Читать книгу "Я его отец. Наследник миллиардера"

Глава 37

«Не доверяй ему…»

Сжимая записку в кулаке, я сидела в своей спальне и не могла понять, что мне делать дальше. Рассказать Яну? Попытаться выяснить всё самой, не вызывая подозрений?

Кто-то явно побывал в нашей квартире в то время, когда мы с Артёмом уже жили в доме Яна. Украшения точно были на месте в момент нашего с ним побега – я совсем забыла про них, и вспомнила только в автобусе.

У кого могли быть ключи? Я судорожно перебирала всех, вплоть до Машки и самого Соколовского, намеренно отметая даже саму мысль о том, что записку мог оставить Миша. Только кто мог так хорошо знать его почерк? Кто?!

Голова взрывалась от непрекращающихся мыслей, а я так и не могла понять, что же мне делать.

Динозаврик, записка… Что дальше? Кто-то вел одному ему ведомую игру, и я ощущала себя безвольной пешкой.

* * *

Ян вошёл в комнату без стука.

– Аделина, что случилось?

Я спешно сунула записку под подушку и посмотрела на него.

– Ты уже вернулся… – Получилось что-то вроде констатации факта. На очевидный вопрос сил не хватило.

– Я написал, что еду домой. Час назад. – Ян встал прямо напротив меня. Смотрел пристально, с подозрением.

Во рту пересохло. Что, если он уже знает о записке и просто ждёт, когда я сама ему расскажу?! А вдруг это проверка, и записку в действительности написал он сам. Ведь почерк Миши ему был знаком…

– Прости, я не слышала. – Выдавив улыбку, я взяла с тумбочки телефон.

И правда, два непрочитанных сообщения от Яна. Я так увлеклась своими мыслями, что выпала из реальности…

Выдохнув, я попыталась скинуть напряжение. Встала. Взяла Яна за руку. Обычно тепло его ладони придавало мне сил и уверенности, но не сегодня. Чувство было, что я нахожусь под прозрачным колпаком, а кто-то следит за мной со стороны.

– Наверное, была в ванной. Да и ты… обычно ты не отчитываешься мне о том, когда вернешься домой, – слабая попытка превратить напряжение в шутку.

– Теперь решил, что было бы неплохо, чтобы ты знала, когда я вернусь. – Ладони Яна прошлись по моим плечам, а потом он резко привлек меня к себе.

– И для чего же? – спросила, прекрасно зная ответ.

Чувства были странными. Вроде бы ничего не изменилось, и все же… Ян казался мне другим.

Вместо ответа он склонился и хотел поцеловать меня, но я в последний момент оттолкнула его и отошла подальше. И тут же наткнулась на ещё более подозрительный взгляд тёмных глаз. Черты лица его заострились, губы недовольно сомкнулись.

– Прости. Я устала! – выпалила первое попавшееся.

– Устала? – вкрадчиво переспросил он.

– Да, я… – Небрежно провела по волосам и снова улыбнулась. – Сегодня столько всего произошло…

– И что же такого сегодня произошло, можно узнать?

Под его взглядом ощущала себя муравьишкой, пытающимся убежать от ботинка человека.

– Там, в квартире, всё напоминало мне о прошлом. О том, как мы жили, как мы любили друг друга. Как были… семьёй.

– Я знал, что не стоит туда ехать, – процедил Ян. Развернулся, чтобы уйти, но я остановила его, ухватила за рукав пиджака.

– Стоило! Это наша с Артёмом жизнь. И отбирать её у нас ты не имел права с самого начала, – сказала с непонятно откуда взявшимся раздражением. Сама не понимала, для чего это говорю, но продолжила: – И тебе придётся смириться, что и в моей, и в жизни Артёма всегда будет Миша, и…

– Достаточно! – рявкнул Ян, скинул мою руку со своей и сам схватил за запястье. Крепко сжал. – Я больше не желаю слышать об этом, поняла меня?!

– Я…

– Я сказал, достаточно, Аделина, – прошипел он гневно и повёл прочь из комнаты.

– Куда ты меня тащишь?! – упираясь изо всех сил, воскликнула я.

– Туда, где тебе самое место, – отрезал Ян.

Силы были неравны. Мы прошли по коридору мимо лестницы. Грешным делом подумала, что он меня скинет с неё, так он был зол.

Но мы прошли прямиком в его комнату. Дверь он чуть ли не пнул. Не помню, когда он был настолько раздражён в последний раз.

Ян протащил меня до кровати и толкнул. Я повалилась, уперевшись локтями. Тяжело дыша – то ли от страха, то ли от возмущения, то ли от всего сразу – смотрела на него снизу вверх.

Расставив ноги и сложив руки на груди, Ян с минуту молча смотрел на меня, а после снял пиджак и кинул рядом со мной. Затем медленно расслабил галстук, расстегнул рубашку. И все это, не сводя с меня сурового взгляда.

К страху и возмущению прибавилось третье чувство. Острое, жгучее, подобное языкам пламени, обжигающим самое моё нутро.

Кажется, это отразилось на моем лице. Ян криво усмехнулся и, стащив через голову галстук, холодно произнёс:

– Отныне ты будешь спать только в этой комнате, Аделина.

– Это приказ? – едва слышно выдохнула я.

– Предупреждение, – ответил он и скрылся в ванной.

Едва дверь за ним закрылась и зашумела вода, я без сил упала на спину, уставившись в потолок. Застонала в голос. Сердце всё стучало, а дыхание не желало восстанавливаться.

Снова подумалось, что я для него – очередная кукла. Кукла, которой хозяин позволил думать, что она человек.

Нет, не кукла – бабочка в паутине. Он был женат три раза, и все три ни к чему не привели. Что, если дело всё-таки в нём? Только я всё равно влипла. Тело мне больше не принадлежит, сердце тоже. И даже разум отказывается подчиняться.

Буквы из записки так и запрыгали перед мысленным взглядом бесовским хороводом. Кто мог быть в нашем доме?! И, главное, зачем?!

Глава 38

– Ты какая-то странная.

Я оторвала взгляд от витрины дорогущего бутика с сумками и посмотрела на Машу.

– С чего ты взяла?

– Не знаю, – пожала она плечами. – Зайдем? – кивнула на вход в бутик.

– Не хочу, – буркнула я и пошла дальше.

Прошло несколько дней с момента моего так называемого переезда в спальню Яна. Нервозность моя зашкаливала и, как я ни пыталась напустить на себя спокойствие, ничего не выходило. Ян меня насквозь видел. Позавчера я отключилась прежде, чем он приехал домой, и мы не увиделись. Вчера уже Ян до трех ночи сидел в своем кабинете.

Я не могла уснуть, всё ворочалась в постели, а когда он пришел, притворилась спящей. В голове было миллион мыслей, но ни одна из них не приводила к чему-то конкретному. Все – как обрывки нитей.

Утром мы снова не встретились, зато Ян оставил записку с приложенной к ней золотой картой: «Сходите с подругой в ТЦ, развейтесь». Я не планировала никуда ехать, но в последний момент передумала. Мне и правда необходим был хотя бы глоток свежего воздуха, ощущение, что я не в золотой клетке, а на свободе. Хотя бы иллюзия этого.

– Давай хоть шарфик тебе купим, – нагнала меня Машка. Задержала у следующей витрины. – Смотри, какие красивые…

– Если хочешь, можешь выбрать любой, – безэмоционально ответила я и натянуто улыбнулась. – Будет подарком.

– Адель, может, ты всё-таки расскажешь мне, что не так? Ты как из квартиры приехала, сама не своя. Меня твой Соколовский вчера спрашивал…

– Ты разговаривала с Яном? – напряглась я. Уставилась на подругу. Мимо ходили люди, но я не замечала никого.

– Ну, я няня его сына, забыла? – усмехнулась Маша. – Нет ничего странного в том, что мы общаемся.

– Я… да, ничего странного, – выдохнула я и снова пошла дальше.

На этот раз подруга не отставала. Впереди замаячил эскалатор, и я подумала, что неплохо было бы найти уютную кофейню и выпить кофе, раз уж настроения на покупки нет.

– Твой Ян спрашивал, не рассказывала ли ты мне чего-то… – Маша таинственно замолчала.

– Чего?

– Чего-то, что ему следовало бы знать. Не мои слова – его.

Я качнула головой. Действительно, долго так продолжаться не может. Нужно либо показать записку Яну и спросить, что всё это значит, либо… Либо хватать Артёма и бежать без оглядки. Как и куда? Ответа на этот вопрос у меня не было, как и на множество других.

И что делать? Вопрос лишь в доверии. «Не доверяй ему»… Записка так и лежала, спрятанная в ванной. И выбросить не могла, и показать Яну тоже.

– Он переживает, Аделина.

– Ему не о чем переживать, – не глядя на подругу, ответила я и ступила на эскалатор. – Давай кофе выпьем.

– Хорошо.

* * *

Больше на эту тему мы с Машей не разговаривали. Около получаса мы пили кофе в кофейне и обсуждали всё, кроме Яна и моего состояния. Артёма, Фёдора, Лакки – шоколадного лабрадора, который действительно появился в нашем доме на следующий день после звонка Яна. Щенок и сын уже стали неразлучны. Артём даже изъявил желание выгуливать его на территории дома. Интересно, на сколько хватит его энтузиазма…

– А вообще, зря ты не купила хотя бы что-нибудь, – отпив глоток орехового капучино, заявила Машка.

– Почему?

– Ян же не просто так дал тебе карту.

Ненадолго её хватило… Я вздохнула и красноречиво глянула на Машу. Но та только отмахнулась и продолжила:

– Да дураку понятно, что он втюхался в тебя, как малолетний пацан. Думаешь, он меня взял на работу из-за Артёма?

– Нет, конечно. Он сам сказал, что из-за меня, – улыбнулась я уголками губ и задумчиво покрутила чашку. Вытерла следы помады и снова посмотрела на Машу. – Но я боюсь ему полностью довериться, Маш.

– А есть причины ему не доверять?

– Я… – начала было я, но так и не договорила. Покачала головой.

– Вот и мне кажется, что ты себя накручиваешь.

Вдруг она встала и протянула руку.

– Давай сюда карту, – сказала решительно.

– Зачем? – нахмурилась я.

– Куплю тебе что-нибудь, а ты так и сиди тут, размышляй о смысле жизни. Давай сюда карту.

Пару секунд я смотрела на её раскрытую ладонь, а потом, достав карту из сумки, вручила ей.

– Только недорогое, пожалуйста, – улыбнулась. – И себе тоже купи.

– Уговорила. – Подруга наигранно закатила глаза. – Сиди здесь, никуда не уходи.

– Как скажешь, – вяло отозвалась я и обхватила обеими ладонями чашку. Кофе был уже не горячий, но всё такой же вкусный. Отпила глоток.

Маша ушла, оставив верхнюю одежду.

Если бы всё было так просто… А хотя… ведь и правда все достаточно просто. Заявиться к Яну, сунуть записку и напрямик спросить, что это значит, а не додумывать всё самой. Да, так и сделаю.

С внезапно взявшейся решимостью я взяла телефон и написала Яну:

«Сегодня вечером не задерживайся, пожалуйста. Нам нужно поговорить».

Ответ получила тут же. Как будто Ян только и ждал моего сообщения.

«Хорошо».

Стало чуточку спокойнее. Я всё правильно сделала. Убрала телефон в сумку и вдруг почувствовала рядом движение.

– Ты уже вернулась? – сказала и только потом подняла взгляд.

Передо мной стояла не Маша. Невысокая светловолосая девушка примерно одного со мной возраста. Стояла и пристально смотрела на меня.

– Вы что-то хотели? – спросила я.

– Да. – Она плюхнулась на Машкино место и положила свой телефон на столик. – Меня зовут Елена Соколовская. И я хочу поговорить с тобой о Мише.

Глава 39

– Вот, как тебе? – На плечи мне опустился шелковый палантин.

Я усилием воли оторвала взгляд от уже пустой чашки и выдавила:

– Красивый.

Маша села напротив.

– Себе купила платок. Там распродажа была, и я…

– Молодец, что купила. – Я с шумом отодвинула кресло и встала. – Поехали домой. Я устала.

Сил давиться улыбками и изображать из себя что-то, чем я не являюсь, уже не было.

Не глядя на Машку, сунула палантин в сумку и стала одеваться. Подруга наблюдала за мной молча, и я понимала, что должна бы как-то объяснить резкую перемену настроения. Но даже на это я была не способна. Взяла перчатки и пошла к выходу.

Шла и чувствовала, что нервы буквально звенят от напряжения, сковавшего все мои внутренности. Эта женщина рассказала мне слишком много. Я не хотела её слушать, но она упрямо говорила, говорила, говорила…

Если все сказанное ею правда, мой мир никогда не будет прежним. Всё, во что я верила, что любила, а, главное, кого любила – всё полетит в бездну. Ей хватило каких-то пятнадцати минут, чтобы вывернуть моё сознание наизнанку.

Выйдя на улицу, я с жадностью вдохнула морозный воздух. Глаза слезились, и я готова была разрыдаться прямо при ничего не понимающей Машке.

– Аделин, – осторожно коснулась меня подруга.

Я резко дёрнулась, поскользнулась и едва не упала.

– Всё хорошо. – Голос мой звенел. – Не говори мне ничего. Сама потом все расскажу.

Маша понимающе кивнула. Перед нами остановился автомобиль, вышедший из него Фёдор открыл для нас заднюю дверь. Я без слов села и подвинулась, чтобы уступить Маше место, но она проигнорировала меня и уселась на переднее сиденье.

– Хочу поближе быть к нему, – шепнула она, повернувшись, пока охранник Яна обходил машину.

– Хорошо. – Я откинулась на сиденье и закрыла глаза.

Машина тронулась. Маша заворковала, окучивая Федю. В другой момент меня бы это повеселило, но только не сейчас. В голове бились мысли, и мне просто необходимо было как можно скорее поговорить с Яном! Хватит с меня молчания.

* * *

Ждать Яна мне пришлось до глубокой ночи. В девять вечера он прислал сообщение, что задерживается. Какой-то там ужин с партнером.

Какой-то ужин с партнером!

– Мам, что ты делаешь? – вывел меня из ступора сын.

Я недоуменно посмотрела на Артёма, сидящего на полу передо мной, потом на свои пальцы. Сломанный надвое карандаш упал на мягкий ворс ковра.

– Мне кажется, тебе спать пора, – сказала я строго, без тени улыбки.

– Но я ещё не дорисовал, – надул губы сын.

Я перевела взгляд на лежащий между нами альбом с раскрашенной лишь наполовину машинкой и, вздохнув, закрыла его. Убрала на кровать.

– Собирай карандаши, завтра дорисуешь. – Встав, я подала руку сыну, но тот не принял моей помощи.

Сам поднялся и принялся складывать карандаши и фломастеры в пенал. Молча обошел меня, забрал альбом и направился к выходу. Остановился, обернулся.

– Спокойной ночи.

Не выдержав, я подошла к сыну и крепко его обняла.

– Спокойной ночи, сынок. – Поцеловала в макушку.

Наверное, если бы не Артём, за эти бесконечные часы ожидания я бы сошла с ума. Сидела в спальне Яна и ждала его появления, не двигаясь. Пока не пришел Артём и не попросил порисовать с ним. Хотела отказаться, но не смогла. Так мы и просидели последний час на полу спальни Яна.

* * *

Едва за сыном закрылась дверь, я услышала, как подъезжает машина. Подошла к окну, и без того уверенная, что это Ян. Наблюдала, как он, выйдя из машины, что-то говорит охраннику, как идёт к дому. Сжала край подоконника, мысленно представляя начало разговора. Пытаясь представить, потому что ничего не получалось.

Первым порывом было броситься ему навстречу, но я спокойно села на кровать, сложила руки на колени и стала ждать, буравя взглядом дверь. И опять время потянулось бесконечно долго. Секунда за секундой оно капало раскалённым воском мне на нервы, застывало и уже остывшими комочками ударялось о растревоженную душу.

Ян вошел минут через пять. Увидев меня, он улыбнулся и подошел ближе. Но остановился в нескольких шагах. Во взгляде его появилась настороженность.

– Что случилось? О чём ты хотела со мной поговорить?

– Я хочу знать, что случилось с твоей женой, – выговорила я ровно, практически безэмоционально. Подняла на него глаза.

– Ты ждала меня, чтобы узнать о Лене? – усмехнулся он уголками губ.

– Да. – Я встала и приблизилась к Яну. – Расскажи, что ты сделал.

– Ты не хотела знать, – напомнил он.

– А теперь хочу, – заявила уверенно.

Его усмешка пропала. Резко он стал сдержанным и даже несколько холодным.

– Она там, где ей полагается быть. В тюрьме. Можно было бы замять эту историю, но я не прощаю предателей. Его губы тронула новая усмешка, совсем другая – жестокая. – С чего вдруг такой интерес моей бывшей жене?

Я вспомнила, как увидела Елену, как та опустилась рядом со мной на стул, как журчал её голос…

– С чего? – Я тоже усмехнулась. – Сегодня она сказала мне, что аварию, в которой пострадал Миша, подстроил ты.

– Пострадал?

Я не удивилась, что он правильно всё понял. Покачала головой.

Слова давались тяжело, но в то же время с каждым из них лежащий у меня на душе гнёт ослабевал, а решимость крепла.

– Твоя бывшая жена сказала, что Миша жив. Сын, которого ты хотел убить, всё ещё жив…

Глава 40

– Сын, которого я хотел убить, жив? – повторил Ян, вцепившись в меня ледяным взглядом.

Лицо его потемнело.

– Она мне всё рассказала.

– И что же моя бывшая жена тебе рассказала, Аделина? – вкрадчиво поинтересовался Ян, приближаясь ко мне.

Остановился вплотную.

Я попыталась встать, но он грубо пихнул меня обратно.

– Рассказывай.

* * *

– Меня зовут Елена Соколовская. И я хочу поговорить с тобой о Мише.

Я смотрела на неё потрясенно. Миниатюрная блондинка с большими голубыми глазами, она была, наверное, ниже меня. Теперь я понимала, почему Ян потерял голову: кукольное личико, пухлые губы. Чем-то она напоминала куколку. Или ангела. Только вот глаза… В их небесно-синей глубине скрывался лёд, о который можно было запросто пораниться.

– Как вы меня нашли, и зачем вам со мной разговаривать? Я…

– Миша жив, – прервала меня Лена. Её губы сложились в улыбку. Совершенно некрасивую, мгновенно сделавшую её лицо грубым.

Воздуха вдруг резко не стало.

– В смысле, жив? – выдавила я севшим голосом. Голову словно тисками сжало, мысли спутались. – Тогда, где он? Почему он не появляется?! И откуда вы всё это знаете!

Лена усмехнулась.

– Мой бывший муж разве не рассказывал тебе о том, что произошло?

– Рассказывал… – сказала с долей сомнения. Сама же в этот момент вспоминала наш разговор на яхте.

Лена не сводила с меня глаз. Её лицо снова стало нежным, только взгляд остался льдистым, прозрачным.

– Ян всё мне рассказал, – повторила я уже увереннее. – Только он рассказал мне свою версию.

– Хочешь услышать мою?

– Ничего я не хочу. Я… – Я вскочила из-за стола, намереваясь уйти.

– Сядь! – грубо оборвала она меня. – Сядь и выслушай меня, потому что от этого зависит не только твоя жизнь или жизнь Миши, но и жизнь вашего сына.

Я застыла. Лена смотрела на меня снизу вверх, а ощущение складывалось, что это я сижу. Откуда она знает обо всем?! Неужели Миша и правда жив?! И Артём действительно видел отца! И записка…

– Хорошо. – Я вернулась на место и посмотрела в глаза Елене. Меня потряхивало, но всё, чего я сейчас желала, – узнать наконец правду. И если не она, то кто может мне всё рассказать?

– Я слушаю тебя.

– Замечательно, – кивнула она удовлетворенно. Положила руки на стол, демонстрируя свежий маникюр. – Не буду ходить вокруг да около. Раз ты собралась замуж за Соколовского, наверняка уже знаешь его версию. Он же тебе рассказал, как мы с Мишей сбежали, прихватив его денежки и драгоценности?

– Хочешь сказать, что это не так? – Я вскинула брови, рассматривая бывшую жену Яна более пристально.

Да, она была очень красивой. Простая кофта без рисунка подчёркивала бледный цвет кожи, на шее – тонкая золотая цепочка. Этакое эфемерное создание, нежное и невесомое.

– Мы просто хотели уехать, – сказала Лена. – Уехать и жить спокойно. Но Ян не тот человек, который просто так мог бы нас отпустить. Меня… Я просила развода, но он пригрозил, что убьёт меня. Он выгнал Мишку, лишив его наследства, а меня запер в доме.

Она говорила ровно, почти отстранённо. Только на секунду перевела взгляд на выход, а потом посмотрела мне в лицо.

– Через какое-то время у меня получилось сбежать. Миша подготовил нам поддельные документы. Мы хотели одного: быть вместе и любить друг друга без оглядки на Соколовского. Тогда… – Она опустила глаза на тонкие кисти. Вздохнула и снова посмотрела на меня. – У нас почти получилось. Нас схватили в аэропорту, обвинили в хищении денег и еще кучи всего. Я уже и не вспомню всех обвинений, Аделина. Соколовский выдвинул против меня обвинение и упёк в тюрьму.

– А Миша?

– А что Миша, – горько хмыкнула Елена. – Папочка его пожалел. И пока я сидела в тюрьме, он строил свою жизнь с тобой.

Она замолчала. Застыла, как ледяное изваяние, только в глубине глаз пылал холодный огонь.

– Бред какой-то. – Я сжала пальцами виски и зажмурилась.

– Возможно, – не стала отрицать она. – Только вот меня освободили за день до того, как Миша попал в аварию. Тебе не кажется это странным?

– А должно?

– Должно. Соколовский не из тех, кто прощает. Он дал возможность своему сыну почувствовать себя в безопасности. Дал построить отношения, завести семью. А потом раз! – Она хлопнула в ладоши, и я вздрогнула. На губах её заиграла улыбка. – Он пытался его убить. Но у него не получилось.

В висках застучало сильнее прежнего. Никакой дурной сон не мог сравниться с тем, что происходило сейчас.

– Я видела его тело в морге. И опознала его, – процедила я.

– Да… Изуродованное лицо и часы на запястье, которые ты подарила ему на день рождения, верно?

– Экспертиза…

Она громко и неприятно засмеялась. Мне стало противно. Запрокинула голову и хохотала звонким, сатанинским смехом. Резко замолчала, и глаза её сверкнули.

– Деньги умеют творить чудеса, Аделина. Миша знал, что он в опасности, и подготовился.

– Если мой муж жив, тогда где он? Я хочу с ним увидеться.

– Всему свое время. Это слишком опасно, пока вы с ребёнком находитесь в руках Соколовского. Он послал меня, чтобы ты помогла ему расправиться с Яном.

Расправиться?! Жив?! С каждым её словом мне становилось всё хуже. Желудок выворачивался, во рту появился горький привкус.

– Я хочу поговорить с мужем.

Лена покачала головой.

– Для начала ты должна кое-что сделать…

* * *

– И что же ты должна сделать? – процедил Ян, выслушав меня.

Я всё-таки встала. Посмотрела на него.

– Она расскажет мне, где Миша, если я дам ей денег. Она сказала, что чувства между ними давно угасли, и она не будет мешать нам. Просто хочет уехать подальше, потому что боится, что ты убьёшь её.

Ян смотрел на меня с минуту, прищурив глаза. Я тоже не отводила взгляд.

– Ты ей не поверила, – наконец произнес он с уверенностью.

Мне вдруг стало легче. Всего на каплю, но в данный момент эта капля значила для меня много.

– Нет, – выдохнула я. – Я не знаю, на что она рассчитывает. Все слишком уж сыро в её рассказе… Если бы Миша был жив, она знала бы гораздо больше. И я не понимаю…

– Что же… – Руки Яна вдруг легли на мои плечи, скользнули вниз, к локтям, потом к запястьям. Ян потянул меня к себе, и я сделала шаг. – У нас есть только один способ узнать, что она задумала. Дать ей то, чего она хочет.