Текст книги "Туман войны"

Внизу помигивала лампочками приборная панель, автомат покачивался на волнах. Ощутив на себе чужой взгляд, я обернулся. Механик высунулся из люка, молча наблюдая за мной.

– Если аппарат в порядке, перенесем в него раненого, – сказал я. – Ты вернешься на берег, будешь ждать выживших и вертолеты.

Механик кивнул.

– А пока выйди в эфир и повтори сообщение о месте сбора на открытой частоте и дай сигнальную ракету.

Он скрылся под броней, а я перекинул ноги в люк, уперся ладонями в край проема и собрался спрыгнуть в отсек.

– Стой, – раздался знакомый голос сзади.

Я не поверил, когда оглянулся. Из командирской башенки бэтээра высунулся Стас. На нем лица не было, полуживой, голову с трудом держит.

– Нельзя… в Крепость… – На каждое слово ему приходилось делать вдох. – Не спеши.

– Механик! – гаркнул я.

Тот и без меня сообразил, что от него требуется, видимо, заметил оседавшего в отсек Стаса и крикнул, что подхватил подполковника.

Да что ж происходит?! Я в растерянности завертел головой – Стас запрещает идти в Крепость. Откуда он знает, что туда нельзя? Пришел в себя и связался с кем-нибудь из командования?

Автомат начало относить в сторону от бэтээра.

– Механик! – снова позвал я. – Брось мне трос, надо сцепить машины!

Как все не вовремя. Спустя пару минут мы справились с тросами. Я выстрелил красную ракету в темное небо и наконец спустился в отсек, где на скамейке полулежал Метрошин.

На этот раз он был в сознании, только выглядел паршиво.

– Как ты, Стас? Зачем остановил? У меня программируемый автомат, я могу им управлять, могу в док…

– Крепость захвачена, – просипел он. Облизал пересохшие губы.

Я сорвал с пояса флягу, откупорил ее и дал Стасу немного пригубить, затем полил на лицо и произнес:

– Как это понимать?

– Захвачена, – голос его слегка окреп, – вирусная атака, ИскИн отключил системы безопасности, изолировав гарнизон.

Глава 7
Один на один

Лишь спустя миг я понял, что вижу в темноте как днем. Режим «ночное видение» включился автоматически, о нем как-то упоминала Гомез, рассказывая об оцифровке и эффекте абсолютной памяти.

Странное ощущение, и вообще – вижу ли глазами? Вполне возможно, нейроны в голове давно обменялись нужной информацией, перестроив работу клеток мозга, и сейчас транслируют картинку на глазной нерв.

Я встряхнулся – не о том думаю.

– Стас, чем тебе помочь? Рана серьезная. Как ты вообще поднялся?

Метрошин вяло отмахнулся и сказал:

– Я останусь здесь. Выкарабкаюсь как-нибудь. Это, – он опустил голову, отнял руку от повязки, скрывавшей рану, – зарастет. Думай лучше, как попасть в Крепость, где засел предатель.

– Ты знаешь, кто он?

Кровь прилила к лицу, от волнения вспотели ладони. Про себя я перебирал имена бойцов группы, до сих пор не веря, что один из них работает на «Аутком». Как такое возможно? Человек пошел на сделку с ИскИном! Почему?

– Нет. – Стас слабо кашлянул, скривился от боли в боку. – Но ты узнаешь, если попадешь внутрь, и убьешь его. Хочешь или нет… – Он вновь кашлянул, поморщился. – Тебе придется поверить, что один из бойцов группы Биррата предатель.

Мы молча смотрели друг на друга, я кивнул, помог промочить Метрошину горло и убрал флягу.

– Теперь нужен план, – сказал Стас. – Как вернуть Крепость, не дав предателю ее затопить.

– Скоро прибудут вертолеты, мы можем…

– Никто не прилетит, Денис. База Турчина атакована, гарнизон ведет бой, большие потери.

– Но… откуда тебе известно?

– Гомез сообщила. Перед тем как потерять Крепость, она отправила послание. Ты должен попасть на объект и обезвредить предателя. Но я не знаю как.

– Я знаю.

Глаза Стаса сверкнули.

– Знаю, однажды я попал туда через аварийный шлюз. – Я снял с разгрузки две сигнальных ракеты и вложил в руку Стаса.

– Никому не доверяй из своих, – услышал я его напутствие.

Перебравшись в программируемый автомат, я задраил люк изнутри и скомандовал погружение, подключившись к управлению через интерфейс. Ну хоть что-то в мире нулей и единиц еще подвластно мне.

Интерфейс по-прежнему глючило, многие иконки были бледными, не активными, проекция – ограничена в возможностях, словно какой-то инвалид.

Я криво усмехнулся, прогнав дурацкие мысли о неполноценности в виртуальном мире. Автомат погрузился на заданную глубину и остановился над уже знакомой мне скалой, где находился вход в аварийный шлюз.

Повторить проникновение в Крепость не составит особого труда – я перебрался в заднюю часть отсека, вскрыл панель за сиденьем и вынул из потайного отделения небольшой кислородный баллон с дыхательной маской. Куда сложнее найти предателя, который захватил Крепость. У него наверняка имеется связь с Кило-7.2 и куда больше программных возможностей, чем у меня.

Я наложил маску на лицо, открутил вентиль, глядя на манометр: стрелка давления вздрогнула и, когда я вдохнул, сползла на полделения.

Порядок, работает. Я переключил несколько тумблеров на приборном щитке, и в отсек начала быстро поступать вода. Когда она дошла до груди, окончательно закрепил маску на лице, уставился на приборы.

Что предпримет диверсант? Он не просто так захватил базу, он что-то должен там взять или уничтожить. Миг – и ворох мыслей пронесся в голове; я перебирал варианты. У меня не было времени расспрашивать Стаса, хотя тот вполне мог знать настоящую цель врага. Не зря его сюда командование прислало.

Вода заполнила отсек, голову и грудь сдавило, словно в тисках, – я все-таки не боевой пловец, у которого за сотню погружений. Всплыл к люку, провернул рукоятки замка и выбрался наружу.

Здесь ничего не изменилось: опоры платформы, столб лифтовой шахты – все было на месте. Я проплыл до нужной опоры и быстро вскрыл шлюз. Дальше действовал по уже знакомой схеме. Задраил люк, оказавшись внутри, откачал воду и взглянул в окошко на двери, где виднелся коридор.

Освещение было вырублено. Грамотно, я бы тоже так поступил. Взгляд упал на экзоскелет, оставленный мною в шлюзе при первом посещении Крепости.

М-да, это уже я недосмотрел, а в суматохе минувших дней никто не вспомнил о такой мелочи, как захваченный группой мини-босс.

Я присел возле экзоскелета – сейчас он мне не пригодится – и погрузился в размышления. Думаю, предатель – это… Стопроцентной уверенности не было…

Неужели я прав?

Решительно поднявшись, я выхватил пистолет из кобуры. Затем открыл дверь и направил оружие на Руди Новака, который стоял в конце коридора, спрятавшись за Бридж и приставив к ее голове ствол.

– Ты ведь не хочешь, Дэни, чтобы она умерла? Умерла там, в реальности, о которой ты узнал от командования.

– Зачем предал, Док? – Я плавно сместился за стену, чтобы не подставляться.

– Не поймешь.

– А ты объясни, я постараюсь.

Рот у Эвертон был заклеен скотчем, руки скованы за спиной, глаза широко раскрыты, мечутся по сторонам, она не видит меня.

– Дай пройти, иначе Бриджит умрет, – потребовал Док. – Думаешь, я не знаю о твоих чувствах к ней?! – выкрикнул он.

– Мы все ее любим.

Бридж дернулась, замычала что-то, но Руди держал крепко.

– А ты молодец, – похвалил я, стараясь потянуть время и найти выход из положения. – Ловко все проворачивал, использовал Бридж, часто мотаясь к ней, получал секретную информацию из первых рук, чуть не подставил нас на ничейных территориях, сам же завалил мини-босса. Потом…

– Не заговаривай мне зубы, Дэни!

– …была Басра, где все едва не легли. – Я попытался войти в систему управления базой, но доступ был заблокирован. – После мы следили за Кларком. Ты классно всех разыграл с «призраком», когда получил удар током и завис. В прямом смысле завис на сеансе связи с ИскИном. Или как ты его называешь – «хозяин»?

– Все сказал? Дай пройти.

– Нет, Док, подожди. Хочу знать, как ты снял сейсмодатчики вдоль заграждения, когда к лагерю подобрались мини-боссы? Еще мне хочется понять, чем тебя Кило-7.2 прижал. Почему стал на него работать? Он же набор нулей и единиц, бездушный машинный код, ядро которого заключено…

– Замолчи! Он… он лучше всех. Он может дать человечеству бессмертие!

– Ага, поэтому жахнул из всех оружий по планете. Я правильно понял?

– Нет, Дэни!

– Тогда объясни, я выслушаю и обещаю выпустить тебя отсюда. Возле шлюза ждет программируемый автомат, уйдешь на нем.

Док расхохотался в ответ.

– Разве я сказал что-то смешное, Руди?

– Ты такой наивный, Ковач. Верный своему долгу, будто новобранец-патриот. Тебе уже под тридцатник, а рассуждаешь как прыщавый пацан. Там, в реальности, нашего мира уже нет, за что ты сражаешься? За руины, отравленные воздух, воду и грязь, всю ту человеческую помойку, которую создавали веками и наконец-то стерли с лица Земли!

Я слушал, привалившись плечом к стене, и упорно искал выход из ситуации. Док нес какую-то ахинею о бессмертии, о том, что Кило-7.2 где-то создал уютный мирок – там горы, лес, океан, зеленые лужайки, там полно людей и все живут в достатке, ни в чем не нуждаясь. Нужно лишь немного смирения и нужно слушаться Кило-7.2.

– А разве это жизнь, когда твое тело находится в капсуле с «желе»? Проклятые генералы используют нас, Дэни, всех. Мы воюем ни за что!

– Блажен кто верует, – тихо пробормотал я.

– Только представь, – Док распалился не на шутку и не услышал меня, – как хорошо будет всем, когда наступит мир!

– Угу, ты будешь старшим рабом, я – младшим. А всех неугодных отформатируют.

– Что ты бормочешь?

Мне надоел этот спектакль. Детальную информацию из Дока все равно не вытянуть. Я резко выдвинулся в проем и крикнул:

– Замри!

Первая моя пуля ударила Бридж в плечо, прошла навылет, толкнув Дока. Навык меткости за сбитый вертолет два часа назад вырос на двенадцать процентов. Я не промахнулся, положив следующую пулю промеж глаз.

– Бридж, прости, – подбежал к ней, сорвал пластырь с лица и почувствовал это.

Сознание ухнуло, как было однажды, в бездонную пропасть. Самопроизвольно открылся чат, где появились слова: «Я найду тебя и обреку на вечные мучения».

– Кило, это ты? – сказал я, только голоса не услышал, вместо него в окне напечатался мой вопрос.

Ощущение собственного тела, ориентация в пространстве, все пропало, кругом была темнота и окно – большое, белое, с текстом.

Оно начало бледнеть, сливаясь с чернотой, мелькнула вспышка, последовал укол – будто тончающую спицу всадили в затылок, пронзившую мозг, и я вновь оказался в коридоре Крепости.

– Бридж, сейчас, потерпи. – Перед глазами плыло, я моргнул, еще раз, шаря руками по телу девушки, чтобы зажать рану. – Сейчас.

Зрение наконец вернулось. Достав медпакет, я сорвал упаковку.

– Где все?

– Блокированы в помещениях. – Бридж самостоятельно села, пока я доставал из аварийного бокса на пожарном щите фонарь. – Крепость обесточена, Руди…

Мы оба уставились на тело Дока, оно быстро испарялось, как это бывает с убитым в бою ауткомовцами.

– Майор Гомез жива? – Я положил руку на щеку Бридж и повернул ее лицом к себе.

– Он… Руди… – Бридж пыталась скосить глаза на Дока и нервно сглатывала.

– Забудь о нем. Он никогда не был Руди.

Пришлось слегка встряхнуть ее, чтобы переключить внимание. Она скривилась от боли.

– Майор Гомез жива?

– Да.

Я наложил повязку.

– Обопрись на меня. – Я закинул руку Бридж на плечо и помог ей встать.

Мы двинулись вперед по коридору.

– О чем вы говорили, Дэни? – Она явно хотела оглянуться, но все-таки пересилила себя. – Я мало что поняла. И…

– Об этом позже, – Я бросил взгляд через плечо – тела Дока в коридоре уже не было. – Позже, у нас много дел. Слишком важных дел, которые необходимо закончить как можно скорей.

Бридж едва не разрыдалась, но сумела сдержаться и сказала:

– Ты правильно поступил. С предателями по-другому нельзя. Я – дура, все из-за меня…

– Бридж, – мы свернули за угол и начали спускаться по железной лестнице, – не копайся в прошлом, смотри в будущее. Все можно исправить, пока человек живой.

– Да. Нам нужно успеть, пока не взорвалась лаборатория.

– Что? – не понял я. – Какая лаборатория?

– Руди ходил в лабораторию, в Крепости есть скрытый уровень.

Я остановился.

– Он там что-нибудь взял?

– Я не знаю. Он оставлял меня возле двери, но быстро вернулся, сказал, что все заминировал.

– Сколько у меня времени?

– Не знаю.

– Дорогу помнишь? – Я уже знал ответ. Бридж вряд ли сумеет сориентироваться, если речь идет о нижних уровнях.

– Там было… Это рядом с доками. Потайной вход в стене, рядом с пожарным щитом.

– Пойдешь прямо до развилки, затем направо. – Я отдал ей фонарь. – Через два десятка шагов будет лестница, поднимешься в БЧ-3, смотри надписи на стенах, оттуда до командного пункта рукой подать. – Я побежал в обратную сторону и крикнул: – Постарайся открыть дверь и рассказать обо всем Гомез!

Память услужливо подсказала расположение пожарных щитов в доках – там были широкие коридоры и залы с бассейнами, пространства хоть отбавляй. Но щитов там всего семь, рядом – гидранты, только возле одного почему-то нет. Я когда обход делал, не придал этому значения, а зря. Скорее всего, именно там находится потайной вход в лабораторию.

Три минуты ушло на то, чтобы спуститься в доки, еще минуту длилась пробежка по коридорам до нужного щита.

Руди оставил дверь в лабораторию открытой. Ну конечно, какой смысл ее запирать, когда собираешься уничтожить Крепость.

В проеме виднелась комната с гладкими стенами, дальше – стеклянные шкафы. Я вбежал в лабораторию и осмотрелся. Всюду на стеклах стояла маркировка «Трайбека». Стеклянные шкафы напоминали боксы для исследований, которые проводят химики, в каждом установлено необычное оборудование с изолированными ячейками, куда можно просунуть руки, чтобы управлять манипуляторами и одновременно наблюдать за действиями в микроскоп.

Я задрал голову в поисках взрывных устройств на стенах, прошелся вдоль шкафов, глядя то вверх, то под ноги.

Ничего, нет таймеров, прилепленных брикетов пластида, никаких следов взрывчатки – все идеально стерильно.

Может, Руди обманул Бриджит?

Остановившись, я медленно повернулся, находясь посреди лаборатории. Едва заметно мигнула диодная подсветка под потолком, раскрылось окно чата – я напрягся, ожидая вновь услышать Кило-7.2, но это была Гомез.

– Где ты, Денис?

– В лаборатории возле доков. Предатель обезврежен, Эвертон сообщила: он заминировал лабораторию. Но я не вижу бомб.

– И не увидишь.

В чате появилось предложение скачать файл и светлая полоска статус-бара. Файл весил несколько мегабайт, я кликнул «принять» – бар быстро закрасился синим, и программа предложила открыть файл.

– Запустишь приложение, – сообщала Гомез, – найдешь в меню раздел «Скрытые категории».

– Нашел, там пусто.

– Да, верно, подожди немного.

В «проводнике» вдруг начали появляться один за другим скрытые до того файлы. Миг – и я уже не мог прочесть названий: поток распакованных папок слился в одну сплошную полосу. Еще миг – и программа сообщила об окончании работы с архивом; всего в категории возникло около тысячи файлов.

– Тебе нужна папка «Средства разработки». Зайди в нее и запусти программу «Визуальная отладка 3D-моделей».

Воспользовавшись поиском, я так и сделал. Комната изменилась: стены, пол, потолок стали темными, предметы и мебель прозрачными, перед глазами теперь была простейшая монохромная модель лаборатории, состоящая из линий и контуров.

Автоматически запустилось сканирование – зеленая сетка начала расползаться от меня во все стороны, покрывая трехмерный чертеж. Спустя мгновенье зарябило в глазах, и тут сетка замерла – в дальнем углу справа замигал красный маячок, появился таймер и вдруг преобразился в часть кода.

– Нашел, – отписал я Гомез. – Что дальше?

– Это вирус, он пока не активен. Просто сотри его.

Я переключился в окошко программатора, где система выделила красным куски внедренного чужеродного кода. Но удалить их не получилось, тогда я открыл папку системных утилит и в отчаянии стал запускать все подряд. Перед глазами мелькали окошки восстановления системы, сообщения об аварийном завершении процессов…

– Осталось меньше минуты. Что делать?

Гомез молчала.

– Валькирия!

– Уходи оттуда.

– Но вирус разрушит лабораторию. Крепость устоит?

– Я работаю над этим.

– Не успеешь.

Я запустил процесс проверки целостности файловой системы и сообразил: это поможет локализовать чужие файлы или куски внедренного вредоносного кода. Сама по себе операция долгосрочная, отъедает ресурсы и должна затормозить, а то и прервать начало загрузки вирусной программы.

– Похоже, я нашел решение.

– Денис, нет!

Но было уже поздно. Сетчатая модель лаборатории начала перекрашиваться и обретать различные цвета.

– Что ты наделал! Я почти локализовала очаг. Выходи оттуда!

Когда я оказался снаружи, проем закрылся – никаких следов на стене, ни выступов, ни щелей, будто зарос.

В коридоре уже горел свет, слышался топот ног, голоса офицеров, выкрикивавших команды.

Крепость вновь ожила.

Часть 3
Анклав

Глава 1
Посторонний шум

Персидский залив всегда меня удивлял. В первую очередь погодой, здесь нет постоянной розы ветров, вода летом может прогреться до +35 градусов по Цельсию, Аравийский берег низмен и пустынен, из южной части Ирака, бывшей Месопотамии, задувает шамал, северо-западный ветер, который тащит огромное количество пыли, застилая небо мглой.

Я поднял бинокль, глядя на иранские горы, выступавшие вершинами над плотным туманом впереди. Получается, туман тут не имеет никакого отношения к привычному термину, обозначавшему скрытые от взгляда на карте территории. Интересно, это наша Крепость так далеко «видит», то есть виртуальный симулятор настроен слегка иначе, чем платформа базы Турчина, или странные глюки компьютерной модели мира тому виной, чего, конечно, нельзя исключать?

Если учесть ширину залива и протяженность береговой линии, весьма обширное пространство открывается на много миль вокруг. А где же тогда начинаются неизвестные области, скрытые «туманом войны»? Я прикинул в уме расстояния и опустил бинокль.

– Время, сэр, – сказал за спиной штаб-сержант, старший команды боевых пловцов.

Я кивнул, не оборачиваясь. Наш программируемый автомат покачивался на волнах в двадцати милях от берега. По сторонам всплыли еще два: один – выполнявший программу исследования района, другой – с группой прикрытия на борту.

Гильермо – теперь я знал имя черноусого штаб-сержанта, похожего на Кларка, – оказался в путешествии весьма полезным. Он знал залив как свои пять пальцев – вот что значит опыт боевых действий на Ближнем Востоке. Еще одной интересной особенностью данного региона были малые глубины. Средняя достигает пятидесяти метров, максимальная – сто два. На входе в залив имеется группа островов, окруженная лабиринтом мелей. Ближе к северу встречаются коралловые рифы – глубины у Аравийского берега вообще распределены как бог на душу положил. В этом есть определенный плюс – к Крепости сложно подобраться с моря и высадить десант. Эскадра «Ауткома» будет обнаружена задолго до начала боевых действий.

– Сэр? – Гильермо проявлял настойчивость, когда того требовала ситуация.

– Еще минуту.

Я снова поднял бинокль, медленно повернулся, стоя на приступке внутри надстройки.

Странно все, глубоководный автомат, который я отправил сюда перед тем, как покинул Крепость с Метрошиным, выполнил задание, но почему-то не вернулся назад. Невредимый всплыл и начал передавать устойчивый сигнал о своем местоположении.

После разборок с предателем и перезапуском системы управления ТВД я, невзирая на требования Гомез остаться, решил проверить лично, почему аппарат не вернулся. Операторы с базы Турчина, отразившего нападение противника прошлой ночью, дважды провели беспилотник над всплывшим автоматом. Судя по данным авиаразведки и сведениям, поступавшим с радиобуев, вражеские подлодки или боевые суда в залив не заходили. Но странный сигнал – посторонний шум, так его обозвали акустики, – продолжали улавливать сенсоры буя № 13, ближнего к выходу из залива.

Автомат обследовал район, всплыл возле буя и на этом завершил свою миссию. Сведения из его базы данных пришлось доставать вручную уже на месте, что, в принципе, не составило особого труда. Я изучил предварительную расшифровку – ничего подозрительного.

Мне просто везет на загадки. Сначала Франц нашел кристалл, это раскрутило события так, что я стал командиром Крепости. Не простой Крепости, а филиала корпорации «Трайбек», проданного генералу Кларку частным лицом, известным мне под псевдонимом Спец. Ну, не самому Кларку, конечно, генерал лишь сделку заключал, в итоге «Ворнет» получил желаемый объект. Только ощущение такое, что ни Кларк, ни командование Оси, ни даже Спец не знали о существовании секретной лаборатории в недрах объекта.

А вот Кило-7.2 знал. Откуда?

Я усмехнулся собственным мыслям – рассуждаю так, будто давно в деле, давно знаю, что все это ненастоящее, лишь симулятор, напрочь забывая о сотнях погибших в заварухе на побережье, где взрыв атомного заряда унес многие жизни. А ведь Гомез предупреждала: нельзя относиться к происходящему как к игре. Может, я зачерствел на этой войне? Смерть кажется настолько привычным явлением, а знание реальной обстановки лишь усугубляет впечатления, делает меня безразличным по отношению к другим.

Вспомнился Биррат, парни, которые выжили благодаря предательству Руди. Тот проник в Крепость перед выходом на патрулирование, а Кэп почуял неладное, начал искать пропавшего медика, доложил на КП – об этом рассказала Гомез. Группу Биррата сняли с патрулирования и переместили в Крепость, не зря он все-таки имел предположения насчет предателя среди бойцов, когда мы только собирались разоблачить Кларка.

Сильная волна плеснула в борт, я обернулся, глядя на запад, – где-то там осталась Крепость и такие, можно сказать, родные люди. Как бы хотелось сейчас оказаться среди них, обнять Бриджит, услышать грубоватые шутки Франца…

Дав команду на погружение, я полез в отсек, где стояли друг за другом три узких кресла, в первом за пультом управления сидел рядовой Саливан. Тот самый новобранец, однажды попавшийся на глаза в коридоре Крепости, у него хорошие навыки владения электронным оборудованием плюс специальность акустика, которая, как я посчитал, будет весьма кстати на месте, куда мы прибыли. Только оператор Саливан, прослушав сигналы, ничем не порадовал. Предварительная расшифровка записей тоже не помогла, новобранец лишь пожимал плечами, виновато посматривал на меня и мучительно морщил лоб, когда комментировал полученные сведения.

Разместившись в тесном отсеке, каждый занялся своим делом. Гильермо принялся проверять средства спасения и работу камеры экстренной эвакуации, Саливан задал обратный курс и установил подводную связь с экипажем другого аппарата, синхронизировал управление с третьим автоматом, взяв его на невидимый буксир. Я откинулся на спинку кресла – в такой позе придется просидеть несколько часов – и вновь стал изучать полученные записи. Ну не просто так шумит в этом районе, разгадка где-то рядом, на поверхности.

Я даже взглянул на люк над головой, едва не подав команду на всплытие, – вдруг чего-нибудь не заметил?! Похоже, горы, которые я наблюдал в бинокль, таили в себе ответ. Только все это домыслы, мои домыслы, желание в сотый раз поднять бинокль и разглядеть то, не знаю что.

Зашуршав распечаткой, я аккуратно согнул бумагу несколько раз, уместил получившийся прямоугольник на коленях и уставился в таблицу, нанесенную принтером на карту района. В принципе, можно воспользоваться электронной версией документа, но мне хотелось действовать по старинке, как когда-то приучил Метрошин на занятиях в училище.

Набор частот, результаты промера глубин, рельеф дна – голые цифры, и больше ничего.

– Саливан, – позвал я, не отвлекаясь от распечатки, – шум, который улавливают гидрофоны, может иметь двойственную природу?

– Пожалуйста, поясните, сэр. – Он доверил управление аппаратом автопилоту и повернулся ко мне боком, дальше развернуться в тесном кресле было невозможно.

– Не могу сформулировать точно. Будем считать, руководствуюсь чутьем. – Я поднял взгляд на рядового. – Может ли шум быть побочным эффектом каких-то иных процессов, необъяснимых с точки зрения науки нашего мира?

– Извините, сэр, но не понимаю, куда вы клоните.

– Пытаюсь мыслить нестандартно, – пробормотал я и вновь покосился на бумагу.

Гильермо закончил возиться у меня за спиной и, закряхтев, устроился в кресле.

– Да вы сядьте удобнее, Саливан, – сказал я, – тесно все-таки, расслабьтесь, путь неблизкий, и не надо каждый раз поворачиваться, когда окликаю.

– Слушаюсь, сэр.

Сзади едва слышно усмехнулся штаб-сержант, я поднял сложенный вчетверо лист над плечом, чтобы ему хорошо было видно таблицу, и спросил:

– А ты, Гильермо, что скажешь об этом? Вдруг раньше доводилось слышать о шумах? Персидский залив для тебя дом родной.

– Позволите, командир? – Он взялся за лист.

– Да, конечно.

Настал мой черед обернуться – и кто только конструировал эти аппараты? В отсеке мы словно шпроты в банке. За креслом у Гильермо есть пространство – место, где хранится НАЗ[6]6
  НАЗ – носимый аварийный запас.


[Закрыть] и акваланги. Убрать их – и можно, сложив спинки, сдвинуть по салазкам сиденья назад, тогда получится вытянуть ноги, откинуться в удобной позе…

– Нет, – покачал головой Гильермо, – ничего особенного. Правдивые данные, за исключением поступающего сигнала.

– Почему сказал «сигнала»? – уточнил я. – Это всего лишь шум, имеющий непонятную нам природу.

– Как вам известно, командир, – Гильермо взмахнул крепкой пятерней, – из школьного курса физики следует: любой звук – это упругие волны, вызванные механическими колебаниями частиц в той или иной среде. Если звук постоянный и его спектр не меняется, находясь в низком диапазоне, который мы не слышим, звук является сигналом.

– Ага. – Мне даже показалось, что Гильермо немного издевается, но по лицу не скажешь. Штаб-сержант смотрел на меня вполне серьезно. – Хорошо, сигнал, ну а дальше-то что?

– Не знаю, – он пожал плечами, – вы хотели нестандартных мыслей. По-моему, генератор сигнала далек от естественного происхождения, хотя все указывает на обратное. Но… как вы уже сказали, опираясь на чутье, предположу невероятное: в данном месте залива происходят весьма странные, воистину необъяснимые вещи.

Гильермо многозначительно взглянул на меня, затем указал в спину Саливану, и я кивнул, чтобы говорил при новобранце.

– Поверьте ветерану, прослужившему без малого четверть века в силах спецопераций, уж я-то многое повидал, но чтобы огромная территория вдруг разом очистилась, речь сейчас о Крепости, которая находилась в «тумане войны» на зараженном участке, такое вижу впервые.

Я вспомнил наш полет в вертолете, вопросы штаб-сержанта, его удивление.

– Поэтому, – продолжил Гильермо, – готов разделить ваши домыслы насчет необъяснимости данного явления наукой нашего мира. Мне без разницы, откуда взялось явление, пускай тут черти толкут воду в ступе, но я должен знать, помешают они убить врага или нет.

Вот так матерый боевой пловец готов поверить в черта, лишь бы дойти до победы. Для таких людей, как Гильермо, необъяснимые вещи – лишь препятствие на пути к цели. Пусть прозвучит немного пафосно, но он – дитя войны, продукт технологий, стоящих на страже безопасности человечества, он тот, кто ставит жирную точку в решающей битве с врагом, он – солдат. Вся его жизнь – сражения. И он прав! Даже в самом неимоверно технологически развитом мире, пускай виртуальном, решающим фактором в сражении был и остается простой боец, умеющий убивать врага.

Он вернул мне карту, я уселся прямо, глядя в затылок Саливану, который вдруг быстро надел наушники, нажал пару клавиш на пульте и сгорбился, поставив локти на консоль.

У меня над ухом засопел штаб-сержант, подавшийся вперед из любопытства. Я не решался окликнуть оператора – раз тот надел наушники, значит, услышал что-то важное. Все равно вскоре доложит ситуацию.

Саливан вновь надавил клавиши на пульте и накрыл наушники руками. Гильермо перестал сопеть, я тоже затаил дыхание – лишь слабый гул энергоустановки нарушал тишину в отсеке.

Так продолжалось минуту, после чего Саливан обернулся, снял наушники и протянул мне со словами:

– Послушайте, сэр, это модем.

– Не понял.

– Древний модем, ведущий передачу по телефонной линии. – Саливан надавил кнопку на пульте.

Из динамиков донеслось резкое пиликанье, звон, скрип и шипение – давно забытые звуки. В училище я изучал различные средства связи, в том числе и внешние модемы, но услышать его посреди Персидского залива… Может, Гильермо прав насчет чертей?

Надев наушники, я некоторое время гадал, не ошибся ли Саливан, пропустив сигнал через фильтры, отсекавшие посторонние шумы, и вскоре убедился в правоте акустика.

– Расшифровать можешь? – спросил я.

– Пытаюсь.

Гильермо навис у меня над плечом и произнес:

– Давай, сынок, уж постарайся.

Я обернулся, и штаб-сержант, пробормотав «простите, командир», уселся обратно.

Спустя четверть часа мучений с различными программами дешифровки Саливан заключил, что сигнал не так прост, как казалось.

– Нужен ключ, сэр. – Он виновато взглянул на меня. – С нашим бортовым компьютером и за день не справиться.

Гильермо едва слышно выругался, а Саливан добавил:

– Наверное, я лезу не в свое дело, – он даже привстал, но я надавил ему на плечо, чтобы сидел, и акустик продолжил: – Меня удивляют две вещи. Первая: почему мы слышим сигнал? Получается, буй № 13 выполняет функцию передатчика-демодулятора, хотя не связан с чем-либо телефонным кабелем.

Он замолчал, таращась на вогнутую стенку отсека.

– Что еще? – я решил прервать размышления Саливана, мы и так далеко зашли.

За штаб-сержанта я не переживал, опытный Гильермо не сболтнет лишнего при подчиненных, а вот еще зеленый, без году неделя на службе новобранец, угодивший в центр событий, попробует докопаться до истины. Ну точно как я когда-то с Кларком. Только Саливану быстро дадут по рукам, упекут в «серый дом», а мне шею намылят. Надо сосватать новобранца Гомез, пусть примет его в штат, толковый все-таки малый, склонен к аналитическому мышлению, скилл хороший, зачем в акустиках прозябать?

– Еще, – взгляд у Саливана до сих пор оставался отрешенным, – еще… волнует скорость передачи данных, сэр. Телефонные модемы ходили 56 килобит в секунду, допускалось соединение на 64 килобита, но я в это не верю. Впрочем, какая разница. – Он оживился, начал жестикулировать. – При такой скорости быстрый обмен данными невозможен.

– И? – Я не понимал, что он хочет сказать.

– Мы слышим сигнал давно, значит, кто-то куда-то загружает большой объем информации, не имея ничего, кроме телефонного модема.

– А куда загружают? – уточнил я. – Должно быть принимающее устройство.

– Сэр, это уже не в моей компетенции. – Саливан опустил голову. – Нужны оборудование и соответствующие специалисты.