Читать книгу "Игра в кости"

Глава XXI

Путешествие из Петербурга в Москву

Потом прошло еще несколько встреч со всякими посторонними людьми, которых я неправильно называл друзьями, пока не подоспело окончательное понимание факта – время мое здесь закончилось. Из Питера пора было уезжать.

Я позвонил соседу, встретился с ним, передал ключи и предупредил, что в комнате остается ноутбук, за которым скоро зайдет красивая женщина, которую зовут Елена.

Почему я вдруг решил, что снова повезет, а уехать получится сразу и без проблем?

Ошибся. Не повезло. Хороших билетов не оказалось не только на этот, но и на три следующих дня. Может, Город передумал меня отпускать? Или просто решил добавить впечатлений напоследок? Не зная, что и делать, я вернулся в питерскую подземку, понадеявшись, что все само как-нибудь, да и устроится. Предшествующие события дали возможность уверовать в свою счастливую звезду.

Не думая ни о чем конкретном, я вошел в метро, потратил последние деньги на транспортной карточке, спустился по эскалатору, дождался поезда и сел в вагон. Именно сел – имелись свободные места.

Питерское метро чем-то похоже на московское, а в чем-то резко от него отличается. Для большинства – обыкновенный транспорт. Люди едут по делам, назначают встречи, знакомятся и расстаются… Люди ежедневно спускаются под землю, заходят в поезда, переходят со станции на станцию. Таким метро видится тем, кто не оглядывается по сторонам. Людям просто надо достичь пункта назначения, и они чисто потребительски относятся к подземке. Их не интересуют или не успевают заинтересовать тонкости работы того или иного сооружения, особенности функционирования всей подземной инфраструктуры. А структура эта, строясь и развиваясь десятки лет, вобрала в себя столько всего разного, что за годы приобрела самые необычные, неожиданные свойства. Но метро – оно и есть метро – механизм для перевозки людей. Обычных пассажиров, спешащих по своим делам. Я наблюдал таких каждый день. Люди читали или слушали музыку; скучающе блуждали глазами по вагону; преодолевая шум, разговаривали между собой… Рядом со мной пожилой человек, похожий на пенсионера, изучал газету, молодой парень напротив увлекался какой-то игрой на своем планшете, правее, две девушки что-то оживленно рассказывали друг другу на ухо, временами хихикая – явно делились какими-то веселыми впечатлениями. Выглядели девицы примерно лет на двадцать. Очень красивыми их назвать было сложно, но и дурнушками они тоже не являлись. Одна, коротко стриженная крепко сбитая спортивная брюнетка, в яркой футболке и новомодно линялых джинсах, с кожаной сумочкой, которую она нежно, будто ребенка, прижимала к груди. Ее подруга, крашенная блондинка, казалась откровенно тощей, и в ее облике просматривалось нечто птичье. В элегантном «маленьком» черном платье, которому место, разве что, в коктейль-баре, но никак не в метро. В ушках болтались большие золотые серьги-кольца. Время от времени она поворачивалась к своей напарнице и что-то возбужденно кричала ей на ухо, а та односложно отвечала. Судя по всему, худенькая пребывала в эйфории, а спортивная пыталась ее успокоить. У обоих хороший макияж, современная одежда, продуманный стиль. Такие девушки стараются не ездить в подземке, а предпочитают глядеть мир из окон автомобилей. Наверное, просто ситуация не сложилась.

Эх, хорошо бы вот так, прям сейчас выйти где-нибудь на проспекте Мира. Или на Тверской. Или на площади Гагарина. А действительно – мне же удалось однажды уснуть на станции метро «Ленинский проспект» в Москве, а потом проснуться на одноименной станции в Петербурге – разбудил полицейский. Полиция вообще способна убивать любое колдовство, изничтожать прямо на корню всякое чудо. Я потом чуть было не свихнулся от всего этого, а когда все-таки убедился в истинности происходящего, даже заболел – через день поднялась температура, и пришлось проваляться несколько суток. Два с половиной года прошло с тех пор.

По привычке я потряс кисетом с игральными костями и глянул на результат.

«Нежданная встреча, новое место, перемена участи, пустые хлопоты и увеличение достатка», – сказали кости. Хоть что-то. Увеличение достатка – всегда хорошо.

В этот момент возникло легкое головокружение и мимолетная темнота в глазах. Этого еще недоставало. От духоты что ли?

Я тряхнул головой, отгоняя неприятные ощущения, и убрал гадательный инструмент в карман. Похоже, мои диковинные действия никого впечатления на окружающих не произвели, и советами пассажиры не замучили. Никому не было дела. Всем пофиг.

Тогда, два года назад, меня перенесло во сне, а наяву такого, скорее всего, не получилось бы… А почему, собственно? Вагон – такой же, люди тоже примерно те же, только вот схемы линий и рекламы на стенах – другие. Поэтому лучше не смотреть туда, где рекламы и схемы. Для начала пусть сидящий справа от меня пенсионер будет читать какую-нибудь «Вечернюю Москву». Я скосил глаза, не поворачивая головы. Сидящий рядом пожилой гражданин действительно читал «Вечернюю Москву» – статью об операции по удалению груди у известнейшей актрисы мирового кино. Ну, мало ли? Совпадение такое. Может, он выписывает эту газету? Или приехал недавно из Первопрестольной? Парень напротив по-прежнему увлеченно что-то делал на своем планшете, а девицы явно собрались выходить – встали и подошли к дверям. Или это уже другой парень, и не те девушки? Похожи, но утверждать не возьмусь.

Что-то не то. Не так что-то.

Как там со схемой и рекламой? Нет, пока не надо туда смотреть. Скоро должен ожить динамик, и тогда все станет ясно – голоса, объявляющие станции в Питере и в Москве никогда не перепутаешь.

Поезд замедлил ход, притормозил, пассажиры, кому полагалось выходить, устремились к дверям, а мужской голос из динамика произнес:

– Станция Пушкинская, переход на станции Тверская и Чеховская. Уважаемые пассажиры, о подозрительных предметах сообщайте машинисту.

Может, у меня просто поехала крыша?

Неужели получилось?

Я встал, и словно сомнамбула, направился к выходу. Да, всё так. Схема линий и рекламы московские. Это московский вагон. Пенсионер с газетой остался на прежнем месте, парень с планшетником по-прежнему что-то тыкал на своем девайсе. Оказавшиеся рядом со мной девушки, как и раньше что-то весело обсуждали, невольно заставляя прислушаться к разговору:

– …у него классный. Но мы расстались, – сумбурно рассказывала псевдоблондинка с серьгами. – Стала вот замечать, как только узнаю, что понравившийся мне парень женат – тут же теряю интерес, несмотря на его качества. То же самое про парней в разводе, с детьми или без, неважно. Пришлось на Мамбе разыскивать.

– Зато в инете все какие-то дрыщавые или слишком качки, – возмутилась ее спортивная подруга. – Я на Мамбу как-то хотела зайти, так мне гейское порно сразу же вывалилось. Может, вирус такой?

– Да ладно, тебе еще повезло – гейское, мне там обычное порно вывалилось! На самом деле рост немаловажен, ну и конечно размер…

Я снова в Москве?

Кто-то сзади спросил, выхожу ли. Неужели непонятно? Раз подошел к дверям, значит собираюсь. Девушки по-прежнему, стараясь перекричать шум метро, громко обсуждая особенности чьих-то частей тела, а я, стоя у дверей вагона, читал и перечитывал надпись на цветной наклейке, где схематичный чёрный человечек подвергался с обеих сторон давлению двух красных стрелок и диагональному перечеркиванию красной полосой.

Внимание! При прерывистой индикации сигнала красного цвета над дверным проемом посадка в вагон закончена!

Идея с наклейками, конечно, правильна и нужна, но реализация заставляет грязно недоумевать. Мысленно. Вот взглянуть бы на автора тех строк. Ничего говорить не буду, просто посмотрю. Что за человек, какие у него глаза, кем работает. Вряд ли автором слоганов и текстов. Хотя – всякое в жизни случается…

Ладно, черт с ними, с наклейками. Я вдруг поймал себя на неприятной мысли, что стараюсь думать о чем угодно, на любую тему, лишь бы не о своем сюрреалистическом перемещении из питерского метро в московское. Пора, наконец, привыкать к искажению действительности. Путешествие из Петербурга в Москву не состоялось, вернее – исчезло, сократилось до неясного мгновенного искривления реальности.

По-прежнему стараясь думать о чем-нибудь отвлеченном, я вышел из вагона, и направился к эскалатору. Народу было сравнительно много, несмотря на лето и середину рабочего дня. Люди упорно куда-то спешили, как это всегда бывает в центре Москвы. Два здоровенных негра с велосипедами громко беседовали между собой по-английски:

– …Fuck, this bitch stood me up, – с каким-то сожалением в голосе говорил первый.

– I used to go out with this girl, – сочувственно отвечал второй. – She was pretty good in bed, too bad we had to break up…

В результате выбрался я к скверу на Пушкинской площади.

Говорят, сквер доживает свои последние дни и будет реконструирован в этом году. Власти города объявили конкурс на выполнение работ, начальная сумма которых превышает двести миллионов. Предстоит капитальный ремонт фонтана и дорожек, разбивка новых цветников, замена урн и лавочек. Вроде бы эксперты Архнадзора требуют провести открытые слушания по проекту, дабы не вышло как с Александровским садом и Тверским бульваром, где качество исполнения вызвало волну возмущения у защитников исторического облика столицы.

Опять посторонние мысли, что угодно, лишь бы с катушек не слететь.

Москва же… она самая… настоящая. А летняя Москва не вполне удачное место, прямо скажем. Особенно для отдыха. Плохой воздух от обилия машин со скверным бензином, множество чужого народа, вечные транспортные пробки, духота. Надо бы такой налог ввести за владение личным автомобилем, чтоб человек пятьсот раз подумал, прежде чем позволить себе личную тачку. Ведь не оценит народ такого нововведения. Не поймет. В первую очередь сам же я и не пойму.

– О, а вы точны, – сказал кто-то сзади.

Глава XXII

Бульварное кольцо

– О, а вы точны, – сказал кто-то сзади. – Вы не ответили на мою эсэмэску, и я грешным делом подумал, что пропустили сообщение. Но на всякий случай пришел, мало ли.

Я обернулся – прямо передо мной оказался Иннокентий Петрович, который сдержанно улыбался.

– Здравствуйте, Иннокентий Петрович, – рассеянно сказал я, будто бы ничего особенного не случилось. – Кажется, я сегодня не в форме. Может, перенесем нашу беседу?

– С чего бы? Хотя – да, вид у вас какой-то не вполне нормальный. Вы хорошо себя чувствуете?

Не знаю почему, но показалось правильным рассказать все то, что произошло. Откуда-то я понимал: этот человек не пошлет меня в психушку, а внимательно выслушает. Я подробно, может даже излишне, рассказал о своем «путешествии из Петербурга в Москву», а после конспективно поведал о других странных историях, в коих пришлось участвовать.

– Хм, – задумчиво хмыкнул мой наниматель, – этого следовало ожидать. – Особенно вам. Собственно, именно поэтому вас и привлекли к нашему расследованию.

– Как это? Почему – я?

– А вы притягиваете к себе искажения реальности.

Далее Иннокентий Петрович попытался объяснить, каким образом можно перескочить из одного места в другое. Получилось у него плохо, половины я вообще не понял, а то, что понял, мог неправильно интерпретировать.

– Начать придется издалека. Был такой американский математик и физик-теоретик Хью Эверетт, гениальный, но сравнительно рано умерший44
  Хью Эверетт скончался 19 июля 1982 г. в своей постели когда ему был пятьдесят один год. Безжизненное тело отца обнаружил девятнадцатилетний сын и, почувствовав холод мертвого тела, понял, что никогда раньше не прикасался к отцу. «Я не знал, как отнестись к тому, что отец умер, – сказал он потом. – Мы были совершенно чужими друг для друга».


[Закрыть]. Он занимался квантовой механикой и не признавал ничьих авторитетов в этой области. В то время, когда мир стоял на пороге ядерной войны, двадцатитрехлетний Эверетт ввел в физику свежую концепцию реальности, оказавшую воздействие на ход всей дальнейшей науки. Свою теорию он назвал «относительностью состояния». Для любителей фантастики он стал авторитетом, создавшим квантовую теорию параллельных миров. Представление, что наша Вселенная лишь одна из множества других, за последние десятилетия превратилось из смелой фантастики в теорию мультивселенной. Еще не совсем точно говорят – кластерной вселенной.

– Вообще-то кластеры, – продолжал Иннокентий Петрович, – это объединения неких однородных элементов. Их можно рассматривать как самостоятельные структуры, обладающие некими общими свойствами. Наша вселенная, в широком понимании, имеет именно кластерное строение. Как писал Аркадий Арканов совсем по другому поводу – «в нашем мире много миров». Более того, у каждого мира есть двойники в параллельных реальностях, его почти точные копии со всеми обитателями. Таких копий множество, они постоянно расходятся, но при определенных условиях субъект из одного мира может перепрыгнуть в параллельный. Окружающие даже не поймут, что случилось, потому что его мгновенно заменит брат-близнец из гиперпространства. Иногда, такой «прыгун» переключается даже без особого повода, когда, скажем, канализацию прорвало, или домой вдруг захотелось. Очень удобно. Проблемы в жизни? Судьба задницей повернулась? Да не вопрос. Уходим в параллельную реальность, и судьба снова как новенькая. Как только в «той» реальности обстоятельства утрясутся, можно вернуться обратно. А можно и не возвращаться. То есть невнимательный обыватель вообще способен не заметить проблем и не ощутить где он находится, в этой вселенной, или в параллельной. Но случаются курьезы, связанные с точками бифуркации. Это именно те самые моменты, когда реальности разветвляются. Эверетт утверждал, что вселенная наблюдателя разветвляется при каждом взаимодействии с каким-либо объектом. Вселенная будет иметь по одной ветви для каждой возможной реализации события, а у каждой из них будет своя копия наблюдателя, воспринимающего только один единственный результат изменений. Теория Эверетта убедительно показывает, что разветвление происходит всякий раз, когда случаются равновероятные события, то есть вселенные множатся постоянно. Например, играете вы в свои октаэдрические кости. И выпала вам шестерка пик, а в параллельных мирах ваши двойники получили остальные варианты. Или так – вам повезло, и вы купили билет до Питера, от которого отказался кто-то другой. В этот же момент, какому-то вашему двойнику не повезло, он остался в Москве и вообще передумал ехать. Потом, когда вам приспичило возвращаться, и билетов не было, вы так захотели домой, что осуществили скачок. А тут еще я со своим желанием встретить вас в условленном месте. Это тоже вызвало определенное возмущение гиперпространства, короче говоря – мы долбили реальность с двух сторон, и ваше появление именно на «Пушкинской» оказалось более вероятным, чем где бы то ни было. Соответственно, ваш двойник оказался в питерском метро, только в параллельном мире. Поняли теперь, что с вами произошло?

– Не совсем, – тупо признался я.

– Ну, как же. У каждого есть двойники в параллельных реальностях, вернее – точные копии. Считается, что они никоим образом недоступны, поэтому можно сказать, что и не существуют вовсе. Но другой физик-теоретик, тоже американец – Билл Вудс, математически корректно показал, что в реальности могут наличествовать объекты, или субъекты, способные осуществлять горизонтальный переход. Перескок, между этими мирами. Он назвал это – «эффект прыгающего субъекта» или эффектом прыгуна. Пресловутый джампер-эффект. Вся сложность в умении контролировать процесс, вызывать осознанный прыжок…

Мы неторопливо брели по Бульварному кольцу. Прошли мимо Трубной, миновали Сретенку и двигались уже в сторону Чистых прудов. Тем временем Иннокентий Петрович закончил свои объяснения, а я приступил к собственным. Наверняка нас уже взяла под контроль система видеонаблюдения Москвы, как людей сомнительных, подозрительных, ведущих какие-то длинные непонятные разговоры.

Я поведал о питерских встречах и тех данных, что удалось добыть. Мой рассказ о беседе с Лизаветой Иннокентий Петрович выслушал с невозмутимым лицом, и виду не показал, что прекрасно знаком и уже разговаривал с ней. Даже задал пару вопросов об этой девушке, словно и не встречался никогда.

– …Таким образом, у меня получается вот что, – завершал я свой рассказ. – Некто скопировал череп при помощи три-дэ устройства, потом, скорее всего вручную, разрисовал его так, чтобы выглядел будто настоящий, и вернул на витрину вместо оригинала. Такие дела… Скажите, а кто мог взять настоящий череп, незаметно вынести его, а после так же незаметно поставить на место копию? Хранитель Андрей Емецкий мог? Несмотря на охрану и видеонаблюдение? Может аппаратуру отключали? Или случались сбои электропитания?

– Невозможно. Это первое, о чем мы подумали. Ничего такого. Проверили несколько раз. Единственная теоретически допустимая возможность – замена во время перевозки после предварительной экспертизы.

– Везли откуда? – спросил я в смутной надежде, что издалека.

– Из института Антропологии. Это у площади Гагарина.

– Времени недостаточно, – удрученно признал я очевидную истину. – Моя версия не выдерживает критики.

– Вот и я о том. Антропологи тоже подменить не могли – люди ответственные, надежные, многократно проверенные, да и знают они, если что случись – на них первым делом подозрение падет. Мы там все перепроверили несколько раз. Но в вашей идее о три-дэ принтере что-то все-таки есть, надо подумать. Питерские встречи оказались тоже очень интересны.

– Может, и тут «эффект прыгающего субъекта» сработал? – в отчаянии спросил я.

– Ой, не хотелось бы. Тогда мы точно бессильны. Оставим эту гипотезу на потом, когда деваться будет уж совсем некуда. Вы вели записи по ходу дела?

– Да, конечно.

– Покажете мне потом, хорошо? А пока – работайте дальше, времени у нас всего пара недель. Так кто, по-вашему, мог убить нашего Емецкого? Предположения есть?

– Выходит так, что никто. Или – наоборот, кто угодно. Никаких улик, никаких данных. В полиции дело приобрело статус висяка. У этого вашего Емецкого был офигительно большой круг общения. С кем он только не встречался. От защитников прав секс-меньшинств, до изготовителей порнографии. С художниками был знаком, даже натурщиком подрабатывал.

– Где подрабатывал?

– В структуре Академии художеств. Еще его периодически арестовывала полиция за незаконные пикеты и демонстрации, но дальше штрафов дело не заходило никогда. Понимаете, недовольных им хватало, но настоящего врага я так и не отыскал. Никто не желал ему смерти. Скорее всего, убили его из чисто деловых соображений.

– Каких соображений?

– Деловых. Кого-то чем-то он очень раздражал. Как говорится – ничего личного, только бизнес. И этот кто-то, кому Емецкий мешал, человек достаточно влиятельный, чтобы спрятать все концы. У меня сложилось впечатление, возможно неверное, что как только я начинаю что-нибудь существенное нащупывать, так раз – и всё. Нить обрывается.

– У вас сейчас что, никаких зацепок? – с явной надеждой спросил Иннокентий Петрович.

– Да зацепки-то есть, а толку? Фактов не хватает, вот беда. А ведь вы просили твердые улики, причем такие, чтобы их потом полиции передать, и чтобы доказательства при этом не утеряли своего значения.

– Понятно, – задумчиво сказал Иннокентий Петрович, – тогда так решим. Вы пока работайте, немного времени у нас еще есть. В конце концов – ничего катастрофического не случится. Ну, снимем мы с торгов этот лот, вычеркнем его из каталога. Такое случается сплошь и рядом. Не впервой. Расходы мы вам возместим, как и обещал. Только документы предъявите – билеты, чеки…

– А убийца?

– Ну, что ж… Выходит, зря старались, и убийца окажется ненайденным вами. Это дело полиции.

И что, всё что ли? Очень уж легко смирился он с возможной неудачей. Спокойно как-то.

* * *

Позже я передал Иннокентию Петровичу подробные отчеты, к которым приложил многочисленные чеки из заведений общественного питания, проездные и прочие расходные документы. И действительно – на другой день счет пополнился соответствующей ожиданиям суммой.

Глава XXIII

Подарок

Оставалась еще одна незначительная зацепка: оказавшаяся в конверте с досье карточка клуба «Аттракцион». Данный клуб я немного знал, поэтому всей душой надеялся, что как-нибудь удастся обойтись без непосредственных контактов с этим заведением.

Инвайтер-Артемьев, единственный мой реальный консультант в области клубного бизнеса, как только услышал, что меня интересует, тут же ушел в глубокую несознанку. Рассчитывать на него не приходилось.

Конечно, я давно уже слышал о клубе «Аттракцион». Как и многие в Городе. Это вроде того, как все знают о бешенстве, столбняке, сибирской язве и прочем, что нехорошо для здоровья, однако мало кто испытал хоть что-то из вышеупомянутого на себе лично.

Клуб «Аттракцион» не для всех. Только для некоторых избранных. Если кому-то надоело кататься на сноуборде с горы Нангапарбат; наскучило летать на дельтаплане с голой задницей через кратер действующего вулкана; приелось плавать наперегонки с крокодилами; если кто-то переспал со всем, что имеет пульс и с тем, что его уже не имеет; если кто-то действительно думает, что испытал и повидал в этой жизни всякое и его уже нечем удивить или развратить, то клуб «Аттракцион» готов принять такого с распростертыми объятиями. Шокировать новыми возможностями. Соблазнить непривычными ощущениями. Дело за малым – получить допуск в клуб. Но если посетитель этого клуба вдруг умрет с улыбкой на устах или ужасом в глазах, пусть потом не жалуется, что его не предупреждали: каждый вступающий дает соответствующую подписку.

Клуб «Аттракцион» спрятал себя на границе жилой и нежилой частей города, где всё окружено плотным кольцом железобетонных заборов с колючкой, бдительной охраной, видеокамерами и сигнализацией, дабы отгородить от всего внешнего. Только людям весьма обеспеченным, очень влиятельным и с чрезвычайно хорошими связями, можно вкусить затейливых наслаждений, предлагаемых этим клубом. Божества и дьяволы, вчерашние преступники и сегодняшние звёзды, яркие гламурные дарования и смазливые молодые подонки, жаждущие необычных сексуальных развлечений и экзотических партнеров, приходят в этот клуб, чтобы насладиться своими замысловатыми играми. Зато, таких как я, охранники держат как можно дальше, и почему-то всегда находят безотлагательную причину отказаться от взятки, даже если это очень хорошая взятка.

Клуб «Аттракцион» расположился на самой окраине промзоны, будто его присутствия смущались или стыдились как обитатели самой зоны, так и население за ее пределами. Собственно, так бы оно и было, если б люди вообще знали, что клуб именно здесь. Заведение не кричит о себе. Не афиширует. Оно строго для членов, а членство исключительно по особому приглашению. Реклама не нужна – те, кому надо, войдут и так, а другим делать тут нечего. Меня, например, ни за что бы не пропустили, поэтому я с нетерпением ждал возможности оказаться внутри.

Я остановился перед входом в клуб «Аттракцион» и задумчиво изучал его с безопасного расстояния. Многое из предлагаемого клубом заставило бы маркиза де Сада потерять веру в себя и навсегда утратить аппетит. Жестокость и страсть здесь смешались вместе, дабы сделаться гораздо противней суммы отдельных компонентов. Люди посещают этот клуб не для развлечения или даже не ради возбуждения. Они приходят, чтобы удовлетворить потребности, которые никто и нигде не потерпит ни при каких обстоятельствах.

Каждый член клуба может привести с собой одного-единственного гостя. В надежде на это по улице, будто ничего не подозревая, фланировали несколько девушек и молодых людей. Наметанным глазом я выбрал одну такую особу, показал ей клубную карту, она кивнула и мы пошли. Это оставался единственный для меня шанс узнать что там и как.

Но глубоко зайти не получилось.

После формального фейс-контроля, оставался самый главный контроль – верификация клубной карты. Охранник провел каким-то навороченным сканером по карточке Емецкого, и тяжело посмотрел мне прямо в глаза.

– Это ваша карта? – уверенным тоном спросил он, внимательно приглядываясь к моей физиономии.

– Да, а что? – с вызовом ответил я.

– Это не ваша карта, – веско заключил охранник. – Я не знаю, как она к вам попала, но лучше быстрее уходите отсюда. У вас одна минута. Время пошло.

Только тут я заметил, что подцепленная мною девушка уже исчезла, будто и не было ее.

Да, не удалось проскочить. Пора сматываться.

Существовала, правда, еще одна возможность узнать что-нибудь полезное. Виртуальный тематический консультант. Я отыскал давно неиспользуемый контакт в аське, и написал.

Я собрал все данные об «Аттракционе», добавил свои собственные наблюдения и заключения, придал им читабельный вид и форму, в результате получился небольшой текстовый файл килобайт на сорок.

Моим консультантом была очень серьезная, обстоятельная тридцатилетняя женщина, работающая в одной из государственных «палат». Местом своим дорожила, и абы с кем языком предпочитала не трепать. На профайле блога она писала о себе так: «юрист, чиновник, неуравновешенный человек, уравновешенный работник, скульптор, писатель, читатель…» Расспрашивать приходилось аккуратно, чтобы не вызвать подозрений. Версия получилась такая – пишу книжку и хочу проконсультироваться по не вполне ясному для меня вопросу. Я прикинулся «валенком» и разыграл полное неведение. Как там сказала Ксюша? Ваниль? Очень хорошо, как раз то, что мне сейчас надо. Маскировка мне нравилась, и должна была сработать.

Дальнейшая наша беседа происходила в режиме чата, но удобнее будет изобразить ее в форме обыкновенного диалога.

Диалог выглядел примерно так:

– Привет. Нужна твоя консультация. Очень.

– Да? Про что? Привет.

– По «теме».

– Ага, консультация, говоришь? Пиши.

– У меня в одном тексте есть кусок про BDSM-клуб. Это вставной эпизод, к сюжету отношения почти не имеющий. Но поскольку я «не в теме», да и вообще, то хотел тебе показать. Вдруг что-то не так?

– Давай, посмотрю. Одиноко… мизантропия и все такое… Так что на мой скорый ответ не рассчитывай.

– Согласен. Лови…

После этого я переслал тот самый сорокакилобайтный текстовый файл со своими наблюдениями и размышлениями.

– Почитала… – ответила она некоторое время спустя. – Ты в тематических клубах или на тематических мероприятиях когда-нибудь бывал? Или это всё твои фантазии?

– Фантазии, – в очередной раз соврал я. – Как мне недавно объяснили, я – ваниль!

– М-м-м-да… тяжелый случай. Ну, тогда навскидку: у тебя очень долго, нудно и пафосно рассказывается о теме… не то, чтобы такого не бывает, пафоса там хоть отбавляй, но такие длинные монологи в реальности вещь весьма редко происходящая… имело бы смысл хотя бы немного разбавить чужими репликами…

– Точно. Согласен. Еще?

– Еще… в промзонах, насколько я знаю, тематические клубы редко устраивают… скорее всякие музыкальные, потому что дешевле… тематический народ – как правило, состоятельный, им в лом переть в какие-нибудь дальние дали… Я знаю три тематических клуба: один находится в трёх минутах от Филей, второй на Покровке, и третий в десяти минутах от Чистых прудов. Насчет закрытых и суперэлитарных ручаться не могу… Как-то так.

– Ага, спасибо!

– Еще одно. Твое описание клуба больше походит на кубриковские широко закрытые глаза. В Москве все проще – как правило, если это клуб не уровня ви-ай-пи, то он состоит как бы из двух помещений. Первое относительно цивильное, с намеками на тему в виде изображений триникси, вероятно, еще каких-нибудь атрибутов, которые постороннему человеку кажутся элементами декора, но дают возможность понять тем, кто в теме, что клуб действительно тематический. Второе помещение либо в подвале, либо вход в него не прямой. Это уже собственно тематическое помещение, с крупными девайсами, типа станка, андреевского креста, лебедки для подвеса, рамы и всего прочего… Собственно, тут довольно простое объяснение – владельцам надо же как-то зарабатывать бабло, а БДСМ-щики в клубах сидят не круглые сутки, где-то раз в неделю примерно. А то и реже. Поэтому основное помещение работает как обычное кафе или банальный бар. В жизни все проще. Взять ту же пресловутую «Евразию», где в ресторанной части проходила обычная ванильная свадьба, а в остальной – наша репетиция Темного бала. Я-то вообще больше в фетише, а не в БДСМ, но эти направления сильно пересекаются, в том числе, за счет одних и тех же людей… Короче, в них много общего.

– Понятно. Ну, я немножко пофантазировал, скажем так. Использовал чужие стандарты. Это как с фильмами про «Безмолвного свидетеля» – хочется чего-то идеально-недостижимого.

– Ну да… я же не критикую – в конце концов – у каждого свое видение, например, в стиле этого можно вписать туда еще чего-нить покруче… но если хочется изобразить что-то более похожее на реал, то как-то так… и еще – названия клубов либо как-то связаны со словом «dungeon» – подземелье, либо являются какими-то совсем нейтральными. Причем, это не только у нас, но и за рубежом тоже.

– Все равно – спасибо!

– Всегда пожалуйста. Удачи!

Да уж. Если и она ничего не знает, то к кому же еще обращаться-то?

А может дела обстоят намного проще? Не верю я в ее полную невинность в этом вопросе. Как и Инвайтеру не верю. Все они прекрасно всё знают и понимают, но предпочитают помалкивать, дабы не сболтнуть чего лишнего. Вполне рациональный подход, понимаю. Наверное, действительно имеются темы, которых лучше не затрагивать, а к их материальным воплощениям не прикасаться и даже близко не подходить.

Иными словами, ничего ценного выудить из этой клубной карты не удалось. Полный облом.

Вот после всего этого я и спрятал досье на Емецкого, чтобы дома не хранить и с собой не таскать. Мало ли как оно повернется.

* * *

Подарок прислали по почте. Вернее – извещение на него.

По обычной Почте России, что представлена железными ящиками на стене первого этажа в холле. Вечно туда суют всевозможный спам: рекламу; визитки разнообразных индивидуалов и корпораций – от электриков до проституток; объявления о замене окон или батарей; портреты кандидатов в мэры и прочий мусор. Для подобной продукции на полу обычно стоит картонная коробка. Уборщица регулярно выкидывает содержимое на помойку, и емкость никогда не переполняется. Иногда, правда нечасто, приходят нужные вещи: разнообразные счета, бесплатные газеты, что незаменимы, как упаковочный материал; объявления жилищного кооператива; извещения. Вот поэтому-то и приходится внимательно следить, дабы не выбросить ненароком что-нибудь полезное.

Извещение на подарок меня почему-то испугало.

Вообще-то всегда, еще с детства, я до ужаса боялся получения всяких подарков. Как правило, дарили нечто лишнее, ненужное или неприятное. Обычно одежду, что была или велика, или мала, или бесила своим фасоном; какие-нибудь нелепые безумно дорогие игрушки, в которые неинтересно играть; бесценные иллюстрированные книжки, которые скучно читать и вдобавок «что-нибудь вкусенькое», от чего у меня, как правило, болел живот.