Читать книгу "Правдорубы внутренних дел: как диссиденты в погонах разоблачали коррупцию в МВД"

«Чурки» уже шарахаются от нас». Рабы ОМОНА

В конце октября 2010 года в Вашингтоне состоялась официальная церемония Peter Mackler Award. Ежегодная премия имени репортера AFP Питера Маклера, учрежденная в 2008 году, предназначена журналистам, работающим в странах, где «свобода прессы либо не гарантируется, либо не признается вовсе».

Премии за 2010й был удостоен Илья Барабанов, заместитель главного редактора еженедельника The New Times. Он получил награду за «разоблачение коррупции в высших эшелонах власти» и за серию репортажей о работе российского ОМОНа. Самый громкий из них, «Рабы ОМОНа» (в соавторстве с Никитой Арноновым), был опубликован в феврале 2010 года. Материал основан на дневниках бойцов 2го батальона московского ОМОНа.

Ну а вначале было слово омоновцев, адресованное президенту. В феврале 2010го главе государства ушли два письма.

Президенту РФ Медведеву Д. А.

ЗАЯВЛЕНИЕ.

Просит Вас личный состав 2-го ОБ ОМОН ГУВД по г. Москве разобраться по фактам постоянного нарушения графика работы во 2-м ОБ. Мы можем работать по 10–15 дней подряд, по 17–20 часов без обеда. Обед нам отменил командир батальона полковник милиции Евтиков С.А. Как он говорит, «ешьте дома перед службой, на службе нет времени обедать, нужно повышать результат службы!».

Полковник Евтиков С.А. заставляет в приказном порядке задерживать граждан и оформлять их, хотя граждане ничего противоправного не делали. Также заставляет заниматься приписками по задержанию, тем самым увеличивать количество задержанных. С одного сотрудника полковник Евтиков С.А. требует в конце службы трех задержанных А если нет, то, как правило, сотрудник лишается премии или мэровской надбавки к зарплате. Это Вы можете легко проверить в книгах учета задержанных и доставленных в ОВД «Хамовники», ОВД «Тверское», ОВД «Китай-город», где часто исполняет службу 2-ОБ. Можно посмотреть книгу результатов службы в штабе батальона 2-го ОБ, где записано 80% не существующих задержанных, которые якобы были задержаны.

Полковник Евтиков С.А. создал в батальоне свою незаконную подработку и заставляет ходить туда сотрудников. Если сотрудник отказывается, то ему не выплачиваются премии, не предоставляются отгулы за переработку. Те сотрудники, которые не ходят на подработки, становятся «изгоями», им не подписывают никакие рапорта, в отпуска отправляют только осенью или зимой, даже при рождении ребенка Евтиков не подписывает рапорта на выходные.

Как часто выражается полковник Евтиков С.А., «вы рабы, и должны делать то, что я хочу». Каждого сотрудника Евтиков заставляет писать рапорта на увольнение без числа, чтобы потом, когда ему нужно, без проблем уволить сотрудника. К вышесказанному хотим добавить что в командировки на Северный Кавказ едут, в основном, те сотрудники, которые не ходят на его подработки, если кто-то отказывается ехать, то полковник Евтиков С.А. говорит, цитируем дословно, «если кто откажется от командировки, тех я уволю по статье «несоответствие занимаемой должности» и напишу такую характеристику, что вас в ОВД никогда не возьмут». Естественно, сотрудникам приходится ехать, при этом форму и обмундирование покупают на свои деньги по приказу полковника Евтикова С.А.

Хотим сообщить о случаях, которые творятся, когда 2-й батальон выезжает на боевые стрельбы на полигон. Полковник Евтиков С.А. часто привозит на полигон своих знакомых, гражданских лиц, там они устраивают гулянку, напиваются, после чего полковник Евтиков С.А. берет у сотрудников их табельное оружие, особенно ПК, СВД, РПК. Дает его своим пьяным гостям, и они начинают стрелять «куда попало». Естественно, мнение сотрудников на этот счет никто не спрашивает. Также на полигоне сотрудники расписываются в ведомостях получения боеприпасов на получение ими на АИМС 7,62 мм – 120 патронов, а реально на руки выдается 60 шт., возникает вопрос, где еще 60 шт. – мы не знаем.

Полковник Евтиков С.А. имеет дорогой джип, как он говорит, спасибо сотрудникам, которые ходят на его незаконные подработки. Существует даже график незаконных подработок, который находится в штабе батальона.

На данный момент невозможно исполнять службу, когда такое творится.

Обо всем вышеперечисленном мы сообщали командиру отряда генерал-майору милиции Хаустову В.Б. и начальнику МОБ ГУВД по г. Москве генералу Козлову В.А., но наши заявления остались без внимания.

Просим Вас разобраться в сложившийся ситуации во 2-м ОБ ОМОН ГУВД по г. Москве.

Личный состав 2-го ОБ ОМОН ГУВД

по г. Москве.

Заранее Вам благодарны!!!

Президенту РФ

Медведеву Д. А.

ЗАЯВЛЕНИЕ.

Хотим Вам сообщить, что командир 2-го оперативного батальона ОМОН ГУВД по г. Москве полковник милиции Евтиков С.А. торгует должностями и оказывает коммерческие услуги. Например, простая должность командира отделения стоит 500 долларов США, должность командира взвода стоит 2000 долларов США, должность командира роты стоит 5000 долларов США. К примеру, можем привести дословные слова заместителя командира батальона подполковника Иванова А.Н., который в открытую говорит перед строем, что он знает, в какой кабинет занести деньги в Министерстве внутренних дел, чтобы получить быстро и досрочно звание и должность. У кого есть деньги, обращайтесь ко мне, я помогу, и дешевле, чем у командира батальона, это стоит у меня. Я уже подполковник милиции. Хотя личный состав, который отработал более трех лет, знает, что Иванов А.Н. заядлый пьяница и дебошир, любитель проституток. Проституток он еще в звании майора часто привозил в батальон и устраивал с ними любовные оргии в своем служебном кабинете. У него даже прозвище в батальоне «Сашка король проституток».

Личный состав 2-го ОБ ОМОН ГУВД

по г. Москве.

Письма подписали Алексей Волнушкин, Андрей Стручков, Алексей Попов, Сергей Таран, Михаил Потехин.

Не дождавшись реакции на свое обращение, бойцы ОМОНа пришли в редакцию The New Times. Они рассказали, «как зарабатывает милицейское начальство, в чем суть бизнеса под названием «охрана общественного порядка».

Их рассказ в изложении заместителя главного редактора Ильи Барабанова, озаглавленный «Рабы ОМОНа», и принес автору престижную журналистскую награду. Омоновцы сообщили, в числе прочего, во что им порой обходится сам глава государства.

«Отряд милиции особого назначения (ОМОН) создавался для выполнения опасных заданий в городских условиях. Для захвата и ликвидации особо опасных преступников.

Но операции по захвату преступников ушли в историю вместе с 90ми годами. Приоритетные задачи бойцов изменились. Как? Вот пара примеров. В конце прошлого года в ресторане неподалеку от ЦУМа Дмитрий Медведев решил устроить неформальный обед для высокопоставленного иностранного гостя. Нам тот обед обошелся в четыре дня, ровно столько мы дежурили возле ресторана. ОМОН снизу, ФСО – по крышам. По телевизору обед показали, а наши четыре «Урала», припаркованные тут же, нет. Прокляли мы тогда этот его обед. А он (президент) – довольный».

Поведали омоновцы и о разнарядках на задержания. О том, что «один сотрудник должен за смену троих задержать. Если их нет, нарисуй, но чтобы отчет в ГУВД выглядел красиво. В итоге в УВД «Китайгород» бомжи оказываются по 12 раз за неделю – за мелкое хулиганство. И никакие слова об отмене «палочной системы» ситуации не меняют. В 2008 году московский ОМОН якобы задержал, доставил и выписал штрафы 40 тыс. граждан. Это небольшой город в провинции! В начале 2009 года было селекторное совещание, где сказали: «В этом году должны оформить никак не меньше 40 тыс. Лет через 10 полМосквы оформим». Те, кто не выполняет план, теряют в деньгах.»

По словам бойцов, предпочтение при наборе в ОМОН отдается приезжим. «Иногородние послушнее, они живут в общежитии, то есть зависимы от начальства, а значит, лишних вопросов задавать не будут. Тупыми, тут полковник прав, руководить проще. Да и много ли надо ума, чтобы махать резиновой палкой? Что нам – бомбу разминировать или террористов захватывать? Две тысячи человек в Москве, основная задача которых – махать дубинкой». И вообще с кадрами беда. «В 2008 году в Департамент собственной безопасности пришла жалоба – в отряде было 9 офицеров с липовыми дипломами. Диплом физкультурного техникума в Новомосковске можно было купить у комбата за 22 тыс. рублей».

Отряд превращен в структуру по зарабатыванию денег, жаловались бойцы. «Конфликт с руководством вышел в открытую стадию после того, как весь наш взвод отказался разгонять митинг местных жителей у торгового центра «Москва», куда перебрались после закрытия торговцы с Черкизовского рынка. Выезд ОМОНа на рынок был проплачен… Наряды ОМОНа у рынка стояли уже неоднократно. Деньги (администрацией рынка) не раз заносились… На Рублевском шоссе, например, наш батальон восемь коттеджей охраняет. Завод в Филях. На Арбате есть офис одного грузинского вора в законе, его тоже охраняем. Сейчас он бизнесмен, и ему нравится, что в 90е его ОМОН с РУБОПом прессовали, а теперь охраняют. Два джипа с ОМОНом за ним катаются…

«Конфликт с руководством вышел в открытую стадию после того, как весь наш взвод отказался разгонять митинг у торгового центра «Москва», куда перебрались торговцы с Черкизовского рынка».

«ГАЗель» московского ОМОНа на рейдерский захват стоит 50 тыс. рублей. Задача обычно простая: вламываемся, выбиваем дверь, всех людей из помещения убираем. После этого держим помещение, пока не пришел новый владелец. В районе ФилиДавыдково мы так однажды брали завод, дежурили у него с сентября по февраль, пока все имущественные вопросы не были урегулированы…

ОМОН берется и за сопровождение грузов. Наши бойцы с фурами вплоть до Владивостока ездили. Когда Черкизовский рынок закрывали, обеспечивали транспортировку фур в тот самый ТЦ «Москва». Вывезти фуру с товаром в сопровождении ОМОНа обходилось в 100 тыс. рублей. Никакого товара никто не уничтожал, никаких зачисток и задержаний мы не проводили. Только в первый день конфликта к нам из районного отдела ФМС пришли коллеги: «Найдите нам 30 нелегалов для отчетности». Так это проще простого, у нас около полутора тысяч этих нелегалов было. Мы еще удивились с ребятами, когда Владимир Путин говорил о зачистке Черкизона. Никто ничего не зачищал, понятное дело, и контрафакт уничтожать никому в голову не приходило».

В «политике» омоновцы, по их словам, задействуются не с кондачка, а с предварительным тренингом. «Если на митинге есть плакаты, где написано плохо про МВД, Медведева, Путина – надо ломать сразу… Руководство всех собирает и объясняет, что «марши несогласных», «русские марши», гейпарады – все проплачено иностранными спецслужбами. Говорят, в стране все плохо, американские спецслужбы хотят развалить наше государство, поэтому и идут «несогласные» или геи, которые хотят опозорить Москву…

Перед выездом на каждый митинг нас инструктируют: что за партия, за что она выступает. В Кремле боятся народного волнения, «маршей несогласных». Мы на них даже шахматиста Гарри Каспарова задерживали. Немцова задержали както, а он на нас орать: «Я засужу вас!» Кого ты засудишь?.. Да что там говорить, если немецкому журналисту нос разбили – и никому ничего не было».

Чеченские командировки для этого милицейского подразделения, как выяснилось, тоже бизнес. «Приходит поезд, там контейнер сока, майки... В 2007 году привезли от фирмы Nivea бритвенные принадлежности. Мы их перегрузили на «Урал» с надписью «ОМОН ГУВД города Москвы» и отвезли на рынок в Грозный. Все продали. Никто не видел ни Nivea, ни трико, ни маек, ни сока J7, ни водки «Путинка». Выгодно ОМОН в Чечне держать».

МВД не успело опомниться от одной публикации, как «Нью таймс» сделал контрольный выстрел. 22 февраля 2010 года бывший кинолог щелковского отряда «Зубр» Лариса Крепкова рассказала со страниц журнала о злоупотреблениях милиционеров из этого элитного подразделения. Они заставляли гастарбайтеров работать на начальников из ОВД. Крепкова говорила на камеру и под диктофон.

«Выезжают утром часов в 5–6 ловить чурок на Ярославку, и так каждый день. «Чурки» уже просто шарахаются от нас. Они в отряде работали, копали всякие канавы, заборы устанавливали, фасады делали. Привозили когда двух, когда тридцать человек. Например, надо было очистить клуб, они (руководство отряда) все хвалятся, что у нас клуб такой шикарный. Все это чурки вычищали, и они там примерно месяц работали каждый день, бесплатно, кроме субботы, это выходной. Когда заканчивали, их отвозили на ближайшую станцию, это недалеко от Ивантеевки, и они электричкой доезжали. Они от ОМОНа шарахаются, убегают. Их ловят, бьют, избивают – и в автобус.

Потом у нас чурки жили на территории, Иванин (генералмайор Александр Иванин, командир отряда «Зубр».– авт.) им разрешил. Пока они жили, они работали бесплатно, порядок наводили – всякую самую поганую грязь убирали, туалеты вычищали, и чего там только не было. А пишут в накладных, что деньги такието ушли, строителей было столькото. После первого приезда министра, через год после основания «Зубра», их перестали завозить на базу, развозили по объектам – кому дачу строить, кому что».

В МВД очередную публикацию о нелегких буднях милиции, конечно же, сочли пасквилем, приуроченным ко Дню защитников Отечества. «Анализ статьи показывает, что в ней содержатся открытые публичные обвинения в адрес руководителей отряда ОМОН «Зубр» в использовании рабского труда, что, в соответствии с Уголовным кодексом РФ, является тяжким преступлением… Мы расцениваем данный материал как очередную попытку очернить милицейский спецназ», – подчеркнул начальник прессцентра МВД России Олег Ельников.

После этих публикаций Интернет взорвался комментариями. Те из них, где не прослеживалась рука милицейского начальства, сводились к тому, что все правда и лучше поздно, чем никогда. К примеру, было такое мнение: «Начиная с 1861 года рабов из себя россияне выдавливают, в прямом смысле слова, по капле. Будем считать, что личный состав 2го ОБ ОМОН ГУВД по г. Москве свою каплю рабства из себя, хотя и с некоторыми оговорками, но все же выдавил».

Естественно, комментировали и те, кому положено. Все понимали, что после демарша очередных правдорубов выводы последуют. Первый заместитель министра внутренних дел Михаил Суходольский заявил: «Что касается тех фактов, которые были опубликованы в СМИ, – они будут проверены. Если в том или ином виде они подтвердятся, в чем я сильно сомневаюсь, то к лицам, допустившим нарушения, будут приняты самые жесткие меры».

Суходольский также сказал, что повода для недовольства у бойцов нет, ибо «в спецподразделениях созданы все условия, нормативная база для выполнения ими своих задач и действий в соответствии с законом... Спецподразделения выполняют свою деятельность сегодня с честью и достоинством». А ославленный ОМОН «работает в сложных условиях, но при этом эффективно, целеустремленно. Командный состав отряда трудится в непростых условиях и обеспечивает общественный порядок не только на территории Москвы, но и выполняет задачи, поставленные перед ним в СевероКавказском регионе». Замминистра добавил, что «сегодня есть много желающих очернить деятельность спецподразделений и показать их в негативном виде».

В ГУВД сразу назвали статью «Рабы ОМОНа» художественным произведением и клеветой. Как сообщила замначальника управления информации и общественных связей ГУВД Москвы подполковник милиции Жанна Ожимина, «заявления аналогичного характера неоднократно поступали в ГУВД по Москве. По данным фактам проводили проверку и инспекция по личному составу, и управление собственной безопасности главка. Факты не подтвердились и носят явно клеветнический характер». Подписанты, по словам Ожиминой, не являются действующими сотрудниками милиции. А некоторые из них вообще выступают подозреваемыми в уголовном деле по грабежу.

В редакции The New Times настаивали: омоновцы были, и это действующие сотрудники. «То, о чем мы написали – это абсолютно точно. И заявления со стороны ГУВД о том, что эти сотрудники давно уволены – полная ерунда. Когда они нам все рассказывали, мы видели их награды, их удостоверения, и никаких сомнений в том, что они рассказывали нам реальные вещи, у нас нет», – заявил Илья Барабанов. По его мнению, «комментарии со стороны ГУВД – наглядная иллюстрация того, что происходит в системе».

Интернетнаблюдатели сразу заявили, что омоновцы хотели, как лучше, но в итоге все будет, как всегда. Отличившихся накажут, а виновных отмажут. Не только политологи и журналисты, но и обыватели были уверены: «обращенцы» за свои слова неминуемо ответят. Так, 93% проголосовавших в эфире радиостанции «Эхо Москвы» считали, что пострадают подписанты, а не те, кого они обличают.

Интернет-наблюдатели заявили, что омоновцы хотели, как лучше, но в итоге все будет, как всегда. Отличившихся накажут, а виновных отмажут.

Но еще раньше пострадали журналисты. Вскоре после публикации «Рабов ОМОНа» допросили главного редактора The New Times Евгению Альбац. Следователи пытались выяснить источники информации. Тверской суд Москвы в апреле 2010го разрешил провести выемку документов в редакции журнала. Изъятию подлежали бумажные материалы, а также аудио и видеозаписи. Решение было принято в рамках расследования дела о клевете. А спецназовцы, которые подписались под письмами Президенту России с жалобами на командиров, открестились от своих подписей.

В итоге Пресненский суд Москвы обязал журнал The New Times дать опровержение по статье «Рабы ОМОНа». Заявление в суд подавали столичное ГУВД и двое «правильных» сотрудников ОМОНа. Суд потребовал опровергнуть утверждения о том, что сотрудники правоохранительных органов «крышуют» девушек легкого поведения, создали систему «подработок», а начальство плохо обращается с подчиненными. В то же время, как отметил Барабанов, суд не настаивал на опровержении той части статьи, где говорится о роли ОМОНа в разгонах уличных акций протеста.

Сайт policerussia.ru провел в связи с публикацией в The New Times опрос пользователей Интернета с одним вопросом: «Кому вы верите?» 67% откликнувшихся сообщили, что журналу, 2,4% – руководству ОМОНа, 5,2% затруднились с ответом, а 25,3% заявили, что вообще никому не верят.

Коллеги по правдоискательскому цеху поддержали омоновцев. Председатель координационного совета профсоюза сотрудников милиции г. Москвы Михаил Пашкин расценил обращение как «крик души». «Это письмо написали люди, которые хорошо знают, о чем говорят. Сведения рядовых бойцов отряда о торговле боеприпасами и соляркой, «крышевании» проституток, а также фальсификации материалов по делам об административных задержаниях лидеров оппозиции, не придуманы и не высосаны из пальца. Считаю, что это абсолютная правда. Все это, увы, есть – и «крышевание», и «палочная система»… И не только в московском ОМОНе, а сплошь и рядом… Возможно, ребята несколько поспешили с обнародованием своего письма, и положение можно было бы немного улучшить. Теперь же они могут очень серьезно поплатиться за это».

Подобные ситуации в ближайшее время будут возникать постоянно и везде. Что печально не только для столичного ГУВД, но для всей милицейской системы в целом.

«Похоже, пример майора Дымовского – обращаться напрямую к первому лицу государства – прорвал плотину молчания, и сотрудники правоохранительных органов все смелее говорят о творящихся внутри ведомства безобразиях. К чему это может в конечном итоге привести?»– поинтересовался у Пашкина корреспондент «Интерфакса». Лидер не признанного начальством профсоюза ответил: «Поверьте, если людям некуда жаловаться, они будут делать такие же шаги, как омоновцы второго батальона. И подписей будет не десять, а сто. И как с этим бороться? Всех посадить за решетку? Сомневаюсь. А уверен в другом: подобные ситуации в ближайшее время будут возникать постоянно и везде. Что печально не только для столичного ГУВД, но для всей милицейской системы в целом».

«Сор из избы – это благо». Михаил Пашкин

«Никто не даст нам избавленья, ни бог, ни царь и ни герой, добьемся мы освобожденья своею собственной рукой!». На главной странице сайта «Профсоюза сотрудников милиции г. Москвы» profpolice.ru этот лозунг начертан с двумя синтаксическими ошибками. Но кто без ошибок, тот пусть первый бросит в профсоюз камень. Не объединение же библиотекарей, в конце концов, а суровых мужчин, спасающих столицу от криминальной нечисти.

В меню сайта есть раздел «Наши оппоненты». С разбивкой по структурам, где те засели: «В МВД России», «В Генеральной прокуратуре», «В Верховном суде», «В региональных УВД, ОВД», «В региональных прокуратурах», «В региональных судах». Больше всего оппонентов в региональной милиции – два десятка. Вдвое меньше в органах прокуратуры на местах и только один в МВД. Некто из медицинской службы «отказался от объективного разбирательства по заявлению профсоюза».

А в какой мере тот должен был реагировать? Как заявляют в МВД, ни в какой. Мол, с таким же успехом эти профсоюзники могли бы потребовать объективного разбирательства от Лондонского симфонического оркестра. По словам начальника инспекции по личному составу УК ГУВД г. Москвы Всеволода Белкина, это натуральная правозащитная организация, а не милицейский профсоюз. Он заявил: «На протяжении ряда лет председатель Координационного совета общественной организации «Территориальная организация «Профсоюз сотрудников милиции г. Москвы» Михаил Пашкин неоднократно обращался как к руководству ГУВД по г. Москве, так и в другие инстанции с заявлениями (в том числе и в интересах других лиц) и жалобами на противоправные, по его мнению, действия руководителей служб и подразделений ГУВД различного уровня. По всем обращениям силами аппарата ГУВД проводились проверки, о результатах которых инициатор уведомлялся.

Практика рассмотрения этих обращений показывает, что контингент сотрудников, которых Пашкин выбирает объектами своей «защиты», довольно своеобразен: это, в основном, лица, которые систематически привлекаются к дисциплинарной ответственности за различные нарушения, а некоторым реально грозит увольнение из органов внутренних дел по отрицательным основаниям. В отношении многих сотрудников на момент их обращения в Профсоюз органами прокуратуры были возбуждены уголовные дела, и они всеми правдами и неправдами стремились избежать грозящей ответственности, считая, что лучший способ защиты – это нападение. При этом многие из тех, кого так активно «защищал» Пашкин, получили реальные сроки.

Учитывая, что сам Пашкин был уволен из органов внутренних дел за грубое нарушение служебной дисциплины (причем, как он потом ни старался, суд это решение не отменил), неудивительна его симпатия к таким нарушителям.

Одним словом, «Территориальная организация «Профсоюз сотрудников милиции г. Москвы» стала по существу адвокатской конторой, представляющей интересы (в том числе и в судах) далеко не лучшей части сотрудников милиции. При этом у меня складывается впечатление, что главное для Пашкина и его коллег – пиар и еще раз пиар. Сейчас, когда только ленивый не ругает милицию, а в СМИ развернута просто оголтелая и профессионально организованная кампания по ее дискредитации, Пашкин всеми способами поднимает себе рейтинг как «борца за справедливость и чистоту милицейских рядов».

Позиция функционера из МВД понятна. Было бы странным, если бы министерство заявило: больше профсоюзов, хороших и разных. Чем бы Пашкин ни тешился, лишь бы права рядовых стражей порядка отстаивал. В ГУВД г. Москвы кивают на свой «правильный» профсоюз, старый добрый третий угол в четырехугольнике. Поэтому организация Пашкина, по мнению чиновников в погонах, это самодеятельность.

Начальник Управления воспитательной работы ГУВД по г. Москве полковник милиции Алексей Безъязычный сообщил: «Профсоюз, объединяющий сотрудников и работников московской милиции, был создан в ГУВД в 1956 году и уже тогда насчитывал около 3700 членов. На протяжении длительного времени эта общественная организация, действующая на законной основе, подтвердила свое право на существование в противовес «профсоюзу» под председательством Михаила Пашкина, образованному в 1991 году.

Профсоюз ГУВД организует свою деятельность в строгом соответствии с нормативными документами и действует на законной основе… Отношения ГУВД по г. Москве и местной общественной организации – первичной профсоюзной организации (МОО ППО) ГУВД по г. Москве строятся на основе социального партнерства и осуществляются в рамках коллективного договора. В его основе – отраслевое соглашение по организациям, учреждениям, подразделениям и органам внутренних дел Российской Федерации и Трудовой кодекс Российской Федерации. МОО ППО ГУВД в настоящее время включает в себя 69 профсоюзных организаций. Общее количество членов профсоюза 9890, из них аттестованных сотрудников – 3610. Председатель МОО ППО ГУВД – Елена Колесникова».

«Московское ГУВД от него уже давнымдавно открестилось, но он все еще продолжает называть себя лидером «Профсоюза сотрудников милиции г. Москвы». Получается, как в известном советском фильме – когдато давно выдвинули по профсоюзной линии и до сих пор не могут задвинуть», – ехидничала по поводу Пашкина милицейская газета.

У профлидера со товарищи, понятное дело, были свои резоны.

«Московские милиционеры решили защищать себя», – писал «Коммерсантъ» в августе 1991го. Учредительное собрание профсоюза работников столичной милиции прошло 1 августа в летнем саду «Эрмитаж». В тот же день новоиспеченный профсоюз был принят в объединение социалистических профсоюзов «Соцпроф». «Известие об образовании нового профсоюза, по неофициальной информации, вызвало неоднозначную реакцию у руководящих работников Главного управления внутренних дел Москвы, первоначально не возражавших против его создания», – сообщала газета. Руководство столичной милиции ссылалось на приказ министра внутренних дел, запрещающий сотрудникам МВД вступать в неформальные организации.

На учредительном собрании 1 августа, аккурат за три недели до тоталитарного «Лебединого озера», присутствовали 33 офицера милиции. Протокол о создании нового профсоюза подписали еще 68 сотрудников ГУВД и райотделов милиции, 15 сотрудников КГБ, несколько юристов. Учредители заявили, что считают свою организацию не противоречащей приказу министра. Профсоюз декларирует защиту прав людей в форме. Это оплата сверхурочных, страхование жизни, документальное оформление всех приказов и правил их обжалования. Профсоюз принимает в свои ряды всех сотрудников, работающих в Москве и Московской области. А также тех, чьи работодатели находятся в Москве и Московской области (МВД РФ, ГУВД по МО и ГУВД по г. Москве).

С момента создания Координационный совет (КС) профсоюза возглавил Михаил Пашкин.

Он родился в 1955 году. Окончил Московский электротехнический институт связи в 1977 году и Харьковские высшие курсы МВД СССР в 1984 году. Работал инженером в Центральном агентстве «Союзпечать». В 1981–1984 годах – старший инженер Центрального конструкторского бюро завода «Алмаз». В 1991 году, начиная с дней путча и по декабрь, работал в штабе охраны Президента РФ.

В органах внутренних дел с 1984 года, был старшим оперуполномоченным УБХСС ГУВД г. Москвы, капитан милиции. В марте 1991 года по итогам аттестации был понижен в должности, а в январе 1994го – уволен из органов внутренних дел. Опротестовал это решение в Тверском межмуниципальном суде и был его решением восстановлен на службе. И снова уволен. И опять восстановлен. Был предупрежден о неполном служебном соответствии. А в январе 2000 года уволен окончательно. В этих позиционных боях Пашкин, надо думать, и обретал опыт сопротивления системе внутренних дел. А после увольнения стал заниматься этим на постоянной основе.

После того как майор Евсюков 27 апреля 2009 года устроил бойню в супермаркете на юге Москвы, президент Дмитрий Медведев уволил начальника столичного ГУВД. Тогда о состоянии дел в милиции задумались даже те, кто дорогу только на зеленый сигнал светофора переходит и коммунальные платежи ни на день не задерживает. Журналисты бросились искать комментаторов. Политики мнением делились охотно, лишь бы помелькать на страницах газет и по телевизору. А вот точку зрения тех, кто разбирается в проблеме не понаслышке, можно было узнать только анонимно. Или погоны еще на плечах, или уже сняты, но без ветеранской санаторной путевки не хочется оставаться. Одна из газет опросила семерых милиционеров. Шестеро согласились дать комментарий, не называя себя. И только Михаил Пашкин забрало не закрывал. Он рассказал представителям СМИ и о службе, и о том, как устроена жизнь сотрудника органов внутренних дел.

«Мне уже терять нечего, поэтому вы мою фамилию можете смело указывать. Я не боюсь.

Вы видели 650-й приказ – тот, что про оценку деятельности органов внутренних дел, от 5 августа 2005 года? В нем вся наша проблема. Там сказано, что количество раскрытых преступлений должно все время расти.

А как можно выполнить план? Можно купить уголовное дело у участкового – цена договорная. Может, хулиганку выявил, может, грабителей с поличным накрыл, а на этой же территории полк ППС находится, и у них не хватает показателей по уголовным делам. И вот они, видимо, договариваются с начальником ОВД, заносят ему денег, тот в свою очередь отстегивает участковому, и «палочку», то есть раскрытое дело, записывают на полк ППС. Сотрудник ГИБДД приходит в дежурную часть ОВД, оставляет двести долларов дежурному и говорит: «Если во время смены найдете на местности угнанную машину, то звоните мне, я подъеду, и машину как будто бы я нашел». А сейчас знаете до чего дошли? В одном из батальонов ГИБДД установили инспекторам план по разбору – у них есть отделение по разбору ДТП, и вот начальник им заявляет: «Что-то маловато вы происшествий за смену разбираете! Надо больше, чтобы индекс выше был!» Это что же, инспектора должны количество ДТП увеличивать?

Если динамика раскрываемости признается неудовлетворительной, начальника отдела могут снять. А значит, он потеряет свою дань от коммерческих структур, от палаток, которые он крышует. А как уж он их крышует, это вам лучше у коммерсантов узнать. Как правило, деньги с мелких коммерсантов начинают требовать бойцы ППС и сержанты. Вы, естественно, побежите за защитой к начальнику ОВД. А тот, видимо, устанавливает свою цену, чтобы коммерсанты платили напрямую ему, а он, в свою очередь, отстегивает сержанту с участковым, чтоб те палаточника не трогали.

Один из наших адвокатов ведет дело одного гражданина. Его посадили по обвинению в мелком мошенничестве, потом он вышел, да только слишком рано – его жена квартиру приватизировать не успела. В общем, пошла эта гражданка жена в милицию, мужа своего предположительно оговорила, ну или заказала, тут дело темное. А муж после выхода из заключения таксистом подрабатывал. Остановил его однажды товарищ и говорит: «Подвези до точки и обратно, я тебе триста пятьдесят рублей дам». Тот обрадовался – ему недалеко было, деньги хорошие. В общем, подвозит бывший заключенный этого товарища к дому, тот ему дает двести рублей и говорит: «Слушай, у меня остальное дома, я мигом принесу». Только он в подъезд, из-за угла к машине подбегают три опера плюс начальник криминальной милиции отдела и находят у бедолаги пакетик с белым веществом и пять патронов от мелкашки.

Он кричит: «Ребят, это не мое! Там и отпечатков нет!» А ему в ответ: «Ты скажи лучше, по наркотикам пойдешь или по патронам?» Ну, он говорит: «Тогда уж лучше по патронам». Возбудили дело по факту хранения пяти патронов от мелкокалиберной винтовки. У него дома и самой винтовки-то нет… Наш адвокат сделал запрос в ЗИС ГУВД, и оказалось, что по Москве с начала года произошло десять подобных случаев… И вряд ли, знаете, люди носят с собой по пять патронов от мелкашки… А вот подсунуть можно все: народу надо ходить с зашитыми карманами, а женщинам, простите, без лифчика. А то и туда засунут. А ради чего все? Ради плана по раскрываемости. Потому что тут все просто: взял с поличным и раскрыл. А реально преступление раскрывать неохота – над ним потеть нужно.

Наш профсоюз сотрудников милиции города Москвы был создан в 1991 году для защиты рядовых милиционеров от вышестоящих руководителей. Нам сложно работать. Хотя бы потому, что 7 апреля убэповцы изъяли у нас семь компьютеров и все списки членов профсоюзов. Фактически провели обыск без всякого основания, и мы подали в Тверской суд заявление на ГУВД. Нам прислали документ об административном нарушении, что у нас нет кассового аппарата для сбора членских взносов. Это бред, у профсоюзов их и быть не должно. Но для МВД это не указ. С другим профсоюзом, объединенным профсоюзным комитетом ГУВД, мы не воюем, наоборот, оттуда народ к нам за помощью звонит… Принципиальное отличие между нами в том, что они с начальством судиться не будут, а мы – всегда пожалуйста. В принципе при любой организации по закону можно открыть хоть сто профсоюзов, так что мы не альтернативщики и не аутсайдеры, просто в их профсоюзе в основном состоят те, кто по вольному найму в ГУВД служит, и начальники. А у нас только аттестованные сотрудники милиции – от рядового милиционера до подполковника.

Профсоюз сотрудников милиции города Москвы был создан в 1991 году для защиты рядовых милиционеров от вышестоящих руководителей.

Был случай, когда в ОМОНе избили профорга, командира взвода, капитана милиции. Его избили по приказу замкомандира батальона. Он позвонил нам, пошел в милицию, зафиксировал факт избиения, написал заявление, и нам удалось помочь ему перевестись участковым в один ОВД, откуда он впоследствии и ушел на заслуженную пенсию. Боевой офицер, служил в Чечне… А избили его за правду: он рассказал в УСБ, как его начальники деньги в банках получают. Сотрудники охранниками в банках подрабатывали, хотя права на это не имели. Так вот, рядовой боец получал, например, сто долларов, а начальник его – пять тысяч, за то что позволял своим сотрудникам так подрабатывать.

Два года назад на меня самого завели уголовное дело за клевету в отношении УБОПа. Я сказал, что некоторые сотрудники УБОПа крышуют проституток, поскольку ко мне поступили такие жалобы от рядовых убоповцев. Они рассказывали, что не могли провести проверки борделей, потому что за их спиной их же начальники предупреждали хозяев о готовящихся рейдах.

Скоро опять судиться пойду: мне за клевету срок до трех лет грозит. Уже и УБОПа как такового нет… и программу «Времечко», где я про это крышевание рассказывал, закрыли. Просто я затронул тему о проститутках, о притонах, а это очень большая статья доходов. От пяти до десяти тысяч долларов с притона в месяц можно получить, а самих притонов – двести штук в Москве, вот сами и посчитайте».

Заметим, что эти слова прозвучали в СМИ за полгода до видеодемарша Дымовского. Цитирование – по крайней мере, в Интернете – Пашкин после своего выступления поимел неслабое. Надо сказать, что резонансные «ментозащитные» публикации авторства Пашкина в Сети появляются регулярно. Так, в апреле 2010 года он разместил на сайте профсоюза телеграмму, адресованную начальникам райотделов московской милиции. В ней предлагается провести строевой смотр личного состава подразделений ГУВД в связи с переходом на ношение летней формы одежды.