Текст книги "Туман войны"

Глава 5
Переброска

Я все-таки прозевал появление субмарины противника в акватории Крепости. Сеть радиобуев, расставленных акустиками, функционировала исправно, но одно дело, когда целая БЧ следит за ситуацией и обрабатывает данные, сообщая выводы на пост, другое – справляться со всем в одиночку.

Расстояние между Крепостью и подлодкой-разведчиком быстро сокращалось. Цель двигалась на малой глубине, без подавителя шумов, крича на всю округу: «Вот она я!» Если отклониться на десять градусов от курса субмарины и пройти две мили строго на запад, можно заметить лежащий на грунте программируемый автомат. Я намеренно оставил его там, а не послал на патрулирование – не хотелось терять аппарат раньше, чем обнаружу противника. В данном случае у меня появлялся шанс потопить субмарину первым, а дальше – как пойдет.

О численности эскадры и ее вооружении были лишь примерные сведения. Предположительно «Аутком» направил в Персидский залив до десяти боевых кораблей разного класса, в том числе вертолетоносец с двумя десантно-штурмовыми батальонами на борту.

Я уже собрался атаковать субмарину, когда в голову пришла здравая мысль. Скорее всего, ИскИн жертвует подлодкой, как пешкой, желая прощупать защиту Крепости, придержав основные силы на безопасном расстоянии.

Что ж, сыграем, первый ход сделан, теперь мой черед. Предупредив Кэпа по телефону о скором контакте с противником, я вывел на монитор заготовки Гомез. Аналитики штаба Оси переслали ей возможные сценарии штурма Крепости и расчет сил и средств, который задействует группировка «Аутком» на воде и суше. Нужно лишь выбрать один из наиболее вероятных и ввести данные в компьютер, тогда системы безопасности начнут действовать по определенному алгоритму, что позволит мне в нужный момент не отвлекаться и спокойно провести переговоры с Али.

Списки кораблей, численность личного состава, вооружения и техники были собраны в три столбца. Я попробовал поставить себя на место ИскИна и выбрал сценарий № 3, где противник, по версии аналитиков, использует наибольшее количество вертолетов.

Странно, но Кило-7.2 питал некую слабость к этим машинам, во всяком случае, я так считал, припомнив все крупные сражения на различных ТВД, где применение вертушек себя не оправдывало, но без их ударов и высадки десанта все-таки не обошлось. Чем такая любовь обусловлена, понять было трудно, возможно, особенностями симулятора, которым до войны управлял ИскИн, – военные программисты разрабатывали сотни конфликтов, загоняя в сеть ландшафты, моделировали столкновения с армиями будущего, в том числе имеющими нестандартное оснащение и тактику, как в нашем случае с Кило-7.2.

Итак, если аналитики правы, сейчас над сушей к Крепости хищным клином движется два ударных звена Ка-50, за ними идет крупняк, десантные «коровы» Ми-17 и Ми-26, несущие мини-боссов, над заливом с вертолетоносца уже взлетели морские Ка-28. Предположительно в небе находится четыре десятка машин. Приличная цифра. Вслед за подлодкой выдвинутся фрегаты, их должно быть несколько, будут прикрывать эскадру от крылатых ракет. Флагман – крейсер – останется с вертолетоносцем на месте. Хорошо бы вычислить, где у эскадры штаб, пресловутый центр базы, если так можно выразиться, и уничтожить его. Программируемый автомат вполне способен справиться с этой миссией, если убедить противника в том, что Крепость для него легкая добыча, и нанести удар в самый неподходящий момент, когда ИскИн посчитает объект захваченным.

Кило-7.2 не чужды эмоции, я хорошо запомнил его слова, когда застрелил Руди, а значит, помимо чувства мести в нем присутствует некий азарт, соперничество в борьбе с людьми.

Игры, чувства, эмоции – совместимый набор терминов, часто сочетающихся друг с другом. В этом есть что-то особенное, я пока не знал, что именно, так как занялся вводом программы для автомата, лежащего на грунте.

Ауткомовская подлодка была уже в пятнадцати минутах от Крепости, когда ей пришлось изменить курс, – субмарина едва не зашла на минное поле, но все-таки сумела засечь преграду и повернула в поисках прохода.

Я закончил с вводом информации через интерфейс и поднял аппарат с глубины, отправив по хитрому маршруту на поиск группы более крупных целей.

Вскоре вновь сработало оповещение системы безопасности: действующий на нефтяной платформе радар засек фрегаты противника. Пока лишь два корабля. Похоже, я был прав, выбирая сценарий, – над сушей в десяти милях к югу появилось ударное звено Ка-50. Спустя минуту еще одно, а после на экране зарябило от ярких точек, двигавшихся в нашу сторону с разных направлений.

– Кэп, у нас гости, – сказал я в трубку полевого телефона и взглянул на навигатор у себя на столе. – Сейчас будет жарко. Расчетное время контакта с противником внутри Крепости – двадцать пять минут.

– Принял. Передам остальным. Что с известием от иранца?

Кэп редко уточняет то, что я бы и так сообщил. Нервничает. Все нервничают, это нормально.

Я удаленно подключился к информационному терминалу БЧ-3, сделал запрос в службу акустиков и получил ответ системы: сигнал модема прекратился.

И тут завибрировал на столе навигатор.

– Есть сообщение! Спускаюсь вниз. Конец связи.

Трубка полетела на аппарат, не попала в гнездо, но я не стал возвращаться, выскочил за дверь и побежал к лестнице, читая на ходу сообщение.

Там был длинный шифр или команда из латинских букв, цифр и символов.

Ну и что мне с этим делать?

Я скатился по лестнице, промчался по коридору, свернул за угол – снова лестница, снова вниз, новый этаж. Навигатор опять завибрировал. На этот раз пришла инструкция: синхронизируй интерфейс с операционной системой устройства.

Но как?! Я чуть не споткнулся, сбегая в очередной раз по лестнице, и машинально схватился за перила, выронив навигатор. Когда тот ударился о бетонный пол, интерфейс вдруг выдал запрос на подключение нового устройства.

Разрешаю, мысленно приказал я. Подобрал навигатор, двигаясь дальше, уставился на экран. Больше сообщений не последовало. Но все и так стало ясно: код откроет проход в лабораторию. Подобным образом я мог войти в любую комнату, оснащенную электронным замком, воспользоваться лифтом или вскрыть сейф. На программном уровне у командира Крепости имелась необходимая прошивка, декодер, позволявший не пользоваться специальной пластиковой картой, а просто входить куда нужно при необходимости, достаточно коснуться замка рукой.

Выбежав на решетчатую площадку с открытым люком в полу, я солдатиком спрыгнул в проем. Можно было воспользоваться лестницей в конце площадки, но та слишком крутая, а люк прорезан для спуска и подъема малогабаритных грузов на лебедке.

Высота в два человеческих роста нисколько не взволновала, сейчас это ничто в сравнении с тем, как дорога каждая секунда.

Я с грохотом приземлился на железный пол. По правую руку от меня тянулся длинный широкий коридор, на стене виднелись раскрытые ворота в доки. Из ближних выглянул Чухрай с оружием в руках.

– Свои! – крикнул я и побежал по коридору прямо. – Скажи Паку: пятиминутная готовность!

– Есть! – долетело в ответ.

А вот тот самый пожарный щит без гидранта, где должен быть вход в лабораторию.

Я хотел коснуться стены, но задержал руку в сантиметре. А если Али работает на ИскИн и все это ловушка?

Встряхнувшись, прогнал дурные мысли и приложил ладонь к холодной шершавой поверхности.

Раздался слабый треск, ладонь кольнуло, будто статический разряд проскочил. Стена в месте прикосновения начала бледнеть, там возникло матовое полупрозрачное пятно с кулак. Я отступил на шаг. Пятно быстро и неравномерно росло в размерах, словно на покрытую плесенью стену капнули кислотой, и вскоре приняло форму правильного дверного проема, как в прошлый раз.

Только лабораторию я по-прежнему не видел, потому что проем был затянут то ли мутным стеклом, то ли пластиком. Все это условности, но, вновь коснувшись рукой того же места, я ощутил преграду.

Похоже, в лаборатории до сих пор шла запущенная мной процедура проверки целостности файловой системы либо протекали какие-то иные процессы, мешавшие проникнуть внутрь.

Надо срочно решить проблему, иначе все пойдет прахом. Я даже хмыкнул – в последнее время слишком много говорю сам с собой. У меня оставался набор приложений и программ от Гомез, попробовал их применить, первым делом прервал проверку системы, но преграда не исчезла.

Ну и что теперь делать? Не головой же проламывать эту полупрозрачную хрень?

Взгляд остановился на пожарном щите, где над ровным рядком огнетушителей висели ведра и с краю от них – топор, так и просящийся в руки.

Не раздумывая, снял его с креплений, размахнулся и всадил лезвие с блеснувшей в свете ламп каймой в матовую стену.

Звон, хруст, писк – я даже уши закрыл руками, таким пронзительным оказался звук.

Топор застрял в пластике, покрытом трещинами. С усилием я выдрал лезвие из прорехи, морщась от неприятного писка, вновь размахнулся и ударил, метя чуть выше раскола.

Рукоятка едва не выскочила из ладоней, когда топор глубоко погрузился в проем, проделав приличную дыру. Я дернул топор на себя, в сторону и, кроша пластик по краям, расширил дыру. Затем ударил ногой, вновь топором и, повернувшись боком, вломился плечом в преграду и на удивление легко оказался внутри.

Пронзительные писк и треск оборвались. Лабораторию заливало всеми цветами радуги, стенды с оборудованием, шкафы, пол и потолок мерцали разводами – все так же, как после запуска дефрагментации. Неужели тут что-то навсегда сломалось, прервались какие-то процессы и теперь с Али невозможно договориться?

В нагрудном кармане завибрировал навигатор – Али прислал очередную инструкцию. Нужно подключиться к стенду № 7, используя новый код, указанный в сообщении.

Только как найти этот стенд, когда все так пестрит?

В коридоре прозвучал зуммер полевого телефона, протянутого к пожарному щиту. Это наверняка Кэп, я же объявил «готовность», группа ждет указаний: покидать позиции, спускаться в доки или стоять по местам.

Как же все не вовремя!

Мне не осталось выбора, я побрел между стендами и шкафами, касаясь поочередно вертикальных поверхностей в надежде на то, что полученный от Али код сработает и на этом все закончится.

Дважды я ощутил сильный холод, остальные поверхности были комнатной температуры. Отойдя в дальний угол лаборатории, коснулся двери, над которой Руди Новак когда-то оставил свою закладку с вирусом. Там раньше мигал маячок и вел отсчет таймер.

Ладонь обожгло, дверь налилась красным. Я отдернул руку, содрав кожу, но удалось это не сразу – боль пронзила тело.

Отпечатки пальцев остались на двери, после чего она исчезла. Комната за ней преобразилась, мягкий белый свет лился с потолка. Закусив губу, я вытащил медпакет, залепил кровоточащую ладонь тампоном и начал бинтовать, преодолевая нервную дрожь после болевого шока.

– Почему так долго? – раздался голос за спиной.

Я оглянулся. В лаборатории стоял Али и, хмурясь, рассматривал стены.

– Что здесь случилось? – Он был сильно озадачен.

– Нет времени объяснять. – Я шагнул навстречу и поднял окровавленную руку. – Помоги завязать узел.

Разматывая бинт, Али глянул поверх моего плеча в открывшийся проем.

– Там все в порядке, все как прежде, – успокоил я. – Это стенд № 7?

– Да.

– Что теперь?

– Мы уйдем как договаривались. Я буду последним, дам тебе код, закроешь стенд навсегда.

– Это будет означать отключение сервера в реальности?

Он кивнул.

– Али, прежде чем твои люди начнут покидать симулятор, давай договоримся.

Иранец вопросительно взглянул на меня:

– Хочешь уйти с нами? Но…

– Ты неправильно понял. Мне нужна технология, твоя технология перевода сознания в цифру.

Али покачал головой, давая понять, что не собирается идти на сделку.

– Тогда, – я пожал плечами, – вы останетесь здесь.

– Мы убьем вас.

– Вы или «Аутком». – Я усмехнулся. – Какая разница? Армии «Ворнета» нужна технология, которая поможет победить ИскИн.

Мне уже было ясно, что Али работал именно в этой лаборатории. Иначе как бы он так легко все провернул, не зная особенностей объекта, созданного «Трайбеком»?

– Решай, Али. Когда я сдержу свое слово, будем в расчете.

– Намекаешь…

– Да-да, я был в Анклаве не гостем, а пленником. Теперь обратная ситуация. Я готов принять людей в Крепости, отключив системы безопасности в коридоре, пропустить беженцев.

Он задумался. Зуммер полевого телефона в коридоре заверещал вновь.

– Ну же, давай, Али, решай, спасешь семью!

– Когда мои люди покинут виртуальную платформу, я дам тебе, что ты просишь, – произнес иранец.

Я кивнул, Али мог обмануть меня, пожертвовав собой, но торг потерял всякий смысл, потому что «Аутком» высадил десант на территории Крепости – где-то далеко вверху раздались слабые хлопки выстрелов.

Али отстранил меня от проема рукой, сам тоже отступил к мерцающей радужными разводами стене и, мне показалось, щелкнул пальцами. Миг – и в лаборатории появился Фархад, знакомый мальчуган, напоивший меня в Анклаве водой. Еще миг – и рядом с Фархадом возник мужчина лет тридцати с автоматом Калашникова в руках.

Люди появлялись один за другим, Али говорил им, чтобы заходили в открытую комнату, его слушались неукоснительно, молча выполняли указания, делали шаг мимо меня и исчезали, медленно таяли, словно морозные узоры на стекле.

Скорость прибывающих была выше, чем протекала переброска. Вскоре людей в лаборатории скопилось прилично, некоторым пришлось потесниться, выйти в коридор, откуда тут же долетело:

– Брось автомат! Бросай, я сказал!

Это Чухрай, чего орет?

Я стал протискиваться в коридор, когда услышал ответные крики мужчин-иранцев на фарси.

Они едва не устроили беспорядочную пальбу, пришлось успокаивать всех, а Чухраю приказать вернуться к лестнице, где была его позиция.

В очередной раз зазвенел телефон. Я снял трубку.

– Дэни, мы отходим на второй этаж раньше положенного, – доложил Кэп. – Нас атакуют не просто штурмовики, тут…

Связь прервалась. Я взглянул на трубку, будто в ней была причина обрыва соединения. Опустился на одно колено, надавил кнопку вызова, послав сигнал по второй линии.

– Отвлекаешь, командир, – без промедлений ответил Франц. – Едва держимся.

Длинная очередь заглушила его ругань, адресованную штурмовикам.

– Бросайте позицию, Франц! – крикнул я. – Отходите на запасную!

– Есть!

Я вернул трубку в гнездо на аппарате и стал протискиваться обратно к Али. Прошло несколько долгих и очень напряженных минут, прежде чем предпоследний беженец из Анклава исчез у меня на глазах.

– Твоя очередь, Али. – Я оглянулся на коридор.

Выстрелы на верхних этажах стали отчетливей и громче.

Он взял мою руку и вложил в ладонь черное плоское устройство.

– Еще один, – удивился я: корпус устройства напоминал навигатор, правда, более толстый и увесистый. – Зачем?

– Там все, что тебя интересует.

Али направился в комнату, обернулся в проеме:

– Я обещал помочь. Вам не стоит возвращаться на базу, уходите в Анклав.

– Но…

– Сделай как я говорю.

Он шагнул внутрь комнаты и растаял.

Я достал из кармана завибрировавший навигатор и прочел инструкцию. Надавил единственную кнопку под экраном, швырнул устройство в комнату и рванулся к выходу из лаборатории.

За спиной мелькнула вспышка. Яркий свет растекся по лаборатории, поглощая оборудование, шкафы и стены, почти догнал меня. В отчаянном рывке я выскользнул в коридор через начавшую зарастать прореху в стене. Врезался в стену напротив и оглянулся.

Пришлось закрыться рукой, чтобы не ослепнуть, – белые спицы рвущегося из лаборатории света пронзили пространство вокруг и погасли. Стена рядом со щитом стала прежней, но вряд ли за ней хоть что-нибудь сохранилось. И это меня порадовало: Кило-7.2 не получит лабораторию «Трайбека».

Переброска беженцев завершена, штурмующие группы проникли в Крепость, но теперь у меня развязаны руки – сыграем по новым правилам.

Глава 6
Точка возрождения

– Чухрай, за мной! – крикнул я, подбегая к лестнице.

Обожженная рука вдруг начала невыносимо саднить, повязка на ладони потемнела, но не от крови, я покачнулся, схватившись за перила, и устоял.

– В порядке, командир? – Чухрай вовремя подскочил ко мне и поддержал за плечо.

– Да.

– С Кэпом нет связи! – сообщил Пак, показавшийся в воротах дока.

– Знаю. – Я повернулся к нему. В глазах двоилось – что за ерунда? Почему рука так болит? – Игорь, давай вперед, я следом. Пак, передай Францу – отходить вниз.

– Есть!

Подъем дался очень тяжело: сердце частило, воздуха не хватало, начало мутить.

– Точно в порядке? – Чухрай обернулся в ожидании на площадке.

Я тоже остановился, глядя на почерневшую повязку.

Что-то не так? Рана вроде не смертельная, крови нет. Тогда что происходит?

Пальцы начали темнеть, покрываясь угольной коростой.

– Игорь, – выдохнул я. – Разыщи Биррата, скажи, что мы с Францем и Жебровски ждем на лестнице, ведущей в доки.

– Понял. – Он шагнул на ступеньку, остановился в нерешительности – похоже, заметил, как мне тяжело.

– Вперед! – рявкнул я. – Справлюсь.

Чухрай затопал по лестнице и быстро скрылся из виду. Я сделал шаг, еще. Перед глазами плыло, ноги не слушались. Раненая рука потяжелела, будто к ней внезапно подвесили груз.

Неужели это Али постарался, заразил меня вирусом напоследок, чтобы технология не досталась «Ворнету»? Я выбрел с лестницы в коридор, прижался плечом к стене и прикрыл глаза.

Нет, иранцу моя смерть ни к чему. Скорее, он бы собой пожертвовал, чем подставил меня. Этот вирус… Я захрипел от злобы – ну как же сразу не догадался? Во мне сидит вирус, который в лаборатории оставил Руди. Али точно тут ни при чем, он еще удивился, когда переместился в Крепость, не ожидал увидеть пестрящие комнаты. А заразился я, коснувшись двери стенда № 7. Вполне возможно, Руди не случайно в том углу сделал закладку, будто знал, как важен этот стенд.

Теперь вирус убивает меня, как убил Густава Жебровски и тех несчастных в капсулах, кому не повезло оказаться под ударом новейшего оружия «Ауткома».

Я попытался идти вперед, но споткнулся, съехал по стене на пол. Больная рука окончательно онемела, здоровой еще получалось шевелить, шарить по разгрузке, пытаясь вытащить аптечку, чтобы сделать укол.

Мне нужно во что бы то ни стало добраться к Францу и объединиться с Бирратом. Я не собираюсь их больше бросать, вместе уйдем из Крепости.

Боль из плеча перетекла в шею, конвульсивный спазм заставил выгнуть спину. Хрустнули шейные позвонки. Я взвыл, словно раненый зверь, резко повернулся на бок и выплюнул густую черную желчь.

Если не придумаю, как вылечиться, вирус убьет меня в считаные минуты.

Пальцы наконец нащупали нужный карман, расстегнули клапан. Помимо аптечки там лежало еще что-то небольшое и гладкое на ощупь. Я вспомнил, как сунул в карман устройство, переданное Али за миг до исчезновения.

Вот оно, мое спасение!

Иконки интерфейса перед внутренним взором помутнели – похоже, вирус действует на все, ломает программные и аппаратные средства, меняет настройки жизнеобеспечения статис-капсулы.

Чтобы долго не путаться в приложениях, я переключился на голосовое управление интерфейсом и отдал команду: «Поиск новых устройств».

Ответ пришел почти мгновенно, система опознала неизвестный жесткий диск.

«Подключиться», – приказал я и попытался сесть, опираясь на локоть, но с ориентацией в пространстве возникли сложности. Вместо того чтобы подняться, приложился лицом о пол.

Дьявол!

Интерфейс выдал сообщение, что команда не ясна. Похоже, я выругался вслух. «Открыть папки жесткого диска».

Перед глазами всплыло окно, где висели всего две иконки, с надписями «конвертер» и «синхронизация». Запустил последнюю – возник бар закачки и пошел отсчет времени.

Я почти перестал ощущать собственное тело, когда спустя минуту завершился начатый процесс. Теперь интерфейс предлагал конвертировать сознание в указанное мною пространство.

Выбор был невелик. «Аравийский ТВД, локация Крепость», – с хрипом произнес я.

Система приняла команду и предложила привязать будущий аватар к точке респауна. Не задумываясь, выбрал коридор, где сейчас находился, и запустил конвертер.

Вспышка! За миг до нее услышал голос Биррата и хлопки выстрелов, потом все пропало, боль тоже. Я словно растворился в себе – необъяснимое ощущение, наверное, подобные чувства испытывали беженцы из Анклава, покидая симулятор.

И тут грохот выстрелов и голоса возникли вновь. Я лежал на холодном полу, лицом к лестнице, откуда пришел. Там мелькали огненные вспышки на концах пламегасителей, с визгом проносились пули, со щелчками рикошетили от стен. Спиной ко мне в сторону оборонявшихся двигалась пара штурмовиков. Все как обычно: один со щитом впереди, другой, положив винтовку напарнику на плечо, прячется у него за спиной. Их тактика никогда не меняется.

Руки сделали все сами. Я приподнялся, выхватив пистолет из кобуры на бедре, и тремя выстрелами положил штурмовиков. И тут же откатился к трупам. Вовремя! Продвигавшаяся следом по коридору группа ауткомовцев сориентировалась и перенесла огонь на меня.

Я поднял щит убитого, выстрелил в ответ и услышал за спиной удивленные возгласы своих товарищей. Они даже стрелять перестали. Видимо, пока я, валяясь на полу, возился с синхронизацией жесткого диска и конвертацией сознания в цифровое пространство, Чухрай нашел Биррата и Вула, передал указание, они объединились с Францем и Жебровски и впятером спустились на этаж, где увидели беспомощного меня.

Но почему тогда не уволокли с собой?

Пули штурмовиков со звоном ударили в щит, заставив сдвинуться на шаг назад. Я не успел присесть, одна ужалила в плечо, заставила раскрыться. Я выстрелил, когда в ответ прилетело еще несколько свинцовых светлячков. Последнее, что увидел перед тем, как померк свет, – свой упавший пистолет. Он стукнулся рукояткой о бедро мертвеца, кувырнулся в воздухе, отскочив в сторону приближавшихся ауткомовцев, и шлепнулся плашмя, скрывшись у них под ногами.

Но забвение длилось недолго. Спустя пару мгновений я все видел и слышал, стоя за спинами врагов, миновавших точку моего возрождения. Плечо и грудь еще слегка болели, напоминая о попаданиях пуль, но это была уже мнимая боль.

Мне не повезло, разгрузка и винтовка после смерти аватара остались лежать на месте гибели, но повезло, что пистолет так удачно отскочил. Я опустился на одно колено, подхватил оружие и хладнокровно, словно фанерки в тире, расстрелял десятерых ауткомовцев в спину.

На верхних этажах прогремела серия взрывов – похоже, Кэп отдал Паку приказ уничтожить центральный и запасный командные пункты. Что-то припозднились они с подрывом мин.

Интерфейс зафиксировал потерю связи с системой управления Крепостью. Это плохо, теперь придется все делать вручную.

Я оглянулся и рванул вперед с криком «Прикройте, иду к вам!» – слыша, как за спиной из-за поворота выдвигаются новые пары штурмовиков.

Приподнявшись с колен на ступенях лестницы, призывно махал рукой Франц. Рядом с ним занимал позицию Жебровски: смотрел с прищуром в прицел, упирая приклад пулемета в плечо. Никогда раньше не видел его таким спокойным. А ведь мы в бою.

Жебровски чуть отвел в сторону ствол и дал вдоль стены длинную очередь. Я подхватил свою разгрузку, перемахнул через пригнувших головы пулеметчиков, с шумом приземлился на площадке пролетом ниже и оказался в объятиях Вула.

– Офигеть! – прогудел снайпер, ошарашено глядя на меня. – Это каким образом, Дэни?

– Потом, Виктор. – Я отстранил его. – Расскажу потом, дайте мне оружие.

– Что там у вас, Гловер? – раздался снизу голос Биррата.

Кэп подбежал к лестнице, мы встретились взглядами. В принципе, Джона Биррата трудно чем-то удивить, но сейчас выражение у него на лице было таким же, как у Вула.

– Дэни, ты же там, – он мотнул головой, – лежал, а потом исчез. Мы…

– Я знаю, Кэп. Все нормально. Нужно срочно уходить. Пак, Чухрай?

– В доках.

На лестнице загремели пулеметы.

– Снова эта тварь! – крикнул, не оборачиваясь, Франц.

– Давай вниз, командир. – Вул бесцеремонно толкнул меня в сторону Биррата и полез по ступеням вверх, готовя винтовку.

– О чем он? – спустившись к Кэпу, спросил я.

– У «Ауткома» на вооружении появился новый босс. – Биррат увлек меня к воротам. – Боевое отделение имеет форму капсулы с выдвижными стальными конечностями, напоминает паука. Спереди и сзади встроены пулеметы, но дело не в этом, тварь легко продвигается по воздуховодам, в капсуле находится оператор.

– Ого! – Я надел и застегнул разгрузку, хлопнул по карману с аптечкой – жесткий диск, полученный от Али, был на месте. Проверил в другом кармане навигатор, когда коснулся устройства, интерфейс выдал размер файла, то есть программного объекта, который представлял собой навигатор.

Ничего себе! Это что-то новенькое, раньше я не имел такой возможности.

– Как же рад тебя видеть, Дэни. – Биррат на ходу тряхнул меня за плечо.

Он никогда не позволял себе таких эмоций.

– Все хорошо, Кэп. Останавливаем тварь и уходим.

– Вул разберется. Он нащупал у них слабое место. – Мы подбежали к воротам в ближний док. – Отстреливает пару конечностей с одной стороны, и «паук» теряет мобильность, легко забросать гранатами.

Навстречу выбежал Чухрай, он зажмурился, заметив меня, тряхнул головой, уставился вновь.

– Оружие лейтенанту, – приказал Кэп.

– Да, сейчас, – засуетился Игорь, кинулся назад в док, вернулся, доложив Биррату: – Первый аппарат готов к отбытию.

И, разбежавшись по бетонной площадке вдоль бассейна, перемахнул на корпус подводного автомата. Я поспешил за ним, выскочил на сходни, когда Чухрай, свесившийся до того в люк надстройки, распрямился и кинул мне штурмовую винтовку.

Пулеметы на лестнице не смолкали ни на секунду. Хлестко била винтовка Вула. Парни пока сдерживали натиск.

– Кэп, открывай подводные ворота в другом доке! – прокричал я и, закинув оружие за спину, побежал к электрощитку в дальнем углу.

Оказавшись на месте, я рванул рубильник. Под водой загудело, поверхность бассейна покрылась рябью.

– Чухрай, отзывай остальных! Уходим! – Я вернулся к сходням, в два прыжка оказался возле надстройки, спустил ноги в люк и спрыгнул в отсек.

Сейчас бы сюда рядового Саливана с его способностями… Я занял место оператора, устроившись в узком кресле, включил питание, нацепил наушники и положил руки на штурвал, глядя вверх.

Первым в проеме над головой появился Жебровски, за ним Франц, следом Чухрай. Он задраил люк.

– А тут ничего, – объявил Франц. – В тесноте да не в обиде.

– Кэп с остальными? – сдвинув штурвал от себя, я надавил несколько клавиш на панели управления справа. Продул балласт, уходя на глубину в открытые ворота.

– Все ушли, – заверил Франц.

Я кивнул и прошептал:

– Бог любит пехоту.

Включил сонар, перешел с коротких волн в диапазон очень низкой частоты.

– Вижу тебя, Дэни, – раздалось в наушниках.

Звук сильно искажался, ОНЧ-передатчик имеет малый радиус действия, связь под водой – одно из самых слабых мест субмарин.

– Делай как я.

– Принял, – ответил Кэп.

Я зарядил носовые и кормовые торпедные аппараты. Начал выполнять разворот – сонар заверещал. Прямо по курсу висела субмарина противника. Та самая, что подобралась к Крепости первой, – ее я пропустил намеренно.

– Держитесь, парни, – на всякий случай велел я. – Торпедная атака. Выстрел!

Аппарат вздрогнул, когда торпеды-ракеты ушли вперед. Промахнуться было невозможно. Спустя секунду громыхнуло, нас затрясло, я вцепился в штурвал, стараясь выровнять автомат, но крен был настолько велик, а ударная волна – сильна, что нас завалило набок, прижав к скале.

Раздался громкий скрежет по левому борту. Франц, сидевший в задней части отсека, невольно вскрикнул. Похоже, ударился головой о переборку.

Я перевел рычаг управления двигателем в положение «полный вперед». Вновь заскрежетал камень по обшивке, с шипением в отсек сквозь пробоины жгучими струями хлынула вода.

– Вбивайте клинья! – крикнул я, следя за приборами. Мне не нравилось то, что давление в левой балластной цистерне быстро падает. Надо бы немного всплыть, но это не получится.

Вода заливала лицо и приборы, заполняя отсек. За спиной сипели Жебровски и Чухрай. Франц, не в силах им помочь, подсказывал, где в первую очередь следует вбить аварийный клин.

Показатель нагнетателя сжатого воздуха в цистерне не менялся, аппарат пришлось выравнивать с помощью гидропланов – горизонтальных рулей. Я наконец отыскал нужную кнопку на пульте и подал еще воздуха в отсек, создав избыточное давление. Уши заложило, но течь прекратилась.

– Кэп, что у вас? – запоздало спохватился я, включив микрофон. Нужно было предупредить соседей о торпедной атаке.

– Порядок, держимся за тобой, – как сквозь вату донесся голос Биррата.

Я облегченно выдохнул и сообщил:

– Курс – тридцать градусов, направление – восток.

– Принял. Похоже, у вас сильный дифферент на левый борт.

– Да, латаем пробоины.

Аппарат наконец выровнялся, я включил помпу и оглянулся.

Жебровски, пригибая голову, взгромоздился коленями на сиденье и вколачивал аварийные клинья в дырки на обшивке. Если бы над нами не было надстройки, Борису вряд ли удалось проделать все так удачно, он просто не смог бы развернуться в отсеке и Чухраю пришлось бы справляться в одиночку, что не самый лучший вариант.

Вода, дошедшая нам до колен, начала убывать.

– Кэп, – сказал я в микрофон, – пусть Пак взрывает доки.

– Есть.

Хотел бы я посмотреть, как сложится внутрь под плато скала, на которую опирается колоннами нефтяная платформа, как будет проседать камень.

За кормой раздалось несколько далеких хлопков. Получилось, сработали заряды, обрушив своды в доках. Теперь надо проскочить мимо ауткомовских сторожевиков. ИскИн вряд ли даст нам запросто уйти – перекроет акваторию фрегатами, начнет бомбить.

Знать бы, как обстоят дела у отправленного на поиск флагмана эскадры подводного автомата. Но связь с системой управления Крепостью была потеряна навсегда: «Ворнет» сдал позиции, вновь проиграл схватку за господство в заливе, лишившись единственной морской локации.

Мы прошли на восток пару миль, когда на экране сонара появился первый сторожевик. Гидрофоны уловили сильный сдвоенный шум винтов. Спустя минуту на траверзе появился второй фрегат. Я дал «малый ход» и продублировал команду Кэпу, объявив режим радиомолчания.

Аппараты медленно ползли на малой глубине. Сторожевики пока двигались прежними курсами в сторону Крепости. Руки чесались всплыть под перископ и дать залп, уж больно выгодная позиция у нас сейчас была. Но я не знал, на каком удалении от этой пары фрегатов находятся остальные. Атаковав корабли, мы обнаружим себя – подоспевшим сторожевикам противника не составит труда забросать нас глубинными бомбами и уничтожить. Хватит одного захода.