забита. Если мы их в романтику погрузим, они работоспособность потеряют.

Президент посмотрел в окно на Успенский собор и, когда повернулся, увидел, что помощник сбежал. Он взял трубку и набрал номер начальника Следственного Комитета.

– Иваныч, загляни, дело есть.

Через минуту из офиса СКР, что на улице Радио, уже мчался в Кремль служебный «Кортеж» с двенадцатицилиндровым мотором. Еще через пять минут чиновник, тяжело дыша, вошел в кабинет Российского Лидера.

– Иваныч, сядь, послушай – я тут депутатов своей речью вдохновить должен на весь следующий год.

– Нет, это я, товарищ Президент, говорить буду. Распоясались журналисты. Все ходуном ходит. Держится на соплях. Днем с огнем твердого слова не сыщешь. Запрещать пора интернет. Вышел он из-под контроля. Объяснять надо людям, что такое хорошо и что такое плохо. Наступаем на старые грабли. По ком звонит колокол? Никогда ничего не проси. Сами все предложат и все дадут. Лежишь на диване? Схватишь удар. Погонишься за мертвыми душами – попадешь в капкан. Убьешь старуху – сядешь в тюрьму. От румынского пограничника не убежать по льду.

Глава Государства ловко вытолкал оратора в коридор, используя один из приемов дзюдо. Начальник СКР попытался прорваться обратно, но Президент был непреклонен.

– Иваныч, ты молодец, идея хорошая. А сейчас иди, – он решительно захлопнул перед ним дверь.

Через минуту в кабинет опасливо заглянул Саша.

– Владимир Владимирович, делегация из Новосибирска.

– Ученые? Зови, люди издалека ехали.

В кабинет робко вошли сибиряки в тулупах и меховых шапках. Глава делегации держал в руке посох с якутскими рунами.

– Товарищ Президент, доброго вам здоровья. Из Сибири мы. Пришли с обозом мороженой рыбы. Сделали для вас прибор, – сказал ученый с посохом и, сняв с плеча вещевой мешок, достал из него шлем виртуальной реальности. – Вот. Хотим, чтобы вы попробовали. Погружает в произведения наших классиков и, при желании Главнокомандующего, позволяет даже менять сюжет. Удобно при смене идеологической парадигмы. Наденьте. Попробуйте.

– Министру культуры бы понравилось, – проворчал под нос Владимир Владимирович и водрузил на голову шлем.

Перед глазами его возникло меню, где значились произведения российской классики. Выбрав «Преступление и наказание», Глава Государства оказался в небольшой, похожей на пенал комнатке, даже скорее в крошечной клетушке, шагов в шесть длиной, имевшей самый жалкий вид со своими желтенькими, пыльными и всюду отстававшими от стены обоями. Потолок был столь низок, что Главе Государства стало жутко и показалось, что вот-вот он стукнется головой. У стены стояли ободранные старые стулья, софа и небольшой крашеный столик. Жилище выглядело запущенным и безжизненным, словно должно было вызывать страх и угнетение. Мертвенность комнаты дополнял большой слой пыли на книгах и тетрадях, лежащих на столе. Раскольников неподвижно лежал на софе и думал о безвыходности своего положения.

– Добрый день, – сказал Российский Лидер и кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание.

Раскольникова буквально подбросило с кровати, он вскочил на ноги и оказался лицом к лицу с неожиданным гостем.

– Кто вы?! – почти закричал он, вытаращив глаза. – Откуда вы здесь?

– Я – Президент Российской Федерации.

– Из Центрального аппарата? – сразу успокоился Раскольников. – Я-то думал обо мне давно забыли.

– Так ты, Родион, по нашему ведомству служишь?

– Выполняю задание партии.

– Народного фронта?

– Никак нет. Кружка Петрашевцев. Работаю под прикрытием. В основном готовлю жителей Империи к ужасам либерализма, а в свободное время зачищаю Северную столицу от процентщиков и прислужников их, черных коллекторов.

– Хорошо. Жди указаний.

Президент отключился и выбрал в меню пункт «Обломов». Квартира Ильи Ильича выглядела запыленной, полинялой и вообще словно была лишена живых следов человеческого присутствия. По стене полз клоп. Из шкафов вываливалась изношенная одежда. В углах валялись изгрызенные хлебные корки. Картины в старых рамах были опутаны паутиной. Зеркала вместо того чтоб отражать предметы, могли бы служить скорее скрижалями для записывания на них, по пыли, каких-нибудь заметок на память.

– Илья Ильич, – позвал Владимир Владимирович.

– А? – лениво откликнулся спустя некоторое время персонаж Гончарова, лежащий на диване, прикрытый дырявым пледом. – Что?

– Приветствую вас. Я – Президент Российской Федерации.

– Вы ко мне?

– К кому же еще? – удивился Российский Лидер и подошел ближе к дивану. – У меня к вам пара вопросов.

– Извольте.

– Ваше существование в пределах классической прозы порождает много разных инсинуаций. Мол, вокруг обломовщина, и среднему россиянину ничего от жизни не нужно. Партия не в восторге. Реалии поменялись, стране нужна социальная активность, гражданская позиция и развитие частной инициативы. Понимаете?

– Так задачу вроде уже давно поставили. По линии Министерства внутренних дел. Еще в 1859-м.

Президент отключился. Снял шлем и раздраженно набрал номер директора ФСБ.

– Александр Васильевич, немедленно отзови всех агентов, кто служит по литературной части. Я двух навестил. Караул, что творится. Кружок Петрашевцев российской идеологией заправляет. Циркуляр цензора Гончарова, оказывается, еще в силе с 1859 года, мать его!

Повесив трубку, он успокоился и обратился к ученым:

– Ну, мужики, спасибо. Молодцы. Хорошее изобретение. Правильное. А Мальчиша-Кибальчиша я могу спасти?

– Конечно, товарищ Президент. Это в вашей власти. Синхронизация cо всеми электронными библиотеками в интернете автоматом пойдет, мы уж постарались.

– А в бумажных версиях старый сюжет останется?

– Да кто их читает!

– Это верно. Начальник СКР, правда, решил интернет прикрыть… – вспомнил Российский Лидер.

– Вы уж ему не позволяйте. Иначе изобретение-то наше смысл потеряет.

– Хорошо-хорошо.

Проводив ученых, Владимир Владимирович отдал шлем помощнику со словами: «Отправь в Министерство культуры».

За окном кремлевского кабинета смеркалось. Москвичи спешили по своим нехитрым делам, автомобили толкались в пробках, и никто даже не подозревал, что сегодня совершенно случайно русский интернет был спасен от закрытия.

Старая пластинка

1. Однажды Ангела пошла в комиссионный магазин и купила винтажную пластинку. Ностальгия ее замучила. Эх, предупреждала ведь ее старая мать: «Не покупай, дочка, пластинку». Не послушалась. Принесла домой пластинку и поставила ее на проигрыватель. И начала пластинка играть: «Ангела, Ангела, кризис уже на границе Объединенной Европы». Засмеялась она, а диктор продолжал: «Ангела, Ангела, кризис уже приходит в Германию». Канцлера это так позабавило, что она позвала в гости всю верхушку ХСС и ХДС. Посадила их на диваны и говорит: «Вот, послушайте». И поставила пластинку. «Ангела, Ангела, кризис уже охватил Грецию», – сказал диктор. «Ангела, Ангела, кризис уже охватил Францию», – доносилось из динамиков. Ангела вместе с гостями как залились смехом и давай кататься по полу. А проигрыватель продолжал: «Ангела, Ангела, кризис уже в Кельне». Канцлер и верхушка ХСС и ХДС вытирали платком глаза и закатывались с новой силой. Так им это понравилось, что позвали они еще и президента Франции, чтобы тот тоже послушал. Пришел он, и все так развеселились, аж стены в квартире затряслись. А пластинка все крутилась и крутилась: «Ангела, Ангела, кризис уже в Амстердаме. Кризис уже в Лондоне. Кризис уже заходит в твой подъезд». Позвали тогда для компании еще и премьер-министра Великобритании. И пришел он. Узнав о таком веселье, пришел и глава Форин-офиса. А голос продолжал: «Кризис уже поднялся на твой этаж». С каждой минутой гости приходили во все больший раж. Кто-то сбегал за белым вином и запел во все горло «Дойчланд Убер Аллес», да так, что пластинку уже не было слышно, хотя она все продолжала и продолжала говорить: «Ангела, Ангела, референдум в Голландии и Великобритании уже прошел, скоро референдум во Франции», – но никто уже не обращал на это внимания.

2. Однажды чиновники Госдепартамента США подарили президенту Польши виниловую пластинку. А ведь мама предупреждала Анджея: «Не ставь пластинку на проигрыватель!». Но он не послушался. И поставил пластинку. И включил проигрыватель. И услышал: «Анджей, Анджей, русские байкеры решили ехать в Берлин через Польшу». И стало страшно Анджею. И забрался он под одеяло, а пластинка продолжала говорить: «Анджей, Анджей, русские байкеры уже заливают бензин в баки». И задрожал президент Польши под одеялом. И задергалась его лысая нога. А пластинка продолжала крутиться: «Анджей, Анджей, русские байкеры уже надели свои кожаные куртки». И плохо стало ему, и рванул он из-под одеяла на балкон. Но на балконе все еще было слышно, как пластинка говорила: «Анджей, Анджей, русские байкеры уже погладили георгиевские ленточки». И помутилось у него сознание, и полез он с балкона на улицу, и спрыгнул на асфальт, и побежал быстрее сайгака. Но пластинка все говорила у него в ушах: «Анджей, Анджей, русские байкеры уже заводят свои мотоциклы». Из последних сил он добежал до бункера и начал закрывать за собой тяжелую бронированную дверь. Но пластинка все крутилась и крутилась: «Анджей, Анджей, русские байкеры берут с собой буровые установки, чтобы добраться до твоего бункера». И тут он не выдержал и потерял сознание. Он упал на пороге своего ядерного убежища возле двери, которую так и не успел закрыть. Вокруг стали собираться люди. Никто не понял, что произошло и почему президент Польши валяется на земле. И вдруг кто-то сказал: «Тише! Слышите?». И стали люди прислушиваться и услышали песню, которая неслась словно из дальних-дальних просторов, за несколько тысяч километров отсюда: «Этот День Победы порохом пропах. Это праздник с сединою на висках. Это радость со слезами на глазах. День Победы! День Победы! День Победы!» Некоторые поляки узнали песню, начали подпевать и даже забыли про Анджея, который в это время очнулся, незаметно уполз в свой бункер, забился в самый дальний шкаф и написал в штаны.

3. Однажды президент Литвы заснула глубоким сном, что с ней почти не бывало. И видит она, как русские войска переходят в брод Балтийское море. И окружают русские войска Литовскую республику. И достают русские войска георгиевские ленточки и бросают их на Литву. И летят георгиевские ленточки на жителей Литвы, и закрывают им солнце. И темно становится в Литве. Неуютно стало Дале, и повернулась она на другой бок. Но на другом боку стало еще хуже. Увидела она, как залепляют георгиевские ленточки литовцам глаза и рты, и погибают жители Прибалтики. Вскочила тогда она в ужасе со своей постели и решила послушать любимую пластинку «Полет Валькирий», чтобы успокоить нервы. Хотя еще в детстве мама говорила ей: «Даля, никогда не слушай Вагнера накануне 9-го мая!». Забыла она совет матери. Достала пластинку и поставила на проигрыватель. Но оказалось, кто-то подменил пластинку, и вместо Вагнера в комнате президента Литвы раздалось: «Девочка, девочка, Президент России уже надел сапоги». Вздрогнула Даля, а пластинка продолжала: «Девочка, девочка, Президент России уже надел фуражку». Поежилась Даля, а голос говорил: «Девочка, девочка, Президент России уже взял свою мухобойку». «Да что же это такое!» – воскликнула Даля и бросила в проигрыватель книгу «Майн Кампф». Но проигрыватель продолжал: «Девочка, девочка, Президент России уже замахнулся своей мухобойкой на Литву». «Черт, черт!» – заорала Даля и швырнула в проигрыватель украденную из Эрмитажа вазу. Ваза разбилась, но проигрыватель продолжал вещать: «Девочка, девочка…». Но тут Даля не выдержала, выхватила сотовый телефон и набрала номер канцлера ФРГ:

– Ангела! Срочно пришли мне танки. Много-много немецких танков. Пятьсот тысяч танков!!!

Канцлер, выдержав паузу, ответила:

– Дорогуша моя, зачем же так много?

– Ты ничего не понимаешь, Ангела, мне очень-очень страшно. Мы все – все литовцы – будем в этих танках ночевать, – исступленно рыдала она.

– Не волнуйся так, Даля. Я тебе сейчас пластинку забавную пришлю, обхохочешься, – сказала Ангела, но, услышав о пластинке, президент Литвы бросила трубку и убежала в лес.

4. Как-то раз к Владимиру Владимировичу в кулуарах подошла госпожа Хиллари и с пафосным видом вручила виниловую пластинку. Владимир Владимирович из вежливости подарок взял и сказал: «Спасибо. Дома обязательно послушаю». Однако дома тут же про пластинку забыл. Но через некоторое время госпожа Хиллари позвонила и спрашивает: «Ну, как? Послушали?» Несколько раз потом еще звонила. Стыдно стало Президенту, и нашел он время, отложил государственные дела и поставил пластинку на проигрыватель. Оказалось, там была записана одна фраза и играла она все время: «Отдай Крым. Отдай Крым. Отдай Крым. Отдай Крым. Отдай Крым. Отдай Крым. Отдай Крым. Отдай Крым. Отдай Крым. Отдай Крым». Надоело Владимиру Владимировичу слушать, и он перевернул пластинку на другую сторону, а там крутилось: «Русские, сдавайтесь! Русские, сдавайтесь! Русские, сдавайтесь! Русские, сдавайтесь! Русские, сдавайтесь! Русские, сдавайтесь! Русские, сдавайтесь! Русские, сдавайтесь! Русские, сдавайтесь! Русские, сдавайтесь!». Послушал он немного и выключил. А госпожа Хиллари снова звонит через неделю и спрашивает:

– Ну, как? Послушали?

На этот раз Владимир Владимирович с чувством выполненного долга ответил:

– Да. Спасибо.

Но госпожа Хиллари не унималась:

– И что вы намерены сказать?

– Очень хорошо. Мне понравилось, – вежливо закончил разговор Президент. Он положил трубку и проворчал: «Вот пристала. Делать ей больше нечего». И пошел смотреть «Лебединое озеро».

По итогам Прямой линии

В Ново-Огареве проходило совещание по итогам Прямой линии Президента – 2020. За длинным овальным столом сидели члены Аппарата. На столе стояли графины из толстого стекла. С приветственной речью выступала Глава Совета министров Евразийского Союза Мари Ла Пен.

– Дорогой Владимир Владимирович. Уважаемые члены Правительства. С чувством глубокого удовлетворения сообщаю, что Прямая линия – 2020 закончилась успешно. Мы провожаем ее с сознанием исполненного долга, с хорошим настроением. Линии прежних годов были апофеозом борьбы евразийского народа с бездорожьем, разгильдяйством и перегибами на местах. Нынешняя стала примером самоотверженного труда и созидания, новых побед и свершений. Повсюду на евразийской земле – от Москвы до самых до окраин, с южных гор до северных морей – уходящая Линия оставила добрый след. Вступили в строй сотни предприятий по изготовлению дорблю, камамбера и пармезана. Проложены высокоскоростные киселе– и квасопроводы в Харбин и Нанькин. Перевыполнены задания по выпуску ядерных подводных лодок и телефонов YotaPhone 5. Собран самый высокий урожай пеньки и гречихи за всю историю нашей страны. Выдающихся успехов добились советская наука и техника. Первую колею по солнечной поверхности проложил «Луноход-2».

Ла Пен подняла от бумажки глаза и оглядела собравшихся. Основная масса чиновников к этому моменту заснула. Бодрствовали совсем немногие. Президент с доброй улыбкой отозвался:

– Теперь, Мари, давай откровенно. Пока Аппарат видит сны, особо не стесняйся.

– Спасибо, Владимир Владимирович, – продолжала Ла Пен. – Скрывать не буду, стране так и не удалось решить проблему с руководителями высшего и среднего звена – с губернаторами, начальниками региональных управлений ГИБДД, директорами детских садов, поликлиник и универмагов, владельцами мусорных карьеров. Командное звено не может работать в оптимальном режиме, спокойно решать текущие задачи, поставленные Народным фронтом, Карлом Марксом и старцем Никифором. Все ждут арестов за взяточничество, халатность, благотворительность и пособничество иностранной разведке. Реализация государственной программы по переселению бюрократической элиты в изолированные от общества охраняемые зоны, или так называемые «колонии руководящего состава», буксует, идет ненадлежащими темпами. Чиновники отлынивают, убегают, подают в отставку. Между тем альтернативы данной программе нет. Вся номенклатура, как было решено на последнем съезде ЕАЭС, должна рождаться в закрытых резервациях, дабы избавить граждан от своего тлетворного влияния и, не беспокоясь об уголовном преследовании, думать на перспективу, целиком посвятить себя служению стране. Тюрьма для этого прекрасное место. У меня все. Спасибо, Владимир Владимирович. Спасибо, дорогие товарищи.

Мари перебрала в руках бумаги, налила из графина воды в стакан и сделала большой глоток.

– Кто еще хочет выступить? – спросил Российский Лидер.

Микрофон попросил бывший главный редактор радиостанции «Ухо Москвы» Алексей Бенедиктов, избранный в начале года спикером Федерального собрания Евразийского Союза.

– Благодаря кардинальным изменениям, произошедшим в нашей стране, истинная греческая демократия восторжествовала. – начал Бенедиктов. – Прогрессивные силы приветствуют решение Президента отменить выборы в Государственную Думу и назначать депутатов личным волевым решением, поскольку иного шанса для оппозиционных сил попасть в высший законодательный орган ЕАЭС не было и нет. Таким образом либералам Евразийского Союза удалось побороть власть ненавистных избирателей, оголтелого тоталитаризма и традиционных ценностей, найти трибуну для выражения своих интересов. Я рад, что парламенту удалось отдельным законом учредить орден Браудера и вручать его видным мученикам режима и больным на голову художникам. Мы по праву гордимся и новым федеральным актом, которым мы наконец поставили под контроль приобретение друзьями Президента скрипок Страдивари и виолончелей Гварнери. Теперь каждая такая закупка должна получать одобрение соответствующего думского комитета, а также главного редактора «Московского комсомольца» и прокурора кантона Лангедок.

– Алекс, вы не на политсобрании, что конкретно можете сказать по итогам Прямой линии? – оборвала выступающего Ла Пен.

– Как член либеральной общественности, – продолжил Бенедиктов, – вынужден констатировать печальный факт, что уже несколько лет вся исполнительная, а также судебная и четвертая власть в стране перешли под полный контроль Прямой линии Президента. Тем самым сведена к минимуму роль Государственной Думы Евразийского Союза, а также иностранных агентов и проплаченных журналистов. Кроме того, заблокирована инициатива Демократов России отдать Константинополь Великобритании, в связи с чем мы вынуждены обратиться в Лондонский суд, пресс-службу ДАИШ и внебрачному сыну президента Белоруссии. Свободу Улицкой! У меня все.

– Спасибо, Леш, – сказал Владимир Владимирович. – Слово предоставляется главе Федеральной службы безопасности Элле Танфиловой.

– Дорогой Владимир Владимирович, дорогие депутаты, в России остается масса нерешенных вопросов, которые по тем или иным причинам не доходят до Президента в основное эфирное время Прямой линии. Например, рабочие Путиловского завода и дальневосточные дальнобойщики просят разрешить им использовать в качестве оформления кабин интимные фото стриммерши Карины. Не понимаю, что они в ней нашли? Кожа да кости. Малолетняя селедка! Менеджеры из присоединенной в прошлом году Греческой Народной Республики жалуются, что до сих пор не отменен налог на яхты длинной более десяти метров, что им было обещано за выход из ЕС. Националисты из Венгерской области на западе Евразийского Союза требуют выслать всех цыган на Северный Полюс.

– Слушайте, а Венгрию-то мы зачем вернули? Я уже забыл, – спросил Президент.

– Так случайно вышло. Генерал Черняховский мимо проезжал с конным отрядом, и чтобы лишний раз не возвращаться… – пояснил министр обороны.

– А-а, вспомнил. Элла, а пранкеры в этом году не звонили?

– Пранкеры были, Владимир Владимирович. Спрашивали, не планируете ли вы в будущем свой мавзолей открыть?

– Парни с юмором. Люблю их. В каком они звании сейчас?

– Уксус до подполковника дослужился, а Фофан все еще майор.

– Добавить обоим по звезде.

– Владимир Владимирович, – встрял в разговор министр культуры, – есть больная тема.

– Давай.

– Из-за окопавшихся в парламенте нетрадиционных сил мы не можем решить застарелые проблемы нашей культуры, залечить гниющие раны, нанесенные телу Родины либералами 19-го века. Сегодня нет такого театра, который бы не поставил «Бориса Годунова», этот пасквиль на самого умного и успешного государственного деятеля России. Кроме того, в учебниках до сих пор печатают картины Репина, извращающие нашу историю, бросающие тень на евразийский народ и его обычаи. Не могу промолчать и об украинском агенте Гоголе. Откуда он взял сюжет «Мертвых душ»? Из реальной истории об успешном миргородском дельце, скупавшем фейковых крестьян ради сохранения лицензии на винокурню. И превратил это в трагедию, в черный фарс, в клевету на российские нравы. Тот же трюк он проделал, когда писал «Шинель». Взял счастливую рождественскую историю. Знаете ее? Один петербургский чиновник потерял на охоте ружье. Друзья скинулись и подарили ему новое. Николай Васильевич изолгал, извратил, накалякал бомж-хоррор, унижающий Северную Пальмиру и самодержавие. Мерзавец!

– А ты вспомни, что Стэнли Кубрик сделал из «Новеллы о снах»? У тебя просто настроение плохое. Не мути воду. – подытожил Президент. И добавил: – Мари, закрывай заседание.

Ла Пен взяла микрофон и довольно громко постучала по нему пальцем. В зале стали продирать глаза и поднимать сонные головы члены Аппарата. Когда все проснулись, Мари начала говорить:

– Товарищи, сегодня, когда Евросоюз – эта бездушная, наднациональная и никем не избираемая бюрократия – рухнул, и силы добра в мире восторжествовали, мы наконец с уверенностью смотрим в будущее и строим новый, волшебный мир, свободный от лицемерия, угнетения и однополых браков. Мы с гордостью вспоминаем тот день, когда в состав нашей многонациональной Родины добровольно вернулись Восточная Германия, Нормандия, Прованс и Лофотенские острова. Бессмысленный и отвратительный капитализм сгнил, оставив после себя лишь вонь борделей Роттердама и плесень двойных брюссельских стандартов. На руинах ЕС, как вы помните, оркестр Мариинского театра сыграл 12-ю симфонию Шостаковича. Но у нас нет головокружения от успехов. Мы знаем, что в отдельных уголках нашей Родины еще тлеют очаговые проблемы. В Эльзас-Лотарингии старикам выплачивают пособия не живыми деньгами, а продукцией отечественных предприятий – черной икрой и автомобилями Lada Vesta. Почетный гражданин Ямало-Ненецкого округа Буди Ален все еще вынужден снимать по фильму раз в три года, чтобы прокормить свою малолетнюю любовницу, а Виктор Олегович Келевин так и числится издательским негром. Вместе с тем усилилось оборонное могущество ЕАЭС. Повысились благосостояние и культура нашего народа. Упрочилось морально-политическое единство евразийского общества, братства всех наших национальностей, их сплоченность вокруг Народного фронта. Наши успехи – результат вдохновенного труда героического рабочего класса, колхозного крестьянства, народной интеллигенции, итог правильной политики партии. Впереди новые рубежи евразийского строительства…

Чиновники провалились в сон.

– Предлагаю всех, кто уснул, окунуть в Москву-реку, освежиться, – сказал Президент.

Ла Пен одобрительно кивнула. В зал вошли шотландские гастарбайтеры и аккуратно начали грузить товарищей на носилки.