Читать книгу "Правдорубы внутренних дел: как диссиденты в погонах разоблачали коррупцию в МВД"

Темой тогда занялись федеральные СМИ. Возбуждать уголовные дела в отношении офицеров больше не стали. А вскоре военноследственные отделы были вынуждены прекратить за отсутствием состава преступления скандальное уголовное преследование. В отношении тех, кто достиг пенсионного возраста или имеет серьезные заболевания. Правда, военные рассказывали, что один из прокурорских на это заметил: мол, господа офицеры, прекращенные дела и отсутствие новых – явление временное. Когда у прокуратуры дойдут руки, то виновные будут наказаны по всей строгости гуманных российских законов.

На начало июня 2009 года по двум уголовным делам были вынесены обвинительные приговоры. Старший лейтенант ВДВ Голота получил шесть месяцев лишения свободы условно. Старшего прапорщика Лысака, согласившегося с тем, что он «дезертир», приговорили к штрафу в размере 6 тысяч рублей.

К слову, следователи и суд не пытались доказать, что «дезертиры» не ходили на службу. Тот же Попков говорил, что доказать это невозможно – есть записи видеокамер. А раз так, обвинение настойчиво пыталось вменить офицерам ничегонеделанье в пределах воинских частей. Мол, ходили, но бездельничали. Что доказать как раз было несложно. Ведь обвиняемые находились за штатом, приказов не получали. А то, что такая ситуация сложилась по вине командования, не обеспечившего их жильем, во внимание не принималось. Как и то, что существовать офицерам приходилось на кастрированное жалованье.

Кстати, для жителей курортного города с «делом дезертиров» все было предельно понятно: «Изза жилья служивых прессуют, чтоб квартиры не давать». Не Урюпинск ведь, а олимпийский Сочи, где квадратный метр жилья стоит столько, сколько на него зеленых купюр тонким слоем поместится.

«Система сгнила изнутри». Алексей Мумолин

Участковый из Тольятти майор Алексей Мумолин стал восьмым в ряду сотрудников правоохранительных органов, рассказавших о пороках милицейской системы. Ролик со словами поддержки Дымовского и обращением к министру внутренних дел Р. Нургалиеву он выложил в Интернет 4 декабря 2009 года.

В заявлении Дымовского все же превалировала эмоциональная составляющая с упованием на совесть и апелляцией к морали. А двадцатиминутное выступление майора из Тольятти – перечисление конкретных фактов. Фактов об условиях работы милиционеров среднего звена. Абсурдность палочной схемы службы, имеющей в сухом остатке лишь задачу «отчитаться во что бы то ни стало». Наплевательское отношение начальства к тем, кто находится внизу служебной лестницы.

Мумолин явно знал, о чем говорил. Участковый – основа милицейской структуры «на земле», в конкретном жилом секторе. Он ближе всего к населению. Во многом именно участковые формируют отношение граждан к милиции вообще.

«Здравствуйте. Я – старший участковый инспектор ОВД-4 Мумолин Алексей Николаевич. Автозаводский район города Тольятти. Свое выступление я хочу адресовать майору Алексею Дымовскому, которого я полностью поддерживаю и полностью с ним согласен. Выражаю ему огромную благодарность за смелость, что он решился выступить с данными предложениями, которые у него возникли в ходе службы.

Я полностью с ним согласен и хочу так же выразить свое недовольство беспределом со стороны руководства. Любой участковый инспектор, работающий на земле, знает, как тяжело, просто невозможно выполнять ту работу, которая возложена на участковых инспекторов милиции. Каждая служба занимается в своем направлении, работает в одном направлении. Ну почему на участковых инспекторов возложена огромная работа. Участковый инспектор практически не бывает на земле, он занят бумажной волокитой, заваливают его бумагами со всех сторон.

Вот я составил здесь небольшой план, что мы должны сделать в течение месяца. Я почему выступил с поддержкой Алексея, потому что я уже устал от этого беспредела. Я работаю тринадцать лет участковым инспектором. Тринадцать лет я выполняю эту бессмысленную, бестолковую бумажную работу. И просто отчаяние меня заставило обратиться также с видеовыступлением в надежде на поддержку правозащитных организаций, чтобы они обратили внимание на внутреннюю структуру работы милиции.

Вот примерный план работы участкового инспектора на месяц. За месяц участковый инспектор должен сделать… Минус восемь выходных, которых иной раз даже у нас не бывает. Нас в выходные дни вызывают, мы вынуждены выезжать на происшествия, преступления и на все, что связано с нашей работой, невзирая на личное время и на все остальное.

Вот возьмем протоколы. Нужно составить минимум пятнадцать протоколов административных. Не волнует, на кого, на что, где ты хочешь, там и ищи, но ты должен пятнадцать протоколов принести в отдел и отчитаться.

Далее, значит. В процессе нашей работы идет сбор материалов. Палочная система. План. Ты разбей лоб об стенку, но план ты должен выполнить. Три уголовных дела я должен собрать на наших граждан, на тольяттинцев, который поссорился с женой, там сказал пару слов, и я должен из этой ситуации раздуть такое, сфабриковать такой материал, который должен дойти до суда. То есть он должен угрожать своей жене, он должен ее избить, он должен ее оскорбить. Я должен эти материалы предоставить. Каким образом, никого не волнует. Если я это не сделал в течение двадцати двух дней – все, моя работа неудовлетворительная. Что бы я ни сделал, что бы я в дальнейшем ни предпринял – сколько я принял граждан, сколько я проверил притонов, «удошников» – это никого не волнует, никого не интересует. Кровь из носу ты должен делать 119-ю, 130-ю, 116-ю (угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью; оскорбление; побои.– авт.).

Участковым просто невыносимо это все терпеть, эту бессмысленную работу выполнять. Почему я должен на гражданина нашей страны, России, собирать бессмысленные уголовные дела, осудить его? Я должен с ним провести беседу, я должен поставить его на истинный путь, поговорить, объяснить ему. Моя задача – профилактика преступлений, предотвратить преступление изначально, а меня начальство толкает на провокацию. Чтобы было именно уголовное дело, чтобы он именно ударил ее. И мы изгаляемся, мы изощряемся, чтобы человек подписал эти бумаги – да, угрожал, был пьяный, и все остальное.

Протоколы – пятнадцать штук, уголовные дела – три штуки, различные мероприятия: на футбол мы идем, на различные дежурства в клубах, мы тоже там находимся.

Далее, значит. По девятисотому приказу мы не обязаны дежурить в дежурной части. Так минимум два раза в месяц мы находимся в дежурной части и дежурим инспекторами по разбору. В это время квартал пустой, в квартале никого нет, некому выйти людям помочь на адрес.

Вот здесь примерно я собрал девятнадцать пунктов, которые мы должны выполнять в течение месяца – только то, что я смог набросать. И все это мы должны выполнять. Мы не успеваем работать. На квартале участковых не хватает, участковых нет, на наших клетках сидят мертвые души. Имеется в виду: стоит клетка участкового инспектора, на ней сидит человек из совсем другой службы, занимает нашу клетку, а сам работает то в розыске, то в МОБе, в канцелярии, в штабе. Кто чем занимается?

Из участковых делают быдло просто. Руководство никакого внимания на нужды участковых инспекторов не обращает. Система сама милицейская, как говорит Алексей Дымовский, сгнила изнутри, это все понимают. Почему никто не принимает никаких мер, никаких решений, которые могли пойти навстречу гражданам. Мы должны работать для граждан, а не для руководства.

Вот по итогам девяти месяцев моя работа признана неудовлетворительной начальником МОБ ОВД-4 майором Гужовым. Тоже бывший участковый. Прекрасно знает всю работу изнутри, знает систему. Однако он мою работу признал неудовлетворительной. Однако я полностью отчитался и полностью выполнил все пункты, которые необходимы в процессе моей работы. Однако из-за того, что я не выполнил план, не выполнил эту палочную систему в полном объеме, хотя у меня были уголовные дела, которые реальные, которые я действительно мог собрать и собрал, и дело пошло в суд, действительно это были реальные факты без всяких подлогов и всего остального. Так этого мало! Надо больше, каждый раз дай, дай, дай… А где взять? Мы же граждане Тольятти. Что, мы должны всех пересажать, на всех повесить уголовные дела 119-е, 130-е? Ну когда это безобразие закончится?

На мои такие выступления и сложились неприязненные отношения с руководством ОВД-4, в частности, с Танатаровым, подполковником милиции, начальником отдела, который также поддержал Гужова. И на подведении итогов девяти месяцев меня подняли и объявили то, что я свою работу выполнил не в полном объеме, неудовлетворительно, характеризуюсь я отрицательно. Хотя никаких дисциплинарных взысканий, нарушений у меня нет. И на данном совещании подведения итогов товарищ Танатаров и товарищ Гужов подали ходатайство на мою внеочередную аттестацию на снижение должности как старшего участкового инспектора. С данным решением я был категорически не согласен. Однако никто меня не услышал, никто мои выводы и доводы не стал слушать. Сказали – все, мы тебя будем аттестовывать и снижать в должности, ты не справляешься со своей работой, со своей задачей.

В октябре месяце девятого числа я должен был уйти в отпуск. Я написал рапорт, мой рапорт все подписали, все начальники, которые должны были поставить свою визу на данном рапорте. В ходе данной аттестации я выступил, довел все доводы, что данная аттестация никакой почвы объективной не имеет, и я категорически не был согласен с данным решением. Я предоставил все бумаги, все факты, что я сделал. За девять месяцев, которые озвучил гражданин Танатаров, я могу сказать, что за девять месяцев у меня было 148 рабочих дней. За эти 148 рабочих дней я принял около 390 заявлений от граждан и принял по ним решения.

В квартале я работал один, один старший участковый, хотя по графику значатся трое. Но я был один, один выполнял эту задачу поставленную. Мой напарник находился в отпуске, и я за него выполнял его работу, свою работу. И еще работу одного инспектора, который числится на нашей клетке, но он не работает у нас в квартале, он работает в дежурной части инспектором по разбору.

За данную работу выполненную мне никто не заплатил ни копейки. На вопрос, чтобы доплатить мне за данную работу, мне сказали: не нравится – можешь увольняться. Иди работай где хочешь. Ну что за безобразие, когда этот беспредел закончится? Я дослужился до майора милиции, честно выполнял свой долг, свои обязанности перед гражданами. Разве я не заслужил благодарности? В ответ вместо благодарности ни копейки к зарплате, и за выполненную работу – внеплановая аттестация. Ну что это такое, я не пойму?

Меня отчаяние заставило обратиться с этим обращением. Я прошу, чтобы в данном факте разобрались и провели объективную проверку. Ну так работать просто уже невозможно. Так для кого мы работаем? Мы работаем для граждан или для плана? Я обращаю внимание правозащитных организаций, чтобы услышали меня и помогли мне разобраться в данной ситуации, поддержали меня. Я уверен, что я не один в Тольятти, который мог бы это сказать и подтвердить. Мы, участковые, мы устали от бестолковой, безграмотной работы, которой нас заваливают просто.

И обратиться не к кому. К кому ни подойдешь посоветоваться, как-то разобраться, ты никому не нужен. Твои беды никому не нужны абсолютно.

В отделе бумаги нет, канцелярских принадлежностей нет. Участковые инспектора вынуждены сами добывать себе бумагу. «Удошники» – условно-досрочно освобожденные – покупают бумагу в отдел. Бумагу, канцелярские товары уголовники несут нам! Участковые инспектора вынуждены буквально клянчить для выполнения своей работы бумагу. Компьютеров нет. Картриджей нет. А надо все печатать, все покупать на свои деньги. Попробуй обратись: « мы ничего не можем сделать, у нас ничего нет», завхоз – «денег нет», ничего нет. Где брать, это никого не интересует, не нравится – увольняйся. Бланков объяснений нет: пишешь на простой бумаге. Просто это безобразие уже ну невозможно больше терпеть.

Я обращаюсь к министру МВД товарищу Нургалиеву, чтобы он посмотрел на всю эту систему изнутри. Из низов мы первые, кто стоим на земле с гражданами. Мы выполняем всю рутинную работу. Почему на нас никто внимания не обращает? Почему каждый начальник делает с нами все, что хочет? Хочет – отменит выходные. Хочет – даст выходные. Ушел на больничный – ты враг народа.

«Я обращаюсь к министру МВД товарищу Нургалиеву, чтобы он посмотрел на всю эту систему изнутри. Почему на нас никто внимания не обращает? Почему каждый начальник делает с нами все, что хочет?»

Товарищ генерал, я обращаюсь к Вам с огромной просьбой, я прошу Вас: обратите на это внимание. Спасите российскую милицию. Такого негативного отношения со стороны народа еще никогда не было в отношении милиции. Это уже пик, народ устал, люди устали от этого беспредела. В конце концов, обратите на милицию внимание.

Но я обращаюсь только по системе МВД. То, что структура МВД прогнила, и ее нужно менять. Нужно менять кардинально, чтобы мы работали ради людей, ради граждан и выполняли свою задачу.

И напоследок я хотел бы сказать, что я очень благодарен Дымовскому, что он поднял милицию, заставил людей задуматься. И таких людей нужно уважать, таких людей нужно продвигать в милиции, а не увольнять. За что его уволили? То, что он правду сказал, то, что он хотел показать, чем занимается милиция? За это нельзя увольнять, за это нужно только поощрять.

Я надеюсь, что мои слова будут услышаны и поддержаны многими сотрудниками, которым дорога честь мундира и совесть офицера. Всего доброго. Спасибо».

Слова участкового, конечно же, были услышаны. Мумолина подвергли служебной проверке. Как он рассказал корреспонденту КП, стали придираться к мелочам, отобрали личное оружие.

«После отпуска прихожу в отдел, чтобы получить табельный пистолет. Заместитель начальника тыла сказал, что оружие мне не положено. Я спрашиваю: «Почему?». Он ответил: «Потому что ты – придурок!». Потом сказали, что теперь до окончания проверки придется работать без оружия. Теперь на все происшествия и дебоши приходится выезжать только с дубинкой. Причем сажать к себе в машину пьяных и доставлять в отдел. Сначала коллеги сказали, что я – молодец. Потом часть из них перестала со мной общаться. Некоторые сидят и ждут, что же будет со мной. Один сотрудник недавно подошел и сказал: «Слушай, Алексей, если тебе вернут тринадцатую зарплату, которой тебя лишили, я тоже выступлю. Вдруг и мне вернут мою». А я ему ответил: «Не ради тринадцатой я выступал».

На вопрос о том, не раскаивается ли он в содеянном, участковый ответил цитатой из Высоцкого: “Мне набили раны на спине, Я дрожу боками у воды. Я согласен бегать в табуне – Но не под седлом и без узды”. Ни о чем я не жалею. Будь что будет».

По результатам служебной проверки майору Мумолину объявили строгий выговор. А в конце 2009 года объявили о неполном служебном соответствии и лишили единовременного денежного вознаграждения по итогам года.

Зато демарш на самом низовом милицейском уровне, «на земле», высоко оценили коллеги по «правдорубскому» цеху. Политический совет Общественного движения «Белая Лента Самара» единогласно избрал Алексея Мумолина своим председателем. Но «Белой Лентой» сыт не будешь. И 20 марта 2010 года «в целях выражения несогласия с решением руководства о лишении премиальных выплат» Мумолин вышел на одиночное пикетирование.

Денег не дали, а на еще одну проверку майор напросился. Ее итогом стало увольнение из органов. Как сообщило ГУВД Самарской области, «в УВД по городскому округу Тольятти была проведена проверка по факту участия старшего участкового уполномоченного милиции Алексея Мумолина в одиночном пикетировании. Результаты проверки констатируют, что майор милиции Мумолин совершил поступки, несовместимые с требованиями, предъявляемыми к личным и нравственным качествам сотрудника милиции. Заведомо зная о том, что решение суда о незаконности лишения его вознаграждения в установленном законом порядке еще не принято, довел данную информацию до СМИ, тем самым намеренно исказил истину, в результате чего опорочил руководство органов внутренних дел».

И вообще, дескать, майор – злостный нарушитель по части «запрета на публичные суждения и оценки, в том числе в средствах массовой информации, в отношении решений руководителей УВД по Автозаводскому району г.о. Тольятти, о ложности и порочащем характере которых ему было известно». Стилистические и смысловые огрехи комментария милиционеров простительны. Бумаги и так не хватает, чтобы еще в изящной словесности упражняться.

Приказом начальника УВД по городскому округу Тольятти от 30 марта 2010 года старший участковый уполномоченный милиции ОМ № 4 УВД по Автозаводскому району г.о. Тольятти майор милиции Мумолин Алексей Николаевич был уволен из органов внутренних дел. Уволен по пункту «м» статьи 19 Закона РФ от 18.04.1991 г. № 10261 «О милиции» – за совершение проступка, порочащего честь сотрудника милиции.

Известно, что самый гуманный и не ангажированный российский суд расположен в Страсбурге. Туда в последние годы идет вал исков от обиженных властями из нашей страны. Туда же отправился за правдой и бывший майор милиции Алексей Мумолин. В ноябре 2010 года он подал жалобу в Европейский суд по правам человека. В ней он сообщил, что государство нарушило его право на свободу слова, закрепленное в статье 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Со статьей 10, по мнению Мумолина, никак не совмещается наложение на него дисциплинарных взысканий и увольнение из органов внутренних дел. Это «представляет собой несоразмерное вмешательство в его право на свободу выражения мнений».

«Качество и эффективность работы милиции, ее внутреннее устройство, социальное и материальное положение сотрудников, уровень и общественная опасность милицейского произвола являются важными вопросами, представляющими острейший публичный интерес. Я решил обнародовать проблемные стороны деятельности органов внутренних дел, поскольку считаю, что привлечение общественного внимания к проблеме будет служить интересам не только сотрудников милиции, но, что намного важнее, интересам граждан России», – написал участковый в отставке. Он подчеркнул также, что задача сотрудника «в первую очередь заключается не в лояльном отношении к руководству, а в непосредственной работе с населением на закрепленных за сотрудниками милиции территориях, которое и должно давать оценку их деятельности». Отдельным приложением к жалобе в Страсбург направились десятки писем в поддержку Мумолина. От жильцов домов на территории, которую он обслуживал как участковый, от товариществ собственников жилья, от коллегмилиционеров.

«Данные продажные чиновники». Екатерина Рогоза

4 ноября 2010 года, в День народного единства, народ в едином порыве вздрогнул. В одночасье показалось, что вернулись – не лихие, а самые что ни на есть кровавые – 90е. Возникло ощущение дежавю.

В станице Кущевской Краснодарского края вырезали 12 человек. Всех, кто был дома за праздничным столом. Убитыми оказались 51летний хозяин дома фермер Сервер Аметов, его 48летняя супруга Галина, 19летняя невестка Елена и ее годовалая дочка Амира. А также гости Владимир Мироненко с супругой Мариной, дочерьми Аленой и Ириной, тестем и тещей Виктором и Лидией Игнатенко. Заодно убийцы расправились с соседями Аметова, зашедшими в гости, – 36летней Натальей Касьяновой и ее 14летним сыном Павлом.

После осмотра места происшествия и тел погибших следственные органы возбудили уголовное дело по пунктам «а», «в» и «е» части 2 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации (убийство двух или более лиц, убийство малолетнего, совершенные общеопасным способом).

Сообщениями из неизвестной до сих пор за пределами края станицы открывали выпуски федеральных теленовостей. Иностранные журналисты коверкали язык, пытаясь выговорить «Кущевская». Станицу наводнили автомобили с краснодарскими и московскими госномерами. На место леденящей кровь трагедии выезжали первые лица правоохранительных органов.

Версии высказывались разные, в том числе и экзотические наподобие ритуального убийства. Следователями рассматривались: бытовая ссора, заказное убийство бизнесмена В. Мироненко (остальные были убиты как нежелательные свидетели), передел собственности. А также нежелание С. Аметова платить дань рэкетирам или не возвращенный им карточный долг. Изучалась и версия кровной мести с кавказским следом.

В итоге по этому делу силовики задержали десять человек. В том числе предполагаемого организатора – бизнесмена и эксдепутата райсобрания Сергея Цапка. Его имя стало нарицательным. Страна вдруг обнаружила «цапков» по всем городам и весям. Последние два фигуранта из числа подозреваемых в бойне – Владимир Алексеев и Вячеслав Рябцев – были экстрадированы в Россию из Украины, где они скрывались, в феврале 2011 года.

«На Кубани всегда были сильны криминальные традиции, много ОПГ были разгромлены, но сейчас вновь начался подъем, после того как были разогнаны УБОПы, и вместо них создали подразделения по борьбе с экстремизмом», – заявил советник председателя Конституционного суда РФ, генералмайор милиции в отставке Владимир Овчинский. – То, что арестованные столь молоды, – неудивительно, это новое поколение отморозков, которые ищут свое место под криминальным солнцем».

Отморозкам – отморозково. А по всей силовой вертикали стартовала традиционная личнокомандная игра под названием «перевод стрелок». Старлей кивает на майора, майор на смежников, а те – на главк. Свой ход с самого нижнего уровня разбора полетов сделала молодой следователь из Кущевской Екатерина Рогоза. Она разместила 6 декабря на YouTube видеообращение к Президенту России.

«Уважаемый Дмитрий Анатольевич, к Вам обращается сотрудник следственного отделения при ОВД по Кущевскому району Краснодарского края Рогоза Екатерина Владимировна. 2 декабря 2010 года Вы поручили губернатору Краснодарского края и полномочному представителю в Краснодарском крае провести проверку, целью которой является выявление должностных лиц, виновных действиями или бездействием в преступлениях, которые на протяжении многих лет происходили в станице Кущевской.

У рядовых сотрудников ОВД по Кущевскому району имеются реальные основания опасаться того, что данная проверка может быть проведена формально и необъективно, и ее результатом станет не установление высокопоставленных чиновников, которые, действительно, долгое время покровительствовали преступникам, а привлечение к ответственности сотрудников, которые, не имея выбора, выполняли волю заинтересованных начальников и прокуроров. Данные продажные чиновники, опасаясь потерять свои кресла и должности, пытаются в настоящее время сделать все, чтобы переложить ответственность за свои преступления на других. А именно на простых сотрудников, у которых нет больших связей и возможностей себя защитить.

Одним из таких сотрудников оказалась я.

В июне 2009 года в моем производстве находился материал проверки по заявлению одного из граждан, который указывал, что гражданин Алексеев, в настоящее время один из подозреваемых в совершении убийства двенадцати человек в станице Кущевской, угрожая расправой, заставил заключить с ним договор займа на сумму два миллиона рублей. По данному материалу прокурор Кущевского района вызвал меня и моего руководителя в свой кабинет. Следует отметить, что когда я со своим начальником пришла в приемную прокурора, секретарь попросил нас подождать, так как в кабинете прокурора находились посетители. Через несколько минут посетители вышли из кабинета. Одним из них оказался всем известный Цапок.

В своем кабинете прокурор района в присутствии моего начальника дал мне устное указание вынести решение об отказе в возбуждении уголовного дела по данному материалу в связи с отсутствием состава преступления. Он утверждал, что заявитель просто не хочет выплачивать долг уважаемым людям. Прокурор сказал, что данный материал возьмет под свой личный контроль и обеспечит явку для опроса всех участвующих лиц.

В июле 2009 года я вынесла постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении Алексеева. После чего данный материал был направлен для проверки на законность и обоснованность принятого решения в прокуратуру Кущевского района.

26 ноября 2010 года, по прошествии семнадцати месяцев, в ходе прокурорской проверки, проводимой в ОВД и прокуратуре района, по материалу в отношении Алексеева поступило указание о возбуждении уголовного дела. В этой связи в отношении меня Главным следственным управлением при ГУВД по Краснодарскому краю была проведена служебная проверка, в ходе которой мною было написано объяснение. В данном объяснении были указаны все обстоятельства, которые предшествовали вынесению постановления об отказе в возбуждении уголовного дела.

Сотрудник Главного следственного управления при ГУВД по Краснодарскому краю, которому было поручено проведение служебной проверки в отношении меня, прочитав объяснение, сказал, что следует переписать его таким образом, чтобы в нем не фигурировал прокурор района. При этом он обещал, что в этом случае для меня не будет никаких неблагоприятных последствий. Я не согласилась и отправила в ГСУ свое первоначальное объяснение.

В настоящее время Следственным комитетом при прокуратуре Российской Федерации проводится проверка на наличие в моих действиях признаков состава преступления. Одновременно с этим в средствах массовой информации уже появились статьи с заголовками «Следовательница из Кущевской покрывала бандитов», «Следователь из Кущевской закрывала дела против Вовы Беспредела» и так далее. В данных статьях граждан нашей страны пытаются убедить в том, что я, девушка-следователь, отработавшая всего-то три года в правоохранительных органах, вступила в коррумпированную связь с местной мафией. И ни руководитель ОВД, ни уважаемый прокурор района не могли со мной совладать.

И нигде нет упоминания о том, что для изучения данный материал проверки несколько раз запрашивался в прокуратуру по Краснодарскому краю и Главное следственное управление при ГУВД по Краснодарскому краю, по результатам которого никто не пришел к выводу о необходимости возбуждения уголовного дела. Данное уголовное дело было возбуждено только после произошедшей трагедии в станице Кущевской и приезда прокурорской проверки из Москвы.

Из всего этого напрашивается только один вопрос: кому выгодно возбудить в отношении меня уголовное дело?

От себя и от лица сотрудников следственного отделения при ОВД по Кущевскому району, которые честно выполняют свой служебный долг, прошу Вас, уважаемый Дмитрий Анатольевич, объективно разобраться в сложившейся ситуации в Кущевском районе и Краснодарском крае. И чтобы ни один из покровительствовавших преступникам чиновников, вне зависимости от занимаемой должности, не избежал ответственности перед законом».

Уважаемый Дмитрий Анатольевич, как ни странно (обычно после таких выступлений Кремль молчал), отреагировал. Он поручил Генеральному прокурору Юрию Чайке взять под контроль расследование обстоятельств, изложенных Рогозой.

Генеральный прокурор проконтролировал. В итоге быстро выяснили, что следователь Рогоза в период проведения ею доследственных проверок сдала в аренду принадлежащие ей земельные паи (около 36 га). Сдала их одному из бандитов, обвиняемых в кущевской бойне – Вячеславу Цеповязу. И не задекларировала получение денег за аренду. «Учитывая, что Рогоза на протяжении длительного времени принимала незаконные решения об отказе в возбуждении уголовного дела, имеются основания предполагать наличие в ее действиях признаков заинтересованности», – покачала головой прессслужба Генеральной прокуратуры.

Но все же уголовное дело в отношении Рогозы возбуждать не стали. За что, судя по всему, она должна быть благодарна вялотекущей разборке между двумя силовыми ведомствами. Постановление Следственного комитета об отказе в возбуждении уголовного дела стало одновременно отказом заклятым коллегам из Генеральной прокуратуры. Последние настаивали на привлечении Рогозы за невозбуждение дел и недекларирование доходов.

Уголовное дело в отношении Рогозы возбуждать не стали. За что, судя по всему, она должна быть благодарна вялотекущей разборке между двумя силовыми ведомствами.

Кстати, сама Рогоза заявила, что она владеет не 36, а 12 гектарами, которые достались ей от бабушки и прабабушки. «И никакой доход я не укрыла, в декларации о доходах я говорила о землях сельхозназначения и отразила, что вместо сельхозпродукции я могу от земель получить деньги».

Досталось от длинноволосой красавицы в форменном кителе и журналистам. Она заявила: «СМИ утверждают, что якобы я покрывала бандита, что я подозреваюсь в коррумпированных связях. Я планирую подавать в суд на эти СМИ, я однозначно это сделаю».

Кстати, мотивы обращения Рогозы к президенту принародно прозвучали еще раз, буквально на следующий день после появления ролика. 7 декабря Екатерину пригласили на программу НТВ «Центральное телевидение». Вадим Такменев задавал сочувственные вопросы:

– Катя, если я правильно понимаю, вас подозревают в том, что вы покрывали, крышевали вот эту банду…

– Да, крышевала преступников. Как только в отношении меня завели материал проверки, одновременно на интернетсайтах были размещены статьи, что я покрываю преступников, крышую Вову Беспредела там… Люди, которые проводят проверку, мне сказали: очень влиятельные люди заинтересованы в том, чтобы в отношении вас было возбуждено уголовное дело, и данное дело направлено было в суд. Скажут сверху: «Упаковать» – значит, посадят, и никто в этом разбираться не будет.

– Неужели вы верите, что вам хватит силы вот сейчас бороться против тех людей, которые пытаются бороться с вами? Вы боитесь?

Никто из сотрудников не может защитить себя, не может выступить и сказать, что действительно творится произвол со стороны вышестоящих руководителей.

– Да, я боюсь, я не знаю, что вообще после этого эфира будет со мной. Может быть, меня закажут и убьют гденибудь в подворотне. Потому что все сидят и молчат. Никто из сотрудников не может защитить себя, не может выступить и сказать, что действительно творится произвол со стороны вышестоящих руководителей.

– Вот там камера, вы можете туда сказать, что хотите, вас услышат...

Екатерина вновь попросила Дмитрия Анатольевича объективно разобраться с ситуацией в Кущевской и сделать так, чтобы никто из высокопоставленных чиновников не ушел от ответственности.