Читать книгу "Аномальный континент"

Заблеяли козы, звякнули бубенчики у них на шеях – стадо побрело вслед за пастухом.

Глава 5
Старые «новые» знакомые

Когда добрались до оазиса, Жоре сильно поплохело, повязка и штанина пропитались кровью, он был бледен, бледнее Владаса, который с Джимом поддерживал его за плечи.

– Нам туда, – Кати указала на ближнюю хибару из песчаника с соломенной крышей.

Всего домов в оазисе было три, у каждого имелась пристройка и загон для скота. Обнесены невысоким забором, сложенным из глиняных кирпичей, въезд через деревянную арку с хлипкими воротами, общий двор, где в центре росли кривые деревья с развесистыми кронами. Там же виднелся колодец, укрытый тенью от палящего солнца.

Нас никто не встретил.

– Ждите под деревьями, – сказала Кати и отправилась в дом.

Владас с Джимом помогли Жоре опуститься на землю, Вонг пошел вдоль забора, изучая окрестности. Я осмотрелся.

Насос у колодца был закреплен на постаменте, сколоченном из толстых бревен, рядом покоился дизель-генератор, прикрученный к хорошо просмоленной боковине болтами. Основные механизмы скрывались под угловатыми, изъеденными ржой металлическими кожухами, не очень-то спасавшими от песка и пыли. Немудрено, что генератор накрылся, такие вещи надо под брезент прятать, регулярно чистить и смазывать.

Я приподнял жалобно скрипнувшую крышку колодца, заглянул внутрь – вода была глубоко, метров двадцать примерно. Стенки выложены камнем – а тут грамотно и основательно сработано, ведь начни они осыпаться, вода станет грязной и постепенно уйдет.

От колодца через двор тянулись узкие желобки, разделяясь у домов на два рукава, одни забегали в отверстия, пробитые в основаниях стен, другие вели к пристройкам и поилкам для скота, оборудованным в загонах. В одном стоял мул, опустив морду в кормушку, помахивал хвостом, в другом разгуливали страусы.

Надо же, земные страусы! Прижились, здесь ведь как в Африке… Третий и самый большой загон пустовал. Ага, там, должно быть, коз содержат, которых Ахмед погнал выгуливать в рощу у реки.

Лишь одна постройка в поселке стояла на отшибе – крепкий приземистый амбар возвели вдали от деревьев и почему-то за невысоким забором. Вонг как раз подошел к нему, остановился, снял дробовик с плеча и позвал меня взмахом руки. Велев спутникам оставаться на месте, я поспешил туда.

Еще на подходе услышал резкий запах крови. Вонг распахнул дверь, мы вскинули оружие и скривились, отступив назад. Внутри на дощатом полу, усыпанном опилками, виднелись клетки, в них валялись обглоданные кости с остатками шкур каких-то животных. Густой звериный дух ударил в нос, я невольно отступил еще на шаг. Возле входа в амбар стояли пять пустых ведер – понятное дело, для кого.

Вонг кивнул на них, многозначительно посмотрел на меня, я ничего не сказал, развернулся и побрел в тень под деревьями.

Когда вернулся к колодцу, из дома вышла Кати, за нею появилась дородная, на голову выше, русоволосая тетка с косой до пояса. Лицо у нее было круглое и почему-то пунцовое, будто все утро у печи провозилась – из трубы на крыше дома струился дымок. Подол ее домотканого платья был задран до колен – кожа на ногах гладкая, белая. Тетка вытерла испачканные мукой пухлые пальцы о передник, расправила платье и низким голосом выдала:

– Этот, шо ли? – указала на меня. – Ты, значит, Ахмедику обещал механизм наладить.

Говорила она медленно, окая и растягивая слова. Подошла, протянула руку и крепко, по-мужски, пожала мою ладонь.

– Алеша я, на вахте стою, стало быть, хозяйничаю здесь, когда мужики в отлучке.

– Угу, – я покосился на Кати.

– О, – протянула Алеша, глядя на Жору, возле которого сидел Джим и переминался Владас. – Совсем он у вас болезный, ща кровью истечет насмерть.

Она оглянулась и продолжила:

– Давайте-ка его в дом. А ты, – ткнула в меня пальцем, – ступай в кладовку, шо ли, бери струмент и айда механизм чинить.

Тетка объяснила, где находится кладовая, сама повела Владаса с Джимом, подхвативших раненого Жору под руки, в дом, Вонг с Кати остались на улице.

С инструментами в кладовке оказалось не густо: набор из трех накидных ключей, плоскогубцы, две отвертки – я взял все с полки и вернулся к колодцу.

– В технике разбираешься? – спросил у Кати.

– Болт или гайку смогу открутить.

– Тогда будешь помогать. Вонг, – я повернулся к нему, – прогуляйся на восток, изучи район.

Китаец проверил пистолет, закинул дробовик на плечо и перемахнул через забор. Я уставился на генератор.

– Когда рейдеры вернутся? – уточнил у Кати. Присел возле агрегатов, раздумывая, с чего начать.

– Нескоро. Алеша сказала, мы в пересменку попали…

– Подержи ключ, – я накинул его на гайку, чтобы скрутить кожух и добраться до узла подачи топлива.

– …неделю точно здесь никто не появится. – Кати перехватила ключ. – Повезло нам, иначе Ахмед не стал бы торговаться.

Это точно. Повезло. Только еще разобраться бы с агрегатами и понять, что в них сломалось.

– Ты сможешь починить? – Кати с надеждой посмотрела на меня.

– Поста-раюсь, – прокряхтел я и выкрутил первый болт.

Вскоре крышка была снята, я положил руки на колени, свесил кисти, постукивая ключом по ноге. Так-с, что тут у нас? Краник подачи топлива, патрубок в бензобак. Я отвернул пробку – внутри пусто. Сунул в отверстие кисть, ощупал дно, взглянул на пальцы. Грязь. Угу, значит… значит, сейчас сниму бак, прочищу патрубок и запущу генератор.

– Ну, – сказал я Кати, – если через час агрегат не зафырчит, без механика не разберемся.

Она промолчала.

– Ладно, – успокоил я, – вроде мотор в порядке, сетка в баке засорилась, возможно, в патрубке тоже грязь. Сходи к хозяйке за ветошью и солярки попроси, скажи, что скоро починим.

Я снова взялся за инструменты и заметил в окне дома напротив две детские мордашки. Совсем мелкий мальчуган со светлыми волосами и девочка постарше, с темными локонами, с любопытством наблюдали за моей возней.

Хм, пацан здорово похож на хозяйку, а вот девчушка – на пастуха. Алеша с Ахмедом тут зря времени не теряют.

Подмигнув детям, я стал откручивать очередную гайку. Вернулась Кати, принесла тряпки и канистру с соляркой и тоже взялась за дело.

– Эх, – с сожалением выдохнула она, – не поторопись вы на побережье, не сидеть бы нам здесь сейчас.

– Забыла уточнить, – я выковырял отверткой сетку из патрубка, – тебе, а не нам.

Она ухмыльнулась, но промолчала.

– Как давно Маклейн пытается выяснить, зачем Земле карула? – Я разорвал тряпку, смочил в соляре и принялся прочищать патрубок внутри.

Кати задумалась.

– Ну, даже не припомню, где-то полгода назад идеей загорелся. А ты знаешь, зачем нужна карула?

– Нет. – Я сунул ей кусок чистой ткани, кивнул на сетку и вновь занялся патрубком, сильно пожалев, что завел этот разговор.

Но Кати остановила меня, положив руку на плечо.

– Что?

– Карула… – сказала она. – Маклейн раньше много общался с Нойманом и его женщиной-биологом, когда ученые исследовали Пангею. Именно они подсказали ему, как правильно выращивать водоросли. Так появилась ферма в бухте Нью-Панга, и с Земли начали поступать грузы, в обмен на урожай.

– Ну и что? – Я скинул ее руку. – Из карулы делают биодобавку, людей-то на Земле полно, надо кормить.

– Нет, – она качнула головой, – я о другом. Если сравнить количество поставляемых контейнеров и население Земли, туда надо отправлять сухогрузы, а здесь развернуть вдоль побережья водорослевые поля. И еще, у нефтяников полно золота, так почему же золото не вернули на Землю?

– Ты про караван с арктического прииска говоришь, про судно сопровождения, шедшее вместе с танкером?

– Да, был там сухогруз, в его трюмах – золото. Почему энергию на переброску карулы тратят, а золото оставили здесь?

– Уловил твою мысль, – я сделал серьезный вид, подыскивая повод сменить тему – как бы Справка не включила свое оповещение. Тогда не будет выбора, придется убить Кати, что абсолютно не входило в мои планы.

Она ждала.

– Потому что энергии на переброску, – заговорил я, – нужно больше, чем стоит само золото.

Кати хмыкнула.

– Нашел дуру, это ты вновь прибывшим сюда заключенным втирай, но не мне.

– Чего ты хочешь? – строго спросил я.

– Всего лишь прояснить ситуацию, – она скомкала тряпку, дунула на сетку и начала счищать с нее грязь. – Я заранее знала, что Маклейн постарается использовать тебя в своих интересах, не станет сотрудничать с ФАБ. Не понимаю, о чем в Агентстве думали, когда раскрыли ему цель твоего задания. Он же как рассудил: с Пангеи вытаскивают ученого, который знает секрет карулы, присылают агента, просят помочь, и значит, сам он останется ни с чем. Вот я и хотела тебя предостеречь, приготовила деньги, оружие, целый план разработала, как их передать в доме брата. Но все сорвалось.

Некоторое время мы молча занимались делом, потом я спросил:

– Что тебе обещали в ФАБ за выполнение задания?

– Амнистию. Амнистию мне и брату.

– И каким образом собираешься покинуть Пангею?

– С тобой, – она искренне удивилась, взглянула на меня. – Тебе разве не сказали перед отправкой?

Я едва сдержался, чтобы не качнуть головой: инструкций насчет нее и брата не было.

– Хорошо, – я съехал с темы. – Как держишь связь с Крепостью?

– Есть передатчик.

– Угу, – я посмотрел патрубок на свет, сменил тряпку. – Редкая вещь на Пангее. Где прячешь?

– Не твое дело.

Вот как? Интересный поворот, наверное, ждет, что выложу все про карулу. А может, боится, что брошу, когда буду покидать материк, поняла расклад.

– Кати, мне нужно знать, где находится передатчик, и суметь им воспользоваться. В случае твоей гибели я…

– Вот пока не погибла, буду обеспечивать связь, – сухо перебила она.

Я всмотрелся в ее лицо. Странно, Жора нарисовал мне такой образ тогда на побережье – тварь, а не женщина. Поначалу так и было. Но сейчас… сейчас она обычный человек, рвущийся домой всеми правдами и неправдами. Вряд ли играет, смысл? Тогда зачем Жора ее так клеймил и продолжает это делать при любой удобной возможности?

– Кати, – сказал я как можно спокойнее, – так не пойдет.

– А как?

– У нас был контакт с людьми Варламова. Нам повезло, что остались живы. Найдем ученого, будем вытаскивать с материка, не обойдется без жертв.

Из дома напротив выглянули дети. Мальчик вышел на улицу, девочка спряталась за стеной, выставив голову в проем.

– Понимаю, – Кати поднялась, достала из кармана круглую плоскую коробочку. – Не все вернутся домой.

Она сняла крышку, подумала, глядя на леденцы, и отдала вместе с коробкой детям.

Я опять поймал себя на мысли, что не похожа она на садистку. Пусть грохнула трех клонов, но все равно. Странное поведение, не сочетается жестокость и такое нежное обращение с детьми. Она потрепала мальчика по волосам, попросила его угостить сестру и вернулась.

– Как зовут твоего брата?

– Филипп, – она снова взяла сетку и тряпку, начала протирать.

В принципе, упоминание брата (я хорошо запомнил того чернявого француза у Маклейна) наводило на мысль, что передатчик хранится у него.

– Он знает о твоем сотрудничестве с ФАБ?

– Филипп? Ни сном ни духом. Он думает, что я веду разные дела с разными группировками. Многие рейдеры так делают.

– А если Маклейн узнает?

– Он доверяет мне, а связи приветствует. Не решать же все вопросы только ему?

– Понял. – Я отложил патрубок, поднялся и стал снимать бензобак, чтобы промыть.

Когда все было готово, перекрестился и, помолясь про себя, рванул гашетку, раскручивая стартер. Мотор вздрогнул и загудел. Мы постояли, слушая ровный мощный звук, наблюдая, как по желобкам течет вода в поилки и дома. Кати слабо улыбнулась, за спиной раздалось:

– Глуши окаянного, чего позря горючку жечь! – Алеша вышла из дома, встала, уперев руки в бока. – Мужики вернутся, тогда включат.

Она собралась в дом, но добавила:

– Молодцы, идите, шо ли, умойтеся и поешьте. Заодно раненого проведаете.

– Как он? – спросил я.

– Плохо, – Алеша повернула голову, глядя на перебиравшегося через забор Вонга, показала ему кулак, махнув на ворота, мол, обойти, что ли, не мог. – Сам сейчас глянешь, но я бы его здесь оставила, хотя бы на денек, а лучше на два. Мужик вроде справный, выходим с Ахмедиком, по хозяйству поможет, вот и сочтемся.

И пошла в дом.

– Ну что, – сказала Кати, выковыривая грязь из-под ногтей, – теперь оставишь его или дальше потащишь?

Я размышлял.

– Одному из твоих людей нельзя доверять, – напомнила она.

Да, кибертехи у реки узнали одного из нас. Возможно, это Жора, возможно, Джим. Кати отпадала, потому что женщина, Владас – прибыл со мною на Пангею, хотя…

– Сейчас сделаем все как надо, – решение созрело в голове, осталось лишь озвучить при всех. – Вонг, давай с нами в дом.

Оказалось, там всего две комнаты: в одной глиняная печь и стол, в другой кровать, где лежал Жора. Мы умылись в узком коридоре, дверь в конце которого вела в пристройку, поблагодарили хозяйку за воду и прошли к раненому.

Жора выглядел еще хреновей, чем раньше. Лицо землисто-серое, на лбу испарина, глаза влажные, взгляд шальной. Он рта мне не дал открыть, заговорил, часто дыша, чтобы не оставлял его в этой проклятой дыре. Я спросил у Владаса о ране. Тот в двух словах обрисовал ситуацию: большая кровопотеря и сепсис.

Да, на поле боя убивают не пули, со статистикой не поспоришь – грязь всему виной. Сепсис может превратить легкое ранение в смертельное. Особенно в таком климате, как на Пангее. Здесь полно чужеродных бактерий и вирусов, мне уже довелось убедиться в этом, испытав на себе действие слизи цветущей карулы.

Я полез в карман, достал несколько монет, отдал Джиму со словами: «Останешься здесь, будешь помогать». Часть денег велел отдать хозяйке, чтобы она договорилась с рейдерами, и те отвезли их к лесорубам.

Жора попробовал возражать, но я не стал слушать, забрал у Джима дробовик, отдал Кати, махнул рукой остальным и направился во двор.

Алеша как раз выбиралась из лаза в погребок на входе в дом – когда вошел, я не заметил люк в полу. В руках у нее была крынка молока и сверток. Она протянула их мне, буркнула благодарность за генератор и сказала, что воды можем набрать, сколько пожелаем.

Я взял кувшин, сверток, где оказалось мороженое мясо – видимо, в погребе ледник. Сказал «спасибо», и то, что с Жорой оставлю Джима, отличного парня, который будет ухаживать за раненым и расплатится за постой.

Хозяйка кивнула, пропустила нас во двор, крикнула детей ужинать и скрылась в комнате, где стояла печь.

Наполнив фляги водой, мы прошли через двор к воротам, обогнули поселок вдоль забора, направившись на восток. Солнце ползло к горизонту, но было еще жарко – в тени деревьев куда легче. Я оглянулся. По равнине от реки к оазису брело стадо во главе с пастухом.

Тигры на этот раз были рядом, труси́ли по сторонам от мохнатых коз, рогатые не обращали на них внимания, видимо, давно привыкли к присутствию хищников. Трое были весьма крупные – самцы, решил я. Шкуры серо-желтые, без привычных взгляду полосок, из верхней челюсти торчат по два саблевидных клыка, а в остальном обычные тигры, как на Земле: кошачьи морды, повадки, хвосты длинные, пушистые.

Кати невольно замедлила шаг и сказала:

– Хищники появляются на закате.

Уж не знаю, цитировала она или была под впечатлением вида сильных животных, но я произнес:

– И пируют.

Воздух над равниной вздрогнул, от грохота взрыва заложило уши, вслед за ним прогремел еще один, заставив упасть на землю, накрыть голову руками. Мелькнули вспышки.

Когда ударная волна унеслась вперед, я перекатился на спину, сел, вскинув ружье. Деревья в оазисе горели, языки пламени с треском лизали кроны, над амбаром поднимался густой дым, сквозь него, оставляя белые полосы в небе, с шипением промчались две ракеты. Одна ударила в стадо мохнатых коз, другая взорвалась в поселке.

Вновь громыхнуло, я откинулся на спину, закрыв лицо руками, ощутил, как затрепетала земля. Щепки, камни, песок посыпались на нас.

– Там же дети! – донесся голос Кати сквозь гром очередного разрыва.

– Ложись, дура! – Я сделал подсечку, сбив ее на землю.

Нет для пехоты оружия страшнее, чем реактивный миномет. Вслед за взрывами долетело гудение песчаных каров. Сразу несколько машин, определил я. Раздался треск импульсных автоматов, в него вплелся низкий урчащий звук мотора, подкатившего к поселку многоосного транспортера, на крыше которого виднелись кассеты, снаряженные реактивными гранатами.

Все, конец, сейчас зачистят территорию.

Кассеты на крыше транспортера вздрогнули, выплюнув разом десяток гранат. Тяжелая машина плавно качнулась на рессорах, поехала дальше, проломив забор. Два кара устремились к нам, один на равнину, где из дыма выбежали три выживших тигра.

Морды хищников опалило огнем, саблевидные клыки сверкали в лучах закатного солнца. Тигры бежали навстречу кару, стремительно сокращая расстояние.

Сияющие голубым заряды импульсного автомата расчертили пространство впереди машины, впились в голову первого тигра, прошлись по хребту, оставляя обугленные раны, брызнула кровь, хищник споткнулся, покатился кубарем по земле. Два других ускорили бег, оба одновременно оттолкнулись задними лапами, растянувшись в прыжке к машине. И рухнули: один, срезанный очередью в воздухе, – на землю, другой, ударив в корпус разогнавшегося кара, сбил спаренный автомат на крыше.

Приняв удар в четыре центнера, передние колеса машины свернулись набок, животное скрылось на миг в облаке пыли, когти и клыки клацнули по броне. Боевой кар накренился, едва не опрокинувшись на крышу, заскрежетал тормозами, прокатился еще немного вперед и встал.

Откинулся люк, из него по пояс высунулся пехотинец, вскинул импульсную винтовку и выстрелил в тигра, бросившегося на него.

Громкий рык хищника оборвался, когда он лапами дотянулся до стрелка. В сторону полетела выбитая винтовка, пехотинец провалился обратно в люк, а тигр осел на броню и уже мертвым свалился на землю.

Защелкало реле, механик пытался запустить двигатель, но не получалось. Кати вскочила на ноги, хотела бежать к машине, я ее задержал, потому что из горящего поселка показался транспортер. Два других кара были уже близко – сопротивляться бесполезно, осталось только ждать.

Кары подрулили к нам, встали по сторонам, ощетинившись стволами спаренных автоматов, за ними, не спеша, оставляя на земле следы шин с крупным протектором, подкатил громадный транспортер – скошенный книзу лист брони навис над нами, отбрасывая тень. Раскрылись люки на борту, стали выпрыгивать солдаты в легкой экипировке, оснащенные ЦКВ – «цифровым» комплектом военнослужащего, включавшим в себя универсальный инфракрасный бинокль в шлеме, портативную видеокамеру на оружии и терминальный модуль в нагрудном кармане, замкнутые в сеть оптоэлектронной системой управления. Из командирской башенки высунулся крепкий офицер в шлеме с поднятым забралом.

Капитан, судя по нашивке на груди. Его скуластое лицо с хищными глазами уставилось на меня, губы растянулись в кривой усмешке.

– Ну, что я говорил? – долетело сбоку.

На броню ближнего кара вылез пехотинец, тот самый, который застрелил Фамбу под холмом у реки. Он стоял в расслабленной позе, положив руки на винтовку, висящую на груди, и смотрел на мордатого механика, выглянувшего из люка.

– Это он! – заявил кибертех. – Теперь ты видишь?

– Не узнаешь? – произнес капитан, по-прежнему глядя на меня. Ухмыльнулся. – Хорошо они тебя обработали.

– В поселке были дети! – с ненавистью крикнула Кати. – Вы убили их! Убили беззащитных людей!!

Капитан наклонил голову, произнес в люк:

– Оператор, что на сканерах?

– Чисто, – донеслось из отсека. – Живых не обнаружено, только трупы.

– Да, как видишь, все мертвы, – офицер обнажил в усмешке ровный ряд зубов и жестко добавил: – Бросайте оружие, сопротивление бесполезно.

Я кивнул Владасу с Вонгом, бросил ружье на землю и поднял руки. Кати застыла в напряженной позе, держа дробовик стволом вниз. Один глаз у нее нервно дергался, губы беззвучно шевелились.

– Не надо… – тихо начал я, но француженка подалась вперед.

Вонг оказался быстрей меня, выбил у Кати дробовик, толкнул ее к транспортеру и швырнул оружие солдатам.

Глава 6
Метрополис

– Эй, уроды, выпустите нас! – хрипло крикнула Кати в очередной раз, надеясь, что солдаты за переборкой ее услышат. – Куда везете?

Но в ответ лишь монотонно гудел двигатель транспортера, шуршал под колесами песок, по днищу иногда постукивали камушки.

Заковав в наручники, нас посадили в запасной отсек для аккумуляторных батарей – лучше тюрьмы не придумаешь. Люк запирается снаружи, в боковой стенке есть маленькая отдушина, забранная решеткой, через которую едва проникал воздух, да и тот был с примесью выхлопных газов. Хорошо, что нам фляги оставили, только водой и спасались; смочив мою порванную на лоскуты безрукавку, обмотали лица тканью, чтобы дышалось легче.

Оазис остался далеко позади, отмахали по пустыне прилично. Вначале я ориентировался по лучам заходящего солнца – транспортер и кары сопровождения катили строго на восток. Потом окончательно стемнело, и чувство направления потерялось. Непроглядную черноту отсека изредка разрезали лучи фар машин сопровождения, подчинявшихся неслышным командам капитана по радио. Они перестраивались, и тогда я приникал к отдушине, пытаясь определить, где мы едем.

Владас обреченно молчал, некоторое время Кати пыталась убедить его вместе с нею докричаться до солдат, но нейротехник ушел в себя, замкнулся и не обращал внимания ни на уговоры, ни на угрозы француженки. В итоге она сорвала себе голос и просто устала, бросив отчаянные попытки получить ответы от солдат.

В отсеке было тесно, ноги не вытянешь, сидели сгорбившись, Кати рядом со мной, прижавшись к плечу, напротив – Вонг с Владасом.

Смирившись с попытками определить, куда нас везут, я начал размышлять над словами капитана. Он узнал меня, но я видел его впервые. Киберы тоже говорили обо мне, даже спорили под холмом у реки, значит, я зря грешил на Жору или Джима, даже Владаса подозревал зря.

Черт! Что происходит? Откуда эти трое меня знают? Та пара кибертехов и капитан. По сведениям аналитиков, у Варламова три киберсолдата, остальные вроде обычные люди. Ну и что? Нет тут связи, по-другому надо мыслить, вспомнить что-то очень важное, о чем уже думал однажды, оказавшись на Пангее.

От духоты и тесноты нормально сообразить что-либо не получалось, все труднее становилось дышать, к тому же сильно раздражал шум двигателя за переборкой.

Словно угадав мои мысли, Кати прохрипела на ухо:

– А чего их командир тебе такое говорил? Я не совсем поняла…

Яркий луч света проник через отдушину в отсек, выхватил из темноты лица Вонга и Владаса – кар сделал разворот, проехал вблизи транспортера, устремившись к видневшейся вдалеке водной глади.

Река. Мы рядом с рекой… Транспортер плавно свернул туда.

– Марк, – Кати толкнула меня в плечо. – Ты слышишь? Я спрашиваю: чего командир этих ублюдков говорил? Ну, вроде бы вы знакомы, так?

– Не знаю. – Я наблюдал, как мы приближаемся к реке.

С характерным лязгом на носу транспортера откинулся отражатель волны, звук двигателя резко изменился, стал громче – механик включил систему продувки встроенных в заднюю часть корпуса водометов. Стало ясно, что будем форсировать реку. Первый кар оказался уже в воде, прожектор транспортера лучом ударил по противоположному пустынному берегу, не снижая скорости, мы въехали в реку.

– Не знаю, – повторил я громче, чтобы Кати услышала. – Впервые видел этого капитана.

– Слушай, а почему китаец всегда молчит? – переключилась она на Вонга. – Ты немой, китаец?

– Не приставай к нему, – бросил я, не отрывая взгляда от отдушины. – Он лишь прикрытие.

В высокий борт плеснулась волна, брызги попали мне на лицо, транспортер слабо закачался.

– Боевик? – Кати навалилась на меня, пытаясь заглянуть через плечо.

– Да, решает боевые задачи.

– Хорош напарничек, – съязвила она – я даже представил усмешку на ее лице. – Чего ж тогда в драку не полез? На побережье так сразу махаться стал, а с этими…

– А зачем? – Я сел, как прежде, поерзал, пытаясь размять затекшие мышцы. – Когда боевой потенциал противника на два порядка выше.

– Это еще что?

– Долго объяснять.

Транспортер выполз из воды, стал взбираться по крутому склону на холм. Я повалился на Кати, Вонг на Владаса. В отсек снова проник луч фары машины сопровождения. Кругом лежала бугристая земля – ни намека на песок. Получается, мы миновали пустыню, проехав вдоль левого берега большое расстояние, и находимся сейчас примерно в районе болот. Почему такой странный маршрут?

Я тут же ответил на свой вопрос: судя по карте, которую высвечивала однажды Справка, западнее, вниз по течению, осталась база нефтяников, конвой объехал ее по равнине, пересек реку и направляется… Мы едем на север, к болотам, а там… там фермеры и старый город предтеч. Так куда именно нас везут, в какое из этих мест?

– А Владас, – вновь заговорила Кати, – каким боком с вами?

– Владас – нейротехник, специалист по киберсолдатам, – машинально ответил я, продолжая гадать, куда мы едем.

Фермерам дали время, чтобы убраться с земель, там Варламову что-то понадобилось, что-то рядом со старым городом.

– То есть, – не унималась француженка, – он знает, как можно прикончить этих тварей со шлангами на затылке, да?

– Да, – кивнул я. – Знает.

– Ну так почему он у реки кота за яйца тянул? – резко вопросила она.

Я не выдержал:

– Потому что сражаться с кибертехами нужно спецоружием, а у нас его нет! Хватит болтать ерунду, подумай лучше и вспомни, если бывала у болот, можно ли там разбить лагерь, и что там нужно генералу Варламову?

Она помолчала минуту и ответила:

– Рядом с болотами развалины, мы бывали в них – руины, камень везде, есть несколько подземных ходов, но все они завалены. Ничего интересного. Ничего там не нашли, дыра это заброшенная.

– Но лагерем там встать удобно? – уточнил я.

– Да, для временного лагеря хорошее место, – откликнулась она. – Машины легко прятать, да и вообще, засевшего в развалинах оттуда сотней стволов не выкурить.

– Ясно.

Точнее, ничего не ясно. Территория у болот большая, вдоль границы фермерские угодья – там почва плодородная. Нойман привез на Пангею биологов, исследовал разные районы… Я потер лицо, потом кисти под браслетами и произнес:

– Ладно. Надо отдохнуть. Спи.

И откинул голову, прикрыв глаза. Кати заерзала рядом, устраиваясь поудобнее.

Сколько мы так просидели, я не знал, потерял счет времени, провалившись в беспокойную дрему. Когда открыл глаза, за бортом посветлело. Двигатель транспортера пару раз натужно рыкнул, громко зашипела пневматика, мы резко остановились. Спутники проснулись от толчка.

– Приехали, – произнес я, глядя через отдушину.

Кары и транспортер стояли на ровной каменной площадке, точнее, на гранитной плите размером с половину футбольного поля. За ней виднелась равнина, покрытая травой, а дальше… висел туман. Слишком густой, встававшее солнце светило на него с другой стороны, но лучи не могли пробиться сквозь мутную толщу.

Так, я наконец сориентировался. Мы в старом городе, а там, где туман, болота. Повернулся к Кати – за кормой транспортера, стало быть, расположены фермы.

Лязгнул откинутый люк, другой, донеслись голоса, шорохи и топот ног, забряцало оружие. Я снова посмотрел в отдушину: кибертехи спешили прочь от каров, неся на носилках раненого. Разглядеть, куда именно, не получилось, угол обзора был слишком маленький.

По броне над головой зацокали подкованные армейские ботинки, щелкнули замки, сдвинулась крышка, я сощурился – таким ярким и резким оказался утренний свет.

Долетела команда: «На выход». Кати первой поднялась, но охнула и осела обратно. Вонг кое-как распрямил затекшие ноги, его подхватили за плечи, вытащили на броню, столкнули вниз. И так по очереди сделали с каждым.

Спустя пару минут, размяв мышцы, мы все-таки смогли держаться на ногах, капитан и двое конвоиров все это время спокойно наблюдали за нами, а я – за окрестностями.

Первое, что бросилось в глаза, монументальные сооружения – газгольдеры, как я обозвал их про себя. Два гигантских восьмиугольных здания возвышались перед нами, заслоняя небо. Их шершавые, покрытые мшистыми наростами стены из камня могли похвастать многими тайнами Пангеи, но хранили молчание. Лишь в одном месте на ближнем здании наверху остались кран-балки с роллер-блоками, откуда свисали тросы, будто недавно туда поднимали что-то тяжелое и громоздкое и демонтировать механизмы не стали. Вдоль кромки крыши виднелись края растянутой над нею маскировочной сети.

Наверное, мне показалось, но чистое небо над зданием слабо мерцало бело-голубым сиянием. Справа от газгольдеров виднелись древние фундаменты разрушенных домов, расположенных в строгом шахматном порядке. За остатками фундаментов находилась еще одна ровная гранитная площадка, где военные развернули мобильный комплекс солнечных батарей: пять приземистых платформ на колесах с прямоугольниками фотоэлементов, лицевой поверхностью глядевших на запад, отражали лучи восходящего солнца, заставляя щуриться от яркого света и бликов. Толстые кабели от платформ тянулись к транспортеру-преобразователю энергии в стороне, а от него были проброшены между развалинами к ближнему газгольдеру и скрывались в проделанном в стене проеме, который охраняли солдаты.

Кроме солдат в старом городе были и гражданские. Я не сразу сообразил, что это клоны, подумал: плененные фермеры. Но, заметив в руках у людей оружие, вспомнил рассказ Ларса Свенсона и смекнул, кто это.

Лагерь клонов находился возле электростанции: три палатки, ржавый тягач с десятитонным контейнером на прицепе, вот и все хозяйство. Часть людей охраняла внешний периметр – цепочка из нескольких силуэтов маячила на границе с равниной.

Раздалась команда «Вперед!», капитан взмахнул рукой, меня толкнули в плечо. Нас повели к тому самому проему в стене газгольдера, в котором исчезали толстые кабели. Я бросил взгляд в сторону болот – вдали за маревом высились горные пики.

Мимо проехал боевой песчаный кар с бойцом на броне – отправился на патрулирование. На стоянке остались транспортер и две легкие машины, одна поврежденная в результате столкновения с тигром, у передних колес уже суетились механики, разложив инструменты на земле.

Мы подошли к газгольдеру, я прикинул мощность преобразователя батарей и сильно удивился: ее хватит, чтобы запитать половину Нью-Панга! В каждый второй дом можно провести электричество, а резерв аккумуляторов обеспечит освещение улиц ночью.

Так что же нашел Варламов или Нойман с его помощью в городе предтеч? К чему так долго готовился генерал, прячась от властей на Пангее? И почему власти так долго ничего не предпринимали?

Вопросы крутились в голове, один важнее другого. Внимание обострилось до предела, я шел по коридору, подсвеченному лампами на стенах, и старался запомнить каждый выступ, каждый поворот, каждую на первый взгляд никому не нужную мелочь, например, брошенное смятое ведро в нише под стеной, воздухоотвод справа в двадцати шагах от входа в газгольдер, количество ступеней, по которым мы начали спускаться в подземелье.