Читать книгу "Кто Вы, «Железный Феликс»?"

2 декабря 1921 г. Дзержинский, Реденс и Благонравов подписали циркуляр на имя предгубЧК и ДТЧК о ведении дел органами ВЧК. «ВЧК, – отмечалось в нем, – неоднократно указывала в своих циркулярных письмах на необходимость установления самой тесной связи и дружной работы профессионально-партийных и чекистских организации». Однако эти директивы центра нарушались многим сотрудниками ЧК и ТЧК. Например, Ростовская ВОДТЧК, пользуясь далеко не проверенными сведениями сводившего личные счеты с некоторыми членами Донского райкомвода осведомителя, завело дело против райкомвода, во время подготовки к избирательной кампании на районный съезд произвела обыски у его членов. – «Этим райкомвод как рабочая организация был дискредитирован в глазах масс, а ЧК превысила свою власть».

Дзержинский расценил это как «возмутительный факт» и подчеркнул, что «не должно вестись дело в органах ЧК в отношении рабочих организаций и ответственных коммунистов.

Нужно твердо запомнить, что ни одно дело в отношении рабоче-профессиональной организации и ответственных коммунистов не может вестись без поручения на то соответствующего партийного комитета или высшей инстанции по профсоюзам. ЧК никоим образом не может вовлекаться в склоку, иногда имеющую место в партийных или профсоюзных организациях и становиться на сторону одной части против другой, попадая в плен к своим часто недобросовестным или односторонне заинтересованным осведомителям-информаторам» ⁶¹.

В конце 1921 г. в партийных и правительственных кругах обсуждался вопрос о реформировании ВЧК. Совершенно необоснованным является утверждение В. Сироткина о том, что в 1921 г. ВЧК пыталась сфабриковать дело против группы «рабочей оппозиции», и это послужило для В.И. Ленина «толчком к упразднению ВЧК…»⁶². Причина не в этом, она, прежде всего в стремлении руководства страны перестроить органы безопасности в связи с переходом к нэпу.

Н.В. Крыленко предложил разделить розыск и дознание от следствия. Дзержинский направил письмо в Политбюро ЦК РКП (б), выступив категорически против данного предложения, считая, что это «разрывает цепь, неразрывно с собой связанную».

Доводы председателя ВЧК необходимо привести полностью, так как они показывают его точку зрения и по ряду других вопросов: «Это типичная буржуазная юстиция, юстиция богатых. В результате судоговорения – правда». Говорит же на суде мошна. Если же мы эту цепь порвем, как мы правду на суде найдем? Случай, впечатление, та же мошна, развращающая и умеющая создавать впечатление, правду может знать тот, кто верит тем, кто начал дело, был у первоисточника. Почему не потребовалось у нас изменять существующее положение? Если в органах ЧК нет достаточного количества умеющих формулировать, надо их найти. Все равно они нужны и в следств. аппаратах Трибуналов и др. Такое же соединение дает громадную экономию в людях и во времени.

Если же нет к нам доверия, то нас надо разогнать, ибо мы держимся только на доверии партии. Что мы сами не потерпим и уничтожаем всякую сорную траву гораздо успешнее, чем мог бы это сделать кто-либо со стороны.

Мыслимое отделение политической борьбы от борьбы с должностными и хозяйств. преступлениями – несвоевременно, ибо хищения, взяточничество, саботаж, распущенность это проявления у нас той же борьбы против диктатуры пролетариата – и этими проявлениями эта диктатура может быть убита побитой буржуазией, тогда как в буржуазном строе кражи и хищения усиливали только господство собственности. И особенно теперь в переходный период вынужденных уступок наших сдача этих позиций сокращение и ослабление борьбы с этими преступлениями может уничтожить все наши расчеты.

Отдача ВЧК под надзор НКЮста – роняет наш престиж -умаляет наш авторитет в борьбе с преступлениями, подтверждает все белогвардейские россказни о наших «беззакониях», по существу не достигая никаких результатов надзором одного лица столь большого аппарата. Это акт не надзора, а акт дискредитирования ВЧК и ее органов. Быть под надзором одного лица, иметь комиссара Коллегии ЧК не заслужили, так как состоят из членов партии, испытанных в боях и со стажем большим, чем завгубюстами. ЧК находится под надзором партии. Введение комиссара губюста означает фактически перемену курса против ЧК, так как губюсты -это органы формальной справедливости, а ЧК органы дисциплинированной партийной боевой дружины. Такой тип, как губюст, так и ЧК сложились в процессе революции Российской.

ЧК, члены ее Коллегии и сотрудники не могут быть гражданами той же категории, что и белые спецы гражданские 2-й категории.

НКЮст имеет общие права и обязанность следить за законностью во всей стране и во всех ведомствах, обществах и общественной и частной жизни. И не только в органах ВЧК. Почему же только мы должны быть под надзором?

Принципиально такая постановка контроля для нас как партийных работников, а не специалистов по арестам и расстрелам -внутренне неприемлема.

С точки зрения деловой также не выдерживает критики. Проект показывать дел агентурных мы не можем – иначе с нас ответственность снимается за успешность борьбы. Тогда не надо ЧК, пусть будет передана вся борьба губюстам и НКЮсту, которые и будут нести ответственность.

НКЮст должен нам помочь, форму нашей борьбы облечь в одежду новой экономической политики -это так, но для этого надо быть сотоварищем по ответственности и по поставленным себе задачам. Надо послать такого же как мы борца, но с юстицевскими знаниями, чтобы нашу борьбу, которую мы вели до сих пор, ЗАМАСКИРОВАТЬ формами всяких гарантий и т. д. Надо научить нас бить врага его оружием, но бить его, а не нас. Для этого надо войти в комиссию и наблюдать за этими формами, следить, чтобы они не нарушались и т.д. Вот как надо сделать, а не сдавать позиции, когда для этого нет нужды еще. Если ЧК потеряла у партии доверие, а губюсты приобрели, то надо распустить ЧК и их борьбу передать губюстам.

P. S. Еще забыл упомянуть, что надзор за нашим следств. аппаратом по декрету осуществляется трибуналом»⁶³.

Помимо предложений Н.В. Крыленко свое суждение о реформировании ВЧК внес и Л.Б. Каменев. Он, направляя В. И. Ленину предложения Коллегии ВЧК, с которыми согласился нарком юстиции Д. И. Курский (Коллегия ВЧК возражала против передачи органов розыска и следствия в различные ведомства и считала преждевременным разделение подследственности дел о контрреволюционных, должностных преступлениях и крупных хищениях народного достояния), и проект положения о ВЧК для представления на утверждение Президиуму ВЦИК, писал, что это максимум, на что согласился Дзержинский. В свою очередь, Л.Б. Каменев выступал за оставление за ВЧК только борьбы с политическими преступлениями, шпионажем, бандитизмом, охрану дорог и складов, остальное– передать НКЮ, в НКЮ влить и следственный аппарат ВЧК, передав его ревтрибуналам.

Рассмотрим предложения Дзержинского, с которыми согласился Д.И.Курский: «1. Оставить функции BЧК в общем в тех же размерах, как и сейчас.

2. Применительно к новой экономической политике ввести более точные и строгие нормы и порядок арестов, обысков, содержания под стражей и следствия, наладив действительную связь с ведомствами.

3. Ограничить судебные функции до максимума. Обязать ВЧК просматривать все приговоры местных ЧК (и санкция).

4. Для действительного соблюдения норм и правил, упомянутых в пункте 2, обязать представителя НКЮ в ВЧК и губюстов в МЧК наблюдать и инструктировать работу в этом отношении.

5. Сохранить контроль Ревтрибунала над следственным Производством МЧК (и соответственно Воен. трибун. над ВЧК) по делам, подсудным трибуналам и установить более тесную связь между ЧК и трибуналами.

6. Усилить Верхтрибунал в смысле твердого руководства мест трибуналами.

7. Для объединения и руководства… репрессией трибуналов и адм. органов создать постоянное совещание под председательством НКЮ из представителей ВТР, ВЧК и HKBД.

8. Решительно возражаю против передачи в различные органы розыска и следствия.

9. Считаю сейчас преждевременным отделить друг от дpyгa (пepeдaть в различные органы) дела политические и по крупным хищениям народного достояния.

10. Наркомюсту принадлежит наряду с наблюдением за законностью других учреждений также и наблюдение за законностью деятельности ВЧК. Независимо от этого общего наблюдения предс. НКЮ входит в Коллегию ВЧК на основании приложенного листка.

Текст приложения:

Представитель Нaркомюста в Коллегии ВЧК имеет все права члена Коллегии, наблюдает за вынесением всеми органами ВЧК всех предписанных законом, норм и порядка ареста, обысков, содержания и следствия, каковые обязанности выполняет как член Коллегии ВЧК. О всех замеченных недостатках, упущениях докладывает Президиуму ВЧК. В случае разногласия докладывает Нaркомюсту для ликвидации разногласия путем пepеговоров НКЮста с ВЧК или в случае не достижения согласия для разрешения дела СНК»⁶⁴.

29 ноября 1921 г. В.И.Ленин писал: «т. Каменев! Я ближе к Вам, чем к Дзержинскому. Советую Вам не уступать и внести в Политбюро. Тогда отстоим maximum из максимумов. На НКЮ возложим еще ответственность за недонесение Политбюро (или Совнаркому) дефектов и неправильностей ВЧК⁶⁵.

1 декабря 1921 г. В.И.Ленин внес в Политбюро ЦК РКП (б) проект преобразования ВЧК и сужения круга ее деятельности. (М.Я. Лацис допустил неточность, указав, что реорганизация ВЧК была проведена по предложению Ф.Э. Дзержинского).

В.И. Ленина предложил: «1-ое: компетенцию сузить

2-ое: арест еще уже права

3-ье: срок < 1 месяца

4-ое: суды усилить или только в суды

5-ое: название

6-ое: через ВЦИК провести > серьезные умягчения»⁶⁶.

В тот же день Политбюро, обсудив предложения В. И. Ленина и доклады Ф.Э. Дзержинского и Л.Б. Каменева о ВЧК, постановило создать комиссию в составе Ф.Э.Дзержинского, Д.И. Курского и Л.Б. Каменева для подготовки вопроса в пятидневный срок. Комиссии были даны директивы: сузить компетенцию ВЧК и право ареста, усилить суды, обсудить вопрос об изменении названия, «подготовить и провести через ЦИК общее положение об изменении в смысле серьезных умягчений».

3 декабря 1921 г. руководящие работники ВЧК: Т.П. Самсонов, С.Г. Могилевский, Г.И. Благонравов, Г.И. Бокий, Ф.Д. Медведь, С.Ф. Реденс получили указание Ф.Э. Дзержинского ознакомиться с директивами ЦК РКП (б), с заключением И.С. Уншлихта о будущем ВЧК и представить свои предложения. Каждый из них должен был предусмотреть «все вопросы и возможность дальнейшей работы при сокращении и смягчении деятельности ЧК. Один из важных вопросов – это сохранение полностью лучших работников, а, главное – не разрушить аппарат, наоборот, сплотить еще больше его»⁶⁷.

Точка зрения руководства ВЧК на будущее органов безопасности была выражена при обсуждении проекта положения о ВЧК на заседаниях президиума ВЧК 12 и 22 декабря. 12 декабря с докладом выступил Дзержинский, 22 декабря – И.С. Уншлихт. В принятом проекте положения было отмечено, что ВЧК остается органом самостоятельным при СНК РСФСР, все чекистские органы являются милитаризованными в смысле подчинения, организационная структура отвечает военной, в сферу компетенции входят: борьба с контрреволюцией, шпионажем, бандитизмом, охрана границы и железных дорог, крупными преступлениям по должности и крупным хищениям, «руководители соответствующего органа чека полностью отвечают за свои действия перед своими высшими инстанциями и никоим образом не могут оправдать своих незаконных распоряжений ссылкой на исполнение предписаний местных советских и партийных органов…»⁶⁸.

Фактически это предложение было направлено на то, чтобы положить конец такой практике, когда права территориальных органов безопасности определялись бы местным органами власти, как это было в годы Гражданской войны.

В проекте предлагалось усилить осведомительный аппарат и оставить за ВЧК право изоляции политически вредного элемента на срок не свыше двух лет (заключение и административная ссылка). А ВЧК – переименовать в Государственную Политическую охрану РСФСР при Совнаркоме⁶⁹.

С 19 по 22 декабря 1921 г. работала ХI Всероссийская партийная конференция РКП (б). Хотя специально вопрос о ВЧК не обсуждался, однако в ее решениях нашла отражение проблема ограничения компетенции ВЧК. Так, в резолюции «Очередные задачи партии в связи с восстановлением хозяйства» было указано: «Новые формы отношений, созданные в процессе революции на почве проводимой властью экономполитики, должны получить свое выражение в законе и защиту в судебном порядке… Судебные учреждения Советской республики должны быть подняты на соответствующую высоту. Компетенция и круг деятельности ВЧК и ее органов должны быть соответственно сужены и сама она реорганизована»⁷⁰.

23 декабря на IХ Всероссийском съезда Советов с обоснованием идеи преобразования органов ВЧК выступил В.И. Ленин. Дав положительную оценку ВЧК, он указал, что «та обстановка, которая у нас создалась, повелительно требует ограничить это учреждение сферой чисто политической, …необходимо подвергнуть ВЧК реформе, определить ее функции и компетенцию и ограничить ее работу задачами политическими…»⁷¹.

28 декабря 1921 г. IХ Всероссийский съезд Советов принял следующее постановление: «Съезд Советов отмечает героическую работу, выполненную органами Всероссийской чрезвычайной комиссии в самые острые моменты Гражданской войны, и громадные заслуги, оказанные ими делу укрепления и охраны завоеваний Октябрьской революции от внутренних и внешних покушений.

Съезд считает, что ныне укрепление Советской власти вовне и внутри позволяет сузить круг деятельности Всероссийской чрезвычайной комиссии и ее органов, возложив борьбу с нарушением законов советских республик на судебные органы.

Исходя из этого, съезд Советов поручает Президиуму Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета в кратчайший срок пересмотреть положение о Всероссийской чрезвычайной комиссии и ее органах в направлении их реорганизации, суждения их компетенции и усиления начал революционной законности» ⁷².

На основании постановления IХ Всероссийского съезда Советов от 28 декабря 1921 г. Президиум ВЦИК создал две комиссии: по разработке проекта о реорганизации ВЧК и ее местных органов, положения об органах безопасности и внесудебных приговорах.

В работе комиссии ВЦИК РСФСР прияли активное участие члены Коллегии ВЧК.

18 января 1922 г. Коллегия направила свой проект В.И. Ленину. Судя по проекту, руководство ВЧК выступило против передачи органов розыска и следствия в различные ведомства, считая преждевременным разделение подследственных дел о контрреволюции, должностных преступлениях и крупных хищениях. В то же время к В.И. Ленину поступил другой проект (Л.Б. Каменева и И.В. Сталина), в котором отстаивался «максимум»: разгрузить ЧК, оставив за ними политические преступления, шпионаж, бандитизм, охрану дорог и складов, остальное – передать НКЮсту; следственный аппарат ЧК влить в НКЮст, передав его ревтрибуналам.

23 января 1922 г. Политбюро ЦК РКП (б), заслушав вопрос «О ВЧК», поручило Д.И. Курскому и И.С. Уншлихту в недельный срок разработать проект положения от имени ВЦИК и внести его на утверждение Политбюро ЦК РКП(б). Директивы были следующими: при НКВД создается Государственное политическое управление, местные органы ГПУ в автономных республиках – при ЦИК, в губерниях – при губисполкомах, деятельность ГПУ сосредоточивается на сборе информации о контрреволюционных деяниях, сохраняется боевой «аппарат ВЧК с таким расчетом, чтобы при обострении гражданской войны он мог бы быть быстро и решительно развернут»⁷³.

26 января 1922 г. И.С. Уншлихт писал В.И. Ленину: «На что нельзя согласиться в проекте Каменева. Не при НКВД должно быть наше учреждение, а при Совнаркоме или ВЦИК. Иначе организационная путаница, невозможность создать централизованный аппарат и ту железную дисциплину, без которой дальнейшая наша работа невозможна… В проекте т.Каменева необходимо добавить, что нам поручается борьба с антисоветскими партиями и контрреволюционными заговорами, а на железных дорогах и с хищениями»⁷⁴.

«В.И. Ленин, – отмечал впоследствии И.С. Уншлихт, – не соглашается с моими доводами и посылает мне ответ, в котором говорил, что мои предложения можно и должно осуществить не моим путем, а через проект комиссии ЦК…». Он рекомендовал И.С. Уншлихту поговорить еще со Сталиным и при необходимости показать Сталину его письмо⁷⁵.

Декрет ВЦИК РСФСР от 6 февраля упразднил ВЧК и возложил на НКВД наряду с другими задачами следующие:

«а) подавление открытых контрреволюционных выступлений, в том числе бандитизма;

б) принятие мер охраны и борьбы со шпионажем;

в) охрана железнодорожных и водных путей сообщения;

г) политическая охрана границ РСФСР;

д) борьба с контрабандой и переходом границ республики без соответствующих разрешений;

е) выполнение специальных поручений Президиума Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета или Совета Народных Комиссаров по охране революционного порядка»⁷⁶.

В составе НКВД было создано Государственное Политическое управление под председательством народного комиссара внутренних дел, а на местах – политические отделы при ЦИК в автономных республиках и областях и при губернских исполкомах – в губерниях. Для территориальных чекистских органов был сохранен принцип двойного подчинения, а особые и транспортные отделы, находясь в составе ГПУ, должны были вести борьбу с преступлениями в армии и на железных дорогах на основании особых положений, утвержденных Президиумом ВЦИК. Внесудебные репрессии отменялись.

ГПУ и его органам были даны права производства обысков, выемок и арестов⁷⁷.

Следовательно, ГПУ были определены более узкие задачи, и оно вошло в состав НКВД и обеспечение безопасности в стране стало его важнейшей задачей. Если раньше республиканские ЧК состояли при СНК республик на основании договоров и в оперативном отношении подчинялись ВЧК, то в результате реформы ГПУ они были включены в состав наркоматов внутренних дел, деятельность которых не подлежала координации в масштабе федерации, так как они относились к категории необъединенных наркоматов. Из прошлых задач органов безопасности сохранились: подавление контрреволюционных выступлений, в том числе и бандитизма, борьба со спекуляцией и шпионажем. Охрана границы была сужена до политической охраны, борьбы с контрабандой и переходом границы без соответствующего разрешения. Органы государственной безопасности были освобождены от борьбы со спекуляцией, саботажем и преступлениями по должности.

С образованием ГПУ было решено, что общеуголовные дела, в том числе дела по спекуляции, должностным и иным преступления подлежат рассмотрению исключительно в судебном порядке, как дела по преступлениям, направленным против советского строя, т.е. о контрреволюции, а также о нарушении законов. Поэтому становится ясным отказ высших органов власти от предложения руководства ГПУ о ликвидации двойного подчинения органов ГПУ, прежде всего местным органам власти. Они свои задачи должны были решать, безусловно, опираясь на структуры местных органов ГПУ. Местные советы руководили работой чекистов, хотя следует отметить, что это занимало все меньше места в их деятельности.

Вхождение ГПУ в состав НКВД (с 6 февраля 1922 г. по 2 ноября 1923 г.) дало некоторый опыт обеспечения безопасности государства и общества наркоматами внутренних дел союзных республик. Это было впервые в истории советской власти и привело в большей мере к негативным последствиям: ухудшению согласованности, большей затрате сил и средств, дублированию и параллелизму, созданию аналогичных звеньев в каждой республике и др. При внимательном рассмотрении положения органов ВЧК-ОГПУ можно со всей определенностью сказать, что они в 1920-е годы имели в себе элементы общесоюзных, республиканских и объединенных наркоматов, хотя наркоматами не являлись.

Принятые позже «Положение о губернских и областных отделах Госполитуправления», «Положение об уездных (кантонных, улуских) уполномоченных губернских и областях отделов Госполитуправления», «Положение об Особых Отделах Госполитуправления», «Положение о Транспортных Отделах Госполитуправления», подписанные Председателем ВЦИК М.И. Калининым, о Восточном и других отделах и управлениях стали важнейшей правовой основой деятельности органов безопасности. Они определили права и обязанности каждой структуры ГПУ.

Постановлением СТО от 2 июня 1922 г. с войск ГПУ была снята охрана путей сообщения, сооружений НКПС, охрана и сопровождение грузов НКПС и НКВТ, охрана таможен и таможенных складов, учреждений НКПочтеля и Гохрана⁷⁸.

В годы нэпа все больше возрастает роль центра. Несмотря на то, что в ГПУ оставался принцип двойного подчинения его местных органов, все большее значение приобретает работа территориальных органов под непосредственным руководством центрального аппарата. А вхождение ГПУ в состав НКВД дало некоторый опыт обеспечения безопасности государства и общества наркоматом внутренних дел союзных республик. Со всей определенностью можно утверждать, что опыт 1922-23 гг. показал в большей мере негативные последствия этого в союзном государстве и подтвердил, что органы безопасности должны находиться на положении военного ведомства, что позволяет им в большей степени проводить в жизнь принцип единоначалия в чекистских коллективах и наиболее эффективно решать служебные задачи. В ходе судебной реформы 1922 г. были упразднены чрезвычайные судебные органы: революционные трибуналы и создана единая система общих судов РСФСР: народные, губернские и Верховные суды республик, которые действовали на основе демократических принципов судоустройства и судопроизводства, давали большую гарантию прав и свобод советским гражданам. Однако для рассмотрения дел особой категории, наряду с системой народных судов РСФСР, были временно оставлены специальные суды: военные трибуналы, военно-транспортные трибуналы, особые трудовые сессии народных судов, земельные комиссии, Центральная высшая и местные арбитражные комиссии.

При ограничении компетенции ведомства безопасности, широкие права сохранялись у его руководителей.

22 июня 1922 г. Дзержинский подписал удостоверение начальнику Секретно-оперативного управления ГПУ В.Р. Менжинскому, которому были даны полномочия в пределах РСФСР:

«1. Задерживать всюду без предъявления особого ордера под личную ответственность для доставления в местные отделы ГПУ любого гражданина, уличенного или заподозренного в контрреволюционном или ином преступлении.

2. При задержании кого-либо требовать полного содействия от всех представителей как военных, так и гражданских властей, а также от всякого гражданина.

3. Входить без всякого пропуска во все советские (правительственные) и общественные учреждения, во все помещения фабрично-заводских и торговых предприятий, учебных заведений и больниц, тюрем, лагерей, казарм и других мест общественного назначения.

4. Входить без особого разрешения во все помещения железнодорожных станций и вокзалов, а также пароходных пристаней.

5. Требовать во всех железнодорожных и пароходных билетных кассах у комендантов и начальников станций выдачи проездных билетов вне всякой очереди на все поезда, не исключая экстренных и военных.

6. Беспрепятственно передвигаться по всем городам РСФСР во всякое время дня и ночи»⁷⁹.

В конце августа-сентября 1922 г. между ГПУ и НКЮ происходил обмен мнениями по различным вопросам.

28 августа 1922 г. Дзержинский поставил вопрос о сужении круга деятельности, уменьшении количества или ликвидации железнодорожных трибуналов, «передав дела о хищениях, взятках и т.п. в губернские трибуналы при участии ТО ГПУ»⁸⁰. 21 сентября 1922 г. Дзержинский в записке Петерсу, Ягоде и Менжинскому он настаивал на более активном участии ГПУ в работе трибуналов и судов. – «Сейчас нет в ней ни плана, ни руководства. Мы ничего не знаем, что делается в судах, не имеем ни влияния, ни своей линии. Каждый наш представитель действует вразброд, нет кампании для устранения дефектов в судах и нет организованной информации ЦК с нашей стороны в этой области. Работа наших представителей разрознена и от случая к случаю. Сейчас у НКЮста идет разговор, чтобы наших представителей изгнать, трибуналы упразднить. Таким образом НКЮст, введя прокуратуру и производя реформы в суде, не подготовив кадры работников, создает фикцию правосудия, устраняя нас одновременно от этого дела. Прошу Вас взяться серьезно за это дело и составить план восстановления нашего влияния и информации ЦК». 24 сентября 1922 г. Менжинский доложил Дзержинскому свое мнение по этому вопросу и поручил подчиненным подготовить необходимый материал⁸¹.

21 сентября 1921 г. заместитель наркома юстиции и Старший Помощник Прокурора Республики Н.В. Крыленко направил в ГПУ отношение о неправомерности внесудебного приговора секретным сотрудникам Г.Н. Анохину и Н.К. Данилову, виновным в расконспирировании себя и методов работы своего ведомства. Крыленко сослался на следующее решение Коллегии ГПУ: «Коллегия ГПУ в судебном заседании от 14 августа с.г. рассмотрела дело № 15076 Анохина Георгия Николаевича и Данилова Николая Константиновича и, основываясь на п. Е § 2 постановления ВЦИК от 6 февраля с.г. (Собрание Узаконений № 16, ст.160)приговорила Анохина к 3 годам заключения и Данилова на один год без зачета предварительного заключения».

Далее он писал: «Между тем из текста означенного выше пункта закона видно, что в нем говорится лишь о выполнении ГПУ специальных поручений Президиума ВЦИК и СНК, но отнюдь не о судебных функциях Коллегии ГПУ, что вообще изъято из ведения органов ГПУ. Усматривая в данном случае превышение Коллегией ГПУ власти, предоставленной ей законом, полагаю 1) впредь никаких такого рода толкований законов не допускать; в противном случае за подобного рода действия виновные мною будут привлечены к судебной ответственности и 2) в течение 48 часов представьте мне в порядке надзора дело о незаконно осужденных гражданах Анохине и Данилове».

От имени Дзержинского был направлен ответ, в котором сообщалось, что еще 9 марта 1922 г. постановлением ЦК РКП (б) за № 110 было признано необходимым, чтобы дела о проступках и преступлениях сотрудников ГПУ следствием велось исключительно в органах ГПУ и допустимость вынесения по этим делам внесудебных приговоров с ведома Президиума ВЦИК. Это постановление было принято Президиумом ВЦИК за основу 20 марта 1922 г., и вопрос оставался лишь за окончательной формулировкой текста закона и его опубликованием. ГПУ же, не дожидаясь последнего, в виду невозможности остановки работы, осуществляет предоставленное ей право – выносить судебные приговоры по делам своих сотрудников, каждый раз имея санкцию Президиума ВЦИК. Так было с делом сотрудника Бородулькина, которое велось в одном из нарсудов. Оно было через НКЮ затребовано в ГПУ. И нарком юстиции Курский признал право ГПУ, ссылаясь на постановление Президиума ВЦИК. На вынесение же приговора по делу Анохина и Данилова была получена санкция Президиума ВЦИК, и ГПУ по этому делу равно, как и по другим подобным делам, понимает «как выполнение ГПУ особого задания Президиума ВЦИК. На основании вышеизложенного ГПУ считает, что Ваше отношение от 21/Х за № 59/сек есть плод недоразумения, а также считает совершенно недопустимой и дискредитирующей прокурорский надзор, ту форму пустой угрозы, которая обращено к Коллегии ГПУ, утвержденной Совнаркомом, каковая может быть проведена другим путем. Этот путь не может быть неизвестным старшему Помощнику Прокурора Республики. Что же касается вопроса второго пункта, на основании Положения о Прокурорском надзоре п. 15, Примечания, в виду секретного характера дела Анохина и Данилова благоволите ознакомиться с ним лично в ГПУ (д. № 15076)».

Конфликт был разрешен личным разговором Дзержинского. 29 сентября 1922 г. Г.Г.Ягода писал: «Дана головомойка». Но кому, не указал⁸².

При выработке правового положения органов безопасности все проекты рассматривались многими ведомствами. Так, проект Положения об охране границы РСФСР и союзных республик обсуждался и согласовывался в 1923 г. с Центральным управлением лесами НКЗема (20 февраля), Морским штабом Республики (20 февраля), НКЗдравом(21 февраля), НКИД(21 февраля), РВСР (24 февраля), НКПочт и телеграфов (27 февраля) и др.⁸³.

По поручению правительства представители органов безопасности участвовали в подготовке документов, определявших правовое положение других наркоматов и ведомств. Нередко документы СНК РСФСР, ВЦИК РСФСР, СНК СССР, и ЦИК СССР направлялись на заключение ВЧК, ГПУ, ОГПУ. Это давало возможность чекистам быть в курсе предложений и мнений сотрудников других правительственных учреждений, способствовало более полному пониманию места и роли органов ВЧК-ОГПУ в советской политической системе.

Уточнение правового положения органов ГПУ, некоторые изменения карательной политики произошли в процессе объединения Советских республик в единое союзное государство.

6 октября 1922 г. пленум ЦК РКП (б) обсудил и единогласно принял проект постановления об объединении республик. В пункте пятом отмечалось, что центральные органы борьбы с контрреволюцией должны быть подчинены «директивам соответствующих наркоматов и постановлениям Совнаркома и СТО «Союза Республик»⁸⁴. Следовательно, пленум наметил принципиально новую постановку вопроса о взаимоотношениях органов безопасности независимых республик: вместо вхождения республиканских ГПУ в НКВД республик, а ЧК Армении, Азербайджана и Грузии – в соответствующие СНК, было создано единое союзно-республиканское ведомство, осуществляющее руководство борьбой с контрреволюцией и внутренней оппозицией в масштабе всей страны.

30 декабря 1922 г. I Всесоюзный съезд Советов провозгласил образование СССР. Это событие означало наступление нового этапа в правовом положении органов безопасности.

12 июля 1923 г. Коллегия ГПУ обсудила доклад И.С. Уншлихта «Об объединенном ГПУ» и постановила «добиваться, чтобы в Положении о ГПУ была полностью проведена идея строгой централизации», а в каждой союзной республике, в том числе и в РСФСР, во главе ГПУ стоял Председатель и при нем имелась Коллегия.

Основные принципы и идеи, выраженные в Декларации и Договоре об образовании СССР, нашли отражение в первой Конституции СССР, принятой вторым съездом Советов СССР 31 января 1924 г. Конституция СССР (1924 г.), которая регламентировала отношения ОГПУ с ЦИК СССР, его Президиумом и СНК СССР, а также подробно и полно определила взаимоотношения с наркоматами Союза ССР и союзных республик. Она закрепила правовые основы единого и целенаправленного развития государства. Глава 9 «Об Объединенном Государственном Политическом Управлении» определила цель создания ОГПУ, систему руководства и подчинения и другие положения. Ст. 62 Конституции 1924 г. гласила, что ОГПУ руководит работой местных органов Государственного Политического управления (ГПУ) через своих уполномоченных при СНК союзных республик, действующих на основании специального положения, утвержденного в законодательном порядке⁸⁵.