Читать книгу "Игра в кости"

Глава XV

Питерский филиал

Питерский филиал аукционного дома «Хронос» располагался на Петроградке, в некогда старом, недавно еще полузаброшенном доме, с мрачным двором-колодцем, грязными парадными, где первые этажи давно расселены, но при этом ходят лифты, а на последних этажах еще живут люди.

Теперь всё это в прошлом. Сейчас тут уже никто не жил. Новые владельцы провели капитальный ремонт, оставшихся жильцов куда-то отселили, стены и лестницы привели в порядок, крышу сменили, а внутренний дворик, в котором сохранили неизменными кирпичные стены и старые оконные проемы, перекрыли стеклянным фонарём и превратили в эффектный атриум с лестницей и обзорными лифтами.

Пока я разглядывал окружающие красоты, ко мне подошел один из тех персонажей, что всегда обитают в подобных местах. По виду парень выглядел типичным «менеджером», а говоря по-русски – распорядителем. Одет он был в элегантный темно-серый костюм, белую рубашку с черным галстуком, а на груди болтался обязательный бейджик. Если б не карточка на пиджаке, он вполне походил бы на бандита, разодевшегося на свадьбу собственного босса. Из-за некоторой своей близорукости и отсутствия контактных линз, я не смог прочитать надпись на карточке.

– Могу я чем-нибудь вам помочь?

– Можете, – утвердительно дернул головой я, – мне нужен… – и я показал визитку того самого менеджера, на глазах которого, по словам Ивана, все и случилось.

– Он у нас теперь не работает, – скосив глаза на карточку, ответил мой собеседник.

– А если как-нибудь попытаться найти?

– Не думаю, что получится. Насколько мне известно, его сейчас просто нет в стране.

Так. Приехали. Ключевые свидетели начали исчезать, будто рыжие домашние тараканы.

– Скажите, а могу я поговорить с вашим начальником охраны?

– С каким начальником?

– С начальником охраны аукциона.

– Зачем? – снова спросил «менеджер». Ситуация явно выпадала из привычной ему схемы.

– У меня вопрос по работе.

– По какой работе?

– По моей.

– А вы кто?

Когда этот допрос мне надоел, я взял визитку своего приятеля, и накарябал на обратной стороне: «Очень нужно с Вами поговорить. Иван посоветовал.»

– Вот, – сказал я, протягивая карточку «менеджеру», – передайте, пожалуйста, начальнику охраны. Он все поймет.

Когда «менеджер» удалился, я еще минут тридцать бродил по доступной посетителям части здания и глазел по сторонам. Наконец кто-то подошел сзади и назвал моё имя с вопросительной интонацией.

Я обернулся. Передо мной стояла привлекательная женщина лет тридцати, с аналогичным бейджиком, в костюме точно такого же, как и у менеджера цвета, только в юбке. Да и выглядела она более представительно и уважительно. А может, просто была постарше и носила очки? Очередной менеджер. Или, скорее всего, чей-нибудь секретарь.

– Пройдемте, – без особых церемоний сказала женщина.

Пока мы шли, я имел возможность оценить красоту ног и изящные очертания фигуры моей провожатой. Меня провели какими-то коридорами, пока не доставили в уютный кабинет, отделанный по современной моде европейского дизайна. Как успел заметить, кроме номера, ничего иного на двери комнаты не значилось. Провожавшая дама отперла ключом дверь и села в кресло во главе Т-образного стола. Судя по всему, она и была начальником отдела охраны.

– Меня зовут Татьяна Николаевна. Как сказал наш общий друг, у вас к нам какое-то очень важное дело? Какое?

Разговорный стиль у нее был жесткий и деловой, совсем не женский. Чего тут странного? Обычно у начальственных дам всегда так.

«Иван, зараза такая, не мог предупредить, что охраной тут баба руководит», – подумал я, а вслух неудачно сказал:

– Я отниму у вас всего две-три секунды…

– Ваши две-три секунды давно прошли, – напомнила она.

Да, нетипичная ситуация, прямо скажем. Обычно на таких должностях бывшие опера или иные отставные силовики.

– Извините. Я, в сугубо частном порядке, разыскиваю убийцу Емецкого.

– Вы где-то работаете? Кого-то представляете?

– Представляю, – признался я, решив ни за что не называть имя приятельницы, неофициально нанявшей меня для поисков убийцы своего бывшего бой-френда. – Я доверенное лицо, занимаюсь этим делом в частном, как уже говорил, порядке…

– …и, как вы понимаете, – с едва заметной улыбкой продолжила за меня хозяйка кабинета, – я ничего не обязана вам объяснять, а скажу лишь то, что посчитаю нужным?

– Понимаю, конечно. Но вы же заинтересованы в нахождении убийцы вашего сотрудника?

– Вообще-то это был не наш сотрудник, он сотрудник московского офиса. Думаю, делом и так занимаются те, кому это положено по работе. И почему мы должны быть заинтересованы в поисках убийцы? Как вы думаете?

Вопрос поставил меня в тупик.

В самом деле, почему? С какой радости? Зачем это аукциону? Хранителя не воскресишь, карать убийцу или выявлять истину, похоже, здесь никому не надо, да и ущерба своей фирме погибший не нанес… Или все же нанес?

– Не знаю почему, могу только предполагать. Я думаю, он перед смертью нанес ущерб «Хроносу»? Кроме того, дадите понять всем, что с фирмой надо считаться, и вы не прощаете убийств своих сотрудников. Опять же в среде клиентов авторитет поднимется, ведь все эти коллекционеры – тот еще народ. В любом случае, если найдете причину, это повысит ваши акции как начальника охраны.

– Я найду? – уточнила Татьяна Николаевна.

– Например – да. Мне, в общем-то, совсем не обязательно, чтобы мое имя как-то упоминалось в связи с этой историей.

– Мои, как вы выразились, акции тоже повышать не требуется. Но в вашем предложении есть что-то рациональное… Как вы насчет кофе? Или чаю?

– От чая не откажусь. Черный, если можно.

Хозяйка кабинета что-то нажала на своем столе и сказала:

– Сделайте нам два обычных чая… вам сладкий? – спросила она, посмотрев на меня. Тут я вдруг понял, что возникшая вначале замороженность в нашем разговоре начала понемногу таять.

– Нет, спасибо, – помотал головой я.

– …Два несладких, и постарайтесь, чтобы нас не беспокоили, у меня совещание, – сказала Татьяна Николаевна и отпустила руку. – Вернемся к нашим баранам. Люди эти, я коллекционеров имею в виду, очень непростые, иногда нервные, часто с какими-то отклонениями в психике. Эта публика очень не любит светиться. Да вы и сами это понимаете. Надо сказать, что собиратели-психопаты всегда интересовали меня, причем исключительно с профессиональной точки зрения. Они неизменно возбуждают вокруг себя всевозможные слухи и сплетни, часто вполне оправданные. Многие связаны с криминалом. Вспомните хотя бы…

И она назвала парочку известных мне из прошлой жизни имен. Интересно, откуда ей ведомо, что я встречался с этими личностями? У нее что, на меня имеется полное досье?

– Вспомнили? – спросила начальница охраны, – Ну, так вот. Общество отзывается непониманием, прибавляя мистики и формируя нездоровую суету в узких кругах ограниченных людей, как говорил мой покойный шеф. Но кое-кого из них я знаю лично, их деяния мне тоже хорошо известны. Не всех, естественно, только некоторых. Такие люди были и будут, они есть и сейчас, причем кроме тех тараканов в головах, что у каждого свои, эти личности заражены еще особого рода болезнью…

В этот момент дверь открылась, и тихо вошел какой-то молодой человек в таком же, как у давешнего менеджера, костюмчике с бейджиком. Только этот парень был еще моложе, совсем худ, и, по-моему, подобострастно сгибался над подносом. С полупоклоном он поставил чай и также молча ушел, аккуратно закрыв за собой дверь. Интересно, почему Татьяна Николаевна не послала этого слугу, а ходила за мной сама? Довольно-таки странно для начальника отдела. Не статусно, как сейчас любят говорить.

– И кто эти милые персонажи? – спросил я, надеясь вытянуть что-нибудь полезное для своего теперешнего расследования.

– Берите чай, это настоящий цейлонский, расфасован непосредственно в Шри-Ланке. Персонажи говорите? Они коллекционеры различных экзотических объектов. Часто – биологических остатков. Иногда – останков. Предметами страсти могут быть палеонтологические окаменелости, артефакты исчезнувших цивилизаций, антиквариат, археологические находки, настоящие человеческие черепа…

Я немного знал подобную коллекционерскую публику. Беспорядочно-образовательная карьера как-то занесла меня на Геологоразведочный факультет одного университета, причем часть обучения заключалась в том, чтобы объезжать промышленные разработки и естественные выходы гордых пород, где собирались окаменелые остатки давно вымерших тварей. В ходе этой моей деятельности довелось насмотреться жутко-патологических типов – часто фанатиков и психопатов. Почти маньяков. С психической, психиатрической и социальной точек зрения. Практически у каждого был свой фетиш и свой «фан-клуб», состоявший из таких же чокнутых, жаждавших общения и приобретения новых сувениров. Один собирал древних ракообразных, другой – раковины вымерших головоногих моллюсков, третий – зубы ископаемых акул…

– Да, встречал нескольких таких, – задумчиво произнес я, тихо отпивая чай. Он действительно оказался высокого качества. – Например, парня, собиравшего окаменевших морских лилий и прочих иглокожих. Девушку, которая не только делала почти то же самое, но и предлагала себя любому, кто найдет ей что-нибудь новенькое и уникальное. Еще некоторых, но с другими заморочками. Они вечно сидели без денег, поскольку почти все свои доходы тратили на увлечение. Кое-кто из них не останавливался даже перед прямым воровством из музеев и академических коллекций. Скупка краденного их тоже никогда не смущала.

Хозяйка кабинета кивнула, подумав пару секунд.

– Особой честностью не страдают, это верно. Кстати, как и большинство им подобных. Что касается девицы, предлагающей себя за древнее иглокожее – это, конечно, ваша эротическая фантазия, но некоторые наши клиенты, пожалуй, могли бы видеть такое во снах. Однако существует и абсолютно иной контингент. Не менее двинутые, но гораздо более опасные. Коллекционирование за последнее время сильно изменилось. Закончились времена великих имен, что некогда разделяли между собой удачу, общество потребителей задело и коллекционеров. Рост цен, увеличение продаж и числа аукционов, все это исключительно влияние моды. Быть коллекционером стало престижно. Информатизация за последнее время тоже сделала стремительные шаги вперед, и каждый любитель приходит к мысли, что в деле коллекционирования не существует особых секретов. От коллекционера сейчас требуется что? Пунктуальность, внимательность, аккуратность, контроль здоровья и деньги. Много денег. Финансово хорошо обеспеченные, такие люди способны доставлять себе удовольствие путем приобретения коллекционно-экзотических памятных предметов практически любой стоимости.

– Что, например? Череп французского короля Людовика Шестнадцатого в детском возрасте? – неуклюже пошутил я.

– Сойдет и в возрасте казни, – на полном серьезе ответила Татьяна Николаевна. – Скелеты, черепа. Высоко ценятся останки исторических личностей, особенно с нижней челюстью. А если потемнели от времени, то еще ценнее.

– Вы ведь меня разыгрываете, да? – Я внимательно посмотрел в лицо собеседнице. – Угадал?

– Надеюсь, что нет, – спокойно ответила она.

– И много таких коллекционеров вы знаете лично? Кто интересуется останками людей?

– Не бог весть сколько. Но есть среди них один, которого хватило бы на многих, даже слишком. Очень опасный человек. Я никому бы не советовала встречаться с ним.

– Он что, охотник за головами? – улыбнулся я.

– Именно так, кроме смеха. Один раз даже видела его коллекцию. Лично, вот как вас сейчас…

– Не расскажете?

– Почему нет? – удивительно легко согласилась начальница охраны. – У вас есть время? Отлично. Так вот, как-то раз была я на известной книжной ярмарке в Центральном доме художника. У вас, в Москве. Ощущения сложные. Особенно доставила противоречивых впечатлений здоровенная «скульптура» из настоящих книг. Но сейчас не об этом. В отделе какого-то издательства заметила хорошо изданную, прекрасно иллюстрированную глянцевую книгу – «Культ черепа» и подзаголовок: «Черепа в истории культуры». Дорогая. Автора не помню. Взяла в руки, стала листать, решила купить, но книга оказалась последней. Как это иногда случается, вместе со мной ту же книгу возжелал приобрести еще какой-то мужик. Мы сначала поспорили, потом поругались, затем разговорились. Оказалось, он частый посетитель «Хроноса». Детали и подробности опускаю, но в результате, я, сама того не ожидая, оказалась у него дома.

– А дальше? – заинтриговано спросил я.

– Вот слушайте. Он чего-то мне плел, какую-то явную ахинею, рассчитанную на молоденькую дурочку, а я делала вид что верю, параллельно осуществляя свои оценки. Мужику было лет пятьдесят, но форму держал хорошо. А тут вдруг звонок в дверь. Мужик извинился, глянул на какой-то экран и пошел открывать. Оказалось – соседи снизу, что-то там с проводкой проблемы. Короче, извинился он, сунул мне планшетник с фотками своих путешествий, чтобы не скучала, и пошел к соседу. А я стала осматриваться. Квартирка была так себе – обычная трешка в новостройке, причем еще необжитая. Похоже, сюда только что въехали после ремонта. Да и сам дом находился в процессе заселения. Привлекла дверь в кладовку. Вообще-то квартиры такой планировки я хорошо знаю, по проекту никаких кладовок не положено, а тут была. Ну, взяла я и открыла. А там – полки по стенам, а на полках, прям в открытую, черепа лежат двумя рядами. Как же я перепугалась! Вообще-то не из боязливых, раньше на следствии работала, всякого нагляделась, но тогда откровенно струсила. Даже не понимаю, что со мной случилось. Не знала, как ноги унести.

Сказав это, Татьяна Николаевна сделала красивую паузу, неторопливо допивая свой чай. Я смотрел на нее и гадал – с какой такой радости эта красивая женщина, начальница не самого последнего подразделения крупной фирмы, вдруг так разоткровенничалась? Причем с совершенно незнакомым типом, то есть со мной? Перевела разговор на желательную для себя тему, а я и сделать ничего не могу. Сижу и притворяюсь, что мне тут очень интересно. Для чего вообще она вдруг стала рассказывать всё это?

– А каким образом вы вышли из положения? – все-таки спросил я.

– Закрыла кладовку, села как раньше и, как ни в чем не бывало, стала лениво просматривать фотографии на планшетнике. Ничего не видела и не запоминала, только и думала, каким образом быстрее убраться оттуда. Хотела уже уходить, как тут мужик взял и вернулся. Я сделала вид, что чем-то заинтересовалась в этом планшетнике, о чем-то спросила, а мужик сразу насторожился. Заметил что-то. Ну, думаю, конец мне пришел. Голову отрежет, от мяса очистит, и в свою коллекцию поставит.

После этих слов начальница охраны опять сделала паузу и снова вызвала своего пажа, повелев убрать опустевшие чашки.

– Так чем же дело-то кончилось? – нетерпеливо спросил я, когда парень ушел.

– Как чем? Встала, поблагодарила за интересный разговор и ушла. Видели бы вы, как у мужика рожа вытянулась. Но потом я оживила свои прежние контакты и настучала на этого субъекта. Когда наши к нему всё-таки пришли, квартира оказалась пустой. Только мебель и везде разбросанное какое-то второстепенное барахло. Ни жильца, ни коллекции. А главное – ни одного отпечатка. Съехал уже. Оказалось – квартиру он снимал. Настоящий хозяин понятия не имел о своем жильце: ни имени, ни паспортных данных не помнил. Записи, говорит, потерял. Придурок. Да и я хороша. Когда решили фоторобот сделать, то оказалось, что совершенно не могу представить себе его лицо. Имени тоже совсем не помню, а ведь он как-то отрекомендовался, как-то я его называла…

– Извините, что перебил, – встрял я, – но почему вдруг вы…

– …столь откровенна с вами, хотя вижу первый раз в жизни? – угадала она мой вопрос, сделав очередную многозначительную паузу.

– Вы весьма проницательны, – слегка поклонился я.

– Работа такая, – улыбнулась Татьяна Николаевна. – Все просто. Не так давно из Москвы позвонил начальник аналогичного отдела головного офиса, и просил, если вы появитесь, оказать содействие.

– Он меня знает? – удивился я, – этот начальник? – В курсе, чем я занимаюсь?

– В смысле – знает? Вы что, так и не поняли? Ведь это он послал вас в Петербург.

– Иннокентий Петрович?

Она прикрыла глаза и сказала:

– Да. Так вот, самое главное. Когда проходил тот злосчастный торг, я видела этого коллекционера черепов в компании Андрея Емецкого. Как увидела – сразу опознала. По-моему они друг с другом были знакомы, причем хорошо – очень уж по-свойски разговаривали. Я наблюдала их издали, о чем говорили, не знаю, но сцена запомнилась. На меня тогда навалилось много дел, и что там случилось потом – сказать не могу…

– А сам Емецкий?

– А Емецкий пропал, и никто больше его не-е-е ви-и-иде-е-ел… – тихо протянула она, и тут я понял.

– Тела не нашли? – спросил я, на что она молча кивнула. – Тогда почему все думают, что погиб?

– У нас вовсю шли торги, когда заявилась полиция. Как потом стало известно – гостиничный номер, где Андрюша остановился, оказался взломан, ничего не похищено, только перевернуто все, а на видном месте предсмертная записка.

– Вы ее видели?

– Нет, не показали как-то, даже содержание не рассказали. Но следаки, вроде бы, в подлинности не сомневаются. Смысл ее состоял в том, что писавший расстается с жизнью вполне добровольно. Не верю я, Андрюша никогда бы не стал… Как мы потом выяснили по своим каналам, записку написали кровью. Группа совпадает, и сейчас делают генетический анализ. Но что-то мне подсказывает, что и там всё совпадёт.

– Почерк?

– Похож. Будто в спешке писал…

– Тоже мне, Есенин… Почему же тогда все вокруг решили, что произошло именно убийство?

– Не все так решили. Многие считают, что его заставили. Текст записки, вроде бы написан в несвойственной Андрею манере, кроме того, всё слишком нарочито и искусственно как-то. Очень неестественно выглядело. Или убийство, неумело подделанное под самоубийство, или самоубийство, замаскированное под убийство, или похищение, или банальное бегство, или сознательные действия с целью запутать следствие…

– «Шведская спичка»22
  Комедийный фильм по юмористическому рассказу А. П. Чехова, в котором следователь и его помощник расследуют мнимое убийство.


[Закрыть] какая-то.

– Вот и я том, – с неожиданной злостью сказала Татьяна Николаевна. – Спрятался где-то, залёг на дно, и пьянствует с девками в свое удовольствие, пока шум не утихнет. А нам теперь житья не дают, нервы мотают. Но раз человек пропал, то дело возбудили об убийстве. Да и следы крови пропавшего в наличии. Но самое интересное заключалось в том, что файлы с видео наблюдениями за интересующий всех период, исчезли.

– Как?

– Я не знаю как это было проделано. Могу говорить только о тех, что записывались здесь, в «Хроносе». Формально файлы сохранились, их время создания и размеры не изменились, но ничего там увидеть уже нельзя. Наш компьютерный гений долго копался, а потом неохотно признался, что там не содержится никакой полезной информации, один шум.

– А это компьютерщик, он кто?

– В смысле – «кто»? Это Иван, вы же знакомы! Да и сам он подтвердил знакомство, когда я звонила ему перед нашей встречей. У вас еще есть вопросы? А то у меня работа.

– Скажите, а когда вы заканчиваете? У меня возникла прекрасная идея. Может, пообедаем вместе, а вы что-нибудь еще припомните?

– Вряд ли я расскажу вам еще хоть что-нибудь новое, – одними губами слегка улыбнулась Татьяна Николаевна, – а в шесть меня будет ждать муж, и он может без понимания отнестись к вашей прекрасной идее.

Глава XVI

Арт-директор

Еще одним человеком, с которым просто необходимо было поговорить, являлся Артемьев – мой старинный знакомый, некогда известный в Интернете под ником «Inviter». В ту героическую пору, работал он порнорежиссером, и, по непроверенным слухам, «зашибал крутое бабло». Но потом рынок начал портиться, законодательство ужесточилось, сменилась городская администрация, а сам Инвайтер вовремя поменял профессию. Стал арт-директором питерского ночного клуба с игривым названием «Кобылка-Party». Чем он там занимался, я понятия не имел, а нужен он мне был в качестве эксперта и опытного консультанта по своей прежней, порнографической специальности.

Как и всем остальным, я послал ему SMS-ку из поезда, но ответа вообще не получил. Тут ничего удивительного не было – Инвайтер всегда был трудноуловим, а теперь, после смены рода деятельности, мог и номер сменить. Однако – повезло. Я дозвонился, и мы договорились встретиться в каком-то неизвестном мне ранее муниципальном кафе. Пиццерия, итальянская кухня, ароматный кофе в историческом центре города.

С прошлого года мой знакомый изменился мало, только стал более ухожен, гладко причесан и щеголял в шикарном костюме-тройке. Прежде таких замашек за ним не водилось. Это был относительно молодой мужик с модной небритостью и короткой прической ежиком. За время, что мы не виделись, бывший Инвайтер несколько расползся, хотя и раньше худым назвать его было сложно. Когда-то постоянно смеющиеся глаза теперь ничего иного, кроме откровенного цинизма, не выражали. После обычных приветствий и недолгих воспоминаний, я решил аккуратно поинтересоваться о теперешней работе своего друга.

– Ты же знаешь, я сейчас – арт-директор клуба, – несколько высокопарно произнес Артемьев, будто речь шла как минимум о министерском кресле.

– Веришь ли, но всегда хотел понять, чем занимается такой вот арт-директор.

– Ну, много чем, так сразу и не расскажешь…

– А если попробовать?

– Попробовать… Как бы тебе попроще объяснить… я, прежде всего, основной автор атмосферы и главный организатор тусовки, понятно?

– Не-а. Вернее – понятно, но не совсем.

– Вот смотри. Мои должностные обязанности включают разработку и организацию информационных поводов для посещения клуба, мероприятий и вечеринок; проведение переговоров и заключение долгосрочных договоров с новыми партнёрами; рекламу, пи-ар, прямой маркетинг; работу с промоутерами; разработку и внедрение программ лояльности. Много всего.

– Надо же, чего бывает. Прости мое глубокое невежество, но что такое программа лояльности? Что-то наподобие программы политкорректности?

– Нет, конечно, – вдруг засмеялся Артемьев. – Ну, например, типичной программой лояльности являются клубные карты трех уровней – серебряная, золотая и платиновая. По сути – дисконт. Причем при дальнейших посещениях с использованием такой карты клиентам предоставляются скидки, в том числе по накопительной системе. Там еще имеется целая система бонусов и презентов. Может быть повышен ранг карты. Кроме того, при получении подобных карт, как правило, заполняется анкета, в которой указывается е-мейл клиента, что даёт возможность оповещать его о новых товарах и услугах, в частности, интересующих его потенциально. Короче говоря, это комплекс маркетинговых мероприятий для развития в будущем повторных посещений уже существующими клиентами, продажи им дополнительных товаров и услуг, продвижения корпоративных идей, ценностей и других видов потенциально прибыльного поведения. Вот так примерно.

– Сколько интересных слов! Потенциально прибыльное поведение мне особенно сильно понравилось.

– Слушай, ты меня чего позвал? – вдруг обозлился бывший Инвайтер. – По делу или выведывать особенности моих профессиональных обязанностей?

– По делу, не кипятись. Консультация нужна, по твоим прежним занятиям.

Артемьев сразу как-то сдулся, обмяк и поскучнел.

– Ах, это… – сказал он странным голосом, – тебя что-то конкретное интересует, или так просто?

– Вполне конкретное. Вот смотри, – я достал диск, что был в досье. – Там четыре порноролика. Что можно о них сказать? Меня всё интересует, в особенности всякие несообразности и специфические черты. Буду очень признателен за твои личные впечатления и замечания. Может, вспомнишь или узнаешь кого.

– Слава создателю. Я уж думал, что ты опять в какое-то дерьмо вляпался. Или все-таки вляпался? У тебя ноут с собой?

– Дома. Сейчас нет.

– А у меня только яблочный планшетник. Что делать будем?

– Возьми домой, спокойно посмотри, без суеты, а завтра вернешь и скажешь авторитетное мнение эксперта. Идет?

– Идет. Завтра значит?

– Можно сегодня, – улыбнулся я. – Понимаешь, я в цейтноте. Очень ограничен во времени, жутко не успеваю, и хотелось бы поскорее…

– Уговорил. Давай твой диск. Тебе это будет стоить упаковку чешского пива, – и он назвал известную марку. – За срочность.

– Совесть есть?

– Есть, конечно, поэтому и попросил всего-навсего пива, а не французского коллекционного коньяку. Скажи спасибо, что вообще согласился.

– Спасибо. Да, еще один вопрос, и я от тебя отстану. Клуб «Аттракцион». Знаешь о нем что-нибудь?

– Что? Какой клуб? Где ты такое слово откопал?

Недолго думая, я показал клубную карту, что вывалилась из желтого конверта с досье Емецкого.

– А, вот оно что… – как-то задумчиво пробормотал бывший Инвайтер. – И нечего врать было, что тебя только одна порнография интересует.

– Вот честно тебе скажу, совсем об этом забыл. Когда с тобой договаривался, даже не помнил об этой карточке. А как увидел такого благообразного, такого успешного, благополучного и такого респектабельного тебя…

– …то сразу же нагадить захотелось?

– Нет, – захихикал я и замотал головой, – не сразу. После того, как ты потребовал упаковку пива. Ты же теперь у нас крутой спец по клубному бизнесу? Так? Сам этого не отрицал. Поэтому ответить на мой вопрос не составит труда. Что там про эту карточку?

– Ну, что я могу тебе сказать? Это у вас там, в Москве…

– Да ладно, не прикидывайся. Ведь что-то знаешь, по глазам вижу.

– Врешь. Ничего ты по моим глазам не видишь. Хорошо, скажу, только уговор.

– Да? Какой? – насторожился я.

– После того, как я посмотрю твой диск, а ты принесешь мне коробку пива, больше контактов мы иметь не будем.

– Договорились. Итак, я тебя внимательно слушаю, – сухо сказал я.

– Формально «Аттракцион» – тематический клуб, но фактически это место сборищ настоящих извращенцев, для которых чужая жизнь – только повод пощекотать пресыщенные нервы… Короче, держись оттуда подальше, есть такие темы, что лучше их вообще не касаться.

Мы еще поговорили о чем-то несущественном, и разошлись, твердо пообещав друг другу встретиться здесь же, только спустя сутки.

* * *

На другой день я пришел раньше Артемьева, пакет с коробкой пива поставил под столик и бросил гадательные кости. Как-то удивительно быстро «подсел» на это смешное суеверие. Затянуло. Кости предсказали: повторные встречи, пустые хлопоты, мелкую удачу, казенный дом и денежные потери. Надеюсь, они врут. Ничего из перечисленного сейчас не хотелось. Особенно напрягали денежные потери. Вероятно, может получиться так, что кости уже оказались правы. Я же потратился на коробку пива, в котором заинтересован совершенно чужой мне человек, а если сейчас выяснится, что ничего полезного в этом кафе он не расскажет, то вот вам и повторная встреча, и пустые хлопоты в казенном доме. Кафе-то как никак муниципальное.

Артемьев опоздал минут на тридцать.

– Извини, пробки, – сказал он вполне московскую фразу. – Забирай свой диск. А вот еще один. В качестве бонуса, записал кое-какую инфу про этот «Аттракцион». Инфа совершенно обезличенная, так что на меня лучше не ссылайся, все равно откажусь. Пиво принес?

– Принес, – ответил я, кивнув на пакет и одновременно убирая оба диска подальше в рюкзак. – А у тебя как впечатления об этом видео?

– Ну, что я могу сказать? Съемка бездарная, любительская, качества никакого, режиссура отсутствует, таланта – ноль. Само действие вообще безмерно скучно и никакого интереса не представляет.

– Не густо, – разочарованно сказал я.

– Зато этого парня я знаю…

– Знаешь? Откуда?

– Вернее, он был у нас в студии, даже сниматься пробовал, – с хитринкой в голосе пояснил Артемьев.

– И что?

– А ничего. Просто не подошел, и всё.

– Почему?.. – спросил я, а потом сразу же пожалел, и так можно было бы догадаться, почему некоторые кандидаты не проходят подобные проверки.

– Ну, как почему, – со вкусом начал объяснять бывший порнограф, – все-таки кое-какие способности тут нужны. А у этого парня их вовсе не оказалось. Физические данные – так себе, ничего особенного, таких множество. К тому же, на пробах у него вообще не встал. Кое-как раскочегарили, так он сразу же кончил. Сказал, что смущает яркий свет и обилие народа на площадке. А у нас не клиника по лечению сексуальных расстройств, сам понимаешь. В результате, когда его отсеяли, он начал чего-то требовать, претензии предъявлять, скандалить. Подрался с нашим продюсером, глаз ему подбил, идиот.

– А потом?

– Что – потом? Всё. Я вызвал охрану, вломили ему так, чтобы надолго запомнил, и мало бы не показалось, да и выкинули на улицу. Как зовут – не знаю, даже если бы и знал, все равно бы забыл. Но я, по-моему, и не знал. Такая вот история.

– Это всё? А девушки? – с некрепкой надеждой спросил я.

– Этих вообще никогда не видел.

– С продюсером познакомишь?

– Сам познакомишься. Я рекомендацию напишу, что ты – хороший хедлайнер.

– Погоди… – оторопел я, – ведь headliner, если мне не изменяет память, это такой шоумен, нет? Гвоздь программы, главный исполнитель какого-нибудь шоу. Не проще сказать как оно обстоит на самом деле?

– Нет, всё-таки не проще. Так он с тобой даже разговаривать не станет. Что касается хедлайнера, то частично ты прав, но так бывает не всегда и не везде. Нередко хедлайнером называют автора заголовков. Удачное название, как ты сам прекрасно понимаешь, залог успеха. После вложения немалого времени и труда в своё творенье, любой автор просто мечтает, чтоб его товар хорошо продавался. А пиво себе оставь, я не такая уж и сволочь, как ты почему-то думаешь.

Все-таки кости оказались правы.

Вот вам и суеверие.