Текст книги "Аномальный континент"
![](/books_files/covers/thumbs_240/anomalnyy-kontinent-65325.jpg)
Автор книги: Алексей Бобл
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 2
Паром
– Вперед – марш! – долетело справа.
Выход из переходника охраняли четверо фабовцев в тяжелых боевых костюмах «центурион» с интегрированными в каркас экзоскелетами и ракетными ранцами на спинах. В руках охранников комбинированные стрелковые комплексы. Телевизионные блоки прицелов на ствольных коробках помигивали диодами, оружие в полной боевой готовности. По моей груди скользнула точка лазерного дальномера, перескочила на Владаса. Я представил, как проецируются данные баллистических вычислителей в шлемы охранников, мелькают маркеры целей, и едва не прыгнул в сторону, чтобы уйти из предполагаемого сектора стрельбы. Качнулся вбок, выставив ногу.
– Держать строй! – рявкнул ближний охранник.
Я вернулся обратно, ругая себя за армейские привычки. Впереди колонны зашагал фабовец с шевроном капрала – на его плече виднелись две темные полоски, покрытые особым составом. Такие полоски светятся в инфравизоре определенным цветом, это что-то наподобие системы «свой-чужой» для бойца во время боя. Трое других охранников остались на месте, но оружие не опустили, держали наготове.
Капрал повел нас к пирсу. Солнце стояло в зените, и это было не земное солнце – слепящий, немного даже пугающий шар, побольше и чуть белее, чем привычное с детства светило.
Высокий Г-образный причал выдавался на полсотни метров в море, прикрывая от накатывающих волн пришвартованный паром, примитивную посудину, каких на Земле уже много лет не увидишь. От океана веяло свежестью и какой-то неестественной жизненной силой. Все-таки это еще не континент, где, чем дальше от моря, тем трудней дышать. Воздух в пустыне сухой и горький, а возле болот, наоборот, – липкий, наполненный сладковатым привкусом ядовитых испарений…
Я сбился с шага, но тут же сообразил, что мозг впитал сведения из справочной программы, распаковавшейся в моей голове. Про пустыню, про воздух я мог узнать только из нее, потому что никогда не был на Пангее.
Успокоившись, я зашагал дальше вместе с остальными заключенными. Облизнул соленые губы, глубоко вдохнул и прикрылся ладонью от солнца. Вдали, в нескольких милях от базы, коричневой полосой тянулся южный берег Аномального континента…
Континента, которого нет на карте Земли, возникшего из небытия во время эксперимента. Почти четыре десятилетия назад военный ученый, молодой гений Борис Нойман проводил испытания нового типа оружия нелетального действия. Хотя, как сказать… электронные бомбы должны выжигать импланты у солдат, поэтому фабовцы оснащают ими только бойцов спецподразделений. Я слышал, что федералы все больше с химией сейчас экспериментируют, чтобы как-то там на мозги влияло, чтобы без нейромодулей обходиться… В общем, важно другое: на полигоне Кольского полуострова была взорвана электронная бомба, но энергия ее ударно-волновых излучателей, нацеленных на объекты, имитировавшие командный пункт противника с действующими системами связи и локационной станцией, устремилась в ничто. Прокол в пространстве открыл Коридор – путь на Pangaea Anomalis.
Почему Нойман дал такое название континенту, я не знал. Никогда не задавался этим вопросом, хотя слышал, что ученые называют Пангеей древний земной протоконтинент, который постепенно раскололся на известные нам материки. Только то была настоящая громада, а Пангея Аномальная размером примерно с половину Австралии, здесь обитают твари, во многом напоминающие земных.
«Пангейские тигры живут прайдами и не охотятся ночью, но в дневное время…» – внезапно зазвучал в голове голос Справки. Я продолжал идти, стараясь неосторожным словом, жестом или выражением лица не выдать окружающим, что в мой мозг запакован незаконный софт. Справка тем временем вещала о том, что, если пересечь границу территории прайда днем, тигры выследят нарушителя и прикончат. Мозг впитывал информацию, как губка, в голове гудело, легкая боль пульсировала в затылке, кровь стучала молоточками в висках.
Неявно, мерцая, иногда пропадая на секунду, перед мысленным взором проступила карта.
Она была схематичной, но четкой и хорошо видимой – накладывалась на ту картину, что я наблюдал перед собой, мешая двигаться. Я споткнулся, и тут же ствол стрелкового комплекса в руках обернувшегося капрала уставился на меня.
– Идти ровно! – донеслось из-под зеркального забрала.
Наконец, карта погасла, и я перевел дух. Капрал вывел колонну на причал, скомандовал «Остановиться!» и прошел по сходням на нижнюю палубу парома, забранную по всему периметру толстой решеткой. Она образовывала клетку, занимающую большую часть тяжелой плавучей посудины, едва заметно покачивающейся на волнах. Обойдя клетку внутри, капрал осмотрелся и, вернувшись к проходу на сходни, стал подниматься по крутой лесенке на капитанский мостик.
Паром был довольно большой, громоздкий и приземистый, кое-где виднелась ржавчина. На корме находились два матроса в светлых парусиновых шортах и оранжевых спасжилетах. Стоя под стрелой крана, они переругивались с третьим членом команды, который сидел наверху, возле рычагов лебедочного механизма, и пытался поставить на разгрузочные аппарели ржавый десятитонный контейнер.
Из надстройки, напоминавшей долговременную огневую точку, сваренную из проклепанных листов брони, вышел лысый толстяк в белоснежных шортах. Почесал загорелое пузо, потянулся, широко зевнув, и заметил колонну заключенных на причале. Пару мгновений он таращился на нас, будто увидал впервые, потом схватился за поручни, свесился над лесенкой. Взбиравшийся по ней капрал что-то крикнул, и тогда толстяк поспешил к матросам под краном.
– Такое ощущение, что нас вывели на причал раньше времени, – задумчиво произнес Владас.
– Да, – согласился я. – Небо над базой темнеет.
– Где? – удивился стоящий рядом здоровяк-шахтер. – Чистое же…
– Помолчи, Петро, ты все равно не разбираешься. – Владас повернулся ко мне. – Я тоже вижу – прямо над Крепостью накапливается какая-то муть. Марк, ты понимаешь, что происходит?
Остров, судя по всему, имел округлую форму, и база перехода, именуемая Крепостью, высилась посреди него, окруженная высокой стеной, которая шла вдоль периметра всего острова. Над ней виднелись сегменты двух древних параболических антенн. Про эксперимент Ноймана мне было известно слишком мало, представлял в общих чертах, что случилось почти сорок лет назад, и все. Под действием волны от взрыва электронной бомбы, пробившей переход на Пангею, в другой мир провалилась часть Кольского полуострова вместе с полигоном, где сохранилась действующая станция тропосферной связи. Гораздо позже вокруг нее возвели наклоненную внутрь стену и заложили базу. На поддержание перехода в стабильном состоянии требовалось много энергии, очень много, так много, что на территории базы построили АЭС – верхушка бетонного купола реактора едва виднелась над стеной слева. Сетчатые параболические антенны представляли собой рыжие изогнутые щиты площадью в несколько сотен квадратных метров, закрепленные на длинных железных опорах, большая часть которых пряталась сейчас за стеной. Щиты были сориентированы на разные стороны света и стояли под прямым углом один к другому почти в центре острова. Эти сооружения сохранились в первозданном виде, остальные одели в броню из стали и бетона, превратив базу в неприступную крепость-саркофаг. Ученые не могли предсказать последствий разрушения Коридора. Природу волны до сих пор исследуют, и вся информация засекречена… Один умник в пехотной школе рассказывал мне, что, если прервать связь с Землей, произойдет катаклизм, континуум схлопнется, и на месте солнечной системы возникнет черная дыра…
– Марк, ну так что… – начал Владас.
Между антеннами сверкнула молния. Раздался треск, грохот. Я зажал уши и присел. Многие люди попадали на причал, накрыв головы руками.
Похоже, матросам гром и молния были не в диковинку, они, наконец, поставили контейнер на аппарели, крановщик сдвинул рычаг, расцепив крюк и тросы, удерживавшие контейнер под стрелой. И тот медленно поехал по аппарелям к прямоугольному проему на стене базы.
Капрал, наблюдавший за действиями команды с мостика, включил ракетный ранец и свечой взмыл в небо. По крутой параболе он перенесся к воротам, через которые мы покинули базу перехода. Там ждали трое охранников. Капрал приземлился, махнул рукой подчиненным. Все они, встав спиной к воротам, направили на нас оружие, после чего из скрытых динамиков зазвучал грубый голос:
– Заключенные! Вы нарушили законы Земли и навсегда изгнаны с нее! Возвращение невозможно! Прощение невозможно! С этой секунды вы становитесь ссыльными! – Голос стал громче, мощней, теперь он гремел на весь остров, оглушал, от его силы подгибались колени и волосы шевелились на голове. – ЗДЕСЬ ЗАКАНЧИВАЮТСЯ ЗАКОНЫ ЗЕМЛИ! В ПРЕДЕЛАХ МИРА-ТЮРЬМЫ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ВАШЕЙ ЖИЗНИ ЗАВИСИТ ТОЛЬКО ОТ ВАС!
Все это время фабовцы медленно отступали в ворота, не опуская оружия. Голос заключил уже тише:
– Остров базы перехода является территорией Земли! Всем ссыльным дается две минуты, чтобы очистить его, в случае неподчинения будут задействованы боевые системы Крепости!
С последним словом бронированные створки сомкнулись, скрыв фабовцев, напротив парома закрылся проем на стене, куда въехал контейнер, туда же втянулись погрузочные аппарели. Матросы бросились отдавать швартовые, крановщик опустил стрелу и стал зачехлять лебедочный механизм.
Лысый толстяк – капитан, судя по всему – поспешил в рубку, через несколько секунд вернулся уже в спасжилете, поднял надраенный до блеска рупор и закричал:
– Ну че встали, мясо?! Быстро в клетку! Справа, в колонну по одному, вперед – марш!!
Я рванул к сходням, увидев, как по сторонам от ворот в стене открылся ряд круглых отверстий. За мной попыхтели Владас и шахтер. Над причалом поднялся шум, когда к парому ломанулись остальные ссыльные.
– Тупые! – заорал капитан. – По одному!!
Зачехливший лебедку крановщик прыгнул к приземистой тумбе возле основания стрелы, откинул крышку и достал пулемет. Это был древний немецкий «MG» с дырчатым кожухом вокруг ствола и широким раструбом пламегасителя. Крановщик перекинул через голову ремень, повесив оружие у бедра, положил ствол на ограждение, расправил ленту и лязгнул затвором.
– Стоять! – проорал капитан с мостика.
Сверкнула молния, громыхнуло. Я остановился перед сходнями.
– Построились! – скомандовал он. – Живо!
На причале началась толкотня, посыпались ругательства.
– Давай, Жора, – не опуская рупора, скомандовал капитан.
Пулемет громко застучал, пули веером прошли над головами, со свистом вспарывая воздух. Кто-то закричал, повалился на причал, одни бросились обратно на берег, другие застыли. Из круглых отверстий в стене начали медленно выдвигаться толстые темные мундштуки боевых систем. Огнеметы, определил я по характерным сплющенным срезам на концах почерневших от копоти стволов.
– Слушай сюда! – крикнул капитан. – Даю десять секунд на построение. Кто замешкается, получит пулю. Десять, девять…
Он толкнул крановщика в плечо, указал на ссыльного, вопреки всем командам рванувшего по причалу дальше, к воротам базы. Ствол пулемета сместился за беглецом и срезал его длинной очередью.
– Движение начинаете по команде… – сообщил капитан как ни в чем не бывало. – Три, два, один… в клетку, бегом – марш!
В три прыжка я преодолел сходни и нырнул в проем, ведущий внутрь клетки.
– Живей, живей! – надрывался вверху капитан. – И не вздумайте заблевать мне палубу!
Я быстро прошел в носовую часть, положил руки на решетку, наблюдая за светловолосым матросом, отдающим швартовый. Он ловко сбросил канат с кнехта, швырнул конец в воду и обернулся, показав молодое веснушчатое лицо.
– Пакля, опять о бабах мечтаешь! – заорал капитан, срывая голос. – Живо в машинное!
Матрос не стал рисковать, пробираясь вдоль борта мимо клетки – наверняка он опасался, что кто-нибудь столкнет его в воду или схватит, просунув руки сквозь прутья. Юнец отдраил люк под ногами, и прежде, чем я успел окликнуть его, спрыгнул в проем. Крышка захлопнулась, скрежетнул запорный механизм, и я оглянулся.
Прошло минуты полторы, стволы огнеметов выдвинулись до предела и синхронно нацелились на причал. Большая часть ссыльных была уже на пароме, остальные нервно топтались на причале, ожидая своей очереди. Сквозь толчею в клетке ко мне протиснулся Владас. Кивнул на серую туманную муть, которая густела высоко над островом, постепенно собираясь в огромную тучу конической формы.
– Что происходит?
– Наверное, будет ураган. – Я показал на антенны. – Волна от взрыва… Нет, не наверное – точно. На переход расходуется много энергии, стабильное состояние нарушается, в среде происходят возмущения. Остаточный эффект после того, как нас перебросили на Пангею.
Владас кивнул. Щиты антенн были наподобие громоотводов, клапанов для стравливания излишков энергии во время переброски грузов с Пангеи и обратно. Излишки уходили в атмосферу. И она реагировала на это по-своему.
Видимо, прав был умник в пехотной школе насчет катаклизма. Хотя сейчас произойдет небольшой, как бы локальный…
Когда последний ссыльный оказался в клетке, сходни подцепили баграми, втащили на капитанский мостик. Проход на палубу закрыла подвижная решетка. Туча над базой загустела, налилась свинцом.
– Полный назад! – рявкнул капитан.
Палуба завибрировала, паром, покачиваясь на волнах, поплыл между причалом и стеной базы. Из антенн над ней одна за другой ударили молнии, озарив все вокруг разноцветными всполохами. По небу разлился грохот.
На траверзе справа показался сторожевик – приземистый, с угловатыми надстройками корабль. Он шел курсом к Слоновой банке – месту, где морские глубины значительно меньше, чем в окружающей нас акватории, где было светло, как днем, и в нескольких милях от берега маячили паруса рыболовных сейнеров…
Слоновая банка? А это название я откуда знаю? Тоже Справка успела подсказать. Мне уже надоело удивляться всем этим странностям: постараюсь разобраться с происходящим в моей голове позже, когда попаду на материк.
Ссыльные взволнованно переговаривались, шумели, кто-то присел, другие держались за прутья. Я подошел к глухой переборке в задней части клетки, встал под ней, вслед за мной протиснулся Владас.
Вскоре паром оказался в кильватере набравшего ход сторожевика. Молнии над островом сверкали реже, и грохотало уже не так громко, но небо над нами было по-прежнему темным.
Сторожевик, а за ним и паром начали поворачивать. На мостике взвыла сирена, другая вторила со сторожевика. Палубу сильно качнуло, меня швырнуло на Владаса, и мы упали. Вокруг закричали. Паром продолжал закладывать поворот, не снижая ход.
Когда он встал носом к базе, над антеннами кружился торнадо, подсвечиваемый изнутри редкими вспышками. Небо свинцовым прессом давило на него, будто пыталось сплюснуть, впечатать в Крепость. Донесся треск, хлопок, солнечные лучи пробили темную толщу, вспоров вершину воронки, озарили причал и серые стены базы. Ствол торнадо подломился, в стороны полетели большие черные сгустки. А потом обзор заслонила высокая клокочущая волна.
Она накатила стремительно, но я успел вдохнуть, заслониться руками. Палуба круто накренилась, и вода хлынула сквозь решетку.
Глава 3
Вопросы
Перед глазами вспыхивали разноцветные круги, легкие горели огнем. Казалось, еще немного, и они взорвутся. Я отчаянно двигал локтями, пытаясь высвободиться из захвата и скинуть со спины незнакомца.
Ничего не получалось. Я едва различал, где верх, где низ, наносил удар за ударом… Все было тщетно, водная толща гасила их.
Пальцы наткнулись на решетку. Схватившись за прутья, подтянулся ближе и стал перебирать руками из последних сил, всплывая к свету, надеясь, что повисший на мне ссыльный отцепится на поверхности.
Когда мы вынырнули, хватка на горле ослабла, и я, развернувшись, ударил локтем ему в висок. Ногтями он расцарапал кожу на моей шее и ушел под воду.
Нельзя было терять ни секунды, и я полез вверх. Как можно выше! – билась в голове единственная мысль. Как можно дальше от воды!
Поднявшись на высоту человеческого роста, просунул руку между прутьями, схватился покрепче, прижавшись боком к решетке. Все, теперь от нее меня ни одна тварь не оторвет, сброшу любого, кто рискнет приблизиться.
Таких сообразительных, как я, набралось полтора десятка. Среди них оказался Владас. Люди висели по периметру клетки, вцепившись в прутья, только часть палубы теперь была слева, а потолок – справа. Паром, стало быть, лежит набоку и… тонет.
В воде барахтались люди, кричали, звали на помощь, топили друг друга.
Я покрутил головой, лихорадочно соображая, что делать. Как выбраться отсюда?! Паром вот-вот пойдет на дно и станет большой братской могилой.
– Сюда! Спасите нас! – закричали справа.
Я повернулся лицом к решетке. Покачиваясь на волнах, мимо проходил сторожевик. Близко, курсом к острову. На палубе никого не видно.
– Эй, вы!
– Сюда!
– Спасите!
Возгласы летели вслед кораблю, но на сторожевике нас никто не собирался спасать. Мы им не нужны.
Меня подергали за щиколотку. Не схватили, не попытались стащить вниз, а именно подергали, привлекая внимание. Глянув вниз, я хотел врезать пяткой в мокрое лицо, но не стал – подо мной висел китаец. Похоже, тот самый, потерявший земляка с имплантом в шлюзовой. Он указал пальцем вниз, закивал.
И что это значит?
– Зачем туда? – спросил я.
Китаец стал спускаться.
– Куда ты…
– Марк! – окликнул Владас.
Я повернул голову.
– Прыгай!!
Сторожевик сбавил ход – волна в кильватере быстро оседала, исчезли буруны. Орудийная башня на корме с двумя спаренными пушками повернулась в сторону тонущего парома.
Я отпустил решетку, оттолкнулся и упал в воду.
Что лучше, получить гидродинамический удар или чтобы тебя искромсали осколки после взрыва снаряда? Все зависело от того, куда целятся канониры, но что-то подсказало мне: стрелять будут по выступающей над поверхностью части парома. Иначе, зачем китаец…
Грохнуло в носовой части. Ощущение было, что меня посадили в бочку, заполненную до краев водой, закрыли крышкой и врезали по ней кувалдой.
Вынырнув, разевая рот и пытаясь не закричать от тупой боли в ушах, я едва сдержался, чтобы не вмазать китайцу. Он схватил меня за плечо, потянул за собой, в сторону пролома в решетке. Ее сильно выгнуло взрывом, искореженные прутья смотрели внутрь клетки. На баке бурлила проникавшая сквозь пробоину вода, плясали языки огня и шел дым.
– Владас! – Я фыркнул, сбросил руку китайца. – Владас, ты где?
Китаец оттолкнул подплывший к нам труп, нырнул. Вокруг было множество тел. И много крови – вода потемнела от нее.
– Владас!
– Здесь… – голос нейротехника захлебнулся поблизости.
Я сделал гребок в сторону пролома, глянул вверх. Решетка надвигалась – еще немного, и паром уйдет в пучину.
Больше медлить нельзя, надо выбираться из клетки, иначе конец.
– Здесь, помо… помоги!
Голова Владаса скрылась под водой в метре от пролома. Нейротехника подмял под себя бородатый здоровяк. Схватился за прутья, стал подтягиваться. Рядом вынырнул китаец, вцепился ему в ноги. И прежде, чем здоровяк успел что-либо предпринять, по-обезьяньи влез ему на плечи. Свел под подбородком руки в замок, уперся ступнями в толстую спину и дернулся вверх, распрямив ноги, как силач, поднимающий штангу.
Хрустнули позвонки. Китаец прыгнул рыбкой через пролом, а мертвец повалился на меня. Я отпрянул в сторону. На поверхности опять появилась голова Владаса.
– Лезь наружу! – выдохнул я. – Быстро!
Оглянулся. К нам плыли несколько человек, и среди них – давешний шахтер, «отец» выводка клонов.
Когда я повернулся обратно, нейротехник уже выбрался из клетки, а пролом наполовину скрылся в воде и продолжал погружаться. Точнее, погружался весь паром. И быстро.
Глубоко вдохнув, я нырнул. Главное, чтобы кто-нибудь из ссыльных сейчас не догнал, не схватил за ногу, отчаявшись спастись. А еще была опасность, что я напорюсь лицом на искореженный прут или, не рассчитав, промахнусь мимо отверстия в решетке…
Впереди показались размытые очертания пролома, по краям которого едва виднелись кривые прутья. Я вытянул руки, свел ноги вместе и, как дельфин, изгибаясь всем телом, проплыл через отверстие. Вынырнул и постарался убраться от парома как можно дальше, чтобы не утащило под воду возникающей при затоплении корабля воронкой.
Бешено колотилось сердце, я делал при каждом третьем гребке короткий вдох, работал изо всех сил. На очередном взмахе рука ударилась о выпуклую резиновую поверхность и отскочила. Остановиться я не успел, только голову поднял – и въехал лицом в оранжевый борт надувного плота.
– Куда несешься, мясо?! – прозвучало сверху.
– А крепок бродяга. Жора, Пакля, вытаскивайте его, и за остальными.
Я поднял руки, меня ухватили за локти и вытянули из воды.
Плот оказался шестиместным. Напротив, на непромокаемом мешке НАЗа[1]1
НАЗ – носимый аварийный запас.
[Закрыть] сидел лысый толстяк, то есть капитан парома. На вид ему было за пятьдесят, круглое красное лицо, гладкий загорелый череп, кустистые седые брови. На плече красовался синий якорь, обвитый канатом, и под ним боевой дельфин с шипами в верхней части башки. Породу эту вывели военные генетики для уничтожения команд пловцов-диверсантов, я слышал, шипы у таких дельфинов не только очень острые и крепкие, но еще и ядовитые.
По сторонам от капитана расположились крановщик с пулеметом и юный матрос.
Крановщик выглядел старше капитана: темные с проседью на висках волосы, лицо морщинистое, худое, со впалыми щеками, покрытое трехдневной щетиной. Но пулемет он держал крепко, уверенно, сразу видно: в переделках бывал, умеет с оружием обращаться.
Я перевел взгляд на матроса. Его соломенные волосы местами слиплись, местами торчали, как… «Как пакля», – подумал я и сообразил, за что тот получил свое прозвище.
Мальчишка протянул мне короткое весло, напоминавшее саперную лопатку. Капитан сказал:
– Бери и греби.
– Дай отдышаться. – Я привалился спиной к борту.
– Жора! – бросил капитан.
Крановщик навел на меня ствол.
– Греби, мясо. – Он осклабился, показав редкие желтые зубы. – Пасть захлопни и работай! Убей тебя клон.
Я взял весло, перекинув ногу через борт, сел верхом. Парома уже не было видно. На поверхности плавал мусор, расползались пятна мазута. Среди них виднелась пара тел – трупы. Мутное марево над базой перехода растаяло, смерч пропал, яркий белый шар солнца светил в вышине. Силуэт удаляющегося сторожевика едва виднелся на фоне острова из железа и бетона…
– Почему в нас с корабля стреляли? – спросил я.
– Греби! – Голос у крановщика был хриплый, прокуренный. – У фабовцев свои начальники.
– Так куда грести?
– Туда, – Пакля указал мне за спину.
Я обернулся. Китаец с Владасом покачивались на волнах в нескольких метрах от плота. Молча. Это встревожило меня – лицо нейротехника смотрело в небо. Он лежал на воде, раскинув руки.
Пересев спиной к пулемету, я опустил весло в воду, сделал сильный гребок, еще один. Пакля сразу подхватил с другой стороны, стараясь грести так, чтобы плот не вращало. Вскоре мы подошли к месту, где над водой торчали две головы. Я кинул взгляд через плечо – на поверхности с чавкающим звуком всплыли и лопнули воздушные пузыри от затонувшего парома и показались еще несколько мертвых тел.
Владас был бледен и, похоже, без сознания. Вместе с мальчишкой мы втащили его на борт. Китаец легко забрался сам.
– Он живой? – спросил капитан, когда я склонился над нейротехником. – Мне дохляк здесь не нужен.
Владас закашлялся. Я повернул его голову набок, изо рта толчками стала вытекать вода.
– Свезло, – усмехнулся крановщик. – А то б…
Мы встретились взглядами, и ствол пулемета тут же нацелился мне в грудь.
– Так-с… – протянул капитан. – Бунт поднимать не советую. А поговорить, прежде чем на берег сойдем, стоит. Мне плевать, как вас зовут, за что сослали. Лучше расскажите, что на Земле творится и… Хотя нет, для начала: есть ли среди вас мореходы?
Я покачал головой и взглянул на китайца. Тот улыбался. Положив руки на колени, сидел прямо, похожий на статуэтку.
– Чего это он? – Жора повел стволом. – Чего лыбишься, обезьяна?!
– Он не понимает, – сказал я.
– Щас шмальну, сразу поймет! Убей его клон.
– Да помолчи ты, Жорик. – Капитан махнул рукой. – Дай мне с людьми поговорить нормально.
Он сел, как прежде, и продолжил:
– А механики среди вас есть? У меня моторист утоп, замена нужна.
Я снова качнул головой. Китаец продолжал улыбаться.
– Жаль, – капитан поскреб наколку на плече, с прищуром взглянул на матроса. – Придется теперь Паклю в мотористы определить.
Глаза мальчишки заблестели, он расправил плечи, гордо поднял подбородок.
Странно как-то капитан разговаривает, вопросы про Землю и мореходов задает слишком буднично, будто не было только что крушения, никто не погиб. Пускай на пароме плыли ссыльные, но – люди все же, столько народу отправились на корм рыбам, а ему хоть бы хны… Смерть на Пангее – слишком привычное дело, решил я, чтобы кто-то волновался из-за нее.
– Ну что ты на меня так смотришь? – Толстяк опустил руки. – О живых думай, о себе, о будущем. Утопленников все равно не воскресишь.
– Точно, – вставил Жора.
– Паромы и раньше тонули, – продолжал капитан. – А вот в прошлом году транспорт так и вовсе исчез. Испарился. – Он хлопнул в ладоши. – Молния в него шибанула, и нет корабля. Куда делся, один пангейский дьявол знает.
Владас, откашлявшись, лег на бок и ухватил себя за горло. Дышал он тяжело, с сипом. Китаец по-прежнему сидел прямо, с улыбкой на лице.
– Ну так что, на воле вторая гражданская не случилась? – спросил капитан.
– Нет. – Я снова взял весло и перекинул ногу через борт.
– А Сибирь? – оживился крановщик. – Сибирь клонам узкоглазым не отдали?!
– Нет.
– Хорошо, – Жора криво улыбнулся. – А то Дальний Восток просрали…
– Ты опять за свое?! – вспылил капитан. – На кой тебе сдалась эта радиоактивная пустыня России? Грязь сплошная, выгребная яма… Чего каждый раз выспрашиваешь, все равно ж ничего не изменится!
Крановщик насупился. Глядя на китайца, стиснул пулемет так, что побелели костяшки пальцев.
– Жора у нас сибиряк, – пояснил капитан. – Патриот. В ополчении был, когда конфликт на Байкале случился. Одним из первых попал на Пангею.
Ветеран, значит… Меня еще на свете не было, когда Жора громил резервации китайских клонов-переселенцев под Иркутском, боролся за независимость Сибири. Говорят, гражданская война потому и началась, что Сибирь хотела отделиться от России. Спустя год был создан ФАБ, а еще через несколько лет в стране навели порядок. Установился тоталитарный режим – самый расцвет деятельности Федерального Агентства Безопасности. Чистки, репрессии, пока не грянул путч семи генералов…
– Ладно, – капитан хлопнул себя по бедрам, отвернулся, вытянул руку в сторону материка. – Курс норд-вест, пятнадцать градусов вправо от Слоновой банки.
– Дед, – обратился к нему Жора, – чего ты им по-нашему толкуешь? Ты на них глянь, они ж не смыслят в терминах. Мартышка, тот вообще по-русски не сечет.
Капитан вздохнул.
– Короче, гребите дальше к берегу. Пакля, ты впередсмотрящий, следи, чтоб в сторону от течения не снесло, не забывай про ветер. Отдай весло азиату, пускай свое спасение отрабатывает. Жора, держи их на прицеле.
– Пусть только рыпнутся!
– …оно нам спокойней будет, – закончил капитан.
Мальчишка отдал весло и устроился рядом с Дедом. Я кивнул китайцу, мы сделали пару гребков, подбирая темп, и дело пошло. Ветер дул в спину. Повезло нам, иначе смысла идти на веслах не было, у плота большая парусность, пришлось бы дрейфовать. К тому же стало понятно, почему моряки нас вытащили – чтоб было, кого посадить на весла. Я снова кинул взгляд через плечо – остров с Крепостью постепенно удалялся, обломков и пятен на воде видно отсюда уже не было.
– Разрешаю задавать вопросы, – капитан сцепил руки на животе, вытянул ноги. – Вопросов у вновь прибывших всегда много.
Жора хмыкнул. Я глянул на Владаса – тот сидел, свесив голову на грудь, и тихо посапывал. Сморило после купанья и шока.
– Почему нас не стали спасать? – спросил я, показав веслом на Слоновую банку, где по-прежнему виднелись паруса рыбацких сейнеров. – Парусники на выручку не идут?
– Не положено сейнера́м в акваторию базы заходить, их сразу потопят. А когда завихрения случаются, катаклизмы эти то есть… – капитан возвел глаза к небу, – так и вовсе переход закрывают и приказывают уходить на полных парах.
– А границы акватории какие?
– Примерно миль пять к югу от Слоновой банки – до мыса Клык.
Он указал поверх головы Жоры, на восток, где над берегом чернел изогнутый скальный выступ. Далеко за ним, в серой дымке, едва виднелись горные вершины, начало хребта, опоясывающего восточное побережье материка. Где-то там, в северном предгорье, лежат болота…
– А к базе только на пароме подойти можно, – капитан махнул рукой мне за спину, – когда очередная партия зэков на Кольский поступает. Берем груз карулы, получаем по радио «добро» от командира Крепости и следуем до перехода. Разгружаемся, принимаем людей на борт, и обратно.
Я едва разобрал окончание фразы, потому что в голове щелкнуло, и Справка заговорила: «Herba caerula, синие водоросли, на местном жаргоне именуемые карулой, произрастающие только в акватории Нью-Панга, являются единственным источником биосина.» «Биосин?» – мысленно повторил я и этим активировал новый пункт Справки, которая вновь принялась вещать: «Биосин – биологически активное вещество, выделяемое колониями морских водорослей вида herba caerula, способствует исправлению химических повреждений и разрывов в молекулах ДНК. Следствием этого является повышенная устойчивость организма к неблагоприятным воздействиям внешней среды, увеличение продолжительности жизни…»
– Эй, ты, не мечтай! – окликнул капитан. – Греби лучше!
– Угу, – промычал Жора и перехватил пулемет, зажав приклад под мышкой.
Справка наконец заткнулась, и я снова заработал веслом. Покосился на отключившегося Владаса, глянул на безмолвного китайца. Не понять, что происходит! Сплошные загадки… Череда сбоев на переходе, этот китаец, явно опекающий меня, сложный энциклопедический софт в моей голове, прямо банк информации… Когда его туда поставили? Я мог вспомнить только одну ситуацию, когда это могли сделать без моего ведома: армейские медики, удаляя импланты по решению военного трибунала, усыпили меня. Но если хирург инсталлировал мне в мозг программу… Ведь не по своей же инициативе, правильно? Какое ему дело до меня. А значит, тут действовала какая-то сила, принудившая его к подобному шагу, за который он мог запросто пойти под трибунал. Но что это за сила, кому есть дело до обычного солдата, совершившего убийство и отправленного в пожизненную ссылку? Неужели эта же сила отправила сюда китайца, прикрывающего меня, и она же устроила на переходе череду аварий, чтоб отвлечь, занять внимание операторов в Крепости, чтобы во время ментального контроля они не приглядывались особо к сканам моего сознания и не вычислили ненароком наличие стороннего софта?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?