Текст книги "Сборник. Верианские хроники"

– Не уверена, что захочу тебе помогать, – сквозь зубы процедила в его сторону.

– Никогда не слышал, чтобы измерения схлопывались, – казалось, мысли Путника далеки от нашего корабля, каюты. Сосредоточились вокруг чего-то куда более важного, нежели тот факт, что я узнала о его методах убеждения.

– Бывает, – мне не очень понравился ответ Рэма. Показалось, слишком он рисуется. – Ничего плохого ввиду не имел, – заметив мой взгляд, быстро отреагировал верианец.

– Ладно, – вздохнул Путник.

Кажется, Эйя, равно как и слопнувшиеся измерения, занимали его куда больше, нежели Рэм и моя вновь обретенная свобода вместе взятые.

– В общем, в том секторе несколько планет. В том числе и Миориллия, но там мы уже проверили. Однако…

– Вам сложно долго находиться на маломерной земле, – догадалась я. – Поэтому ожидаете, что я, отдыхая, буду время от времени сканировать близлежащие миры?

Куратор охотно кивнул.

Честно говоря, мне и хотелось помочь, и не хотелось. Я уже настроилась на отпуск, на то, что больше никакие драконьи дела не светят, как минимум, месяц, а то и дольше. И вдруг такая неприятность! К тому же, я, как никто, понимала – парой часов тут не обойдется. Придется посвящать розыскам незнакомой полукровки по четверти суток, не меньше. Пока войдешь в транс, пока начнешь «аурно» заглядывать на соседние планеты. Пока уже попытается почувствовать сородича… Желание откреститься от нового задания в пользу беззаботного отдыха, подогревало возмущение тем, как Путник столетьями добивался сотрудничества.

Но уж слишком было жаль девушку.

– Она какой размерности? – все-таки уточнила я, балансируя на тонкой границе между «да» и «нет», не в силах выбрать.

– Как ты, пяти…– тихо ответил Путник.

Что ж… пятимерное существо отыскать легче. Почти у всех галактических соседей размерность четная. Только искусственно созданные, вроде нишати, айшар и араччи, могут обладать нечетной и даже дробной.

– На ближайших к Миориллии планетах есть полукровки? – продолжала я расспросы Путника.

– Вроде бы несколько нишати на одной из планет. Айшар и араччи нет.

– То есть, насколько понимаю, там существа либо дробной размерности, либо четной… – уточнила, старательно укладывая все в голове.

– Правильно поняла… Эйю почувствуешь сразу, – поспешно объяснил Путник.

– Могу лишь еще раз сказать, что подумаю, – вздохнула я.

– Милена… – Путник осекся, заметив, что Рэм выпрямился и уставился на него не мигая. – Ладно, если что я на связи, – как-то тяжело поднялся и намеревался выйти из каюты.

– Стой! – окликнула я куратора. – Лучше переходи отсюда! Конечно, затратно, зато куда безопасней.

Наставник послушно замер у самой двери. Да что же с ним такое-то? Путника словно бы подменили! Или так подействовало мое освобождение из-под его влияния?

Куратор бросил косой взгляд на Рэма и исчез.

– Не думала, что вы настолько хорошо знакомы с аджагарами, – выпалила я, вглядевшись в одухотворенное лицо принца.

– Да не настолько, – мягко ответил он. – Просто достаточно, чтобы узнать Путника. А его методы обращения с… тобой, меня так вовсе привели в бешенство после первого же прочтения.

Странно, но теплая волна прошла по спине. Я словно бы расслабилась, глядя в фиалковые глаза верианца… Его губы вытянулись в мягкую улыбку. Только теперь заметила, что рука Рэма все еще покоится на моей, горячие пальцы согревают…

Проследив за направлением моего взгляда, принц едва заметно приподнял одну белоснежную бровь.

– Убрать… ладонь? – уточнил очень тихо.

Я не знала что ответить. До сегодняшнего дня смотрела на Рэма другими глазами. Не видела в нем мужчину. Подростка, диковинного зверя, странное создание инопланетной природы. Только не мужчину. Сейчас в глаза бросился волевой подбородок, четко очерченная жесткая линия губ, высокий лоб, мощная шея, плечи, ничуть не уступавшие путниковским, грудные мышцы, в крепости которых довелось убедиться.

Принц замер, наблюдая за мной…

– Что так смотришь? – выдавил, спустя некоторое время – голос немного осип, от еще недавно уверенного тона не осталось и следа.

Меня неминуемо поглощало ощущение странной, давно забытой радости от того, что Рэм вступился за меня перед Путником. Не просто «навалял», как хоррам, а психологически победил куратора. Именно после словесной дуэли с принцем он стал таким покладистым, таким просящим. Путника, который требовал, продавливал собственные решения, под корень рубил любые возражения, словно подменили.

– Милена? – позвал Рэм, слегка наклонив голову. – Ты меня пугаешь.

Я улыбнулась.

– Все нормально, Рэм. Мы ведь хотели в оранжерею сходить?

– Ты еще не надумала отказаться? – оживился принц.

– Нет, не надумала. А вот скажи мне… Вы ездили делегацией на Землю… Как официальные лица…

– Я – как официальное, – поправил Рэм. – Сэл – как сопровождающий. В посольстве участвовало еще несколько соплеменников из разных государств.

– Я бы очень хотела увидеть тебя… в этой роли…

Брови принца приподнялись, он заметно напрягся.

– В какой роли? – уточнил осторожно.

– В роли посла, – ответила охотно.

– Ах, это, – с облегчением выдохнул Рэм. – Да нет проблем, увидишь. Вот только долетим. Подозреваю, мне придется ехать к Мею или ему к нам… потому что в противном случае наши… хм… разногласия иначе чем войной не решить.

Глава 7

(Рэм)

Пока Путник рассказывал про Эйю, я перебирал в голове все, что читал о неудачно стартанувших порталом полукровках.

К сожалению, именно этой теме уделял не слишком много внимания. Однако в королевской библиотеке, абсолютно точно, мелькал томик, где собраны все схожие случаи. Во всяком случае те, о которых знали аджагары. Я дал себе слово проштудировать его за грядущую ночь или вечер – смотря, когда Милене надоест общаться.

Не хотелось заранее пугать землянку, но смутно припоминалось, что поиски, на которые снаряжал подопечных Путник, весьма и весьма опасны даже для самых мощных полукровок.

Аджагары представляли Вселенную живой – громадным существом, непостижимым нашим разумом. Вдруг она сочла действия Эйи неверными, угловой ориентир завышенным и намеренно закинула куда-то, как в исправительную колонию?

В таком случае вмешательство в судьбу девушки могло дорого обойтись Милене. Будь я твердо убежден в сведениях, что обрывочно всплыли в голове, бросился бы отговаривать землянку. Но прежде, чем пороть горячку, стоило освежить в голове факты.

Мне понравилось, как Милена осадила Путника, как отреагировала на информацию о его подлом управлении подопечными. И… как сразу избавилась от воздействия.

Я не мог видеть процесс по ауре, подобно детям аджагар, но ощущал на каком-то самому непонятном чувственном уровне.

Наши с землянкой руки, соединенные на столе, заставляли тело продолжать и продолжать гормонально реагировать на контакт. Впрочем, я почти навострился игнорировать спазмы, резь, прочищать голову от тумана, разом накрывавшего сознание. Во всяком случае, трезвости мысли он больше не нарушал. Единственное, к чему никак пока не удавалось приноровиться – к то и дело изменявшейся форме тела.

Понимая, что в любой драке или сражении вновь стану прежним, старался на этом не акцентироваться.

Когда Путник исчез, видимо, ушел порталом, Милена изучала меня с до ужаса незнакомым, непонятным выражением лица. Многое бы отдал, чтобы залезть сейчас в ее голову. Задумчивый взгляд, чуть подавшиеся вперед сочные губы… о чем она размышляла? Как отделаться? Что такого нового разглядела в моих чертах, уже столько раз рассмотренных в подробностях? Мгновения, на протяжении которых землянка скользила взором по моему лицу, шее, груди, показались вечностью. Ну вот что еще она могла там обнаружить? Даже разденься я догола, после сцены в спортзале, вряд ли увидела бы нечто принципиально новое.

С каждой секундой дышать становилось труднее.

– Что так смотришь? – еле выдавил из себя.

Она не ответила, еще раз обвела взглядом. В груди заколотилось чаще. Сердца то замирали, то припускали так, словно я в агонии.

– Милена… ты меня пугаешь, – прошелестел едва слышно.

– Все хорошо, Рэм, – улыбнулась она как-то совершенно иначе, чем раньше. – Мы ведь хотели сходить в оранжерею?

Я не верил ушам.

– Ты еще не надумала отказаться? – заторопился с вопросом.

– Нет, не надумала. А вот скажи мне… Вы ездили делегацией на Землю… Как официальные лица… – она опять наклонила голову, не прекращая сверлить глазами.

– Я как официальное, – пояснил честно. – Сэл как сопровождающий.

– Я бы очень хотела увидеть тебя… в этой роли… – протянула задумчиво.

Мысли заметались в голове, приступ удушья стянул горло. Я перестал понимать землянку и от этого волновался все сильнее, соображал все хуже.

– В какой роли? – уточнил на всякий случай.

– В роли посла, – улыбка Милены расширилась.

– Ах, это, – от облегчения воздух рванул в легкие, губы сами собой расплылись в наверняка глупой улыбке. – Да нет проблем, увидишь. Вот только долетим. Подозреваю, мне придется ехать к Мею или ему к нам… потому что в противном случае наши… разногласия иначе чем войной не решить….

Я усиленно подбирал слова, чтобы землянка снова не расстроилась по поводу международного конфликта.

– Поедешь? – слишком поздно спросил, но все же…

– Непременно, – бодро заявила Милена. – Хочу понаблюдать за лучшим послом Миориллии за последние триста лет.

Ой! Жар опалил лицо и грудь… Впервые в жизни я до спазма в горле испугался ударить в грязь лицом во время дипломатической миссии. Хотя прежде просто вел себя естественно, пользуясь навыками, впитанными от отца и его советников.

Если я ее и в этом разочарую…

– Рэм? – похоже, теперь Милена обеспокоилась моей растерянностью. – Так мы идем? – и вытащила руку из-под моей.

Знаете ощущение, когда нежишься на ветряных волнах, паря на дельтаплане подобно птице? Но вдруг воздушное течение меняется. Не успев сориентироваться, срываешься вниз, норовя встретить головой острые камни ущелья. Именно так я себя сейчас почувствовал. Хотя с каждым часом справлялся все легче и легче.

Я встал и насколько можно позитивней предложил:

– Тогда идем?

– Да, идем, – согласилась землянка и вышла из каюты. Я последовал за ней, отметив, что Милена не забыла запереть дверь. Присутствие на корабле огромного количества хорров вынуждало туристов осторожничать.

Землянка подняла на меня глаза, улыбнулась и… взяла под руку. Падение отменялось, жестокий удар о камни тоже, я опять парил по воздуху.

– Даже удивительно, – хмыкнула Милена. – Я тут почти ни разу не ездила на лифте. Все время пешком…

– Хочешь на лифт, пошли, – предложил я.

– Не-е-е! – в ее голосе звучал детский задор. – Пошли так.

– Есть еще один способ, – улыбнулся я собственной идее. Правда, был риск, что землянка опять не так поймет намерения.

– Какой? – попалась на удочку Милена.

– А вот какой! – я схватил ее, закинул на плечо и понесся по лестнице. Несколько проемов стоили пары минут.

Вылетев на «верхнюю палубу», я осторожно поставил землянку на ноги.

– Вот ты… – кажется, она не находила слов, пихнула в плечо и засмеялась.

Сейчас бы притянуть к себе, прижать и поцеловать… Я поспешно одернул себя. Теперь это удавалось все лучше и лучше. Вместо желаемого подставил руку не прекращавшей хихикать Милене.

Она приняла жест, и мы шагнули в оранжерею.

Я быстро догадался, почему Милена сомневалась – посетить ли это удивительное место. Ее тяготило шумное общество. Должно быть, землянка испытывала нечто подобное тому, что чувствовал после нескольких представительских полетов на разные планеты. Опустошение, желание уйти от общения хотя бы на несколько недель. Не выходить в свет, не слушать чужаков, не отвечать элегантными пассажами, поддерживая имидж королевского дома.

Именно поэтому я, посещая оранжерею полгода назад, (тогда корабль направлялся со Скальты – планеты эрисов – на Миориллию), вошел не через главную четырехметровую дверь, а через запасную. К ней же я повел и Милену.

Пришлось пригнуться – на существ моего роста черный ход не рассчитывали.

Неугомонные оравы туристов сновали по главным аллеям: широким, усыпанным электрически-ярким искусственным гравием.

Их разговоры, шуршание шагов долетали до нас приглушенным эхом, терялись в звонких брызгах поливальных машин, мерном гудении потолочных ламп.

Я вел Милену по тем тропкам, которые использовали работники, чтобы незаметно для экскурсантов ухаживать за садами. Флора со всех концов Галлактики требовала заботы чуть ли не круглые сутки. Когда заканчивался полив одних растений, начинался – других. Искусственное освещение менялось едва ли не каждые пять минут – на разных планетах не совпадали не только времена суток, но и их длина.

Мы в буквальном смысле слова нырнули в заросли буккерии. Это странное дерево напоминает тонкую белую паутину, выходящую прямо из почвы. Почти все, кто разбирался в биологии, завидев буккерию немедленно уточняли: а почему ее называют деревом? Где же ствол? А ствол, вместе с корнями, прятался глубоко в земле. Наружу выстреливали только бесконечные изломы веток. Произрастая из общего центра, они десятикратно раздваивались, сплетаясь друг с другом в невообразимые узлы. Вместо листьев растение покрывал зеленоватый мох.

Неспешно шагая по узкой тропке, на которой мы едва умещались, Милена, широко раскрытыми глазами изучала зелено-белое кружево. Я ненавязчиво придерживал ее, чтобы не наступила на влажную землю, промочив ноги.

– Буккерия, – я развел руки по сторонам: – Растет на Амлане – планете раграриев. У них вообще, по-моему, самая диковинная флора. Вот, идем, – потянул землянку чуть дальше. С куцей тропинки мы вышли на небольшую шестиугольную площадку, с тем же плотным покрытием, вроде очень жесткой резины. Вокруг нее девятью лучами расходились в разные стороны посадки икленгов, овов, зербры и прочих диковинок земель раграриев. Ветви высокого кустарника икленга напоминали змей, соединенных между собой. Да еще и окраску меняли – снизу вверх. От земли извивались толстые побеги розоватого цвета, с черными пятнами. Затем они плавно переходили в оранжевые, более тонкие, скрученные причудливыми узлами, с бело-черными кружочками. Еще выше ветки приобретали лимонный оттенок, а пятнышки мельчали.

Павлинью расцветку придавали кустарнику иголки, настолько крошечные и мягкие, что, казалось, ветки обшиты дорогим бархатом.

Милена разглядывала разноцветные поросли, приоткрыв рот.

– Икленги, – назвал я. – Нижняя часть веток ядовитая, верхняя – полезна для здоровья.

Милена повернулась в сторону овов.

– Овы, – махнул я рукой. Эти цветочки, не больше пальца размером, на тонких стебельках без листьев, поразительно смахивали на гуманоида, с закрытым руками лицом. – Раграрии назвали их так из-за формы, – пояснил, сорвав фиолетовый бутон и протянув Милене. – в переводе с их языка – плачущий.

– Похоже, – выдохнула землянка.

– А это что? – она смотрела на меня как на мудреца, который ведает устройством Вселенной. Наконец-то удалось произвести хорошее впечатление! Пусть даже неожиданно. Я знакомился с инопланетной флорой из чистого любопытства, не придавая этому особого значения.

– Зербра, – ответил, подведя Милену поближе к высоким порослям, сродни земной осоке, акселерировавшей до человеческого роста. Впрочем, листья ее были мягкие, нежные. На планетах раграрий растения – одно ярче другого. Вдоль зербры спускались волнистые полосы желтого, синего, белого и коричнево-красного оттенка. – В засуху из нее выжимают сок и пьют.

…

Мы с землянкой бродили по рабочим тропкам оранжереи несколько часов. Если честно, совершенно потерял счет времени. Она то и дело тыкала в какое-нибудь растение, а я с упоением пояснял – что это и с какой планеты. С каждой четвертью часа Милена общалась все более раскованно, позволяя приобнимать себя за талию, разворачивать к очередной диковинке. Подавала руку, чтобы перепрыгнуть массивные поливные шланги, что ветвились по дорожке и газонам. Хлопала по плечу, когда нравилась шутка.

Наконец мы добрались до великанской искальды. Ветки четырехметрового царапали потолок, не взирая на еженедельную стрижку. Если верить данным сотрудников оранжереи, обхват ее ствола у земли достигал 10 метров.

Некоторое время землянка, задрав голову, изучала инопланетное чудо.

Без слов позволила обнять себя и подсадить на ветку.

Долю секунды я наслаждался близостью Милены. Не забывая держать ее вдоль бока – изменившиеся пропорции тела не должны задевать землянку. Подчинив плоть, сумел расстаться с теплом единственной.

Пока она восседала на бежевой ветке, держась за две других, повыше, я избавлялся от жара, охватившего тело. Мысли о холоде выручали прежде, но сейчас не особенно действовали. Зато куда лучше отвлекли расспросы Милены. Она интересовалась размерами растения. Любопытствовала, почему листья у него трех разных форм: треугольные, овальные и удлиненные, наподобие лавровых.

– Когда-то это были три разных растения-симбиоты, – рассказал я. – Ствол принадлежит дереву, ветки – кустарнику, у них даже ДНК другая, треугольные листья – подарок вьюна. Со временем они почему-то объединились и стали произрастать не рядом, а друг из друга. Поэтому ствол прибавляет по миллиметру в год, а ветки – по пятнадцать-двадцать сантиметров за день, – я намеренно использовал земную систему счисления, чтобы Милене было проще представить.

Когда она спрыгнула мне на руки, прижалась всем телом, горячая волна окатила снова. Быстро поставив Милену на землю, повел единственную дальше, в заросли эльбии. Кустарника с плоскими белыми ветками, будто сплющенными чем-то тяжелым. Шириной в ладонь они скорее напоминали листья. Листья же имели ярко-изумрудный цвет и закручивались в полые шарики…

…

– Фуф, а вы, верианцы еще и выносливые до жути, – наконец, выдала Милена. – У меня уже икры гудят.

Вот ведь я придурок! Надо было сразу обеспокоиться тем, что маленькие ножки землянки не привыкли к столь долгой ходьбе. Неужели я и эту прогулку испорчу собственной глупостью?

Землянка заглянула в лицо.

– Рэм? Ты чего?

– Сетую на себя, на собственную недогадливость по поводу выносливости твоих ног, – честно признался я, нахмурившись.

– Да ладно тебе! – хмыкнула она. – Я отлично провела время. Если ты теперь еще и выведешь меня из этого лабиринта и доставишь к каюте, вообще будет здорово. Сколько по земному времени?

– У меня нет часов, – растерялся я окончательно. В каждом холле висели либо ходики, либо голографические электронные табло проецировали трехмерные цифры.

В оранжерее их тоже немало, только на главных аллеях, которых мы успешно избегали всю прогулку.

– Сейчас выйдем и посмотрим, – неуверенно заявил я.

– Хорошо, – Милена взяла под руку, развеяв опасения. Я осторожно повел ее назад, сокращая, где только можно.

Уже на полпути землянка ощутимо замедлилась. Проклятье! Я не только хам, но еще и дурак. Не думая ни о чем, повинуясь внутреннему порыву, подхватил Милену на руки и понес. Землянка свернулась у меня в объятиях калачиком и… уснула. Бережно вынеся ее из оранжереи, обнаружил, что уже девять вечера! Мы пробыли в царстве флоры почти целый день! Но хуже всего то, что Милена так и не поужинала. Я судорожно соображал, как поступить. То, что послали ей в каюту в контейнере, наверняка давно остыло.

По пути в каюту Милены, я проигрывал в голове варианты как обеспечить ей горячий ужин.

Кухня закрылась, значит разогреть его, вытащив и поставив назад в контейнер, не получится.

Я мог бы заказать проводнице. Но такие услуги предоставляются только королевским персонам, что возвращало к претензиям Милены по поводу барства. Я мог бы сам сгонять в столовую, которая простоит открытой еще полтора часа и набрать еды. Но оставлять землянку, пока сама не потребует, было выше моих сил.

До каюты Милены я добрался в рекордные сроки, и приложил ее пальчик к замку. Тот противно щелкнул и открылся.

Зайдя внутрь, разместил землянку на кровати, и набрал номер Сэла на внутреннем телефоне, справа от двери.

– Да, Рэм? – восторженно выкрикнул брат.

– Тише ты, – шикнул я на него. – Можешь принести поесть в каюту Милены? Это на третьей палубе, сороковая дверь.

– Конечно! Что взять?

– Истол, гайдо, зиркой с зеленью, момлен (овощное рагу, которое Милена не пробовала) и ягодное рунло. Ну и чашки четыре травяного напитка.

– Хорошо, будет через десять минут, – заверил брат.

Я прикрыл землянку одеялом и присел за столиком.

Спящая Милена напоминала юную девочку, едва расцветавшую для любви. Розовый бутон губ, длинные ресницы, ни единой морщинки на гладком лбу и переносице – огромная редкость среди существ, старше двадцати пяти лет. Фарфоровая кожа – светлая, бледная, невероятно притягательная. Тонкие изящные пальчики, достойные королевских перстней. Простенько отстриженные удлиненные ногти. Я задыхался от восторга, глядя как она мерно посапывает.

Может не будить? Словно бы возражая, землянка чуть дернулась, вздохнула и открыла глаза.

– Рэм? Мы здесь?

– Прости, – я с трудом вытолкнул воздух из легких. – Я тебя измотал и сам не заметил.

Раскаяние жгло уши и щеки.

Милена улыбнулась.

– Да не-ет! Наоборот. Я расслабилась, даже не заметила, как пролетело время.

Ну прямо как я!

– Сэл сейчас принесет тебе горячую еду, – заверил я торопливо. – Садись к столику. Обещаю уйти, как скажешь.

– Сиди уж! Экскурсовод, – усмехнулась Милена.

В дверь постучали – брат не подвел.

Я отворил, потому что запирал только на защелку.

Довольный Сэл медленно вошел, осторожно неся полный поднос еды. Расставил черные тарелки на столик, поклонился землянке.

– Селлиомнер Брилльен Нонкс, – представился формально.

– Милена, – кивнула она, присаживаясь к столику. – А Рэму почему не принес? Хотя-я-я, ладно, я поделюсь… только найду еще приборы…

– Я прихватил запасные, – обрадовался Сэл, выкладывая на стол салфетки, а сверху – две пары ножей, вилок, три пары ложек. – Милена, – позвал, забирая поднос. – Не сердитесь на Рэма за его драки… и… неосторожное поведение. Он, правда, очень хороший. Клянусь вам как брат.

Я привстал, намекая Сэлу, что еще одно слово и мою хорошесть как брата можно будет поставить под сомнение, потому что ему здорово достанется.

– Спасибо, Сэл, – улыбнулась Милена.

– Он уже уходит, – пообещал я, наградив брата самым испепеляющим из своих взглядов.

Тот послушно выскользнул за дверь.

Милена встала и заперла замок.

– Ну-с, попробую и ваш мясной суп. А тебе придется есть морепродукты, – улыбнулась снова.

Я по-прежнему не чувствовал особого голода. Так, легкое посасывание в желудке. Но зная Милену, решил не спорить. Взял предложенное блюдо и принялся есть.

Некоторое время мы трапезничали молча, но электричество в воздухе не витало. Землянка спокойно жевала, поглядывая на меня своими чудесными драконьими глазами. Я делал тоже самое, еле чувствуя вкус знакомой пищи.

– После еды я спать… А тебе придется удалиться, – проронила Милена, заканчивая с ягодами.

– Как скажешь, – вздохнул я.

Всем существом жаждал побыть с ней еще, посмотреть как спит, почитать рядом по поводу задания Путника… Однако настаивать на том, чтобы остаться в каюте землянки, по меньшей мере, некрасиво. Да и просьба выглядела двусмысленно. Особенно после всего, что она видела и читала про меня.

Похвастаться абсолютным спокойствием сейчас бы уж точно не смог.

Землянка допила третью чашку чая, подвинув мне одну.

Я уже опустошил две тарелки, поэтому глотнул травяного напитка и поднялся.

– Ты же не допил, – заглянув в стеклянную кружку, выдала Милена.

– Не страшно, попью у себя. Не хочу тебя стеснять, – фразы не желали слетать с языка.

– Да ладно уж, – пожала плечами землянка. – Можешь допить.

– Нет, – у меня едва хватало решимости спорить, тело само просилось назад, на стул.

– Хочу оставить о сегодняшнем общении хорошее впечатление, ничем не омраченное, – выдал честно. – Поэтому вынужден откланяться. Могу надеяться увидеть тебя завтра? Или ждать высадки послезавтра? Хотел бы сразу отвезти в королевскую гостиницу. Ты ведь планировала наблюдать меня с официальной миссией. А она случится, скорее всего, едва мы доберемся до Хоссела. Мейлордин прибудет домой чуть раньше – Исканда ближе к телепорту. Поэтому сопровождающие принца получат пленку с нашей… хм… дракой первыми. В общем… когда доберусь до Хоссела либо меня уже будут ждать с приглашением на переговоры, либо делегация из Исканды.

– Ладно, море-то хоть там у вас есть? Я мечтала искупаться.

– Покажу тебе лучшую бухту, – пообещал, судорожно соображая, стоит ли рискнуть поплавать с Миленой или лучше воздержаться.

Ладно, потом решу…

– Так я могу увидеть тебя завтра? – повторил вопрос.

– Можешь, – хмыкнула землянка. – Пойдем в час обедать. Жди у номера или у столовой, как хочешь.

– У номера, – быстро ответил я и развернулся к дверям. Милена подошла, открыла замок. Наши лица разделяло расстояние не больше двух ладоней. В голове поднимался привычный туман. Больше всего на свете сейчас хотелось обнять ее, притянуть и накрыть рот поцелуем. Но я стойко держался, наблюдая за землянкой. Она с улыбкой кивнула на распахнутую дверь.

– До завтра, Рэм, – сказала мягко, скользнув рукой по плечу.

Я с трудом заставил себя не прикрывать глаза. Задержал дыхание, проникаясь лаской и выскочил вон, пока восторг близости Милены и гормоны не вырубили самоконтроль.

Пробежав несколько метров, словно за мной гнались, резко затормозил. Прислонился к прохладной металлической стене, задыхаясь от эмоций.

Сегодня был самый счастливый день в моей жизни. Жаль, что не сказал об этом Милене. Хотя, может, не стоило.

Решив же, наконец, продолжить путь к своей каюте, вдруг понял, что не пожелал землянке ни спокойной ночи, ни «до завтра»…

Черт! Я замер посреди холла, прикидывая, как поступить. Стоит ли вернуться, чтобы продемонстрировать те крохи королевской вежливости, что еще приходили на ум? Или же это будет еще более неуместно, учитывая, что Милена намеревалась спать.

– Рэм? – от оклика землянки упоительная волна неги прошла по телу.

Я в два прыжка очутился рядом с ней.

Милена сгорбилась на пороге каюты – плечи опущены, глаза суматошно моргают, рот приоткрыт, хрупкое тело содрогается. Что могло ее так напугать?

Эмоции в очередной раз заглушили во мне голос разума. Заскочив в каюту, сгреб Милену в охапку и крепко прижал. По счастью, тело отреагировало на ее близость лучше, чем ожидал. Легкий дискомфорт жара и спазмов прошелся по мышцам, но сила его здорово уступала предыдущим. Конечно же! Мощные переживания подчиняют желание, отводят на задний план. Слава богу! Я опасался обиды землянки на то, что вот так неуместно, пошло реагирую на нее, запуганного олененка.

Милена не отталкивала, как прежде, и не стремилась освободиться. Скорее наоборот – посильнее прильнула к груди. Я не знал что делать. Землянка не произносила ни слова, не пыталась объясниться. Не найдя ничего лучше, я принялся гладить ее плечи, спину, чувствуя под руками шелк длинных волос.

– Что случилось? – прошептал, наконец. – Ты меня пугаешь.

Милена вздохнула, и с некоторым облегчением выскользнула из объятий. Закрыла дверь, заперла замок и жестом пригласила сесть за стол.

– Ничего если прилягу? – спросила потерянно.

– Конечно! – горячо воскликнул я. – Как хочешь.

– Ну просто… тебе придется сидеть, – смущенно пояснила она, располагаясь в постели полулежа.

Снова эти глупости! При необходимости я распластался бы на полу, у ног Милены.

– Что случилось? – спросил, опуская в контейнер для еды чашку, чтобы кухня налила чаю. Ей надо попить теплого. Дежурный повар еду не грел, но горячими настоями снабжал отдыхающих по первому требованию.

– Я-а-а-а, не уверена, – протянула землянка, словно бы не доверяла собственным ощущениям.

– Рассказывай все, – предложил я. – Разберемся. Поверь, на планете аджагар моя раса повидала достаточно.

Слабая улыбка тронула губы Милены.

– Рэм, – позвала она вдруг. – Можешь посидеть тут, часик… Если расскажу и задремлю, растолкай и я тебя выпушу.

Стоит предложить ей бешеного верианина в качестве ночного телохранителя? Или землянка сочтет это неуместным, а то и хуже – подозрительным?

Я вгляделся в лицо Милены.

Как же сложно, что она не верианка! Просто остался бы тут, на стуле, подремал сидя… подежурил.

– Ты не ответил, – землянка немного напряглась, приподнимаясь.

– Хочешь честно? – спросил, решив играть в открытую.

Она кивнула.

– Хорошо. Только обещай без обид и недоверия, – я взял со стола брошюру и пролистнул до страницы, где перечислялись наши традиции ухаживания. Расправив листы, развернул книжку перед Миленой так, чтобы она могла видеть написанное.

– Если что-то из сказанного мной покажется подозрительным, смотри сюда, тут все есть, – ткнул пальцем в разворот. – В общем так. Я остался бы на всю ночь, охранять тебя, погрузившись в дрему. Нас обучали «чуткому сну». Если ты беспокойно зашевелишься, что-то вокруг изменится, я пробужусь и сделаю все, чтобы помочь. Я не имею права к тебе приставать, если это беспокоит. Как бы сильно ни хотел чего-либо. Что скажешь?

Взгляд землянки метнулся к брошюре. Она быстро пробежала глазами страницу – сверху донизу. Я раздосадовано ждал. Неприятное ощущение кололо в районе сердец – она не поверила на слово! Однако я понаделал уже столько ошибок, столько раз пугал ее, отталкивал, что рассчитывать на полное доверие не приходилось. Как бы отчаянно этого не желал.

Милена подняла на меня взгляд.

– Я подумаю, хорошо? – проронила осторожно.

– Конечно, – от мысли, что, даже убедившись в моей честности, она все еще колеблется, в горле разросся колючий ком. Захотелось с размаху ударить в стену кулаком. Затем еще и еще, пока не разобью ладони в кровь, переключая душевные муки на физические.

– Так что случилось? – сошел я с болезненной темы.

– Не знаю, – вновь растерялась Милена. – В общем… Я почти задремала или так думала. Быстро, едва прилегла и тут… Показалось меня всасывает нечто очень темное, холодное, мерзкое. К коже словно липли миллиарды пиявок, вытягивали энергию. Я похолодела. Изо всех сил попыталась выйти из полусонного состояния, но даже открыв глаза все еще чувствовала ЭТО… Вскочила, позвала тебя… и когда ты… обнял все пропало. Кстати, спасибо.

Я судорожно пытался вспомнить хоть что-то из арсенала знаний аджагар, чтобы объяснить случившееся. Шестое чувство навязчиво подсказывало – все каким-то образом завязано на Эйе, пропавшей айшаре. Теперь становилось ясным и отчаянное желание Путника разыскать ее. Он что-то не договорил, чертов сукин сын!

– Давай так. Я пороюсь в королевской библиотеке по поводу твоего сна. И если мое присутствие выручает, позволь остаться тут, – после услышанного я не мог не настаивать. Вдруг уйду и с землянкой стрясется неладное? От этой мысли внутри холодело, словно мерзкие змеи свились на груди.