Читать книгу "Я его отец. Наследник миллиардера"

Глава 45

Ян

– Так и знала, что эта курица не удержит язык за зубами, – едва увидев меня, произнесла Лена.

Я заметил её, как только вошёл в кафе. Годы лишили её лоска и свежести. Из обольстительной молодой девушки она превратилась в женщину, на лице которой явно прослеживались следы усталости.

– Жизнь тебя потрепала. – Усевшись напротив неё, я жестом подозвал официантку. – Кофе, пожалуйста.

Лена так и смотрела на меня с видом, будто единственным её желанием было вцепиться мне в рожу своими наращенными коготками.

– Хочешь кофе? – спросил, не удержавшись от улыбки.

– Нет, – буквально выплюнула она.

– Тогда один чёрный кофе, будьте добры, – повторил я свой заказ официантке и, когда та ушла, обратился к бывшей жене: – Ты правда думала, что сможешь переиграть меня, дорогая? Думала, я не знал, что ты вышла из тюрьмы?

– Думаю, ты не знал, что я ничего не забыла, – процедила она с ненавистью.

Пальцы её с силой сжались в кулаки, ненависть отразилась на и без того ставшем некрасивым лице.

Мне стало жаль её. Не потому, что она получила своё, а потому что вместо того, чтобы провести работу над собой и начать с чистого листа, взрастила в себе всегда присущие ей пороки. Моя бы воля, я бы добавил ненависть к семи смертным грехам, потому что без контроля она выжигает душу и сердце, а без них человек теряет человечность.

Её буквально распирало от ненависти. Что же, это у нас взаимно. Вот только моя ненависть ледяная. И месть будет такой же.

– Я позаботился об этом, Лена, – сказал спокойно. – Чтобы ты ничего не забыла. И каждый твой день в тюрьме был наполнен бессмысленной яростью. Ты думала, что я прощу тебя?

– А что я такого сделала?! Решила сбежать с твоим сыном?! Так мы любили друг друга! – Глаза её сверкнули.

– Ты никого не любила, Лена, – процедил я. – Любила бы – не впутала бы Михаила в свою авантюру. Ведь ты же знала, что будут последствия.

– Ты циничный ублюдок, Соколовский.

– А ты ограниченная, Лена! Примитивная и ограниченная. – Краем глаза заметил, как за один из столиков слева от нашего присел мой охранник.

Это не укрылось и от бывшей женушки. Покачав головой, она улыбнулась:

– Знаешь, Ян, я ведь знала, что так будет. Твоя Аделина – святая простота. И что Миша нашел в этой замухрышке? Что ты в ней нашел?!

– Этого тебе не понять.

Все смотрел в лицо некогда любимой женщины, и думал об этом же применительно к ней. Каким же я был идиотом, что повелся на скорлупку? А внутри – протухшая субстанция. Почему не ковырнул раньше? Ведь мог сразу разобраться что к чему, глядишь, для всех нас жизнь сложилась бы иначе. Н-да, иначе…

– Ладно. – Она взяла телефон и, пару раз нажав на экран, протянула его мне. – Смотри.

На снимке была Аделина. Я скрипнул зубами. Чертова девчонка!

– Мы увезли твою куколку. Её так легко было поймать, – проворковала она и засмеялась.

Передо мной поставили кофе, но я даже взглядом не удостоил принесшую его девушку. Смотрел в глаза Лене и боролся с желанием закончить все прямо здесь и сейчас. Она и без того слишком много бед принесла. Рассорила нас с сыном, обворовала, а теперь и Адель!..

– Отпусти её, и тогда поговорим.

– Поговорим, а потом, возможно, я её отпущу. Но не факт.

– Лена… – угрожающе рыкнул я.

– Не прокатит! – Она наклонилась через стол и прошипела: – Из-за тебя я столько лет провела за решеткой. Неужели тебя так расстроили эти деньги?!

Я тоже наклонился вперед и понизил голос до шепота:

– Ты так ничего и не поняла.

– Так объясни.

– Дело не в деньгах. Ты унизила меня. Я любил тебя, я баловал тебя. Ты жила, ни в чем себе не отказывая! Но тебе было мало. Ты захотела и моего сына! Единственное, что я никогда бы не позволил тебе взять.

– Я любила его, Ян.

– Да, поэтому твой подельник убил его. Да?

Да, детка, я всё знаю. В её взгляде отразился испуг. Большие глаза распахнулись, на секунду она стала прежней хотя бы внешне. Ни цинизма и жёлчи в глубине глаз, ни гнилой улыбки. Но всё вернулось слишком быстро.

– Неужели не могла смириться с тем, что он понял, какая ты на самом деле? Или это была ревность? Расскажи мне, Лена. За что ты его убила?

Её затрясло. Дыхание сбилось резко, стало неровным.

– Он бросил меня! – буквально крикнула она. – Бросил! – В её глазах появились слезы.

Но они не трогали меня. Хотел все скорее закончить и забрать Аделину, намылить ей голову и запретить вообще думать самостоятельно, раз уж думалка у неё не работает!

Лена стала бледнее, чем когда я только пришёл. У меня создалось впечатление, что гадина внутри неё сцепилась в схватке с девочкой, у которой не было шанса, и слёзы были агонией этой девочки. Глупая дрянь, заполнившая гнилую пустоту обидами и жадностью.

– Мало того… – Она хлюпнула носом, вытерла его рукавом и озлобленно глянула на меня. – Мало того, что он не защитил меня от тебя, не уговорил тебя отпустить меня, так еще и жил себе прекрасной счастливой жизнью!

– И ты не могла позволить ему этого.

– Не могла! Почему я должна была страдать, а он… Мы вместе решили сбежать!

– Да, только вот деньги при побеге ты решила забрать без его ведома. Я мало времени уделял сыну, но мне удалось вырастить его честным человеком. Хочешь узнать, почему он не заступился за тебя? Даже не попытался…

Она молчала, и я продолжил:

– Потому что у него открылись глаза, Лена.

– Он любил меня и… – попыталась возразить она, но осеклась. Снова всхлипнула, но взяла себя в руки. Глаза блестели водой, но она выпрямила спину и посмотрела на меня прямо, даже надменно. – Ладно, все это лирика. Мне нужны деньги, Ян. И возможность уехать.

– А если я уже вызвал полицию?

– Тогда ты не увидишь свою невесту.

– Уверена?

На её лице на мгновение проскользнула неуверенность, но только на мгновение.

– Мне нужны деньги.

– Они у меня с собой. – Я кивнул на чемоданчик у ног.

– Думаешь, я дура?

– Думаю.

– Сейчас ты поедешь со мной. – Пропустив оскорбление мимо ушей, она встала. – В аэропорт. Переведешь мне деньги, и только когда я окажусь в безопасности, ты получишь свою Аделину.

Я осмотрел её с головы до ног. Нет, всё-таки она осталась красивой. Если бы не ненависть и внутренняя гниль, усталость с её лица можно было бы смахнуть, как пыль. Но гниль не вытравишь ни кислотой, ни отбеливателем. Если она пустила корни – это не исправить. Гниль может победить только прощение, а такие, как Лена, на прощение не способны.

– Хорошо, – кивнул я, тоже встав, и показал рукой на выход. – Прошу.

Она накинула пальто и, подхватив сумку, прошла мимо меня.

На улице мы остановились

– Скажи, а как же твой… брат же?

– Откуда ты… – Она резко повернулась ко мне.

Я обхватил её за плечи.

– Ты проиграла, Лена.

– Я не…

У кафе остановились две полицейские машины.

– Проиграла. И твой братец тебе уже не поможет.

Глава 46

Аделина

– Слушайся Нату во всем, Аделина. Она знает, что делать.

Сначала мне показалось, что я ослышалась. Но нет.

– Ян… – прошептала едва слышно.

– Скоро всё закончится, малышка. Обещаю тебе.

– Ян… – Я подскочила и потрясенно посмотрела на Нату. Та стояла рядом и как ни в чем не бывало улыбалась. Улыбка у неё была спокойная, но при этом самодовольная, а в глазах – хитринка.

– Ян, что происходит?!

В трубке послышались короткие гудки.

– Что происходит?! – задала вопрос уже Нате.

Та, забрав телефон, положила его на спинку дивана и подошла ко мне ближе. В ноздри ударил сладковатый аромат её духов. К удивлению, он не вызвал отторжения. Да и в общем эта женщина не будила во мне неприязни, как это было с Леной.

– Можешь считать меня двойным агентом, деточка, – ответила она с усмешкой. – Я не такая дура, чтобы повестись на сказочки бывшей Яна. Когда она пришла ко мне и предложила поучаствовать в её гениальнейшем плане, я, конечно, согласилась.

До меня начало доходить.

– И ты пошла к Яну, – подытожила я.

– Верно. От Соколовского я могла получить гораздо больше пользы. Ян попросил меня подыграть Леночке, и я с удовольствием это сделала. Знаешь, это было даже весело, – негромко засмеялась Ната. – Она была такая одухотворённая. Строила планы, как оставит Яна без гроша, потом – как лишит его тебя… – Улыбка резко пропала с лица Наты. – Дура, – сказала она жёстко. – Примитивная, необразованная дура. Теперь она снова сядет в тюрьму. Туда, где ей и место.

– О чем ты?

Она посмотрела на меня с тенью сожаления или чем-то вроде того, и после паузы качнула головой:

– Об этом тебе расскажет Ян, когда вернется.

Ната держала спину прямо, и это не составляло для неё труда. В первую нашу встречу она показалась мне меркантильной и глупой, но я тогда ошиблась. Эта женщина была себе на уме и понимала, что делает.

Я устало опустилась на диван. Шумно выдохнула и накрыла лицо руками. Потерла и снова взглянула на Нату. Чувствовала себя пешкой в игре. Я ведь и половины не знаю. А Ян… Что из всего, что он мне рассказал, правда?

– Не переживай, с Леной Ян разберется.

– А как же её брат?

– А с ним уже разобралась я. – Ната опять улыбнулась, только теперь улыбка была ледяной. – Мои охранники решили проблему, не беспокойся. Больше этого идиота мы не увидим.

* * *

Ян приехал ближе к вечеру. Все это время я сидела как на иголках и цедила принесенный горничной Наты чай. Он не лез в меня. Тревога не отпускала, чувство было, что я – крохотная рыбка, попавшая в мир акул. Умом я это понимала и раньше, но теперь прочувствовала до конца.

Чай давно остыл, когда я услышала, как на территорию дома въезжает машина. Подорвалась к окну и едва удержалась, чтобы бегом не побежать на улицу, когда узнала в одном из вышедших Яна.

Напомнила себе, что я злюсь на него, и то, что он жив, не меняет этого. Глупая. Все-таки выскочила из гостиной и только в коридоре притормозила.

Ян появился спустя мгновение. Широкая дверь открылась, и наши взгляды встретились.

Не говоря ни слова, он шагнул ко мне и заключил в объятия. А я будто рассыпалась в его руках. Стальной стержень напряжения раскрошился, всё стало не таким уж и важным. Главное, что он тут, что я с ним, а всё остальное – пыль.

Слезы потекли из глаз, да так, что я не могла остановиться.

– Ненавижу тебя! – просипела, отчаянно хватаясь за рукав его пиджака. – Ты все спланировал! Ты меня обманул! Ты…

– Поехали домой, родная?

Его тихий бархатистый голос будто снова собрал меня воедино. Отстранившись, я посмотрела ему в глаза.

– Всё закончилось?

– Закончилось, – вздохнул Ян и погладил меня широкой ладонью по голове. – Прости, что ничего не рассказал, это…

– Для моего же блага, да-да, – всхлипнула я.

– Для твоего же, – улыбнулся он нежно. – Я тебе всё расскажу, когда мы приедем домой. Обещаю.

– Хорошо. – Отстранившись, я краем глаза заметила вышедшую из кухни Нату.

Она внимательно наблюдала за нами. Умный взгляд умной, расчётливой женщины.

– Спасибо тебе. – Ян посмотрел в её сторону.

– Будешь должен, Соколовский.

– Я помню, о чем мы договаривались, Ната. И все равно спасибо, что уберегла её.

– Не за что, – махнула она рукой, и я против воли улыбнулась, хотя слезы всё еще текли.

Ян говорил, что все его браки были неудачными, но как минимум одна жена была его достойна.

* * *

– Что ты пообещал ей за помощь? – все-таки спросила я, когда мы уже ехали в машине.

Ната предлагала остаться и выпить, чтобы отпраздновать, но мы отказались. Теперь, когда напряжение спало и я перестала волноваться за жизнь Яна, в голове вертелась лишь одна мысль: поскорее обнять сына. Я соскучилась по нему так, словно бы мы год не виделись. Хотела окунуться в его тепло, вдохнуть родной запах, как сейчас, сидя рядом с Яном, вдыхала его.

Сердце – это те, кого мы любим. Только с ними оно целое, живое.

– Попросила помочь ей с бизнесом, – ответил Ян, прижав меня к своему плечу.

– И всё?

– Поверь, мне эта помощь выльется в копеечку, – хмыкнул Ян. – Но знаешь, я не жалею. Главное, Ната обеспечила тебе безопасность, раз уж ты решила действовать своевольно. – Глянул с укоризной.

Я виновато улыбнулась.

– Прости. Я действовала импульсивно. Думала, что Миша и правда может быть жив.

– Миша мертв, Аделина. Лена и её брат спланировали его смерть.

Я знала. Знала, что, скорее всего, смерть мужа была не такой банальной, как казалось на первый взгляд, но все же сказанные вслух слова стали сродни яду, вспрыснутому под кожу.

Нет, не я одна стала пешкой. Все мы так или иначе были пешками.

– Я люблю тебя, Аделина, – внезапно услышала я.

Повернулась к Яну, посмотрела в его глаза и крепко-крепко обняла.

– Я тебя тоже люблю, Ян. – Люблю, несмотря ни на что. – Ты – часть моего сердца, великий и ужасный Ян Соколовский.

– А ты – часть моей души, прекрасная Адель, – сказал он и коснулся губами моих волос.

Глава 47

Аделина

Не успели мы выйти из машины, двери дома открылись, и навстречу нам, на ходу засовывая руки в рукава куртки, выскочил Артём. За ним, отставая лишь на секунду, скакал Лакки. А вот Машке, как самой старшей, пришлось довольствоваться третьим местом.

– Мама! Папа!

– Артём, оденься! – кричала ему вдогонку Маша, но сын, казалось, её даже не слышал.

Он мчался к нам по заснеженной дорожке, и в глазах его был неприкрытый восторг. Маленький шоколадный лабрадор задорно тявкал, уши его смешно подпрыгивали, из-под лап белыми брызгами летел снег.

Переглянувшись с Яном, я улыбнулась и вышла на улицу. И тут же оказалась в объятиях сына. Все страхи, всё напряжение, которое так до конца и не отпускало по дороге, рассыпались вмиг. Я дома. Я обнимаю сына. И Ян тоже рядом.

– Наконец-то вы приехали! – затараторил Артём, едва не захлёбываясь словами. – Маша сказала, что у вас очень важные дела, но что может быть важнее меня? – Хитрая улыбка была адресована Яну.

– Действительно, что может быть важнее тебя, сын, – сказал тот, присев перед Артёмом.

В его глазах, в голосе, в выражении лица ясно читалась радость. Он впервые назвал Артёма своим сыном. А я впервые не испытала сожаления. Лишь грусть оттого, что Мишу не вернуть.

Но Тёмка воспринял это как нечто само собой разумеющееся – ни смущения, ни протеста, и это было самым главным. Лакки вился рядом, норовя тыкнуться носом сразу и в меня, и в Яна, при этом не забывая про своего юного хозяина.

Сын высвободился из моих объятий.

– Смотри, чему я научил Лакки! – Тёмка подозвал скачущего в щенячьей безграничной радости лабрадора.

Сел перед ним.

– Лакки, дай лапу!

Лакки плюхнулся на пятую точку, лапы его разъехались.

– Лакки, нет, дай лапу! – Артём протянул ему раскрытую ладонь, и щенок, вместо того чтобы исполнить команду, принялся облизывать его.

Хвост его при этом мотался из стороны в сторону с такой неистовостью, что было удивительно, как он не отваливается. Переступив с лапки на лапку, лабрадор снова тявкнул, энтузиазм его возрос. Артём засмеялся, повалился в снег, и щенок мигом воспринял это, как призыв повеселиться.

Я тоже не удержалась от улыбки. Посмотрела на Яна.

– Кажется, нам нужно нанять кинолога. – В уголках его губ тоже притаилась улыбка. А в глазах так и прыгали чёртики.

– Артём, надень шапку! – До нас наконец добралась Маша и, запыхавшись, водрузила на Тёмку синюю шапку с помпоном, а потом повернулась к нам. Лицо её мигом стало настороженным.

– Все хорошо? – тихо спросила она, с опаской поглядывая на резвящегося с Лакки и забывшего про команды Артёма.

Я без слов шагнула к Маше и обняла. Рвано выдохнула, пытаясь не дать волю внезапно подступившим слезам.

– Всё хорошо, – ответил за меня Ян.

Я кивнула в подтверждение его слов и произнесла:

– Всё закончилось. Лена на этот раз надолго сядет.

На секунду образовавшуюся тишину разрезал визг Артёма, а следом – веселый лай щенка.

– Ай, Лакки, хватит! – Смеясь, сын отпихивал Лакки, казалось, задавшегося целью зализать его до смерти.

Изловчившись, щенок ухватил помпон и стянул шапку, но Тёмка ловко выхватил её и водрузил обратно.

– Это моё! – запротестовал он. – Не дам, понял? Догоняй! – Вскочил и понёсся по чистому снегу.

Уговаривать Лакки было не нужно. Мы с минуту молча наблюдали за ними. Говорят, можно до бесконечности смотреть на огонь и воду. Нет. До бесконечности можно смотреть только на тех, кого любишь, особенно когда они счастливы.

– Кажется, нам стоит нанять кинолога, – на этот раз сказала я, смеясь.

Оба ребёнка опять оказались в снегу.

– Лакки, дай лапу! Нет, ла-пу, Ла-а-апу! – Сын не оставлял попыток добиться от Лакки выполнения команды.

Ян подошел к ним, присел на корточки, но не успел ничего сказать, как на очередное требование сына Лакки плюхнул ему в ладонь свою уже довольно тяжелую лапу.

– Смотри, пап! – просиял Артём.

– Да ты профессиональный дрессировщик! – делано восхитился Ян и потрепал сына по голове. Поправил съехавшую шапку и продолжил: – Если хочешь, мы научим его ещё чему-нибудь.

– Хочу! Вместе с тобой?

– Конечно, – кивнул Ян. – С тобой и с мамой. – Покосился на меня. И снова на сына.

Артём просиял и вдруг повис у Яна на шее. От неожиданности тот растерялся, но быстро собрался и обнял Тёмку. Прижался губами к его мокрой шапке.

Я увидела, как на секунду его глаза закрылись, как он вдохнул, как раздулись крылья его носа. Всего на миг он показал свою слабость, но мне хватило и этого. Слезы я всё-таки не удержала. Они потекли по щекам каким-то безудержным водопадом.

Стоявшая рядом Маша ободряюще сжала моё плечо.

– Всё хорошо, – прошептала я и подошла к своим ребятам. Опустилась на колени прямо в снег.

– Мам, ты плачешь? – тут же заметил мои слезы Артём.

Я помотала головой и посмотрела на Яна. Он нежно провел по моим щекам ладонью, и от этого жеста слезы потекли ещё сильнее. Я всхлипнула, сгребла сына одной рукой, второй обняла Яна.

– Теперь всё правильно, – выговорила тихо.

Ян обнял меня в ответ, привлек нас с сыном к себе. Лакки подлез под руку к Тёмке и, на удивление, успокоился. Я же сидела в сугробе и не ощущала холода. Прислушалась к себе и вдруг поняла: никогда я не чувствовала к Мише того, что чувствовала сейчас к Яну. Это была другая любовь. И ощущения были другими.

– Пойдемте в дом, – наконец прервал нашу идиллию Ян. – Замерзнете все.

Я кивнула, и Ян помог мне подняться. Артём вскочил сам и наперегонки с Лакки побежал в дом.

– У тебя получилось, Ян, – улыбнулась я сквозь всё ещё стоявшие в глазах слёзы.

– У меня не могло не получиться, – усмехнулся он. – А что именно?

– Ты неисправим! – засмеялась я, идя по дорожке, подсвеченной фонарями.

Обернулась, поняв, что Маши с нами нет, и улыбка моя стала ещё шире: подруга стояла у машины и ворковала с Фёдором. И тот, кажется, уже не был таким уж смущенным.

– Что, намечается ещё одна свадьба? – проследив за моим взглядом, выдал Ян.

– Хочу, чтобы она была счастлива.

– Федька сделает для этого всё, – ответил он.

У лестницы мы остановились. Повернулись друг к другу и смотрели несколько мгновений.

– Пойдем домой, – сказал Ян, поправляя на моей шее шарф.

Домой… Я посмотрела на двери и, поднявшись на несколько ступенек, присела. Посмотрела на Яна снизу вверх.

– Ещё недавно я сидела вот так же, и ты не хотел впускать меня, – заявила с легкой ухмылкой.

Ян стоял передо мной, высокий, властный, сильный. А в глазах – любовь.

– Тогда я ещё не знал, что ты – та, кто наполнит этот дом теплом.

– Я чуть не замерзла.

– Но я принес тебе чай. Забыла?

– Это была честь для меня, – съязвила я, не переставая улыбаться.

– Вставай. – Он подал мне руку и рывком поднял. Обхватил за талию и поцеловал. Нежно, медленно.

– Я люблю тебя, Аделина, – прошептал Ян, отстранившись. – До тебя я не жил. Ты удивительная женщина, Адель. За такое короткое время ты научила меня смотреть на эту жизнь под другим углом, ты открыла мне новые горизонты. До тебя я прожил целую жизнь, но жить начал только тогда, когда в ней появилась ты, моя родная девочка.

– Я люблю тебя, Ян Соколовский. Люблю так, как может любить женщина лишь раз в жизни. – Я вытерла слезы и, прижавшись к нему, выдохнула: – Пойдём домой. Нас уже заждался наш сын. И… я хочу твоего чая. Ты просто обязан сделать мне чай – такой же вкусный, как тогда.

– Я сделаю. – Ян провёл по моим волосам пальцами. Уголки его губ были приподняты в улыбке. – И не только чай. Я сделаю всё, чтобы вы были счастливы. Ты и мой сын.

– И Лакки, – шепнула я, приподнявшись на носочки, и коротко поцеловала Яна в губы.

– И Лакки, – подтвердил он и повторил, глядя мне в глаза: – И Лакки, моя Адель.

Эпилог

Теплое южное солнце проникало в каюту. Еще даже не открыв глаза, я поняла, что в постели одна, и немного расстроилась. На всякий случай провела раскрытой ладонью рядом по простыне. И тут же услышала доносящийся с улицы визг. Остатки сна рассеялись, как и капелька ничем не обоснованной грусти, и я сделала глубокий вдох.

– М-м-м… – Я сладко потянулась и улыбнулась уголками губ.

Визг повторился, солнце тронуло мою щёку. Хорошее утро, и день обязательно будет хороший, иначе просто не может быть.

Всё-таки поднявшись, я быстренько умылась и надела легкое хлопковое платье на бретелях. Самое то для такой жары.

В Таиланд мы приехали снова вечером, но, в отличие от прошлого раза, Ян привез нас с Артемом прямо на пирс, где стояла яхта. Мы отошли от берега, поужинали и легли спать.

* * *

– Папа, давай еще! – услышала я голос Артёма, едва оказалась на палубе.

Нашла своих мужчин взглядом и остановилась. Стояла и словно идиотка наблюдала, как они веселятся, прыгая в воду. На Артёме был спасательный жилет, а Ян… Широкие плечи, узкие бедра, плавки, плотно обтягивающие ягодицы… Ох, мама дорогая… До чего же он хорош! Вчера ночью у нас был очень жаркий секс, и я была измотана донельзя, но сейчас по телу вновь пробежало возбуждение. Нельзя так сильно хотеть собственного мужа. Это просто неправильно! До мурашек, до дрожи, до безумия! Но…

– Мама! – Заметив меня, Тёмка протопал босыми ногами, оставляя мокрые следы. – Наконец-то ты проснулась! Я хотел тебя разбудить и позвать с нами попрыгать, но папа не разрешил. Сказал, что ты очень устала ночью и тебе надо отдохнуть.

Он остановился около меня и задрал голову. Нахмурил бровки и добавил:

– Только как ты могла устать ночью, если ночью все спят. Ты сама говорила, что сон – самый лучший отдых.

– Я… – Поймав веселый взгляд мужа, я улыбнулась и ответила сыну: – Всё верно. Папа глупости говорит, сынок.

– Папа не может говорить глупости. Он же умный, – принялся защищать Яна Артём.

Я сдалась. Спорить с ними было бесполезно. Почти полгода прошло, как Артём впервые назвал Яна папой, а мне казалось, что так было всегда.

– Сын, мама ещё не проснулась, поэтому говорит глупости. – Ян подошел к нам. Приобнял меня и легонько поцеловал.

– А, ну мама может, – важно закивал Артём.

– Эй! – возмутилась я и попыталась отстраниться, но хватка Яна вдруг стала железной. Он хитро посмотрел на меня.

– Пойдемте завтракать. Мы есть хотим, аж жуть!

– Да! Мы-то рано проснулись, – поддакнул сын.

* * *

Завтракали мы на верхней палубе, скрытые от палящего солнца навесом. Экзотические фрукты, свежевыжатый сок, морепродукты и лазурное море без конца и края.

Ян подлил мне сока, положил кусочек манго Артёму на тарелку, а я наблюдала за ним неотрывно.

– Что? – наконец спросил он.

Я улыбнулась.

– Я счастлива.

Его взгляд наполнился теплом. Он взял мою руку, повернул ладонью вверх и поцеловал.

– И я очень счастлив, моя родная. Жаль, что мы не можем остаться тут навечно.

– Это были мои слова, – засмеялась я, свободной рукой убирая прядку темных волос с его лба. Провела по скуле, дотронулась до губ. – С другой стороны, если бы мы остались тут, всё это могло бы нам приесться. Человек такое существо, которое привыкает ко всему.

– Не ко всему, – возразил Ян. – Я уверен, что никогда не привыкну к тебе настолько, чтобы мне приелись твои глаза. Или губы. Или… – Он поймал мою руку и опять поцеловал – сперва ладонь, а потом пальцы и запястье, легко и в то же время откровенно.

Посмотрел мне в глаза, и я поняла, что он думает о прошедшей ночи. Я выдохнула – неровно, горячо, и в глазах Яна тоже появился огонь.

Хорошо, что все закончилось. Мы старались не упоминать произошедшее, и всё-таки я знала, что судебный процесс над Леной завершился, доказательств её вины в смерти Миши было предостаточно. Ян сделал всё, чтобы мы больше никогда не услышали об этой женщине.

– Пап, а мы можем на этой яхте доплыть до дома? – вдруг спросил Артём.

Мы оба переключились на сына.

– Нет, дорогой, – ласково ответила я.

– Почему это? Это же папина яхта, мы можем доплыть, если захотим.

– Даже если бы могли, эту яхту папа взял на время, – объяснила я.

– Нет! Это папина яхта! – Возмущению Артёма не было предела. – Он сказал, что я смогу пригласить сюда своих друзей, – надулся он.

Я перевела взгляд с сына на Яна, приподняла бровь.

– Что? – улыбнулся Ян.

– В смысле, твоя яхта?

– В прямом. Я решил её купить.

– Ян… – Я бы могла сказать ему, что это глупо, что тратить такие деньги на какую-то… яхту – бессмысленно, но… но промолчала. Я замужем за Яном Соколовским и все никак не привыкну, что для этого мужчины нет границ. И устанавливать их я не имею права. Мне достаточно наших с ним личных границ. Уважение и любовь – среди них.

– Вы доели? – Ян начал подниматься из-за стола. Взял тканевую салфетку, вытер ею губы и небрежно кинул в тарелку. – Пойдемте.

– Куда? – Артём одним глотком допил свой сок и вскочил.

– Да, куда? – повторила я за сыном.

– Узнаете. – Ян отодвинул мой стул, помогая встать, а после, взяв меня за руку, повел вперед.

Мы прошли на нижнюю палубу и оказались у шлюпок.

– Мы же не собираемся тонуть? – пошутила я.

– Знаешь, говорят, – начал Ян, смотря на меня как-то по-особенному, – что как яхту назовешь, так она и поплывёт. И я уверен, что эта – никогда не затонет.

– И как же ты её назвал?

– Смотри. – Сдернув прикрывающий одну из шлюпок чехол, он указал на эмблему.

– «А-де-ли-на», – по слогам прочел Артём на английском. – Мам, папа назвал свою яхту «Аделина»! Мы плывем на «Аделине»?! – И звонко рассмеялся.

– Именно. – Ян прижал сына к бедру. Посмотрел на меня. – Ты моё сердце, моя любимая Аделина, и никакие невзгоды не смогут повлиять на мои к тебе чувства.

Не сдерживая слез, я смотрела на мужа и поверить не могла, что вся эта сказка – реальность. Моя реальность. Наша.

– Никто еще не называл яхту в мою честь, – улыбаясь сквозь слёзы, произнесла я тихо.

– Я буду первым. И единственным.

– Всегда Ян. Всегда.

Первым и единственным для меня.

Дорогие читатели!

Вот и эта история подошла к своему завершению. Надеюсь, она вам понравилась)) Спасибо вам за комментарии, за награды, за «нравится»! Мне очень приятно!!)