Читать книгу "Я к вам по делу, ваше величество!"

Остаток ночи я спала достаточно плохо, так как всё время прислушивалась, не крадётся ли кто-нибудь к моей двери. И хотя в подслушанном ночью разговоре речь шла только о наблюдении, всё равно на сердце было неспокойно. Поэтому утром я встала невыспавшаяся, мрачная и категорически недовольная жизнью.

Проходя к умывальне, я хотела уже было остановиться возле двери, за которой ночью происходил столь неоднозначный разговор, но не успела: она распахнулась, чуть не сбив меня с ног.

– Осторожнее! – вскрикнула я, резво отпрыгивая в сторону. – Нельзя же так, тут люди ходят!

– Простите великодушно! – воскликнул тот самый молодой мужчина, который вчера встретился мне на лестнице. – Я не слышал шагов и думал, что в коридоре никого нет! Ещё раз простите! Надеюсь, я не задел вас?

– Я успела отпрыгнуть, – ворчливо отозвалась я, а он тем временем задумчиво посмотрел на мои ноги в носках. «Сегодня же куплю тапки, – сердито подумала я, – а в носках буду ходить по ночам».

– Вы так тихо шли, – вроде как даже с упрёком сказал сосед, – обычно люди носят обувь, вы не знали?

– Догадывалась, – по возможности невозмутимо откликнулась я, – но я ещё не успела обзавестись всем необходимым. Видите ли, я только вчера заселилась.

– Я тоже! – с непонятным энтузиазмом откликнулся мужчина. – А давайте познакомимся?

– Зачем? – всё так же спокойно поинтересовалась я.

– Ну как же, – настаивал сосед, – всё-таки мы живём рядом, встречаться будем неизбежно, так не лучше ли знать хотя бы имена? Я, например, Ричард, а вы?

– А я Моника, – не стала скрывать я, прекрасно понимая, что раз он следит за мной, то уж имя-то наверняка выяснил.

– Очень приятно! – сосед с явно вымышленным именем Ричард радостно улыбнулся, продемонстрировав безупречные белоснежные зубы, а я подумала, что можно включить в перечень рубрик что-нибудь медицинское, например, «как сделать улыбку ослепительной»… ну или что-нибудь такое.

– А вам что – не приятно? – обиженно уточнил сосед, и я сообразила, что пауза неприлично затянулась.

– Пока ещё не решила, – ответила я и, оставив его осмысливать свои последние слова, бодро прошествовала к умывальне, чувствуя спиной его внимательный взгляд.

Когда минут через десять я вышла из умывальни, в коридоре, к счастью, уже никого не было. Видимо, Ричард отправился докладывать начальству о том, что, следуя инструкциям, познакомился со мной и даже выяснил и без того известное имя.

Я переоделась, так как собиралась пройтись по магазинам и купить необходимый минимум вещей, заплела и заколола «улиткой» косу и спустилась с твёрдым намерением плотно позавтракать.

Внизу было уже достаточно свободно, так как все, кто состоит на той или иной службе, уже разошлись по своим рабочим местам, а бездельники, которые могут и до обеда проваляться в постели, как правило, обитают дома, а не в съёмных номерах.

За одним из столов обнаружился сосед, который с явным удовольствием лопал что-то с большой сковородки, стоящей перед ним на специальной подставочке. Судя по одуряющему аромату, там было мясо с овощами. Не самая правильная еда для завтрака, но это его личное дело: вот только забот о всяких шпионах мне и не хватало с утра пораньше.

Я поздоровалась с дядюшкой Томасом и попросила каши, чаю и каких-нибудь булочек или пирожков. Пообещав мигом всё организовать, трактирщик ушёл на кухню, а я заняла угловой столик, старательно делая вид, что не заметила приглашающего жеста соседа. Тот надулся и демонстративно развернул свежий номер «Королевского вестника».

Я посмотрела на главную королевскую газету и снова вернулась мыслями к рубрикам, которые придумала вчера. Нужно ведь ещё так организовать, чтобы успевать собирать материал, а для этого нужны сотрудники: не буду же я сама бегать в поисках информации. Вот, например, в том, что касается сплетен и слухов, нужно проконсультироваться с бабушкой и узнать, кого она могла бы порекомендовать. К тому же надо посоветоваться с ней, у кого первого взять интервью, чтобы заинтересовать читателя. Не каждый ведь захочет, и не любой обитатель дворца будет интересен. О, знаю! Бабушка втянула меня в эту авантюру, вот пусть и уговорит своего замечательного господина Стайна стать первой жертвой, в смысле – первым объектом интервью. А возьму его я сама, мне интересно. Возможно, и впоследствии оставлю эту рубрику за собой. Происшествия… Тут нужен как раз господин Стайн: кто ещё может подсказать мне, к кому обращаться за столь специфической информацией. Начальник дворцовой охраны пошлёт меня подальше и будет абсолютно в своём праве. А вот по рекомендации… Ох, как же всё это сложно и хлопотно!

– Ваш завтрак, Моника, – голос трактирщика вырвал меня из задумчивости, – пирожки с яблоками и сыром. Любите?

– Мне кажется, у вас с чем угодно пирожки замечательные, – совершенно искренне сказала я, откусывая сразу треть тёплого шедевра с чуть солоноватым сыром. – А вы можете мне с собой завернуть несколько? Вдруг я пообедать не успею?

– Конечно, – кивнул довольный комплиментом трактирщик и снова удалился в сторону кухни.

– Не боитесь фигуру испортить? – раздался прямо над ухом вкрадчивый голос, и я чуть не подавилась пирожком. – Столько выпечки вредно, я точно знаю.

Я повернулась и увидела соседа, который, покончив с завтраком, явно собирался идти по делам, но решил озаботиться моим питанием. Как мило с его стороны, прелесть просто!

– Не боюсь, – мило улыбнулась я, – хотя и совершенно не понимаю, почему вас это так беспокоит, Ричард.

– А вы сейчас куда, Моника? – предпочёл не услышать мой комментарий приставучий сосед. – Может, вас подвезти? За мной придёт служебный экипаж.

– Не волнуйтесь, я оценила как ваше предложение, так и информацию о том, что за вами присылают экипаж, а значит, вы важная птица, но – нет, – я принялась с аппетитом поглощать вкусную молочную кашу, а Ричарду не оставалось ничего другого, кроме как покинуть меня. Любая попытка задержаться выглядела бы уже подозрительно, а моему наблюдателю – или кто он там – это было ни к чему.

Я же после завтрака, поблагодарив дядюшку Томаса, отправилась прямиком к бабушке, которая вчера сказала, что я обязательно должна зайти и рассказать ей о результатах встречи с его величеством. Я, правда, предполагала, что у неё есть и иные источники информации, но пренебрегать бабушкиной просьбой сочла невежливым.

На этот раз я вошла через главные ворота, приветливо поздоровавшись с привратником и охраной, и в сопровождении выпорхнувшего на крыльцо Хилларда прошла в гостиную. Сумочку я взяла с собой, а вот пакет с пирожками оставила в холле. Ещё не войдя в комнату, я услышала голоса и поняла, что бабушка не одна. Вопросительно взглянула на дворецкого, но тот никак не отреагировал и, распахнув дверь, торжественно объявил:

– Меди Моника Мэнсфилд к леди Синтии.

Я вошла в светлую, очень стильную и невероятно красивую гостиную и застыла у дверей, отчаянно жалея, что не могу развернуться и выйти.

– Моника, какая неожиданная радость, – навстречу мне из кресла поднялся невысокий изящный мужчина, в котором, несмотря на его хрупкость, чувствовалась недюжинная сила. Есть такой тип мужчин: не меч, но смертельно опасный узкий кинжал.

– Здравствуй, папа, – вздохнув, произнесла я и с упрёком взглянула на виновато пожавшую плечами бабушку, – я тоже очень рада тебя видеть.

– Но почему я узнаю о твоём приезде вот так, внезапно? – лорд Мэнсфилд изобразил на лице удивление пополам с обидой, но его глаза при этом холодно и цепко ощупывали меня с ног до головы, словно проверяя, не обнаружатся ли на мне какие-нибудь внезапно возникшие дефекты.

– Я не была уверена, что после нашего последнего разговора по-прежнему могу считать, что мне рады в родительском доме, – сдержанно ответила я, поборов въевшуюся годами привычку постоянно оправдываться, от которой я с таким трудом избавилась за годы, проведённые в пансионе.

– Ну что ты такое говоришь! – папа изобразил улыбку, которая, как и всегда, не очень хорошо сочеталась с равнодушным взглядом тёмных глаз. – Двери нашего с мамой дома, разумеется, для тебя открыты.

Меня всегда восхищало умение отца не сказав ничего, дать понять очень многое: например, сейчас мне недвусмысленно намекнули на то, что это их с матерью дом, а не наш общий, то есть меня по-прежнему не воспринимают как полноценного члена семьи. В общем-то, нельзя сказать, что это сильно меня удивило: к чему-то такому я была готова.

– Жаль, что ты, видимо, так и не избавилась от этого нелепого стремления к самостоятельности. Я разочарован, Моника! – папа недовольно покачал головой и отвернулся.

– Тогда к чему весь этот спектакль? – я держалась, потому что понимала: этот разговор неизбежен, его нужно просто перетерпеть, вот и всё. – Ты разочарован, я не изменила своих принципов и своего решения, так к чему всё это?

– Между прочим, лорд Джастин по-прежнему чрезвычайно расположен к тебе, хотя ты и не заслуживаешь доброго отношения, – поджав губы, произнёс отец, когда молчание к гостиной стало почти неприличным. – И я готов… закрыть глаза на некоторые твои странности, если ты признаешь свою ошибку, станешь младшей фрейлиной и примешь его предложение.

– Ты полагаешь, что за четыре года мои вкусы настолько изменились, что мне внезапно стали нравиться мужчины с сомнительной репутацией?

– Нет, я полагал, что за четыре года ты поумнела и поняла, что я лучше знаю, что для тебя правильно и хорошо! – лицо отца окончательно превратилось в маску, лишь презрительно кривящиеся губы показывали, что он вне себя.

– Когда мы виделись в последний раз, – тоже сдерживаясь из последних сил, процедила я, – ты сказал, что я позорю семью и что никогда ничего не добьюсь.

– Полагаю, всё так и есть, – ответил отец, не глядя на меня, – иначе ты не ютилась бы в каморке на каком-то богами забытом постоялом дворе!

– Просто мой кабинет во дворце ещё не обставлен, – я таки сбилась на оправдания и тут же жутко на себя за это рассердилась.

– Раньше ты хотя бы не опускалась до откровенной лжи, – отец с отвращением посмотрел на меня и, коротко поклонившись бабушке, вышел из гостиной.

Я стояла и смотрела в пол, стараясь удержать слёзы обиды, и не показать, что отцовское презрение и нелюбовь ранят меня гораздо сильнее, чем мне хотелось бы.

Внезапно на моё плечо легла тонкая рука, унизанная кольцами, и негромкий голос окутал мягкостью и теплом:

– Ничего, Моника, он всё равно любит тебя, хотя и очень… по-своему, и, поверь, Фредерик действительно уверен, что лучше всех знает, что нужно тебе для благополучной жизни.