Читать книгу "Охота на «Лиса пустыни». Война в Северной Африке. 1940—1943"

Грациани не был, как порой пишется, случайным человеком в окружении Муссолини. Он являлся для дуче, если так можно выразиться, «козырной картой» на войне в Северной Африке. Бенито Муссолини, встречаясь с Адольфом Гитлером в древней Флоренции, говорил ему о том, что ему приходится постоянно подгонять маршала, которому доверил пост главнокомандующего в итальянской Ливии:

«Я категорически потребовал от него захватить Сиди-Эль-Баррани в октябре. Что он и сделал после настойчивых указаний. Я назначил ему последний срок, 30 ноября – к этому времени мы должны захватить Умм-эр-Рахам и Мерса-Матрух, чтобы к Рождеству начать сражение за дельту Нила…

Военные любят размышлять и сомневаться, нужно почаще отдавать им приказы, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки…»

Муссолини рассуждал так, посматривая на карту итальянских владений Триполитании и Киренаики, и засматриваясь на соседний Египет, который рассекали Нил и Суэцкий канал. Желаний по расширению итальянских владений в Африке было у дуче действительно много, а исполнителем являлся маршал Рудольфо Грациани, особо не рвавшийся ворваться по той же пустыне на египетскую землю. Но к этому его обязывала новая должность, дарованная Муссолини не в далеком от войны Риме, а на фронте мировой войны.

Долго осваиваться в новой для него должности главнокомандующего маршалу Грациани не пришлось. В середине сентября, по настойчивым требованиям дуче Бенито Муссолини, итальянские войска, сосредоточенные на границе с Египтом, перешли в наступление. Они сумели, встречая самое слабое сопротивление британцев, продвинуться вперед до Сиди-Баррани (Сиди-Эль-Баррани) на морском побережье, что в 75 милях западнее Мерса-Матруха.

Итальянцы вели наступление силами 5-й армии, состоявшей из 6 пехотных дивизий, усиленных 8 танковыми батальонами. 5-я итальянская армия генерала Итало Гарибальди дислоцировалась в Триполитании, и в случае крайней необходимости могла поделиться частью своих сил. Сложность здесь состояла в том, что большая часть итальянской пехоты, в отличие от британской, была пешей. Поэтому передислокация какой-то части войск от границы с Тунисом в район начавшихся боевых действий требовала немало времени.

Итальянским силам, сосредоточенным у Бардии, противостояли британские 2 пехотные дивизии и 2 бригады. Из этих войск непосредственно на границе Египта с Киренаикой находилась только одна 7-я бронетанковая дивизия, подкреплением которой служили 14 батальонов и какое-то количество колониальных войск. Прочие североафриканские английские войска дислоцировались у Александрии и Каира, в Палестине.

Положение еще не пришедшей в наступательное движение итальянской армии маршала Рудольфо Грациани в тот период войны образно описано Уинстоном Черчиллем:

«Перед глазами этой армии блистал приз – Египет. Позади нее тянулась длинная дорога к Триполи, а затем было лишь море. Если бы эти силы, которые формировались в течение ряда лет по частям, неделя за неделей, могли непрерывно передвигаться на восток, опрокидывая на пути всех, кто попытается оказать им сопротивление, их судьба была бы блестящей. Если бы они завоевали плодородные районы дельты Нила, то рассеялись бы все их заботы о тяжелом обратном пути.

С другой стороны, в случае неудачи лишь немногие добрались бы до дому. В действующей армии и в ряде крупных пунктов снабжения вдоль всего побережья к осени насчитывалось по крайней мере 300 тысяч итальянцев, которые могли бы даже при отсутствии помех отступать на запад вдоль дороги лишь постепенно или по частям. Для этого им потребовалось бы несколько месяцев.

И если бы сражение на египетской границе было проиграно, фронт армии был бы прорван, и времени у них оказалось бы недостаточно, все они были бы обречены на смерть или захвачены в плен…»

В начале сентября 1940 года на линии фронта, то есть на границе Киренаики (Ливии) и Египта сложилась следующая обстановка. Маршал Рудольфо Грациани имел 6 дивизий. Его соперник в лице генерала Арчибальда Уэйвелла – только одну бронетанковую дивизию, одну индийскую пехотную дивизию и две пехотные бригады. Все эти британские войска были сведены в армию «Нил» общей численностью около 70 тысяч человек. Для итальянцев ее состав не был большим секретом.

План на наступление войск маршала Грациани состоял в том, чтобы моторизованными колоннами вторгнуться на территорию британского Египта и выйти сперва к Александрии, а потом к Каиру, стоящему на берегах Нила. А оттуда до Суэцкого канала было, как говорится, рукой подать. План был далек от ситуационных реалий, и его можно назвать настоящим «наполеоновским», но в окружении дуче Муссолини он был принят с восторгом.

Но… наступать же могла только одна 10-я итальянская армия, поскольку 5-я армия в главных силах была сосредоточена на западной границе Триполитании с французским Тунисом. Там тоже мог возникнуть фронт, поскольку Италия на стороне Германии воевала против Франции, и ее отношения с правительством Виши дружелюбием не отличались.

10-я итальянская армия генерала Марио Берти перешла в наступление 13 сентября 1940 года. Сам маршал Грациани тоже находился на фронте. Но английских войск атакующая 10-я армия перед собой не обнаружила даже в местах их «распознанного» расположения. Королевский главнокомандующий, предвидевший скорую атаку противника в больших силах, приказал своим основным войскам заблаговременно отойти от «проволоки Муссолини». Они отступали к укрепленным позициям у Мерса-Матрух.

Передовые части английского генерала Арчибальда Уэйвелла, застигнутые врасплох, не принимая «пограничного сражения», отошли от Сиди-Баррани подальше. А потом стали отступать еще дальше. Уэйвелл решил потерять часть Западной пустыни, выиграв при этом время для устройства обороны жизненно важных районов Египта, прежде всего ВМБ Александрии.

Наступление 10-й итальянской армии начиналось и развивалось так. После сильного артиллерийского обстрела позиций противника у Эс-Саллума атакующие итальянцы тремя колоннами пересекли линию колониальных владений двух держав. В тот же день маршал маркиз Рудольфо Грациани имел честь доложить в Рим, что его войска без боя вступили в опустевший Эс-Саллум. То был без всякой натяжки несомненный успех: неприятель отступал, не принимая боя.

Наступление продолжалось «в том же духе». Одни не рвались вперед, другие делали все, чтобы атакующие их или не догнали, или не опередили. Последнее было особо важным. 15 сентября авангард 10-й армии генерала Марио Берти вступил в брошенный Буг-Буг, за которым на пути стоял Сиди-Баррани.

Итальянские войска следовали за отступавшими британцами, не предпринимая попыток отрезать часть арьергарда и взять его в кольцо окружения. Тоже брошенный городок Сиди-Баррани они заняли 16 сентября, что для наступающей 5-й итальянской армии виделось действительно большим успехом, что, разумеется, повлияло на умонастроение наступающих и их начальников.

Однако перебои со снабжением из-за растянутых коммуникаций и недостатка автортранспорта, а также резкое ухудшение метеоусловий (ливни, грозы в пустыне!) вынудили маршала Рудольфо Грациани не углубляться далее на египетскую территорию. Впрочем, большого желания «прорываться к Нилу» и дальше новоиспеченный маркиз с самого начала военных действий не демонстрировал. Но как бы там ни было, в Рим за его подписью уходили только победные радиодонесения.

Однако были и внешнеполитические причины «остановки» у Сиди-Баррани, порой забываемые. Маршал Рудольфо Грациани был у Муссолини не только полководцем, но и дипломатом при своих высоких должностях. Свою наступательную операцию он увязывал с «запланированной» высадкой немцев на Британских островах. Но армии вермахта делать бросок через проливы Па-де-Кале и Ла-Манш намерений не имели, однако такое определяющее обстоятельство выяснилось не сразу.

Но как бы там ни было, маршал Рудольфо Грациани наступление «к Нилу» прекратил у Сиди-Баррани, даже не выслав подальше вперед сторожевые моторизованные дозоры и не ведя воздушной разведки. Главнокомандующий Италии в Северной Италии вопрос с возобновлением наступления теперь связывал с успехом наступления союзников-немцев в Греции, где итальянцам приходилось туговато.

Однако мемуаристы называют и другие причины того, почему маршал Рудольфо Грациани не продолжил наступление дальше Сиди-Баррани. Так, американцы Ч. Нимиц и Э. Поттер в своей работе «Война на море (1939–1945)», рассматривая наступление итальянцев в Ливии, высказывают такую версию:

«…7 сентября 1940 года Муссолини приказал командующему итальянской армией в Ливии маршалу Грациани предпринять наступление против Египта.

14 сентября итальянцы захватили важный портовый город Сиди-Баррани, но дальше продвинуться не смогли, потому что английский флот начал проводить операции с целью нарушить снабжение итальянской армии морским путем. Английские надводные корабли обстреляли порты Бенгази, Эс-Саллум, Бардия и Сиди-Баррани.

Действия английских подводных лодок были менее успешными, потому что итальянские суда ходили, как правило, через прибрежные мелководные районы, в которых подводные лодки действовать не могли. Авиацию также нельзя было использовать из-за крайне недостаточного количества самолетов на Мальте.

В течение года между портами Италии и Ливии итальянцы перевезли около 700 000 т грузов, не потеряв до декабря ни одного судна ни от действий подводных лодок, ни от действий авиации. Пока англичане не приняли ряд мер для укрепления своих сил на Мальте, они не в состоянии были помешать итальянским морским перевозкам».

Британские войска отступили от Сиди-Баррани еще подальше. В итоге между воюющими сторонами в пустынной местности образовался разрыв в виде «ничейной полосы» шириной сперва примерно в 30 километров. Он никем не контролировался, и потому таил в себе опасность в случае всплеска активности хотя бы одной из сторон. На этой полосе могли не только идти вперед, но и маневрировать значительные моторизованные силы, которые имелись у англичан, но не у итальянцев.

В тех сентябрьских боевых событий воображение больше всего поражают потери английской армии «Нил». Они составляли за все время отступления меньше 10 человек! Но в такое верится с трудом. Британские части совершенно спокойно (или почти спокойно) отошли к Мерса-Матруху. И только там стали закрепляться, доподлинно зная, что их в обозримое время атаковать никто не будет, а железная дорога и шоссе позволяли наращивать силы, благо итальянская авиация далеко в Египет не залетала.

Свидетель и участник тех событий на ливийской земле Лутц Кох, военнослужащий вермахта, в одной из своих послевоенных работ не без иронии заметил: «После захвата Сиди-Эль-Баррани итальянцы к изумлению и облегчению англичан не стали развивать успех, а начали возводить мощные фортификационные сооружения в районе средиземноморского побережья и неторопливо готовиться к будущей атаке дельты Нила».

Лутцу Коху вторит английский военный журналист Алан Мурхед, тоже свидетель тех событий: «Итальянцы слишком рано посчитали себя «владыками пустыни». Они обустраивали свой быт основательно и с комфортом – мостили улицы, строили дома из камня, а офицеры щеголяли в мундирах с иголочки и благоухали парфюмом. Они намеревались одержать верх над пустыней, но пески поглотили их…

Мы не пытались покорить пустыню или жить здесь уютно и безмятежно, Наоборот, все считали кочевую африканскую жизнь примитивной и неприемлемой для европейца. Но именно так примитивно, испытывая дискомфорт кочевой жизни, жила и воевала вся британская армия…»

Поразительное бездействие итальянцев в лице маршала Рудольфо Грациани позволяло противнику день ото дня накапливать силы, пусть и малыми дозами. В той ситуации у англичан поражало другое – бесшабашный образ жизни на передовой линии. Свободное от боевых дежурств время их офицеры проводили далековато от линии фронта, в… Каире и Александрии. Очевидец дал тому любопытное ироническое описание:

«Веселящаяся молодежь более-менее спешно отправляется на «войну» в 9.30 и покидает «поле боя» для ланча примерно в 1.30 дня. В это время все бары и фешенебельные отели набиты битком. После обильного ланча офицеры уходят немного вздремнуть до 4.30 вечера. Затем война продолжается до 7.30 вечера. Что бы ни произошло в этот час, «война» прекращалась до следующего утра».

Прекратив наступление и не помышляя о возобновлении операции, маршал Рудольфо Грациани начал сооружать в пустыне юго-западнее Сиди-Баррани линию фортов. Использовались и старые английские сооружения. Таким образом, он решил с большой надежностью закрепиться на древней земле Египта, о чем был победно оповещен официальный Рим.

При этом нельзя сказать, что маршал Грациани совершенно бездействовал, как то утверждают английские военные историки. В районы к востоку и югу от Сиди-Баррани стали, пусть и не сразу, высылаться небольшие моторизованные отряды для ведения разведки и изучения местности, прежде всего, дорог в пустыне. Были возможны боевые столкновения с такими же моторизованными патрулями британцев.

Но на этом активность итальянцев и ограничивалась: их командование считало, что задачи наступательной операции успешно выполнены, враг бежал и не скоро придет в себя после потери довольно значительной территории в приграничье Египта. При этом как-то забывлось, что это был просто кусок египетской Западной пустыни.

В итоге итальянского наступления и захвата Сиди-Баррании на театре военных действий сложилась такая ситуация. Британские войска продолжали отходить на заранее укрепленные позиции у Мерса-Матруха. В результате между противниками образовалась ничейная полоса глубиной уже до 80 километров. Теперь ничейная полоса несла для них еще больше опасностей, перейди кто-то в наступление.

С двух сторон в нее время от времени заходили разведывательные моторизованные патрули, но далеко они, осторожничая, не забирались. И желания завязать даже небольшой бой в пустыне у них не виделось. Так что вражеские силы и их расположение итальянцы и британцы у Мерса-Матруха и Сиди-Баррани знали явно недостаточно, плохо.

…Однако большой передышки в идущей войне не получилось: на то она и война. Пока маршал Рудольфо Грациани в пустыне «сооружал памятники своему приближавшемуся поражению» (то есть возводил фортификации), его соперник генерал Уэйвелл, воспользовавшись желанным затишьем на линии фронта, с 20 октября 1940 года начал деятельно готовить Вторую ливийскую кампанию. Ему приказывалось вернуть завоеванные итальянцами западные территории Египта.

Еще в сентябре генерал Арчибальд Уэйвелл получил первое из обещанного значительное подкрепление, в том числе 50 «пехотных» танков, которые хорошо показали себя в Европе в сражении против немцев во Франции при Аррасе. Для той войны это был полноценный танковый полк, имевший на вооружении самую современную бронетехнику. Таких танков итальянцы не имели.

Уэйвелл приказал командующему британскими войсками в Египте (армия «Нил») генерал-лейтенанту Генри Мейтленду Вильсону (в 1944 году станет фельдмаршалом) изучить возможности для нанесения контрудара по итальянской армии, закреплявшейся под Сиди-Баррани. Приказ был исполнен с выводом: наступление имеет все шансы на успех.

Но задуманную операцию пришлось отложить до начала декабря, когда была закончена переброска в Египет двух пехотных дивизий. Количество самолетного парка в зоне боев здесь увеличилось с 600 до 1000 самолетов различных типов. Командующим британской авиации на Среднем Востоке являлся маршал авиации Артур Лонгмор.

Причина переноса контрудара по времени была серьезная: Италия объявила войну Греции и генералу Арчибальду Уэйвеллу приказали из Лондона захватить греческий остров Крит. Для этой цели тому пришлось заметно ослабить свои и без того небольшие военно-воздушные силы. В Грецию были отправлены 3 эскадрильи бомбардировщиков и 2 эскадрильи истребителей. Восполнение авиации происходило в замедленном темпе.

Казалось, что в такой благоприятной ситуации итальянский главнокомандующий маршал Рудольфо Грациани получал хороший шанс на успех в новом броске вдоль морского берега, прицеливаясь к Мерса-Матруху и далее к Александрии. Он имел (по подсчетам британского штаба в Каире) армию в 80 тысяч человек и 120 танков. Итальянская авиация теперь имела по числу самолетов 3-кратное превосходство над авиацией англичан в Египте. Но полководец Муссолинии абиссинский герой Грациани дальше на восток «с места не двинулся». Он находился в состоянии «напряженного ожидания» вестей о победах германского и итальянского оружия в Греции и на ее островах, прежде всего на стратегически важном Крите.

К концу 1940 года итальянская армия дислоцировалась на египетской земле в семи достаточно хорошо для пустыни укрепленных лагерях или около них. Начиная с морского побережья (то есть с севера на юг) это были: Мактила, Пойнт-Найнти и Восточный Туммар, Западный Туммар, Нибейва, Восточный Софафи и Юго-Западный Софафи.

Эта линия армейских лагерей («отличавшихся от древнеримских только наличием каменной стены») представляла собой большую 70-километровую оборонительную дугу. Такой она виделась на штабной карте. Фортификация, поражая своей масштабностью, протянулась от морского побережья вглубь пустыни.

Как показали последующие события, это огромное фортификационное сооружение из семи укрепленных лагерей на деле оказалось западней для их многотысячных гарнизонов и своему прямому предназначению не отвечало. Англичане видели в ней больше слабостей, чем его создатели.

Английская разведка не дремала, пока «победный» противник занимался фортификационными работами на завоеванном куске Египта. Британские моторизованные патрули, выдвигавшиеся все дальше и дальше в пустыню, обнаружили со всей достоверностью, что между Нибейвой и обоими лагерями Софафи находится незащищенный разрыв около 20 (!) миль в ширину.

Успехом стали и разведданные о том, что лагеря итальянцев не приспособлены для ведения круговой обороны: удара они ожидали только со стороны восхода солнца. С тыла лагеря смотрелись фортификационно беззащитными созданиями. Было установлено и то, что гарнизоны лагерей могли испытывать большие трудности в случае подачи помощи друг другу. Все гарнизоны имели большой недостаток в автотранспорте. Боевое охранение если и выставлялось, то демонстрировало беспечность на войне.

В британском штабе сразу поняли, что такой «его величество случай» упускать никак нельзя. В найденный разрыв почти без помех могли войти в большом числе танки и моторизованные войска, которые почти сразу оказывались как бы в тылу у итальянцев. При этом огневого противодействия (артиллерии) реально не ожидалось.

Виделась хорошая возможность захватить один за другим пять (северных) лагерей ударами не с фронта, а с тыла. Тем более, что взаимную поддержку обеспечить их гарнизоны быстро не могли. И, как показали последующие события, всерьез помочь друг другу они даже не пытались. И даже переброска резервов (а они были) не осуществлялась командующим итальянской армией.

Эти разведывательные данные легли в основу британского плана на наступательную операцию под кодовым названием «Компас», вошедшую в историю Второй мировой войны как Вторая ливийская кампания 1940 года. Из Лондона премьер Уинстон Черчилль только приветствовал такое развитие войны в Северной Африке.

Замысел командующего британскими войсками в Западной пустыне генерал-майора О՚Коннора (ему помогал генерал Вильсон) состоял в следующем: внезапным ударом разгромить войска итальянцев на южном (пустынном) участке фронта, затем перенести атакующий удар на север и северо-запад, создать угрозу окружения главных сил маршала Грациани и вынудить их к отступлению с египетской территории в Киренаику, то есть на исходные позиции. О каком-то полном разгроме армии противника речь не стояла. В исполнении такой план был вполне реален, и к тому же хорошо «дополнен» данными разведки.

Британская армия в Египте (в ее западной части) на те дни имела в своем составе уже более 31 тысячи человек, 120 артиллерийских орудий и 275 танков. Организационно она состояла из: 7-й бронетанковой дивизии генерал-майора О՚Мура Крига, 4-й индийской пехотной дивизии, 2 пехотных бригад и танкового батальона 7-го британского танкового полка (на его вооружении состояли «пехотные» танки).

Наличествовало хорошее авиационное обеспечение наступательной операции. Было заранее обговорено огневое содействие с моря от английских военно-морских сил. В наступлении участвовал также гарнизон Мерса-Матруха.

Операция начиналась с участием 12 тысяч человек, то есть всего четверти британских войск, бывших на то время в Египте. Туда из доминионов Великобритании прибыли в подкрепление две пехотные дивизии – австралийская и новозеландская. Силы 10-й итальянской армии оставались прежними: 6 дивизий. Остальные итальянские дивизии были разбросаны по прибрежным стратегически важным пунктам – в Тобруке, Дерне, Бенгази и в более удаленных от линии фронта местах.

Действия наземных британских войск должна была активно поддерживать авиация (прежде всего бомбардировочная), в том числе и в ночное время. Воздушными силами командовал подполковник авиации Коллишоу. Авиации надлежало совершать продолжительные налеты на аэродромы противника с целью уничтожать там самолеты на земле. Это была ее первоочередная задача, от успешного решения которой во многом зависел исход всей операции.

Английскому флоту предстояло обеспечивать огнем корабельной артиллерии части, наступавшие по побережью. Были определены конкретные цели, чтобы огонь не велся по площадям. Удару с моря подвергались приграничные города Мактила, Сиди-Баррани и единственная на морском побережье шоссейная дорога с асфальтовым покрытием. Шоссе, не имевшее рядом параллельных дорог, во многих местах простреливалось артиллерийским огнем со стороны моря. Координаты целей выдавались с самолетов-разведчиков.

Наступательная операция «Компас», согласно проведенным расчетам британского армейского штаба, была рассчитана ровно на пять дней. В действительности успех ее первого дня сразу же продлил операцию, которая завершилась очищением итальянской колонии Киренаики от войск противника.

Случилось неожиданное, никем не задуманное. В итоге наступательная операция длилась не 5, а 62 дня! Такое в план операции не закладывалось и высшим британским командованием перед ее началом не обсуждалось. То есть тактический успех английского оружия приобрел, без всякого на то преувеличения, стратегическую окраску.

За это время британская армия прошла по пустыне Киренаики 500 миль и закончила неожиданно затянувшуюся наступательную кампанию полным разгромом 5-й итальянской армии маршала Рудольфо Грациани. Именно он стоял во главе его, что получило одобрение из Рима.

Залогом успеха стала ничейная земля, имевшая в месте прорыва ширину до 70 (местами больше) миль и «надежно» разделявшая вражеские армии. Английское командование позаботилось, в отличие от своего противника, о разведке пустынной местности перед своим фронтом. Причем, эти разведданные собирались не только в дни, предшествовавшие началу операции, а еще раньше.

Знание местности и достоверность того, что механизированные патрули и разведывательные отряды итальянцев не заходят в ничейную землю, по крайней мере, далеко, позволило командующему британскими войсками генерал-майору О՚Коннору и его штабу максимально использовать полученные сведения. В чем британцы и отличились.

Еще до начала операции англичане завезли в ничейную землю, в пустыню на расстояние в 20–30 миль от своей укрепленной позиции, всевозможные запасы (прежде всего горючего) на несколько дней для всех британских войск, готовившихся к наступлению. Это ускоряло их подход к позиции итальянцев и дальнейшее развитие операции. В начале наступления атакующие британцы от своих отстающих тылов становились независимыми. А это был отличный шанс для достижения победы.

Парадоксально, но факт: даже с воздуха итальянцы не заметили, как на «ничейной земле» возникали один за другим небольшие склады неприятеля, о маскировке которых он не заботился. И такое на пустынной местности не заметить было трудно ни с воздуха, ни с земли. Не возникла тревога и по поводу появления в пустыне с востока то там, то здесь небольших автоколонн, которые, разгрузившись, спешили вернуться туда, откуда прибыли.

В британском штабе был детально разработан марш-подход к неприятельской фортификационной линии. Он проводился в несколько этапов. Суть его состояла в следующем: продвинуться вперед на 30 миль в ночь на 7 декабря, простоять «в тени под солнцем» весь день 8 декабря, затем идти вперед всю ночь и внезапно напасть на вражеское расположение на рассвете 9 декабря. Ночами соблюдалась светомаскировка. В целом такой вполне реальный план удался.

Перед этим, 6 декабря, британское командование скрытно перебросило к Мерса-Матруху войска, которым предстояло начинать наступательную операцию. Речь шла о сотнях танков, бронемашин, автомашин самого различного назначения. Такая передислокация немалых сил противника итальянской разведкой, прежде всего воздушной, замечена не была: она продолжала «пребывать в беспечности».

Наступление войск Великобритании началось в ночь на 9 декабря 1940 года. Началу операции «Компас» способствовало два важных обстоятельства на южной окраине Второй мировой войны. Во-первых, армия фашистской Италии потерпела поражение в Греции и «руку помощи в Киренаику протянуть не могла». Получалось все наоборот: подготовленные в собственно Италии армейские резервы уходили теперь только на Балканы, но не на африканский север.

Во-вторых, маршал Рудольфо Грациани со своим штабом оставался все таким же пассивным в действиях (и даже помыслах), а подчиненные ему немалые числом войска гарнизонами растянулись вдоль всего ливийского побережья, ведя «мирный образ жизни».

Исследователи впоследствии скажут, что беспечность итальянского командования была поразительна, и валить все на маршала Рудольфа Грациани нельзя, такое несправедливо. В подчиненном ему генералитете не нашлось человека, который бы профессионально озаботился тревожным затишьем на «ничейной земле». Именно там вызревала смертельная опасность для 10-й итальянской армии. Но в колокола никто так и не забил даже на частых служебных заседаниях в кабинете (палатке) маршала Грациани.

Вне всяких сомнений, атакующий удар британцев стал для итальянской стороны внезапностью. Первыми наносили в ночи удар 7-я английская бронетанковая дивизия и 4-я индийская пехотная дивизия. Они, не встречая сопротивления, прошли ничейную землю в месте найденного разрыва в линии укрепленных лагерей. Генерал-майор О՚Коннор приказал танковой группе поддержки (эти танки имели вместо 2-фунтовых орудий гаубицы) сковать боем гарнизоны лагерей Восточный и Юго-Западный Софафи, а всю остальную массу моторизованных войск повернул на север и в 7 часов утра зашел в тыл лагеря Нибейва. В нем находился 3-тысячный гарнизон итальянцев (моторизованная группа), которым командовал генерал Малетти.

Англичане, подойдя к Нибейве, сразу же открыли по нему артиллерийский огонь. Он велся и по площадям, и по приметным на пустынной местности фортификационным сооружениям. В данном случае о возникновении какой-то артиллерийской дуэли речь даже не шла. Но она, по английским планам, ожидалась вполне реально.

Через 35 минут с начала открытия огня артиллерии по Нибейве последовал с тыла атакующий удар английской 7-й бронетанковой дивизии. За танками шла индийская пехота. Бой был скоротечен: вышедшие из лагеря в «поле» итальянские танки выходили из строя один за другим. А расчеты противотанковых орудий итальянцев приходили в ужас при виде того, что в случае меткого попадания их 37-миллиметровые снаряды оказывались бессильны против толстой брони «пехотных» танков англичан.

Мемуарист писал: «Итальянцы в ужасе видели, что их легкие противотанковые снаряды отскакивали от башен танков, и даже легкая артиллерия не была действенна против них».

Сам маршал Рудольфо Грациани, пребывавший в «растрепанных чувствах», говорил и писал, что «нельзя сломить стальную броню ногтями». И что дуче Муссолине заставил его вести войну «блохи против слона» в Северной Африке.

Всего лишь через час боя обширный лагерь Нибейва оказался в руках атакующих британских войск. Командовавший его гарнизоном генерал Малетти был найден убитым: он успел только выскочить из своего блиндажа, как был поражен осколками разорвавшегося рядом снаряда. Как показал ход скоротечного боя, заменить его оказалось некому, и никто из подчиненных ему старших офицеров не пытался даже так поступить.

Генерал-майор О՚Коннор утром первого дня операции «Компас», опять же беспрепятственно со стороны противника, перегруппировал свои успешно атакующие войска и продолжил продвижение на север. Такой маневр был заложен в план начала операции. В 13 часов 30 минут англичане открыли огонь по лагерю Западный Туммар. Через 20 минут лагерь был атакован и взят штурмом так же, как и лагерь Нибейву. Идущие вперед танки британцев отпора не получили.

К ночи был занят следующий, соседний укрепленный лагерь Восточный Туммар. И здесь атакующие британцы ожесточенного сопротивления деморализованных итальянцев не встретили. Падение трех укрепленных лагерей в первый же день наступления взломало всю систему фортификационного пояса 5-й итальянской армии. А сама она неожиданно для себя и командующего ею оказалась на грани разгрома.

После этого очередного успеха 7-я бронетанковая дивизия и 4-я индийская пехотная дивизия продвинулись еще дальше в северном направлении и перерезали дорогу Сиди-Баррани на Букбук. То есть они вышли на берег море западнее Сиди-Баррани, который оказался как бы в окружении: итальянцам оставался открытым только путь – на восток, в Египет, но не на запад, в Триполитанию. На этом и закончился день 9 декабря, первый день наступательной операции в Киренаике. Но наступившая ночь покоя сражавшимся сторонам не дала.

Корабельная артиллерия (больше канонерские лодки с орудиями крупного калибра и малой осадкой) круглосуточно вела сильный обстрел приграничных на морском побережье ливийских городов Мактилла и Сиди-Баррани и других пунктов нахождения итальянских войск. В направлении удаленных целей огонь велся по площадям.

Но при этом угрозы высадки морского десанта английский флот не нес, чего итальянское командование серьезно опасалось с самого утра первого дня наступления противника. Тревожно виделось такое: стреляющие корабли у самого берега, а ожидаемого схода десанта на берег все нет и нет.