Читать книгу "Я его отец. Наследник миллиардера"

Глава 9

Мелькнувшее на мгновение желание согласиться померкло, едва дверь с моей стороны открылась.

– Я долго буду ждать или тебе нужно особое приглашение? – Ян был явно недоволен.

Я кинула на сына быстрый взгляд и вышла. Артему помог водитель. Подвел его к нам.

– Пойдемте, нас уже ждут.

Соколовский даже взглядом сына не удостоил и пошел вперед.

Я сделала глубокий вздох и посмотрела на сына. Артем стоял рядом и с опаской наблюдал за Соколовским.

– Пойдем? – Я подала сыну руку.

– Может, все-таки сбежим? – с надеждой спросил мой мальчик.

– Не сегодня, – шепнула и повела к дверям бутика.

* * *

Никогда бы не подумала, что выбор вещей для собственного сына будет настолько утомительным. Едва мы вошли в бутик детской одежды, я ощутила себя героиней старого фильма, где миллиардер притащил девушку легкого поведения в магазин и недвусмысленно намекнул на размер своего кошелька. Вот только ни я, ни Артем героями фильма не были, а Ян Соколовский явно не тот, кто готов взбираться по пожарной лестнице с букетом в зубах.

Я сидела на диванчике и наблюдала за сыном, с кислой миной натягивающим очередной пиджак.

– Он не игрушка, Ян, – едва почувствовав присутствие, тихо произнесла я.

Соколовский присел рядом. На меня он не смотрел – тоже на сына.

– С чего ты взяла, что для меня он – игрушка?

– А кто? – Я повернулась к нему. Поймала пристальный взгляд. – Думаете, не понимаю, для чего вы это затеяли?

– И для чего же, по-твоему? – Уголки его губ приподнялись.

– Хотите показать своим друзьям, что у вас теперь новый сын. Новый наследник взамен утраченного. Вроде как империя продолжает существовать… – Я горько усмехнулась. – Знаете, Миша был замечательным человеком и самым лучшим отцом. И я все думаю…

– И о чем же?

– Кто вложил в него все эти качества.

Я поднялась, поняв, что пора сворачивать этот цирк, пока Артем не начал психовать от усталости.

– Уж точно не вы. – Глядя на Соколовского сверху, я добавила: – Надеюсь, вы купили моему сыну достаточно люксового шмотья, чтобы он выглядел красивой дорогой игрушкой перед вашими гостями. Мы уходим.

– Ты слишком много на себя берешь, Аделина. Тебе не кажется?

– Не кажется, – сквозь зубы процедила я и пошла к сыну. – Достаточно, – отодвинула в сторону порхающую перед ним продавщицу.

Та приторно улыбнулась.

– Может быть, подберем платье и для вас во взрослом отделе?

– Мне не нужно платье, – отчеканила я обратилась к Тёме: – Устал?

Тот вяло кивнул.

– Лучше бы за машинкой съездили, – недовольно скривил пухлые губы, чем вызвал у меня улыбку. Я провела рукой по мягким волосикам и притянула его к себе.

– Обещаю, я тебе куплю машину.

– Красную гоночную?

– Красную. Гоночную. – Кивнула – и снова ощутила за спиной Соколовского.

Резко обернулась. Он пристально смотрел мне в глаза, ничего при этом не говоря. А я… Я не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть. Да черт возьми, я даже моргнуть не могла!

– А знаете, – оторвавшись от меня, Ян обратил внимание на продавщицу, – думаю, стоит все-таки подобрать для Аделины подходящее коктейльное платье.

– Я не… – начала было я, но замолчала под тяжелым взглядом Яна.

– Мы подберем для вашей супруги самое лучшее коктейльное платье. – Широкая улыбка была настолько сахарной, что у меня свело скулы.

Я ждала, что Ян поправит её, но он лишь кивнул.

– Мне не нужно никакое платье, – прошипела я.

Ян взял меня под локоть, не обращая внимания на стоящего рядом и внимательно слушающего нас Артема.

– Я решу, нужно оно тебе или нет, девочка.

– Я не девочка. – Смахнула его руку и с ненавистью выплюнула: – И я не позволю делать из себя куклу! Надевайте платьишки на своих любовниц, Ян, а меня не трогайте! Пойдем. – Взяла Артема за руку и повела к выходу.

Совсем забыла, что на улице зима и надо одеться. Взяла куртку сына и накинула на него, сама торопливо влезла в пуховик. Всё это время Ян не сводил с нас взгляда.

– Всё, пойдём, – шепнула сыну, мягко подтолкнув к двери.

– Ты куда? – Вопрос прозвучал с насмешкой.

Я едва не зарычала.

– Будем ждать вас в машине, Ян Владимирович.

Обернувшись через плечо, приторно улыбнулась и выскочила из стеклянных дверей магазина. И только тогда дала волю слезам.

– Мам, ты плачешь?

Остановилась, я присела перед Артемом и крепко его обняла, напрасно пытаясь подавить отчаянный всхлип.

– Прости, Солнышко.

Мне так хотелось, чтобы все это оказалось лишь сном. Страшным дурацким сном. Порой казалось, что сейчас я открою глаза, а Миша жив, и я ничего не знаю о его отце.

Крепче обняла сына и заставила себя унять слезы.

– Ма-ам, – протянул сын недовольно. – Ну не плачь, пожалуйста.

– Не буду. – Отстранила его и улыбнулась. Тут же заметила мыски начищенных черных ботинок. Подняла взгляд.

– Садитесь в машину, Аделина. – Охранник повелительно указал на открытую дверцу автомобиля.

Я выпрямилась, застегнула пуховик и, ничего не говоря, повела сына к машине.

* * *

Мы около получаса сидели в ожидании Соколовского. И где его черти носят?! Решил сам прикупить парочку костюмов и не может определиться с цветом?! Серый или графитовый?! Проблема выбора, черт его подери!

Я злилась молча. Артем рядом играл в игру на телефоне. Почувствовав мой взгляд, сын поднял голову.

– Мы скоро поедем?

– Скоро, – ответила я, в очередной раз бросив взгляд в сторону дверей магазина.

– Я в туалет хочу, – виновато поморщился Артем. – И есть хочу.

Я тоже хотела есть. Посмотрела на водителя.

– Нам нужно сходить в торговый центр.

– Зачем? – Он даже взглядом меня не удостоил.

– Мой сын хочет в туалет. – Раздражение зашкаливало. – Он маленький и писать хочет. Достаточно понятно объясняю или нужно ещё конкретней?

– Дождитесь, когда вернется Ян Владимирович.

– Мой сын хочет в туалет. Сейчас, – жестко выговорила я.

Наши с охранником взгляды пересеклись. Он колебался недолго. Кивнул.

– Только недолго.

– Мы постараемся. – Я вышла из машины, забрала сына, и мы быстрым шагом отправились ко входу.

Отыскать туалет труда не составило. Я завела сына в кабинку, а сама уставилась в зеркало над раковиной. Выглядела я ужасно. Пригладила растрепавшиеся волосы и прижала ладони к щекам. Сколько я еще выдержу? Когда все это закончится и, главное, чем? Я так и останусь горничной в доме Соколовского, пока растет мой сын? Забрать через суд я его не смогу, только…

– Мам… – Артем вышел из кабинки и уставился на меня через зеркало.

– Что? – Я обернулась.

– Давай всё-таки сбежим. – Сын хмурил темные бровки и выглядел куда старше своих лет.

– Артем…

Против воли мозг начал работать. Я пыталась проанализировать последствия нашего побега. И финал был везде один – Соколовский нас находит, и я больше никогда не увижу сына. Уж он-то постарается.

– А куда ты хочешь сбежать?

– Домой.

– Домой нам нельзя.

– Тогда к тёте Маше. А можно ещё куда-нибудь, только надо зайку взять, а то он остался в этой комнате с пауком

– Это не паук, а осьминог.

– А похож на паука. Он зайке не нравится. Давай пойдём к тёте Маше.

– К тёте Маше нам тоже нельзя.

Сын, заметно погрустнев, вздохнул и опустил голову.

– Тём, я обещаю, тебе будет хорошо у дяди Яна.

– Нет, – мотнул головой. – Не будет! – Резанул взрослым взглядом и тут же по-детски надул губы. – К папе хочу.

Я притянула сына к себе. Это единственное, что я могла сделать – обнимать своего ребенка и повторять как мантру: все будет хорошо. Все. Будет. Хорошо. И пусть сама я ни капли в это не верю – неважно.

Все будет хорошо.

Глава 10

Аделина

Когда мы сели в машину, Соколовский уже ждал нас на переднем сиденье. Повернулся. На лице его играла усмешка.

– Я думал, вы сбежали.

– Вы бы все равно нас нашли, – ответила я холодно. А в его глазах прочла: молодец, понятливая девочка.

Резко отвернулась и уставилась в окно. Машина тронулась с места, и я с сожалением проводила взглядом двери торгового центра. Клетка вновь захлопнулась, а я даже не попыталась выскользнуть из неё.

– О чем задумалась?

Мы встретились с Соколовским глазами.

Я ничего не ответила. Ощущение было, что он видит меня насквозь. Будто просчитывает мои шаги на несколько вперед.

– Аделина.

Я снова посмотрела на него.

– Что? Я не обязана отчитываться перед вами, о чем я думаю! – вспылила я. – Я ваша горничная, Ян, а не…

– Аделина, ты не закрыла дверь, – как ни в чем не бывало сказал он.

Готовая к очередному раунду нашей с ним войны, я опешила. Повернулась к сыну, тот молча смотрел в окно и не обращал внимания на нашу перепалку.

Машина притормозила, я потянулась и захлопнула дверь. Громко, вложив в хлопок весь свой гнев.

* * *

На протяжении трёх следующих дней Соколовского я не видела. Даже завтрак в постель он больше не требовал, по крайней мере, грымза Дарина мне об этом не говорила.

Приезжал Ян за полночь. Пару раз я слышала, как на территорию дома въезжает его внедорожник, но и не подумала встать и выйти ему навстречу. Нам не о чем разговаривать. Я всего лишь горничная в его доме, да и то на птичьих правах… Как изменить это, я пока не знала, поэтому выполняла свои новые обязанности и старалась как можно больше времени проводить с сыном.

* * *

– Мама! – окликнул меня сын, когда я чистила ванну Соколовского.

– Артём, что ты здесь делаешь? – Сняв перчатки, я бросила их на край раковины и выглянула в спальню. Сын стоял в дверях и переминался с ноги на ногу.

– Мне скучно, – надул он губы. – Можно я посижу с тобой? – Он прошел к постели и забрался на покрывало.

Я хотела его остановить, не дай бог помнется царское ложе его величества, но остановила себя. Если кто-то будет недоволен – это его дело.

– Хорошо, – улыбнулась и, подойдя, потрепала сына по голове. – Только ничего тут не трогай, ладно?

– Ладно, – кивнул Артём с самым серьезным видом.

– Тихонечко посиди и поиграй, – вручив ему свой телефон, сказала я.

– Хорошо, – снова кивнул сын.

* * *

С ванной я закончила не так быстро, как хотелось бы. Не потому что было много грязи, а потому что по размеру она больше походила на отдельную комнату. Роскошный минимализм, так бы я сказала. Чёрная, с практически незаметным узором плитка на полу и стенах, чёрная с хромированным краном раковина у зеркальной стены. Красок добавляли аксессуары серебристого цвета и личные вещи Яна.

Заканчивая уборку, я расставила на черной блестящей поверхности джакузи шампунь, бальзам и гель для душа. Все надписи на иностранном – на русском ни слова. Не удержавшись, открыла одну бутылочку и вдохнула. Аромат оказался очень приятным: терпкость мускатного ореха и лаванды. Дорогим, как и всё в доме Яна.

Как ни крути, а у Соколовского отменный вкус. Запах, который он для себя выбирает, цвет одежды, в которой ходит – все это будто создано для него.

Присев на краешек ванны, я поставила бутыле́к с гелем для душа на место и посмотрела на свое отражение в огромном, во всю стену, зеркале. Вдруг подумалось, что, наверное, у Яна есть женщина. И, вероятно, не одна. И она бы могла родить ему наследника. Какая женщина откажется быть матерью сына миллиардера Яна Соколовского?! Но он прицепился к Артёму. Почему? Как ни пыталась понять Яна, у меня не выходило.

Вдруг из комнаты раздался звон.

– Ой, – последовал за ним возглас сына.

Я выскочила из ванной и увидела его, стоящего возле раскрытого стеклянного шкафа, где Соколовский хранил книги, несколько фотографий в рамках и миниатюры ретро-машин… Одна из которых, красная, валялась на полу разбитая.

– Мам, я только посмотреть хотел, – виновато произнес Артём. – Я не хотел её разбивать, честно-честно.

Я подошла к сыну и, присев, подняла осколки. Склеить тут не получится. Машинка была из фарфора или чего-то вроде этого. Хрупкая. И дорогая, возможно, выпущенная всего в нескольких экземплярах.

– Что здесь происходит? – В комнату влетела Дарина.

Тут же оценив произошедшее, гневно посмотрела на Артема.

– Разве тебе не говорили, что трогать вещи хозяина – запрещено?! – накинулась она на него.

В глазах сына появились слезы. Он опустил голову и всхлипнул.

– Не смей поднимать голос на моего ребенка! – Я тут же встала между горничной и Артемом. Заслонила его собой.

– А тебе вообще слово не давали, – мерзко скривилась она.

– Это я разбила машину, – заявила, не спуская с напыщенной гадюки решительного взгляда. – Убиралась в шкафу и случайно задела. Думаю, хозяин переживет.

– Это не тебе решать, – фыркнула она. – Я сообщу Яну Владимировичу о случившемся.

– Да пожалуйста, хоть сейчас. – Я махнула рукой на дверь.

Дарина сжала и без того тонкие губы и вышла из комнаты.

– Мам, я не хотел.

Повернулась и присела перед сыном на корточки. Обхватила его личико ладонями и прошептала:

– Ничего страшного не случилось. Дядя Ян не обеднеет, лишившись одной машинки. У него в гараже видел сколько ещё стоит?

Попытка пошутить сыном оценена не была, он заплакал еще сильнее.

– Теперь тебя будут ругать. Я скажу ему, что это я её разбил.

– Ты мой маленький мужчина. – Обняла сына, погладила по спинке. – Не плачь. Я сама поговорю с дядей Яном.

Вся эта ситуация вызывала у меня одно чувство – возмущение. То есть своему сыну этот индюк с миллиардами на счетах не считает возможным подарить игрушку на праздник, а сам расставил в своей спальне машинки. Машинки, блин! В детстве точно не наигрался.

В спальню снова приперлась Дарина.

– Ян Владимирович приехал домой и желает видеть вас в кабинете.

Я обернулась на нее. Ухмыляется, нажаловаться уже успела. Ну, день прошел не зря. У таких, как она, девиз по жизни один: «у меня сегодня радость – я кому-то сделал гадость».

– Иди в свою комнату, Тём, – попросила я сына, поднимаясь с корточек.

– Я с тобой пойду, – заупрямился сын.

– Нет, малыш, иди в комнату. Я быстро поговорю с дядей Яном и вернусь.

– Он будет тебя ругать?

– Пусть только попробует! – Я щелкнула сына по носу и подмигнула.

Пусть только попробует.

Глава 11

Аделина

У кабинета Соколовского я на миг притормозила. Шумно выдохнула и толкнула дверь. Обычно тут убиралась Дарина, я была в святая святых хозяина только раз. Большая комната с мебелью из чёрного дерева и персидским ковром, диван во всю стену. Наша с Мишей гостиная по сравнению с кабинетом его отца была убогой и крошечной.

– Тебя стучать не учили?

Соколовский сидел на краю стола и в упор смотрел на меня. Был он явно недоволен. Так печалится из-за разбитой машинки?! Утихшая было злость вспыхнула во мне с новой силой.

– Разве вы не хотели меня видеть? – вскинув голову, спросила я.

Подошла к Яну ближе, отвечая на его пристальный взгляд своим.

Он медленно направился ко мне. Остановился на расстоянии вытянутой руки, все так же не спуская глаз. Рассматривая с такой откровенностью, что я едва подавила желание сделать шаг назад.

– Хотел. – Голос его был глубокий, с хрипотцой. – Ты разбила мою коллекционную машину, Аделина.

Только сейчас я поняла, что он нетрезв. Белая рубашка была небрежно расстегнута, рукава закатаны до локтя.

– Мне кажется…

Я нервно сглотнула, невольно опустив взгляд к его груди, покрытой темными волосками.

– Что тебе кажется? – Он преодолел последний шаг, разделяющий нас.

Сердце учащенно забилось, ладони вспотели. Боже! Почему я теряюсь, как малолетка перед старшеклассником, едва оказываюсь вблизи от этого мужчины?!

– Мне кажется, что вы слишком взрослый мальчик, чтобы горевать над сломанными игрушками. – Я все-таки сделала шаг назад. – Наверное, вы из-за смерти сына так не горевали, как из-за этой дурацкой машины.

Дура! Огромный кабинет вдруг показался крохотным, мне стало не по себе. Миша всегда говорил, что мне надо лучше следить за языком. Зря я это сказала, но отступать и извиняться было уже поздно.

Глаза Соколовского мигом потемнели, лицо исказила гримаса ярости. Он схватил меня за плечо и рванул на себя.

– Ты ни черта не знаешь, девочка, – склонившись к самому лицу, прошипел он. Запах алкоголя стал ещё отчётливее. – Ты меня не знаешь, ты не знаешь, о чем я думаю.

– Знаю! – выплюнула я с не меньшей злобой. – Я знаю, что вы мерзавец, для которого чужие жизни – лишь грязь под вашими ногами! Знаю, что вы мерзавец, который способен отобрать ребёнка у матери только потому, что вам захотелось поиграть в отца! Снова! Одного сына не получилось вырастить копией себя, так теперь другого хотите превратить в послушную собачонку?!

Я уже кричала, не помня себя от гнева и боли, которыми была переполнена.

– Заткнись! – взревел Ян. На скулах его выступили желваки.

– Не будет этого! – продолжала распаляться я, не обращая внимания на сгустившуюся в глазах Соколовского тьму. Непроглядную, окутывающую меня с головы до ног. – Артём – сын Миши. Его он считает отцом, Ян. Его – не вас! И я клянусь, сделаю все, что в моих силах, чтобы вырастить своего ребенка похожим на него.

– Похожим на него?! – вдруг засмеялся Соколовский. – Мой сын вырос слюнтяем, который предпочёл сбежать от трудностей! И жену себе нашел под стать!

– Вы ничего обо мне не знаете! – выкрикнула я.

– Я знаю о тебе все, Адель!

Мгновение – и я оказалась прижатой к Яну.

– Нет уж, я… – Попыталась вырваться, но хватка Соколовского была стальной.

– Больше ни слова, Аделина, иначе я… – процедил он мне прямо в губы.

– Иначе что?! – Из груди вырвался лишь громкий шепот.

В следующую секунду он накрыл мои губы своими. Я застыла в оцепенении. Не отвечала ему, но и не отталкивала. Сердце, казалось, готово было выпрыгнуть. Во мне смешались неприятие, происходящего и где-то там, на самом краю сознания… желание, чтобы это не заканчивалось. Боже, я правда не хотела, чтобы Ян выпускал меня из рук.

И всё-таки разум победил.

– М-м. – Я упёрлась ему в грудь ладонями и отвернулась.

– Адел… – прохрипел он.

Я грубо отпихнула его от себя. Взгляд его все еще горел, но рот вновь скривился в презрительной усмешке.

Я вытерла губы и тоже едко улыбнулась.

– А говорили, что вашу постель есть кому греть.

– Не нарывайся. – Он отошел от меня, отвернулся и принялся застегивать рубашку, а я все смотрела на его широкую спину.

Что это было? Смена стратегии в нашем с ним сражении или что?! А со мной что?! Стресс? Усталость или неосознанное подчинение силе и власти?!

– Больше не прикасайтесь ко мне! – выпалила я зачем-то. Какая глупость! Если захочет, я ничего не сделаю.

Именно это и отразилось в его насмешливом взгляде, когда он снова повернулся ко мне.

– Я здесь только ради сына.

– Я в курсе. – Опасная, бурлящая, будто вулканическая лава тьма ушла из его глаз, оставляя лишь холод и презрение.

– Свободна, – донеслось мне в спину.

Уже направлявшаяся к двери, я обернулась и посмотрела на Яна.

– Мне вас жаль, – сказала и хотела выйти, но дверь открылась сама.

– Ух ты. Как интересно! – На пороге стояла высокая блондинка. Осмотрев меня так, будто я пыль на её любимой вазе, она улыбнулась Соколовскому. – Соскучился, дорогой? Вон пошла.

Последнее было адресовано мне. Я проглотила готовый сорваться с языка ответ и молча направилась к двери. Пока не услышала:

– Что ты тут забыла?

– Пришла познакомиться с сыном. Не забывай, что я – твоя жена, Ян. Следовательно, этот мальчик – теперь мой сын.

Глава 12

Я резко обернулась.

– Ты не слышала? – снова обратилась ко мне блондинка. – Исчезни. У нас с мужем важный разговор.

– Не смей приказывать в моем доме! – прогремел Ян.

Я перевела взгляд на него и едва не забыла, как дышать. Он был в ярости, и ярость эта была несравнима с той, что минутой ранее испытала на себе я.

– Я твоя жена. – Будто вовсе не испугавшись тона Соколовского, женщина стянула шубу и небрежно кинула на кресло.

– Бывшая. – Губа Яна дернулась. Он сделала шаг к ней и схватил за руку.

– Как грубо, дорогой! – наигранно возмутилась она. – Ты мне совсем не рад?

Меня аж передернуло – так она переигрывала. Неужели их и правда связывают отношения? Никогда бы не подумала, что ему по нраву такой вот типаж.

У меня не было абсолютно никакого желания слушать их разборки, поэтому я снова пошла к выходу.

– Я пойду, – сказала больше самой себе, чем кому-то из присутствующих.

На меня они совсем не обращали внимания. Отлично! Пусть сами разбираются. Жена, не жена… Мне все равно. Должно быть все равно, но в груди засело мерзкое неприятное чувство, которое я себе объяснить так и не смогла.

Оказавшись наконец в коридоре, я прислонилась к двери кабинета и выдохнула. Вот вам и пожалуйста. Красивая дорогая женщина, готовая родить Соколовскому наследника. К тому же жена. Бывшая, настоящая, будущая – не имеет значения. Но ему понадобился мой сын.

* * *

Артема я нашла в его комнате. Он валялся на постели и увлеченно играл в какую-то игру на моем телефоне. Так увлеченно, что не заметил меня, пока я не присела рядом.

– Мама! – тут же подскочил Тема, отложил телефон и повис у меня на шее. – Дядя Ян тебя сильно отругал?

– Нет, не сильно, сынок. – Улыбнувшись, я обняла его в ответ.

Не сильно… Так, что губы все еще горят и кожа пылает в тех местах, где он касался.

– Я за тебя переживал.

Отлипнув от меня, сын скатился на пол и бросился к дивану, на котором рядком устроились его игрушки. Две большие мягкие собаки, о каких в детстве я могла только мечтать, мишка с игрушечным паровозиком в лапках и ещё много всяких. Целая сокровищница.

Но Тёмку игрушки не интересовали. Сын заглянул за диван и достал оттуда игрушечного осьминога, а потом с видом, будто держит в руках слизняка, вернулся ко мне.

– Вот. – Бросил рядом на постель. – Отдай его дяде Яну. Скажи, что он похож на него.

– На осьминога? – удивленно хмыкнула я, беря в руки довольно-таки симпатичного морского жителя. Повертела. Понятия не имею, чем Артему он так не понравился.

– Да. – Сын нахмурил бровки. – Я не хочу встречать Новый год с ним. Он нехороший.

Не спорю.

– Сынок, давай ты не будешь спешить с выводами. Дядя Ян, он…

Я замолчала на вдохе, пытаясь сообразить, что же хорошего сказать про Соколовского ребенку. И… выдохнула, покачав головой. Бросила осьминога и похлопала рядом ладонью. Сын забрался и привалился ко мне. Горестно вздохнул.

Не буду же я рассказывать сыну, что у дяди Яна губы мягкие, а руки сильные. Что от него потрясающе пахнет и вообще, он слишком красивый для такого мерзавца.

– Дядя Ян хочет тебе понравиться, Артём, – подытожила я свои мысли. – Он хочет, чтобы ты его полюбил.

– Я папу люблю, – упрямо возразил сын. – Не хочу, чтобы дядя Ян мне нравился. Не хочу, чтобы он был мне взамен папы.

– Папа всегда будет в твоем сердце. – Прогоняя вдруг подступившие слезы, я проглотила горький ком. Миша-Миша… Как же так получилось?

Скользнула взглядом по двери и заметила стоящего в проеме Соколовского. Откуда он взялся?! Я и не слышала, как он появился. Напряженно всмотрелась в его лицо. Оно не выражало никаких эмоций. Ни один мускул не дрогнул. Сколько он тут стоит? Что слышал?!

Боже, да какая разница! Отвела взгляд.

– Наш папа – самый-самый лучший, Артём.

Обняла сына крепко и поцеловала в макушку. А когда снова посмотрела на дверь, Яна уже не было.

* * *

Сын ни в какую не желал засыпать. Пришлось прочитать ему целых две сказки. Но это пошло на пользу и мне. По крайней мере, я отвлеклась от дурацких мыслей. Когда Тёма мирно засопел, обняв плюшевого зайца, я, взяв валяющегося на полу осьминога, потихоньку вышла из детской. Осьминог был синий, с шуршащими щупальцами. Похож на Яна? Хотела пойти к себе, но, посмотрев в милые пластмассовые глазки игрушки, спустилась вниз.

Соколовского я нашла всё там же, в кабинете. Дверь была открыта, но я все же постучала. Ян оторвался от документов и откинулся в кресле, глядя на меня, стоящую на пороге с дурацким осьминогом в руках.

– Что ты хотела, Аделина? – первым нарушил воцарившееся на мгновение молчание Ян.

Я словно вышла из оцепенения. Прошла в кабинет и прикрыла дверь. Та захлопнулась с легким щелчком. Я вздрогнула.

– Мой сын… – начала я. Дошла до стола и водрузила осьминога перед ним. – Сказал, что он похож на вас.

– Такой же синий? – хмыкнул Ян.

– Такой же противный, – возразила я. – Объясните мне, почему эта женщина решила, что может называть Артёма сыном? И откуда она вообще знает про него.

Ян ответил не сразу. Медленно раскачиваясь в кожаном кресле, он смотрел на меня со странным сочетанием интереса и безразличия. И как это у него получается?

– Мы были женаты семь лет. Вчера я наконец избавился от неё.

– Женщина, посвятившая семь лет такому мерзкому типу, как вы, достойна уважения, – усмехнулась я.

– Не говори того, чего не знаешь, девочка.

– Перестаньте называть меня девочкой! – возмущенно процедила я.

Впрочем, на Соколовского это не произвело никакого впечатления.

– Аделина… – Во взгляде его читалась насмешка, губы изогнулись. – Ната – вовсе не та, о ком ты должна переживать и о ком думать. Она не имеет к Артему никакого отношения. Проблема заключается в том, что я допустил влюбленность в неё в тот период, когда вы с Михаилом решили родить ребенка с помощью ЭКО.

– «Допустил влюбленность». Как это цинично.

– В этом мире, Аделина… – Соколовский вышел из-за стола и встал вплотную ко мне. Посмотрел прямо в глаза. – Чувства – непозволительная роскошь. Чувства – это слабость. Слабость – не лучше смерти.

Он не касался меня, а кожа будто плавилась. Так же, как несколько часов назад, когда я чувствовала его руки и губы. С ужасом я поняла, что хочу его прикосновений, хочу его губ, его…

Отшатнулась, едва не свернув журнальный столик.

Ян улыбнулся. Мерзавец!

– Не играйте со мной Ян. Я уже говорила, что я не ваша кукла, – сказала я ровно.

– Из тебя бы получилась прелестная куколка.

– Возможно, – не стала спорить. – Но вам бы пора повзрослеть и заканчивать с играми. А то детский сад какой-то получается.

Сказав это, развернулась и поспешила к выходу, молясь, чтобы он не остановил меня. Только закрывая дверь, осмелилась взглянуть на него. Он стоял на том же месте и все так же смотрел на меня, будто впиваясь невидимыми щупальцами в мою душу. Похож на осьминога?! А ведь и правда похож! Опутает щупальцами и задушит. Ещё больше он похож на паука. Главное, не стать бабочкой, попавшейся в его паутину.