Читать книгу "Обиженный полтергейст (сборник)"

Тим завернул в круглосуточную рюмочную, работавшую на износ. Внутри неудовлетворенные жизнью люди облегчали работу воображения. Им ничто не мешало отождествлять себя с различными легко копируемыми лидерами, чаще всего – с самими собой. Какой-то коротышка быстренько пристроился рядом, и завязался у них дурацкий, бессмысленный разговор.

– Я – специалист по теории вероятности, – с жаром втолковывал коротышка. – Два высших образования – мое почтение.

Тим кивал, соглашался и время от времени отлучался за добавкой.

– Вам ведь хочется чего-то невероятного, правда? – не унимался собеседник. – А происходят почему-то сплошь вероятные, скучные события. Так вот я – именно тот, кто может научить вас добиться невероятного.

– Вы, часом, не легко копируемый лидер? – поинтересовался Тим. – Вроде я вас недавно видел… буквально полчаса назад.

Человечек не понял, но спорить не стал.

– Точно, – обрадовался он. – Копировать меня очень легко. Я… постойте, куда вы? – вскричал он, видя, что Тим готов распрощаться. – Задержитесь на минутку, мы выпьем еще, и я вам кое-что объясню. – Он вцепился в рукав Тима мертвой хваткой. – Вы просто не имеете права уйти! Ведь вы хотите подняться над обыденностью? Воспарить на крылах? Ну скажите, признайтесь!

– Хочу, – сказал Тим. – Но…

– Оставьте ваши «но»! – перебил его коротышка ликующе. – Вам повезло. Вы встретились с нужным человеком. Все элементарно. Смотрите: основная масса людей, и имя ей – серость, поступает более или менее вероятным, предсказуемым образом, и с ними случаются только вероятные, предсказуемые вещи. Между тем есть и те, кто буквально притягивает чудеса, обретает крылья, сказочно богатеет, – но таких – единицы. Поэтому чем больше вопреки теории вероятности мы будем поступать, тем больше будет вероятность редких, чудесных, необычных событий. Когда мы создадим удивительные условия – последуют удивительные результаты.

– Опять ничего конкретного, – с горечью произнес Тим.

Незнакомец прижал руки к груди и проникновенно ответил:

– Разумеется, я не могу обещать ничего конкретного. Откуда мне знать, как будет выглядеть наше невероятное? но оно неизбежно. Доверьтесь мне, пошлите к чертям логику, и вы увидите, что произойдет.

Тим долго размышлял, потом выпил и медленно вытер губы.

– И с чего же вы думаете начать? – спросил он после долгой паузы. Хотя, если признаться честно, ему было все равно.

– О, ничего хитрого, – залопотал коротышка. – Мы выберем одну из множества непредсказуемых линий поведения и начнем действовать по законам абсурда. Ну, например… большими, нелепыми скачками мы отправляемся в путешествие через город в надежде достичь в конечном счете штата Калифорния. Там мы вступим в законный брак. Планировать дальнейшее не имеет смысла, потому что наших действий вполне достаточно, чтобы породить массу невероятных ситуаций. Главное – не сидеть сложа руки, и тогда обязательно что-то произойдет. Рано или поздно мы приблизимся к границам чудес. Кто знает – может быть, они уже начались?

…В ту ночь редкие прохожие вжимались, охваченные страхом, в стены домов и ныряли в подворотни при виде двух странных фигур – повыше ростом и пониже. Кривляясь, ломаясь и изгибаясь на манер шаманов, попирая отраженный свет сырых мостовых, они гигантскими прыжками продвигались к восточной окраине города.

© май – октябрь 1995

© сентябрь 2004

Королевские капли

– Купите капли датского короля, – осенило врачиху. Она даже вытаращила глаза. – Очень эффективно. Я вам совершенно точно говорю.

Блонов, студент-филолог, огромный и нескладный, слышал ее речи из кухни. Он сидел угрюмый и остановившимся взглядом смотрел в ноябрьское окно. Перед ним дымился свежезаваренный чай без сахара. Блонов сыпал заварку прямо в кружку и заливал кипятком.. На поверхности после этого плавали чаинки, которые его раздражали, но Блонов пил все равно.

Врачиха поплыла в прихожую, где с неожиданным проворством натянула вместительное пальто с меховым воротником. Она испарилась в мгновение ока, и Блонов облегченно вздохнул. Все шло своим чередом, проблема постепенно разрешалась. Он не терпел суеты и паники, тогда как вчера в квартире поселились со всеми удобствами именно паника с суетой. У Блонова заболел племянник. Он кашлял, чихал, сморкался, пылал жаром и жаловался на боли в правом ухе. Сестра совсем рехнулась и бегала взад-вперед, напуганная непонятно чем. Великое дело – человек простудился. От свояка, естественно, толку не было, он валялся пьяный с утра. Блонова сердило все: заполошная сестра, хворый племянник и ни на что не годный собутыльник-родственник, с которым, не припаси тот бутылку в сортире, можно было бы очень неплохо выйти и прогуляться до угла. Кроме того, приближалась сессия, и Блонов не желал к ней готовиться. Ему предстояло прочесть Шекспира, Шелли, Стерна, Дефо, Уайльда и так далее, а он вместо всего этого хотел пить пиво и спать.

Когда сестра нарисовалась в кухне, Блонов молча посмотрел на нее и взялся за кружку с чаем. Тут ему улыбнулись звезды.

– Прогуляйся в аптеку, – велела сестра, морща лоб. Блонов догадался, что караул: у нее мигрень. – Купишь капли датского короля. И пулей обратно.

Она не слишком жаловала брата, который занимал чересчур много места, отличался завидным аппетитом, дружил с ее мужем и не приносил ровным счетом никакой пользы.

Блонов с деланным равнодушием зевнул и поднялся.

– Давай, схожу, – пробасил он глухим басом. – Денег-то дай.

Деньги у Блонова были, хотя и немного. Но он не собирался в этом признаваться.

Сестра полезла в кошелек.

– Кто их знает, сколько они стоят, – пробормотала она недовольно. – Я их с детства не видела.

Она подала Блонову две десятки.

– Надеюсь, этого хватит, – сказала сестра не без торжества. Сумма была небольшая, много не выкроишь.

– У нас закрыто, – на ходу придумал Блонов. – Надо ехать в центр.

– Ну и съезди! – закричала сестра. – А на сдачу купишь мне анальгин. Тебе понятно?

– Ага, – брат вразвалочку заковылял к выходу. Быстро оделся, украдкой проверил потайной карман – там все было замечательно. Поспешно, покуда сестра не передумала, вышел за дверь и резво сбежал по ступенькам. Унылый двор наполнил его непутевую душу предосудительным ликованием. Блонов провел пятерней по макушке, приласкал ежик рыжеватых волос и двинулся в сторону проспекта. Там, на углу, действительно была аптека, и Блонов планировал честно приобрести в ней таблетки и капли, а после – немножко погулять. Но его нехитрый вымысел преобразовался в жизненную правду: дверь аптеки оказалась на замке. Блонов ругнулся и вздохнул: ему не хотелось никаких поисков. Он-то надеялся быстренько сделать дело и, утомившись от трудов, развлечься с посильной умеренностью – не тут-то было. Придется ехать на кудыкину гору.

Он постоял, прикидывая, куда направить стопы, и стопы сами направились к ближайшей клоаке, сочетавшей в себе домовую кухню с недорогой рюмочной. Внутри стеклянных холодильников-прилавков покоились зловещие полуфабрикаты. Свояк однажды предположил, что учредители рюмочной создали ее специально для диких животных, которые закусывают сырым. Блонов, припомнив эти слова, одобрительно кивнул и не стал закусывать вовсе. Он выпил стакан разбавленной сивухи и вернулся, разнеженный, на улицу. Денег у него оставалось еще достаточно, и Блонов продолжил свое увлекательное путешествие. До следующей аптеки было десять-пятнадцать минут пешего хода. Блонов радовался порученному делу, ему хотелось подвига во имя семьи. Покупка капель, не подкрепленная напитками, едва ли тянула на подвиг, но подкрепившийся уже Блонов воображал себя рыцарем, который ищет Святой Грааль.

Грааль, однако, не давался в руки. Капель в аптеке не оказалось.

Блонов нахмурился и озабоченно выпил пива. Положение осложнялось, он напряг свою память, умственно воссоздавая местную географию. Еще одна аптека размещалась в подземном переходе, что возле метро. Блонов с сомнением потоптался на месте. В переходе – он был совершенно в этом уверен – торговали дорогими западными снадобьями. Капель датского короля там не держали отродясь. Но для очистки совести стоило заглянуть и туда, так что Блонов с решительным видом нырнул в подземелье.

Его подозрения подтвердились: капель и микстур в аптеке было до потолка, вот только о датском короле никто не слыхивал и слушать не хотел. Мало того: на доброго, грузного, рассеянного Блонова посмотрели там с высокомерным презрением. Ему захотелось махнуть на все рукой и возвратиться, несолоно хлебавши, пред очи сестры. Кислое дело! Сестру, когда та приходила в гневное состояние, боялись все. Ее даже старались не звать к телефону. Внезапно Блонов вспомнил и хлопнул себя по лбу: он напрочь позабыл про аптеку на канале, а до канала, как известно, рукой подать. Ну, не совсем рукой, не самый ближний свет, но чего не сделаешь для родного племянника!

Поскольку путь предстоял далекий, Блонов навестил одно маленькое кафе. Выйдя оттуда, он решил поехать на трамвае. Ему захотелось сидеть, и трамвай казался наилучшим местом для этого занятия. Потому что если не в трамвае, так на скамейке, где недолго и замерзнуть, а тогда придется снова греться, и рано или поздно он вступит в контакт с кем-нибудь из единомышленников, а это – полная труба.

На счастье Блонова, трамвай подлетел моментально. Он уселся с великим комфортом, подпер кулаком подбородок и стал благожелательно следить за домиками, пролетавшими снаружи. Поездка завершилась до обидного быстро; Блонов бы так, будь его воля, ехал и ехал до самой Японии или Парижа. Но трамвайные пути кончались гораздо ближе. Канал встретил его сырым порывистым ветром, Блонов снова пощупал ежик и пожалел, что вышел без шапки. Но вот и аптека, скорее внутрь, в лекарственное тепло.

– Капли датского короля у вас есть? – спросил он мрачно, не ожидая ничего доброго.

Раз не ожидал, значит, и не будет.

– Сто лет не видели, – улыбнулась полная девушка. – Возьмите «Доктор Мом»!

Блонов покосился на ценник.

– А в других аптеках?

Девушка пожала плечами и назвала два адреса.

– Это далеко? – Блонов поглубже засунул руки в карманы и нахохлился, словно гигантский воробей.

– Остановки три, – последовал ответ.

Блонову не хотелось выходить на улицу, на ветер. Он вспомнил про анальгин.

– Вот анальгину дайте мне, – сказал он сокрушенно. – Одну упаковку.

Девушка кивнула, выложила таблетки на прилавок, взяла десять рублей.

– У меня нет мелочи, – призналась она, порывшись в кассе. – Может, возьмете что-нибудь еще? Пипеток, капель в нос…

Блонов покрутил головой.

– Не, не надо пипеток.

– Возьмите презерватив, – засмеялась девушка.

Блонов вскинул брови: дожили, гондоны на сдачу! Но гадкий чертик, проглоченный в кафе заодно с непонятным напитком, успел шепнуть ему, что надо брать. И Блонов, ответно смеясь, сграбастал презерватив и выкатился обратно на набережную. «Вряд ли капли стоят дороже десятки, -думал он. – Еще и останется. А гондоном я их рассмешу».

Он поднял воротник и заспешил по набережной. Чем дальше он уходил от аптеки, тем менее забавной казалась ему история с сомнительной сдачей. В какой-то момент он чуть не выбросил пакетик в речку, но удержался и обещал себе хранить молчание. В конце концов, вещь нужная, на что-нибудь, да сгодится. Можно, на худой конец, научить племянника: вбухать воды и бросить с балкона.

Район был сволочной, не обеспеченный милыми подвальчиками и погребками. Блонов продрог, его настроение портилось с каждым шагом. Добравшись до первой из указанных девушкой аптек, он замер на пороге и обвел помещение взглядом, слушая внутренний голос. Иногда ему удавалось угадать, повезет или не повезет. Но тут и гадать не пришлось: голос сразу предупредил, что не повезет, и – не повезло. Капель датского короля не было.

У Блонова засосало под ложечкой. Он исподлобья посмотрел на настенные часы и выругался в сердцах: время шло к обеду. Даже если он вернется с победой, выволочки не избежать. Что за доля такая собачья! Будто свет сошелся клином на этих чертовых каплях. Тоже, великое светило посоветовало – глупая клуша, пузатая. Покудахтала, поквохтала – и за порог. А люди пусть страдают. Может, и впрямь чего другого купить? Ну, не «Доктора Мом», разумеется, есть же микстуры попроще.

Блонов понимал, что все его доводы не стоят ломаного гроша. Суд будет скор и свиреп. Надо идти. В отчаянии он осмотрелся по сторонам и – о волшебство! – увидел спасительную дверь. Через пять минут, согревшийся и отчасти смирившийся с судьбой, он вновь шагал по мокрым каменным плитам. По счету получалась пятая… или четвертая? нет, пятая аптека. Интересно, сколько их в городе вообще? Вероятно, много.

В пятой аптеке его подкараулило новое фиаско.

«С меня довольно, – подумал Блонов. – И денег осталось мало. Надо же мне еще разок отметиться на углу!»

Он побрел назад, стараясь искусственно возбудить в себе гнев и возмущение невыполнимым заданием. Лучшая защита – нападение. Если дорогая сестрица позволит себе выйти за рамки, он попросту сбежит из дома. Да нет – он сбежит оттуда в любом случае! Вот же! Вот мудрое решение! Зайти на секунду, вручить анальгин, собрать пустую посуду и дернуть, заткнув уши, куда подальше. Так он и поступит, черт подери.

Глаза Блонова утратили человеческое выражение и приобрели сходство с линзами робота. Сведя к переносице выцветшие брови, он быстро шел к трамвайной остановке. Он так спешил, что срезал угол, и в результате очутился в примитивном лабиринте коротких переулков. И неожиданно наткнулся на старомодную, добротную дверь красного дерева. Чугунные завитушки обрамляли вывеску, на которой слово «Аптека» было начертано готическим шрифтом.

Разинув рот, Блонов завороженно уставился на витрину. В ней были выставлены предметы, имевшие весьма отдаленное отношение к аптечному делу. Средневековые глобусы, древние ветхие книги, чучела крокодилов и хищных птиц. Пожелтевшие, прохудившиеся полотнища с изображениями циркулей, звезд, планет и бригантин.

Блонов, любивший фантастику, почувствовал, что за дверью его ждут чудеса. Таинственные лавки, полные волшебства, кочевали из романа в роман. С главным героем, стоило ему проникнуть внутрь, обязательно случалось что-то необыкновенное. Поэтому Блонов, не задумываясь, толкнул дверь и удовлетворенно прослушал звон колокольчика: в книжках все писали правильно, и волшебных лавок без колокольчиков не бывает.

В аптеке царил полумрак, что тоже полностью соответствовало представлениям Блонова о чудесном. Пыль, тишина, очертания загадочных предметов, паутина с плесенью. И аптекарь возник подходящий: хитрый дедулька с крючковатым носом, в круглой шапочке, пенсне и жилетке.

– Что угодно молодому человеку? – осведомился дедулька вкрадчивым голосом.

Блонов окинул взглядом прилавок и не нашел там привычных упаковок с дорогими импортными средствами. Напротив: он увидел множество склянок с мутным, выдержанным содержимым.

– Нет ли у вас капель датского короля? Полгорода обошел, и все впустую.

Старикашка изумленно всплеснул руками:

– Так уж и датского короля? Прямо сразу?

Блонов, все больше ощущая себя странником, забредшим в сказочную страну, с достоинством кивнул:

– Чего там откладывать! Выкладывай, старик. Коли есть!

Он даже заговорил по-сказочному – так ему, во всяком случае, казалось.

Аптекарь покачал головой.

– Смелый, храбрый молодой человек! Ну, ничего не поделаешь, придется вам помочь. Раз уж вам понадобились эти капли, вы их получите. Дедушка сделает все, что в его силах.

Блонов, изображая уже не странствующего героя, а неизвестно что, надменно усмехнулся. Он решил не унижаться до ответа.

– Отважный, отважный путешественник, – бормотал дедулька, копаясь в шкафчике.

Рыцарь скрестил на груди руки и принялся нетерпеливо притоптывать ногой.

Аптекарь, наконец, нашарил небольшой пузырек темного, толстого стекла и сдул с него пыль. К горлышку была привязана бумажка с надписью латинскими буквами.

– Благоволите принять из рук ничтожного раба. Подобного псу, на брюхе скулящему…

– Сколько я должен заплатить? – спросил Блонов, неловко вертя пузырек в толстых пальцах.

– Десять рублей пятьдесят копеек, – с готовностью объяснил дедулька. Блонов с неудовольствием поморщился. Он предпочел бы услышать цену в пиастрах или дублонах, но тут же смекнул, что ни тех, ни других у него не водится, и не стал капризничать. Правда, на грешную землю он волей-неволей вернулся и решил, что дома ему лучше помалкивать о своих похождениях. Пришлось отдать десятку, да еще добавить полтинник из личных сбережений.

Старикашка перегнулся через прилавок.

– Осмелюсь спросить у героя, – прошептал он заискивающе, – кому предназначается это снадобье?

– Племяннику, – буркнул Блонов, пряча пузырек в карман.

– Племяннику! – ахнул аптекарь, округляя глаза. – Да-да, славный, прозорливый дядюшка!

Блонов подумал, что пришло время убираться.

– Спасибо, – проговорил он и чертыхнулся, ощутив, как по его физиономии ни к селу, ни к городу расползается глупая улыбка.

– Великая честь, – возразил на это дедулька, склоняясь в поклоне. Пенсне слетело с его переносицы и повисло на цепочке. Пока он его ловил, Блонов, пятясь, добрался до двери и вышел вон. И только что пережитое приключение вдруг подернулось туманной дымкой. Ноги вынесли Блонова к трамвайному кольцу, втолкнули в вагон, и он, ошарашенно глядя перед собой, доехал до точки, откуда выступил в поход тремя часами раньше. Шагнув на землю, он завернул на секундочку в услужливое кафе, где его уже ни о чем не спрашивали, а сразу налили, после чего как-то незаметно оказался дома. Кряхтя, он принялся стаскивать с себя уличную обувь, потерял равновесие и упал на одно колено.

– Ах, скотина, – послышалось у него над головой. Блонов поднял глаза и встретился с пристальным взглядом кобры.

– Че такое-то, – пробулькал он себе под нос, запуская руки в карманы. Спеша оправдаться, он протянул сестре таблетки и пузырек. Та, буквально вырвав покупки, молча удалилась в свою комнату.

«Все под контролем», – заверил Блонов сам себя и вырулил в кухню. Устроился, расставив ноги-столбы, за столом, отхлебнул холодного чаю.

– Мне надо готовиться, – сказал он сестре угрожающим тоном и придвинул поближе томик Шекспира. Сестра издевательски рассмеялась, взяла столовую ложку и оставила Блонова в покое. Тот расслабился. «В самом деле, надо же и почитать», – рассудил он умиротворенно и раскрыл книгу.

«Гамлет, принц датский», – прочел с неохотой Блонов. Он уже читал Гамлета, но это было так давно, что помнил он мало. Вздохнув, стал читать с самого начала.

Входная дверь захлопнулась: сестра, напоив племянника каплями, куда-то сбежала. Отлично, без нее дышится легче. Свояк спал. Блонов погрузился в чтение и скоро, вопреки собственным ожиданиям, увлекся. Его сильно захватил конфликт между Гамлетом и его дядей. Блонов невольно спроецировал прочитанное на свою персону и порадовался, что уж у него-то с племянником отношения лучше некуда.

Но, чем дальше он читал, тем тревожнее ему делалось. Какая-то неуловимая мысль упорно точила его неуклюжую душу. Блонов огляделся, принюхался: ничто нигде не горело, газом не пахло, в дверь не скреблись. Покрутив головой, он засопел и вернулся к книге. Чем дальше он читал, тем больше холодел.

 
«… Когда я спал в саду,
Как то обычно делал пополудни,
Мой мирный час твой дядя подстерег
С проклятым соком белены в сосудце
И тихо мне в преддверия ушей
Влил прокажающий настой…»
 

«Минуточку, – подумал Блонов. – Влил настой в преддверия ушей. Зачем? " Мысли кружились, дразнясь и меняясь местами: принц датский, король датский, принц датский, король датский. Дядя влил настой и сделался датским королем. Капель датского короля не сыщешь днем с огнем.

Блонов медленно встал и прислушался. В квартире было очень тихо. Необъяснимо тихо. Обильно пропотев, Блонов на цыпочках, не слушающимися ногами двинулся в сторону спальни. Он просто хотел проверить, не сбилось ли у племянника одеяло.

© декабрь 1999

Изгнание ангела

Он жил затворником, был живописцем.

Вечерами бродил по пустой полумертвой квартире – потому полумертвой, что жил в ней один только зверь, большой черный кот, а сам он не считал, что живет.

Кота же считал вроде как половиной полноценного существа, но они были большие друзья, и кот всегда съедал больше, чем живописец.

Ему – живописцу – всегда было темно и холодно.

Ему редко звонили, у него редко бывали.

Время от времени он устраивал небольшие выставки. На людях он преображался: шутил, блистал, проворачивался на каблуках и чуть не плясал; иногда напивался вдрызг, и начинались недельные запои.

Его картины нравились многим, но покупали их от случая к случаю, под особое настроение или под водочку.

Однажды вечером, когда он бродил из комнаты в комнату бирюк бирюком – небритый, немытый, помятый, не ел ничего и не пил, и даже не приближался к холсту, раздался телефонный звонок.

У его мобильника были отвратительные позывные. Однажды он попробовал заказать новую мелодию, да мелодия не пришла, а деньги все куда-то испарились.

Он захотел взглянуть на номер, но прочитал непривычное: «номера нет». Кто-то прятался от него.

– Да, слушаю, – сказал он мобильнику.

После короткой паузы женский голос негромко позвал его:

– То-о-ля.

– Да, это я, – отозвался он, – а кто будете вы?

– Я – Голос, – ответил голос.

Голос был очень, очень приятный.

– Ты помнишь меня? – спросил Голос.

– Нет, – сказал он, немного подумав. – Как мне тебя называть?

– Просто Голос. Я один раз уже звонила тебе, но ты был не в форме.

Тут он вспомнил, что да, был такой случай, и признался, что вспомнил и что иногда бывает не в форме.

– Я звоню, чтобы поддержать тебя. Я хочу сказать тебе, что ты очень счастливый.

– Я, пожалуй, не соглашусь. Я не чувствую себя счастливым.

– Ты просто не знаешь еще, но я клянусь чем угодно, что ты очень счастливый. И хороший, и теплый, тебя хочется мять и тискать.

– Этого мало кому хочется. Пожалуй, что никому. В этом году меня трижды ломали через колено. Не сломали, но где-то хрустнуло.

– Человек не ломается. Поверь мне, – попросил Голос. – Тебя очень, очень многие любят.

Голос почти шептал.

– Я одинок, знаешь ли. У меня нет никого, кроме кота.

– Сейчас я одной рукой глажу тебя, а другой кота.

– Тогда мы гладим кота в две руки, и он крайне доволен.

– У меня хорошие отношения с котами, – уверенно произнес Голос.

– Мне все же хочется, чтобы ты была не просто Голосом.

– Голос – это уже много, – удивленно ответил Голос. – Я бывала на твоих выставках.

– Мне не угадать, там бывает много людей.

– Конечно, не угадать, – Голос рассмеялся смехом, который мог показаться волшебным, но просто был заразительным, негромким.

– Я не буду.

– Ты только не женись на первой встречной. Слышишь меня?

– Слышу. Но кто-то же мне нужен.

– Потерпи. Ты нетерпелив. А нетерпеливость – это страх.

– Пожалуй, что так, – он снова согласился. – Хотя я очень терпеливый. Но кому нужен кодированный запойный алкаш со случайными заработками? Я и полочку прибить не умею.

– Это мелкие недостатки. Женщин ласкать умеешь?

– Похоже, что да.

– Тогда полочки прибиваются сами собой. Ты очень счастливый и добрый. Ты просто-напросто счастливый вверх тормашками, вот и все.

Голос вновь рассмеялся смехом, который он уже готов был слушать часами. Он влюбился в Голос.

– Ты не знаешь несчастья, не видел плохого.

– Нет, я знаю несчастье и знаю плохое.

– Не знаешь.

– Нет, знаю, – сказал он с нажимом. – Из детства. Я знаю настоящее плохое. Я только понял это гораздо позднее.

– Хорошо, знаешь, – смирился Голос. – А сейчас начинай немедленно, без причины, по-идиотски улыбаться.

Он скривил губы.

– Не больно-то получается.

– Я сейчас смотрю на тебя очень строго. Очень.

В Голосе строгости не было.

Он влюбился в Голос еще сильнее.

– Я обнимаю тебя крепко-крепко, – сказал Голос. – И глажу. Ты знай, что я все время с тобой. Я очень внимательно на тебя смотрю. Может быть, я еще раз тебе позвоню. А сейчас мне пора отлучиться.

– Я буду ждать. Пока.

– Пока. Помни, что ты очень счастливый, только не знаешь этого, но ты обязательно узнаешь.

– У меня была черная полоса, но сейчас она немного посветлела.

– Ну, ничего. Потом может опять немножко потемнеть. Иногда Богу нужно, чтобы мы что-то поняли, научились. Пока.

– Спасибо тебе, Голос.

Поговорив с Голосом, он полез в список принятых звонков: «номера нет». Перезвонить было нельзя – только удалить.

Он лег и принялся вычислять Голос. Оказалось, что это не так уж и сложно. Во-первых, он просто его вспомнил и узнал. А во-вторых, он смекнул, что лишь недавно сменил телефонный номер, и тот был известен немногим. Голосу в том числе.

Она тоже рисовала, и они встречались на выставках. У нее было все хорошо, счастливая семья.

А ему так хотелось, чтобы Голос был с ним.

Тогда он взялся за кисти и быстро соорудил невразумительную абстракцию. Что-то в ней было, угадывалось – все, что душе угодно.

На ближайшей выставке она – воплощенный Голос – подошла к нему, они немного поболтали, а потом она спросила про картину-абстракцию.

Он изобразил задумчивость и даже взялся за подбородок.

– Видишь ли, эта картина называется «Голос». Я не мог изобразить его иначе. Я сочинил историю, – и он пересказал ей весь разговор. – И вдруг я – в истории – узнал этот Голос. – Он объяснил, как это у него вышло. – Мне стало и радостно, и тоскливо. Потому что у Голоса все замечательно дома, и лезть в это дело, рушить его мне совершенно не хочется. Кроме того, с ангелами не спят.

– Ходили же ангелы к дочерям человеческим.

– И что из этого вышло? И уж точно не ходили к сынам.

Они постояли, обнявшись.

Потом выставка закрылась, он вернулся домой.

Голос больше не позвонил.

«Я счастливый, – повторял он себе, переходя из комнаты в прихожую и кухню, возвращаясь обратно. – Вверх тормашками, но нужно терпение, чтобы это понять. Я очень счастливый и хороший».

© ноябрь 2007