Читать книгу "Бавария. Крепости, замки, дворцы"

Парк

В его оформлении принимали участие ландшафтные архитекторы Карл фон Эффнер и Иоганн Непомук. Липовые аллеи, которые тянутся по обе стороны от дворца, выходят на западный и восточный берега острова, образуя центральную ось дворцово-паркового комплекса. Перед парадным (восточным) входом разбит парк во французском стиле, где расположены пять фонтанов и несколько похожих на огромные ковры стилизованных цветочных клумб. Копия версальского оригинала – четырехъярусный фонтан работы Гауттмана со статуей титаниды Латоны (1883 г.), стоящий в центре ландшафтной композиции, был восстановлен относительно недавно. Отсюда открывается прекрасный вид на Приен-ам-Кимзее.

Женский остров Фрауэнинсель

В десяти минутах на корабле от Херренинселя находится остров Фрауэнинсель (Fraueninsel) с действующим монастырем, которому более 1000 лет. Он один из старейших в Баварии. Далеко вокруг разносится звон его колоколов. Там сохранились церковь X в. и Торхалле (Torhalle) – средневековая постройка, где разместилась картинная галерея. Красота острова привлекает сюда многих художников-пейзажистов. Здесь проживают около 300 человек. Туристы обычно приезжают сюда, посетив дворец Херренкимзее, чтобы не только совершить экскурсию по острову, но и пообедать в летнем ресторане Zur Linde.

Сцена на озере

Каждое лето недалеко от Приен-ам-Кимзее выстраивается Seebu..hne Chiemsee – выдвинутый в озеро летний театр на сваях, который открыт обычно с июля по август. В его программе, например, были знаменитая рок-опера «Иисус Христос – суперзвезда» и мюзикл «Волосы». Устраиваются летом концерты на открытом воздухе и во внутреннем дворе дворца Херренкимзее. Здесь же проходят «королевские» ужины для туристических групп под классическую камерную музыку.

В Приен-ам-Кимзее также интересно побывать в Музее местной истории и Музее автомобильной техники (экспозиция из 220 немецких автомобилей).

Берхтесгаден

Оказавшись на озере Кимзее, просто грех не проехать дальше, до Берхтесгадена (дорога займет около 20 минут) и не осмотреть местные достопримечательности. К ним в первую очередь относятся расположенный в самом Берхтесгадене летний дворец-резиденция Виттельсбахов, озеро Кёнигсзее, Орлиное гнездо (бывшая летняя резиденция Гитлера) и подземные соляные копи Salzbergwerk.

До церкви Св. Варфоломея можно добраться только по воде

Дворец-резиденция Виттельсбахов

Дворец Виттельсбахи приобрели в 1810 г. Он расположен в здании семинарии монахов-августинцев, выстроенном еще в XII в. Здесь некоторое время в детские годы жил Людвиг II. Он и сегодня служит жилым домом потомкам этой династии. На трех этажах дворца расположен музей, где представлены скульптуры (включая две работы Тильмана Рименшнейдера), старинное оружие, мебель, охотничьи трофеи, среди которых крупнейшее в Баварии чучело могучего оленя. Впечатляет открывшийся в 2005 г. Музей оленей. В его основу легла коллекция оленьих рогов, собранная герцогом Альбрехтом Баварским, удостоенным за это ученой степени. Недалеко от дворца на Максимилианштрассе расположен семейный отель «Виттельсбах».

Порядок посещения

С 16 мая по 15 октября с воскресенья по пятницу: 10.00–13.00, 14.00–17.00; с 16 октября по 15 мая с понедельника по пятницу: 11.00–14.00 часов.

Озеро Кёнигсзее

Кёнигсзее называют самым чистым озером Германии. Оно лежит в глубоком ущелье, а своими очертаниями оно похоже на Байкал, только короче, уже и мельче – длина восемь километров, ширина километр с четвертью, максимальная глубина – 200 м. Местные жители давно хорошо поняли, какое чудо им подарил Создатель и уже почти сто лет корабли и катера ходят здесь только на электрической тяге.

Один из бункеров ставки Гитлера

На северном, ближайшем к городу Берхтесгаден берегу озера расположен уютный курортный городок Шенау-ам-Кёнигсзее. Недалеко от него на восточном берегу возвышается плато Йеннер (1874 м). С него открывается фантастический вид на озеро (подъем 20 минут фуникулером). По западному берегу проходит горный массив Ватцман со второй по высоте в Германии одноименной вершиной (2713 м).

Одна из главных исторических достопримечательностей берегов озера – очаровательная церковь Св. Варфоломея (Kirche St.Bartholoma, XII в.) с «православными» куполами-луковицами на полуострове в самой узкой части озера. Не раз бывал здесь Людвиг II.

Луковицеобразная форма куполов характерна и для некоторых других храмов Баварии. Предполагается, что их прообразом послужил Храм Соломона в Иерусалиме, который на самом деле так был назван ошибочно, что, впрочем, объяснимо, учитывая сложную судьбу Первого и Второго иудейских храмов, стоявших на Храмовой горе в Иерусалиме. Первый Храм Соломона был разрушен в 588 г. до н. э., царем Навуходоносором, Второй уничтожили римляне в 70 г. н. э. во время Иудейской войны. Через шестьсот лет мусульмане отвоевали Иерусалим у Византии и построили на руинах Храма (от которого осталась лишь Стена Плача) Мечеть Омара (она же Мечеть Скалы). Немногие европейцы в Средние века были сведущи в этих перипетиях, и поэтому Храмовую гору вместе с мечетью нередко называли Храмом Соломона. Внешний вид этого места был известен в Германии по гравюрам из книг «Путешествия по Святой Земле» Брейденбаха (1486) и «Всемирная история» Шеделя (1493). Так мусульманский купол «внедрился» в христианскую архитектуру.

Во время экскурсии в Соляную шахту туристы спускаются вниз по желобам типа «русских горок»

В таких вагонетках возят соляную руду

До церкви Св. Варфоломея можно добраться только по воде. Катера регулярно отходят от пристани Шенау-ам-Кёнигсзее. Время в пути – около 30 минут. Примерно посередине дороги по правому борта катера открывается Стена эхо (Echowand). Здесь один из рулевых, если его попросить, устраивает маленький концерт на трубе.

Церковь стоит рядом с пристанью. Неподалеку – бывший летний охотничий дом баварских королей (XVIII в.). Первая постройка появилась здесь еще в XII в. Потом здание неоднократно перестраивалось, последний раз в XIX в., при Людвиге II. Возле церкви небольшой ресторан с экзотической рыбной коптильней. В зале ресторана под стеклом демонстрируют громадную рыбину, когда-то пойманную здесь. Примерно в часе ходьбы у подножия горного массива находится созданная природой «ледяная часовня» – ее свод не тает и летом.

Орлиное гнездо

При нацистах на верхнем склоне горы Оберзальцберг, недалеко от Берхтесгадена находились летняя резиденция Гитлера – Бергхоф (Berghof), а также дачи и служебные помещения высших нацистских руководителей. Эскиз проекта Гитлер выполнил самостоятельно. Он вычертил план дома, сделал необходимые разрезы. Столь тщательно и самостоятельно он работал только над двумя другими проектами – эскизом Имперского боевого знамени и штандарта главы государства. Здесь, в Бергхофе, в душе Гитлера прозвучали первые мотивы предчувствия бесславного конца. В один из дней ноября 1936 г., беседуя с Альбертом Шпеером, он сказал, глядя в огромное окно: «У меня две возможности: либо полностью претворить мои планы, либо потерпеть крушение. Осуществлю их – и я войду в историю как один из величайших ее творцов, потерплю крах – и я буду осужден, ненавидим и проклят».

После войны здесь сохранились часть бюро Мартина Бормана, Кельштайнхаус – Чайный домик (Teehaus), где Гитлер принимал гостей, а также тоннели подземных бункеров. На месте бюро находится музей-выставка «Документы Оберзальцберга», посвященная истории этих мест, включая времена нацизма. Из нее ведет тоннель в бункеры.

Кельштайнхаус расположен несколько выше и в стороне на вершине неприступной горы Кельштайн, над плато Оберзальцберг, на высоте 1834 м. По статусу это был дом для дипломатических приемов. Или, как его официально назвали, D-Haus. Но по разным причинам сам Гитлер бывал там редко, и дом стали называть Teehaus – Чайный домик. Пожалуй, самым крупным событием здесь стала свадьба сестры Евы Браун. Возможно, причиной непопулярности дома для приемов стало то, что сюда не просто добраться. И сегодня из-за опасности камнепада экскурсии организуются в Кельштайнхаус только с середины мая по конец октября. Сначала автобусом, потом – тоннель длиной 124 м и роскошный лифт, который доставляет прямо в фойе Кельштайнхауса за 41 секунду. Здесь устроен ресторан. Вид отсюда – необыкновенный!

От особняка тропа ведет к деревянному кресту, установленному альпинистами в начале прошлого века примерно на 200 м выше Кельштайнхауса. По дорожке к вершине тянутся энтузиасты.

До 1996 г. большая часть Оберзальцберга находилась под управлением военной администрации США. Поэтому за этими местами закрепилось англоязычное название Eagle’s Nest (Орлиное гнездо).

Соляные копи Salzbergwerk

Другая достопримечательность Берхтесгадена – соляные копи Salzbergwerk. Добыча соли здесь началась еще в начале XVI в. и ведется до сих пор. После туризма соль находится на второй строке местного бюджета. Во время экскурсии поезд с туристами углубляется на 600 м в гору. Потом – прогулка по штольням, посещение подземного музея и встреча с… подземной часовней, посвященной Людвигу II. Это еще раз показывает, как баварцы любят своего «сказочного короля». Затем дважды спуск по желобам типа «русских горок» на глубину до 150 м, волнующее путешествие по подземному озеру, освещенному разноцветными прожекторами. В нескольких местах на маршруте можно послушать комментарии на русском языке из специальных громкоговорителей. Демонстрируется фильм о возникновении и добыче соли.

Бад-Райхенхалль и его замки

Всего 10 минут езды от Берхтесгадена до курортного города Бад-Райхенхалль. Своим курортным статусом, помимо природных особенностей, он также обязан одному из Виттельсбахов, королю Максимилиану II. Как-то он приехал сюда на несколько дней, но задержался в этих удивительно красивых местах больше чем на месяц и решил построить здесь летнюю резиденцию.

Над городом возвышается величественная крепость Груттештайн (XII в.), построенная для защиты города и соляных источников.

Там, где сегодня стоит замок Марцоль, раньше находились древнеримские укрепления. Примерно в 1500 г. это оборонительное сооружение под Бад-Райхенхаллем было перестроено в замок.

Еще одна достопримечательность – бывшая крепость Карлштайн, также недалеко от Бад-Райхенхалля. Сохранившиеся до наших дней остатки жилого дома, часовни и центральной крепостной башни дают представление о былой величине и мощи этой крепости.

Во времена Максимилиана II уходят корни традиций изысканного светского курорта, которым сегодня называют Бад-Райхенхалль. По вечерам в одном из павильонов городского парка, что напротив отеля Steigenberger Axelmanstein, играет крупнейший курортный оркестр Германии. Традиции почти полтора века. Считается, что этот оркестр был первым «спа-оркестром» на немецких климатических курортах. Ежегодно в марте тут проходит Неделя Моцарта.

Еще один центр курортной светской жизни – Neue Kurgastzentrum. Здесь есть театральный зал, галерея, казино. В центре проходят концерты, спектакли, проводятся рождественские праздники. Давали, например, «Лебединое озеро» П.И. Чайковского, «Много шума из ничего» У. Шекспира, шел мюзикл «У меня есть мечта» о Мартине Лютере Кинге. Проводятся здесь и праздники национальной кухни.

Главное богатство курорта – соль, которую здесь называют «белым золотом». И Соляная шахта теперь превратилась в туристическую достопримечательность. Музей добычи соли Alte Saline находится в здании, построенном в 1834 г., еще при Людвиге I Баварском. Здесь представлены старейший насос для добычи соли образца 1796 г., другие интересные механизмы. Очень красиво выглядят подземная штольня и грот.

Жители города утверждают, что именно в их городе на кондитерской фабрике Reber делают настоящие конфеты «Моцарткугель» c изображением великого композитора на обертке, а не в соседнем Зальцбурге, на фирме Mirabell. Австрийцы в ответ говорят, что самые «правильные» конфеты делает у них фирма Fuerst и должны они быть в серебристо-голубой, а не в золотисто-красной упаковке, как в Баварии. Что не мешает им продавать в своих магазинах и баварские конфеты. Хотя впервые «Моцарткугель» появились все-таки в Зальцбурге, где их придумал в 1890 г. кондитер Пауль Фюрст.

Королевский театр в Байройте

К наследству Виттельсбахов, несомненно, относится и знаменитый оперный театр в Байройте Фестшпильхаус («Festspielhaus»), появлением которого музыкальный мир обязан Людвигу II. Для него строительство этого театра имело не меньшее значение, чем возведение знаменитых замков.

Знакомство с театром и его премьерной постановкой дает возможность лучше понять внутренний мир «сказочного короля», который вошел в историю не только как строитель замков, о чем знают многие, но и как создатель уникального театра, где в наши дни ежегодно в середине лета проводится Байройтский фестиваль (Bayreuther Festspiele/Байройтер Фестшпиле), на котором звучит только музыка Вагнера. По многим оценкам, это самый престижный музыкальный фестиваль в мире.

Модель театра «Фестшпильхаус» (1888 г.), выставленная в Доме-музее Рихарда Вагнера

Поначалу, как уже говорилось, король и композитор собирались построить оперный театр в Мюнхене, но, когда стало ясно, что это не удастся, было решено подыскать ему другое место. Выбор пал на уютный барочный Байройт на севере Баварии, во Франконии, который еще в середине XVIII в. приобрел славу центра изящных искусств благодаря сестре Фридриха Великого маркграфине Вильгельмине Байройтской (1709–1758), тонкой ценительнице прекрасного.

Вагнер приехал в Байройт в 1870 г. Здесь его внимание поначалу привлек построенный Вильгельминой Маркграфский оперный театр с самой большой тогда в Германии сценой, глубиной 27 м. Но композитор быстро понял, что для его грандиозных планов этот театр не подойдет. Вагнеру требовался театр нового типа.

Первый камень здания был заложен 22 мая 1872 г. самим Вагнером. Одновременно в землю легла свинцовая капсула. «Здесь лежит мое послание, которое будет храниться столько веков, сколько простоит это здание. И потом оно станет известно всему миру», – с пафосом заявил композитор. По окончании церемонии все отправились в Маркграфский оперный театр. В этот вечер там звучала Девятая симфония Бетховена. Дирижировал Вагнер.

Фестшпильхаус стоит на Зеленом холме (Gruenen Huegel) за окраиной Байройта, примерно в 30 минут пешком от центра города. Поначалу он смотрелся не очень презентабельно. Побывавший на премьере Петр Ильич Чайковский писал, что театр «обращает на себя внимание… исключительно своими колоссальными размерами» и похож скорее на «огромный балаган, наскоро выстроенный для какой-нибудь выставки промышленности, чем на здание, долженствующее вместить в себе массу людей, пришедших со всех концов мира искать художественных наслаждений». Собственно, у театра тогда не было даже парадного входа, который заменяли несколько дверей в его фасадной части. Но в 1882 г. здесь пристроили парадный вход с четырьмя колоннами, балконом и арочными окнами, и внешний облик театра сразу же изменился. Здание из желтого и красного кирпича со стенами, украшенными традиционными фахверковыми стойками и перекладинами выглядит очень привлекательно. Перед ним разбита великолепная клумба, в рассадке цветов которой поклонники Вагнера видят первую букву его фамилии. Театр окружает прекрасный тенистый парк, из города сюда идет красивая, окаймленная деревьями дорога.

Престижный и неудобный. Байройтский фестиваль вместе с его Мюнхенским и Зальцбургским собратьями входит в число ведущих европейских музыкальных фестивалей, и, уж точно, он один из наиболее труднодоступных, хотя цены на билеты относительно невысоки, где-то до EUR 200, а сам он длится около месяца. В зале 2 тыс. мест, и за время фестиваля его спектакли могут посетить максимум 60 тыс. человек, в то время как число желающих на порядок больше. Места надо бронировать чуть ли не за 10 лет вперед. Билеты «с рук» купить практически невозможно. Многие зрители здесь встречаются из года в год, имеют персональные кресла. Для них фестиваль стал фактически элитным клубом. Нередко места переходят к детям, а потом к внукам.

Кстати, о креслах. Они в театре Вагнера, наверное, самые неудобные в мире. Точнее, не кресла, а деревянные стулья. Жесткие, без мягкой набивки и подлокотников. Со времени премьеры их конструкция не менялась. Сидя на таком кресле, не заснешь и поневоле сосредоточишься на музыке, считал Вагнер. Зрительные ряды в зале располагаются амфитеатром, лож по бокам нет, но в верхней части амфитеатра устроена галерея для vip-персон. Над ней галерка.

Сценическая машинерия в театре Фестшпильхаус, 1876 г.

Спектакли Вагнера длятся по несколько часов (начало в 16.00) и чтобы еще и передохнуть от неудобного сидения, предусмотрены часовые (!) антракты, во время которых публика обычно гуляет по парку. О том, что пора в зал, извещает оркестр на балконе, играющий вступление из предстоящего действия.

Еще одна дань традиции – отсутствие кондиционеров в зале. Во времена Вагнера их не было, нет их в его театре и сегодня. Рассказывают, что в жаркие дни, а в Баварии летом бывает и за 30 °C, температура в зале, случалось, доходила и до 50 °C! Но чего не вытерпит истинный поклонник Вагнера ради его великой музыки.

Один из немногих способов попасть на Байройтский фестиваль, не томясь в очереди, – приобрести 12-дневный тур на это уникальное мероприятие. Сюда входят: трансферы с вокзала в отель и обратно, а также в театр из отеля и обратно, проживание в отеле в двухместном номере с полупансионом, билеты на семь оперных спектаклей, несколько публичных коктейлей, экскурсии и даже лекция о жизни и творчестве Вагнера. Но цена впечатляет не менее монументальных творений композитора – свыше 15 тыс. долларов. А за одноместное размещение еще придется доплатить более 1 тыс. долларов. Да еще и требуется депозит при оформлении заказа – 2,5 тыс. долларов. Цены даны по состоянию на 2006 г. А можно приехать в Байройт и попытать счастье получить билет, который кто-то сдаст, – такое иногда случается.

Акустическая революция Вагнера. Приведенные «недостатки» выглядят малозначительными на фоне выдающихся акустических достоинств зрительного зала. Здесь музыка гениального композитора звучит поистине волшебно. Создавая свой театр и экономя каждую марку на архитектуре здания и интерьере, Вагнер совершил настоящую революцию в области акустики оперных залов. Он впервые в практике строительства концертно-театральных помещений опустил оркестр (всегда ровно 124 человека) вместе с дирижером в оркестровую яму. Да еще и прикрыл их панелями. Причем дирижер во время спектакля сидит, а музыканты расположены по группам инструментов на ступенях уходящего вниз от него амфитеатра. В целом конструкция ямы такова, что звук из нее сначала устремляется между панелями к заднику сцены, а затем, отразившись от него, уходит в зал, «подхватывая» по пути голоса солистов. При этом достигается очень органичный баланс по громкости и тембрам звучания между солистом и аккомпанементом, когда и слова можно хорошо разобрать, и музыку слышно прекрасно. В театре Вагнера можно петь даже спиной к залу. Немного найдется сегодня оперных театров в мире, где такое возможно. Хотя, как рассказывают специалисты, нынешние режиссеры-новаторы, случается, эту примечательную особенность вагнеровского театра игнорируют.

Прекрасной акустике способствует и то, что в зале нет каменных и мягких, звукопоглощающих, поверхностей (ковров, гардин, гобеленов). Все – стены, колонны, потолок – сделано из дерева. Никаких помех для звука. В пустом зале есть эхо, но, когда его заполняет публика, эхо исчезает, его поглощает одежда зрителей. Еще одним нововведением Вагнера стало то, что он погрузил зрительный зал в темноту – сегодня это кажется естественным, а до того спектакли шли при свете, что провоцировало к разглядыванию пришедших на спектакль. Не отвлекал внимания зрителей и упрятанный в яму, не видимый для публики дирижер.

Премьера. Состоявшийся в театре 12 августа 1876 г. премьерный оперный спектакль – тетралогия «Кольцо нибелунгов, торжественное театральное представление для трех дней и одного предварительного вечера» – это полное название вагнеровского творения – и по сей день остается крупнейшим проектом в истории оперы. Его общая продолжительность около 16 часов.

«Кольцо нибелунгов» и сегодня главный спектакль фестиваля, причем каждые шесть лет осуществляется новая постановка.

Своим присутствием премьеру почтили кайзер Вильгельм I и другие крупные персоны тогдашнего европейского бомонда и представители музыкального мира Европы и Америки. Чайковский, однако, отмечал, что такие знаменитости, как Верди, Гуно, Брамс, Антон Рубинштейн, в Байройт не приехали. Был, естественно, Ференц Лист, тесть Вагнера.

Фестиваль вызвал большой художественный резонанс, но окончился с дефицитом в 120 тыс. марок. В государственной субсидии ему было отказано

Петр Ильич оставил на страницах журнала «Русские ведомости» интересные воспоминания об этом событии, выступив одновременно в ролях репортера, свидетеля события и музыкального критика. Право, лучшую кандидатуру для описания трудно было бы назвать.

Как репортер, Чайковский был немало удивлен, что съехавшимся любителям музыки было элементарно негде поесть. «Маленький городок, – рассказывает в статье Петр Ильич, – потеснился и дал приют всем приехавшим, но накормить их он не может. Я в первый же день приезда по опыту узнал, что такое борьба из-за куска хлеба. Отелей в Байрейте (так писали раньше. – Примеч. ред.) немного; большинство приезжих поместилось в частных квартирах. Имеющиеся в отелях табльдоты (закусочные, нередко без стульев) никак не могут вместить в себя всех голодающих. Каждый кусок хлеба, каждая кружка пива добывается с боя, ценою невероятных усилий, хитростей и самого железного терпения. Да и добившись места за табльдотом, нескоро дождешься, чтобы до тебя дошло не вполне разоренным желанное блюдо. За столом безраздельно царит самый хаотический беспорядок. Все кричат разом. Утомленные кельнеры не обращают ни малейшего внимания на ваши законные требования. Получение того или другого из кушаний есть дело чистой случайности. Существует при театре громадный балаганный ресторан, обещающий хороший обед в два часа для всех желающих, но попасть туда и достать что-нибудь в этом омуте голодающего человечества есть дело высочайшего героизма и необузданной смелости… Еда составляла первенствующий общий интерес, значительно заслонивший собой интерес художественный. О бифштексах, котлетах и жареном картофеле говорили гораздо больше, чем о музыке Вагнера».

Сегодня все по-другому. В дни фестиваля город совсем не кажется переполненным. Ресторанов и кафе в Байройте теперь достаточно. А в меню, например, можно найти мороженое «Goetterdaemmerung» («Гибель богов») или жаркое «Parsifal». Например, в уютном ресторанчике «Hollaender Stuben» («Комнаты Голландца») на Нибелунгенштрассе, 49, недалеко от театра.

Как музыкальный критик, Чайковский был поражен масштабами вагнеровской тетралогии, богатством ее гармонической и полифонной техники. Но, пишет он, «богатство это слишком обильно; беспрестанно напрягая ваше внимание, он, наконец, утомляет его, и в конце оперы, особенно в части “Гибель богов”, усталость эта доходит до того, что музыка перестает быть для вас гармоническим сочетанием звуков – она делается каким-то утомляющим гулом. Того ли должно добиваться искусство?.. “Перстень нибелунгов” произвел на меня подавляющее впечатление не столько своими музыкальными красотами, которые, может быть, слишком щедрою рукою в нем рассыпаны, сколько своею продолжительностью, своими исполинскими размерами… В Байройте совершилось нечто такое, о чем наши внуки и правнуки будут хорошо помнить. Пусть “Перстень” кажется местами скучен; пусть многое в нем на первый раз неясно и непонятно… но он составит… одно из знаменательнейших явлений истории искусства. Как бы ни относиться к титаническому труду Вагнера, но никто не может отрицать великости выполненной им задачи и силы духа. подвигнувшей его довести свой труд до конца и привести в исполнение один из громаднейших художественных планов, когда-либо зарождавшихся в голове человека».

В статье нередко чувствуется растерянность перед увиденным, как композитор, Чайковский во многом не согласен с Вагнером. Но тем достойнее финальная часть статьи. «После заключительного аккорда последней сцены последней оперы Вагнер был вызван публикой. Он вышел и сказал маленькую речь, которую закончил следующими словами: “Вы видели, что мы можем; теперь вам стоит захотеть, и будет искусство”. В публике слова эти произвели недоумение. Несколько мгновений она оставалась безмолвна. Потом начались крики, но несравненно менее восторженные, чем те, которые предшествовали появлению Вагнера. Я думаю, точно так же поступили члены парижского парламента, когда Людовик XV сказал им свои знаменитые слова: “L’etat c’est moi” (“Государство – это я”). Сперва молча изумились великости налагаемой им на себя задачи, а потом вспомнили, что он король, и грянули: “Vive le roi!” (“Да здравствует король!”)».

С тех пор с перерывами на войны и некоторые другие неприятности фестиваль проходит ежегодно, а члены семьи Вагнера наследуют руководство оргкомитетом. Несколько удачных постановок осуществил внук композитора Вольфганг Вагнер, очень на него похожий. Полагают, что впоследствии бразды правления перейдут к его дочери Катарине.

Бог в домашнем халате. Фестиваль в Байройте, с одной стороны, очень консервативен, здесь с немецкой основательностью, свято берегут завещанные Вагнером традиции, это символ немецкой организованности. Вместе с тем в постановочном плане спектакли ярко выделяются своими реформаторскими настроениями, стремлением к смелым экспериментам. По ним можно проследить эволюцию оперного искусства в этой области. В конце XIX в. – масштабный реализм с воссозданием на сцене целых художественных полотен с лесами, реками, горами, превосходными костюмами и сражениями на мечах. В середине XX в. – минимум декораций, максимум условностей, игра света и теней, с последующим появлением на сцене древнегерманского бога Вотана в шелковом домашнем халате Вагнера с копьем в руке; постмодернизм в смешении стилей – средневековая экипировка и кайзеровская военная форма… В начале XXI в. – лишь кровать на сцене и расставленные по периметру сцены лицом к стене поющие персонажи. И всегда неизменный звездный потолок над сценой, все спектакли Вагнера идут под «открытым небом». Выше только Бог.

Непоколебимая репутация. В 2006 г. фестиваль прошел с 25 июля по 28 августа. На тридцати представлениях были даны четыре спектакля: «Летучий голландец», «Кольцо нибелунгов», «Тристан» и «Парсифаль». Каждый в нескольких частях, с часовыми антрактами.

Уже не раз критики писали, что спектакли Вагнеровского фестиваля скучны. Вот и на этот раз новая версия «Кольца» получила немало негативных отзывов. Дебют 80-летнего немецкого драматурга Танкреда Дорста как оперного режиссера оказался неудачным. Противоречивые отклики критиков и зрителей вызвал и авангардистский «Парсифаль» Кристофа Шлингензифа.

Но громадному авторитету культового Вагнеровского фестиваля подобные неудачи не угроза. Его репутация непоколебима. Ритуал поклонения верховному божеству – Рихарду Вагнеру остается неизменным. Потому что главное в Байройте – музыка, могучая музыка гениального композитора. А своим друзьям, которым не нравилась сценическая бутафория, композитор советовал просто закрывать глаза.