Текст книги "Сборник. Верианские хроники"

Милена чуть опустила голову вбок и задумалась.

– Рэм… это так странно. Я тебя почти не знаю, – начала медленно, осторожно, как всегда, когда боялась обидеть. – Это как… ну не могу объяснить… Как если спать рядом с чужим… человеком…

В груди екнуло, сердца ушли куда-то вниз, перестав нормально биться. Конечно! Я для нее чужак! Ощущения оказались куда более мучительными, нежели ожидал. Все тело заныло. Хотелось содрать с себя кожу, снова и снова молотить руками в металл обшивки корабля, в тщетной попытке забыться. Я – чужой.

– Рэ-эм, – маленькая ладошка легла на мою, как выяснилось, до сих пор покоившуюся на книге, удерживая страницы от перелистывания. – Ты не понял… Ты не чужой… Не расстраивайся, – она сильнее приподнялась, немного помедлила, встала и вдруг подошла совсем близко.

Я словно завороженный следил за каждым движением землянки, боясь пошевелиться, спугнуть нежданное счастье. Милена подвинула стул вплотную к моему, опустилась так, что наши ноги соприкасались. Неконтролируемая волна истомы охватила тело, когда землянка медленно погладила меня по груди, отвела за уши растрепанные волосы. Я замер, как обычно, перестав дышать.

– Просто… я больше трехсот лет живу одна. Не знаю, как еще объяснить…

Она не привыкла к чьему-то постоянному присутствию! Вот в чем проблема!

От этой мысли сразу полегчало. Я очень бы хотел снова обнять Милену, прижать к себе, закрыв от всех бед. Но, боюсь, теперь, мое тело отреагировало бы на нее куда более бурно. Не ведая, как истолкует это землянка, возможно, привыкшая к тому, что так мужчины готовятся к интиму, решил не рисковать.

– Ложись, – голос дрогнул, осип. – Так я останусь?

Она еще раз провела руками по груди, заставив проглотить довольные возгласы, встала и вернулась на кровать.

– М-можно мне остаться? – настаивал я.

Землянка молчала, исследуя мое лицо, как делала всегда, когда всерьез раздумывала.

– Слушай, клянусь королевской честью, чем хочешь, что не трону тебя. Если нужно, включу видеозапись, и тебе довольно будет пожаловаться государю, моему отцу, чтобы меня примерно наказали за нарушение законов и обычаев вериан, – я затараторил, сам себе напоминая горе-оратора. Недоучку, чья публика заметно теряла интерес, и он, в отчаянии, пытался удержать хоть какую-то толику внимания: – Если ты про нас прочла, как еще объяснить? Не собирался я тебя насиловать в спортзале! – меня несло – по делу и без: – Это была реакция созревания, реакция на единственную, и она будет как есть! Как сейчас и минуту назад! Она никак не связана с моими намерениями! И они, уж поверь, самые лучшие и самые светлые! Я не знаю как это доказать и втолковать! – выдохнув, я запнулся, понимая, что слишком раздухарился.

Глаза Милены чуть расшились от удивления, лицо напряглось. Я замолчал, всерьез опасаясь, что наговорил много лишнего. Но землянка присела, опираясь на локоть, и улыбнулась уголками губ.

– Извини, Рэм… Никак не освоюсь с вашими особенностями, – сказала очень мягко, почти ласково. – Оставайся. Но я женщина, привыкшая к одиночеству. Поэтому если буду негостеприимна или еще чего не обижайся.

– И не подумаю, – пообещал охотно, чувствуя, что мышцы шеи и рук предательски ноют. На эмоциях я сильно сжал кулаки и напряг горло.

Глава 8

(Милена)

Я лежала, слегка прикрыв глаза, и наблюдала за Рэмом. Он аккуратно извлек из сапога устройство, сродни очень тонкому планшетнику, сложенному вдвое, на манер древнего телефона-раскладушки. Если верить принцу, в компьютере, не больше двух ладоней, ютилась почти вся королевская библиотека Миориллии, которая, судя по всему – настоящая кладезь знаний.

Я судорожно пыталась сообразить – почему стоило прижаться к верианину, прочувствовать его тепло, какую-то странную тягу к зеленокожему инопланетнику, ужасные ощущения отпустили.

Возникла одна-единственная, не слишком для меня правдоподобная и не слишком приятная идея. Скорее всего, между нами протянулся энергетический канал, какие соединяют силовые поля близких существ, и Рэм вытеснил то, что на меня напало. Сейчас никакого канала не было, проверила тщательнейшим образом. Но мы могли связаться одномоментно, на эмоциях.

В ту секунду мне безумно хотелось довериться Рэму, прижаться к крепкой мужской груди, забыв все беды.

Чуть позже, я успокоилась, подавила порыв, завладевший в минуту слабости, убрала на задний план. Наверное, тогда канал и оборвался.

Я вспомнила пережитый кошмар. Казалось, нечто невероятно мощное высасывает энергию, словно мучимый жаждой турист коктейль через трубочку. Приклеилось к полю почище пластиковой липучки к очень гладкой поверхности – не отдерешь.

Мысли метались от Рэма к полусну-полуяви. Дремота не шла. Заставить себя лежать спокойно, чтобы искусственно вызвать ее, не получалось. Изнутри поднимались волны раздражения, накатывали, заставляя ворочаться в кровати, без конца ища удобное положение.

Промучившись некоторое время, я присела и обратилась к принцу.

– Ну как? Что-то нашел?

Рэм поднял на меня глаза. Давно приметила их необычный цвет – фиалковый, очень яркий, красивый. При разном освещении радужка принца бликовала темно-синим и фиолетовым. Но только теперь сочетание очень светло-нефритовой кожи и вот такого оттенка глаз показалось особенно притягательным.

– Надеюсь, ты не спишь не из-за меня? – вопросом на вопрос ответил принц, хмуря густые белоснежные брови: – Не потому, что не можешь заснуть рядом с чужаком? – лицо верианца напряглось, скулы заострились.

– Да не-ет, – поспешила его успокоить. – Просто перенервничала.

– Ах да! – встрепенулся Рэм, вскочил, достал из контейнера чашку с мятным чаем и аккуратно поставил возле меня на столик.

– Откуда знал, что будет именно мятный? – поразилась я.

– Ничего сверхъестественного, – хмыкнул принц: – Вечером всегда подают такой. Просто ты, видимо, столь поздно не заказывала. Хочешь, почитаем вместе? – предложил неуверенно. – Может, уснешь… Только мне придется передислоцироваться… на кровать, – одна его бровь приподнялась. Верианин вгляделся в мое лицо.

– Ладно уж, – улыбнулась я и подвинулась, давая принцу место.

– Милена, – вздохнул он. – А если мое тело среагирует? Опять будешь возмущаться или пугаться?

– Садись, – я похлопала по кровати. Убежденность, что Рэм не будет приставать или распускать руки росла с каждой минутой. Все остальное – ерунда.

Принц поднялся и осторожно устроился рядом.

– Вот, смотри, я нашел ту книгу, – Рэм провел рукой по экрану, изображение выскочило в воздух и зависло перед нашими лицами. – Тут два места, посвященные примерно тому феномену, что ты описывала. Я могу временно удалить средние страницы, и мы одновременно проштудируем оба. Как тебе?

– Мне нравится, – кивнула охотно.

На земле такая техника едва-едва сошла с производства.

– Нравится читалка? – констатировал Рэм, краем глаза отследив, как я завороженно наблюдаю за его манипуляциями. Ловкими движениями пальцев верианин удалил страницы, разделявшие нужные параграфы, и будто бы разорвал книгу надвое, чтобы нам обоим было удобно.

Я кивнула.

– Могу подарить хоть две, – предложил верианин.

Теперь я знала, что Рэм зарабатывает сам. Но что-то мешало принять его щедрое предложение.

Отвыкла я от дорогих подарков, а правильней сказать – отвыкла от подарков вовсе. Нарисовавшись на пороге с очередной просьбой, родственники не считали нужным задобрить меня даже несчастной пятирублевой открыткой. Ну да! Я же богачка! Зачем богачке копеечные сувениры? И как можно потратиться на что-то подороже, весомей, полезней – например, на те же холсты, акварельную бумагу, пастель, краски? Кто знает – выгорит ли дело, оправдаю ли надежды.

– Не напрягайся так при малейшем желании сделать тебе приятное, – вдруг выпалил принц, едва заметно дернув руками. – Вот честное слово – что же там за такие отношения у вас между полами, если только хочу чем-то порадовать, сразу встаешь на дыбы?

У меня вырвался непроизвольный смешок. Действительно, любое предложение Рэма что-то сделать или подарить воспринималось в штыки. Для каждого случая находился «моральный якорь». Я усиленно сопротивлялась малейшему проявлению заботы, широкому жесту.

– Нормальные у нас отношения! – горячо возразила, защищая собственную расу. – Это я такая странная. Давно ни от кого ничего хорошего не жду… Стараюсь все сама… Рэм, я ведь говорила – триста лет живу одна.

– Без мужчины? – одна бровь принца опять приподнялась, его ладонь, что покоилась на кровати, между нами, осторожно коснулась моей.

– Без мужчины, – подтвердила я. – И без родственников. Надоели до жути, если честно. Всем что-то надо. Кому-то – денег, кому-то – возиться с ребятней. Устала от того, что каждый, выйдя на связь, непременно чего-то просит или ждет… – похоже, меня прорвало на откровения. – Даже Путник! Ты сам видел!

– Милена, – голос Рэма дрогнул, рука осторожно легла на мою талию, вздрагивающие пальцы остановились: – Я хочу от тебя только одного – чтобы была рядом. Не отталкивала, не посылала куда подальше, как у вас говорят. Ты понимаешь… то, чего хочет тело… это все легко переносить, убирать на задний план. Это же только химия. Совсем другое – эмоции, душа или как там правильно по-вашему выразиться. Три месяца это так мало, – он замолчал, уставился куда-то перед собой, мимо книги: – Ты не верианка, я не знаю чем тебя привлечь. На многие естественные жесты реагируешь, словно бык на красную тряпку. Смогу ли хоть как-то убедить за три месяца не давать мне от ворот поворот окончательно, – из его груди вырвался вздох. Сейчас Рэм снова немного напоминал расстроенного ребенка. Но внезапно плечи верианца расправились, грудь выпятилась, жесткая линия губ дрогнула.

– Вот я даю! – возмутился он. – Называется, помогаю! Так! Забудь все, что сказал. Считай это минутной слабостью. Давай займемся делом. Читай. Я тоже. Потом обменяемся информацией и решим – что ближе к твоим впечатлениям и как с этим бороться. Хорошо? – голос принца звучал бодро, решительно. И я снова видела в нем мужчину – сильного и волевого.

…

Пока мы читали, рука Рэма словно бы ненароком оставалась на моей талии. Я не возражала. В конце концов, он не делал ничего большего. Не пытался обнять, прижать, поцеловать.

Текст оказался любопытным настолько же, насколько пугающим.

В нем говорилось о расах существ с невероятно мощными силовыми полями, чьи планеты погибали из-за дисбаланса материи и энергии. Аджагары ничего с этим поделать не могли, а, скорее всего, не хотели. Уж я-то представляю возможности создателей! Да и в тексте несколько раз подчеркивалось: дескать, сами аборигены виноваты в грядущей катастрофе.

В отчаянии, они создали секту, которая, пользуясь связью полукровок между собой, пыталась использовать их силу для воскрешения родных миров. Звучало жутковато. Две пропавшие несколькими годами раньше полукровки: нишати Геллия и айшара Раздра найдены на близких к Миориллии планетах полумертвыми. Вождь аджагар – Великий Аллен – забрал их в свой мир и там вроде бы до сих пор пытался излечить. Девушки то впадали в полукому, то приходили в себя и твердили, что из них изо дня в день выкачивали силовое поле. Затем, если верить трактату, найденному Рэмом, был еще один случай, когда похитили нишати Максима и через него тем же способом «обесточили» еще двух араччи, с которыми парень встречался на вылазках.

Если верить прочитанному, «подключиться» ко мне через Эйю можно было лишь при условии, что мы с ней сталкивались лично, на худой конец имели общих знакомых среди полукровок. Впрочем, скольких я повидала за последние столетья? Всех и не упомнишь!

Версия, про которую читал Рэм, выглядела менее близкой к моим неприятностям. Она гласила: несколько сотен лет назад шесть нишати пытались закрыть разлом. Странную брешь в пространстве и времени, всасывавшую измерения и планеты. На месте умирающих миров разломы обычно не раскрывались, потому что время там продолжало течь само по себе. Но в редких случаях, разрушения касались и его тоже и вот тогда… тогда аджагарам приходилось усиленно сдерживать своего рода черные дыры. В противном случае, гибли сотни планет.

Так вот, шесть нишати закрыли разлом или почти закрыли, если верить книге, но при этом сами потеряли почти всю энергию. Трое умерли на месте, двое – через сутки, еще одна – пополнила коллекцию неизлечимых пациенток Аллена. Вождь аджагар обладал силовым полем, способным исцелять.

Обменявшись выуженной из книги информацией, мы с Рэмом почти хором выдали:

– Больше похоже на первое.

Принц замер, я тоже, а спустя пару минут обоих взял смех. Вот ведь наобщались, называется. Уже мыслим одинаково, да еще и синхронно.

Пока читала, выпила весь мятный чай. Рэм заглянул в пустую кружку и предложил:

– Заказать еще?

– Нет, – ответила, зевнув. – Я прикорну.

– Ложись, – принц пересел к столику. – Я подежурю. Если что разбужу и наваляю любому обидчику, – выдал так спокойно, точно рассказывал о погоде.

Я хихикнула: – В чем, в чем, а в этом не сомневалась.

Легла, накрылась одеялом и почти моментально отключилась.

…

До утра я спала на редкость спокойно. То ли так подействовало присутствие Рэма, то ли еще что, но когда проснулась, верианец по-прежнему высился за столом, внимательно разглядывая мое лицо.

– Ты хоть вздремнул? – спросила, привставая.

– Ага, – кивнул принц. – Да не беспокойся… Я могу и стоя дремать. Просыпался несколько раз, вроде бы ты не выглядела встревоженной.

– Все нормально, спасибо, что подежурил,– я спустила ноги вниз, в тапочки.

Вот теперь возникла проблема. Спать я ложилась в пижаме – свободных фланелевых кофте и брюках. Санузел в каюте меньше корабельного лифта. Переодеваться там жутко неудобно, а перед Рэмом – еще хуже. Я уставилась на принца, прокручивая в голове варианты. Он замер, как видно, не понимая причин моего ступора. Наконец, выдал:

– Что опять случилось? Что не так?

– Гм… – буркнула я, прикидывая, как бы ему объяснить. – Слушай, мне сейчас бы умыться и переодеться.

– Я мешаю, – вскочил принц: – Давай так, – ему хватило пары шагов, чтобы очутиться у двери. – Делай свои дела, я забегу через час. Или только к обеду?

Я подошла к двери, отперев замок. Рэм выжидал, похоже, моего ответа, положив ладонь на ручку.

Я раздумывала. Через час… мазнула взглядом по электронному табло на стене, откуда проецировались трехмерные цифры: 9:30. Так… Либо я завтракаю тут и тогда уже выйду лишь к обеду, либо мы вместе идем в столовую… Где может появиться… этот, как его… Мей… что ли…

– А Мей выходит к завтраку? – поинтересовалась осторожно.

Принц нахмурился.

– Не уверен. В те разы, что я посещал утром столовую, не приходил. Но, есть шанс, что мы разминулись. Не хочешь с ним пересекаться? – Рэм вздохнул, его пальцы вздрогнули. – Как скажешь. Я могу зайти к обеду или… завтра перед высадкой на Миориллию, – лицо Рэма застыло. Прежнее подростковое выражение – брови домиком, губы поджаты, мелькнуло на мгновение и стерлось. Теперь принц напоминал воина, ожидавшего решения полководца о командировке в горячую точку. Таким он мне, определенно, куда больше нравился. Приятно иметь дело с мужчиной. Сразу возникло желание обсудить с Рэмом предмет тревоги, не опасаясь его детской нервозности.

– Вот прикидываю, – отозвалась я. – Не особенно хотелось бы встречаться с этим вашим еще одним принцем. Но поход в столовую соблазняет. Надоело сидеть тут, безвылазно. Какие у вас там правила на счет женщин? Как мне дать ему понять, что не хочу видеть?

– Эм-м… – замялся Рэм, пальцы его продолжали нервно потирать внутренние стороны ладоней: – По идее, три месяца он имеет право искать твоего присутствия. С другой стороны, ты можешь заявить, что не желаешь общаться. Честно говоря… – принц пожал плечами. – Мне с таким сталкиваться не доводилось. Обычно женщина дает мужчине три месяца. А чтобы сразу отвергать…

– На этот случай у вас нет традиций, я поняла, – вздохнула невольно, едва сдержавшись, чтобы с досады не всплеснуть руками.

Стены каюты давили. Желание вырваться наружу крепло с каждой минутой. Возможно, виной тому вчерашний инцидент, после которого фраза «мой дом – моя крепость» рождала лишь грустную иронию.

– Я могу сходить в столовую и принести все, что попросишь… Если конечно, – принц замялся, осекся и замолчал.

Я вгляделась в лицо Рэма. Когда он вел себя как подросток, действия верианца нередко ставили в тупик. Теперь же, принц все больше походил на взрослого мужчину, и я терялась рядом с ним еще чаще. Не мудрено! Прежде лицо Рэма было открытой книгой – читай не хочу, сейчас оно выглядело непроницаемым, хотя и очень напряженным.

– Договаривай уж, – предложила верианцу.

Раньше я инстинктивно вела с ним себя как преподаватель со студентом. Сейчас такое не пришло бы и в голову. Зато Рэм и его реакции оставались за семью печатями, и складывалось впечатление, что знаю принца еще меньше прежнего.

– Возможно, мое общество тебе порядком надоело или наскучило, – выпалил верианец – глаза странно сверкнули, губы чуть поджались и тут же снова вытянулись в жесткую полоску. – Тебе стоит сказать об этом в лицо.

Ах вот он о чем! На губы сама собой просилась улыбка.

– Нет, пока твое общество не надоело и не наскучило, – призналась откровенно. – Напротив, вчерашняя беседа в оранжерее была крайне познавательной. Ты весьма интересный собеседник…

Он кивнул так, словно отдавал честь.

– Но я, правда, теряюсь при мысли о встрече с вашим Меем. С одной стороны, совершенно не хочу его видеть.

Рэм снова кивнул в прежней манере, сродни тому, как воин принимает приказы главнокомандующего.

– С другой… ужасно боюсь очередной…

– Драки, – закончил за меня принц. Некоторое время помедлил, покрутил ручку двери и переступил с ноги на ногу. Наконец, выдавил, отчеканивая каждое слово: – Милена. Я не посмел бы смотреть тебе в глаза и перестал бы уважать себя, если бы пообещал, будто драка не грозит в любом случае. Если Мей снова к тебе прикоснется… – лицо Рэма резко ожесточилось, скулы проступили, но прежнего выражения подростковой злости, как в момент, когда он кинулся на сородича возле столовой, не было. Скорее эдакая сухая мужская ярость: – В общем… я не могу позволить ему делать то, что тебе не приятно. Это неприемлемо в принципе…И особенно, учитывая, – он осекся, чуть помолчал и все же закончил. – Учитывая то, что ты моя единственная. Я могу попытаться договориться с Меем, если он появится. Но не вправе ручаться за соседского принца. Готов поклясться из кожи вон лезть, дабы избежать ситуации, подобной вчерашней. К несчастью, не все зависит от меня, – в голосе Рэма слышался металл. Впервые за наше знакомство.

И опять же впервые мне не хотелось погладить его по голове, словно расстроенного ребенка.

– Сам что думаешь? – спросила я принца. Возникла острая потребность услышать его мнение, как разумного и серьезного существа. Мое отношение к Рэму менялось с каждой минутой.

– Честно? – он приподнял одну бровь.

– Угу, – кивнула я.

– Милена, если ты будешь всякий раз бояться выйти из каюты из-за какого-нибудь… эм-м-м… субъекта, который тебя не достоин… А если и достоин, все равно… Как по мне это нечестно, – Рэм расправил плечи: – Я буду рядом, сделаю все, чтобы он к тебе даже не подошел… В смысле все, чтобы он не подошел, стараясь не драться, – поправился верианин, похоже, заметив мою реакцию на фразу «сделаю все»…

Что ж… разумно и достойно. Я опять вгляделась в лицо Рэма… Он все еще держался за ручку двери, предельно выпрямив спину. На открытом лице принца застыло выражение решимости. Как раз того, чего не хватало мужчинам, с которыми я в последнее время строила отношения.

– Ладно, жди меня через час возле номера, – кажется, решительность верианца заразила и меня. Внутри зрело странное, незнакомое чувство защищенности, убежденности, что он разрулит ситуацию.

– Я буду у каюты через час, – Рэм еще раз качнул головой, отворил дверь, двинулся вперед… Секунду помедлил, зависнув на полушаге, но вдруг повернулся, на лице мелькнула улыбка.

– Спасибо, что доверила решать твои проблемы. Это многого для меня стоит, – выпалил и поспешно выскочил наружу.

Глава 9

(Рэм)

Кажется, ко мне потихоньку возвращалась былая личность.

Малейшая ласка Милены, упоительные секунды ее близости – и гормоны ударяли в голову сладким туманом. Стоило нашим телам, пусть даже недолго, соприкоснуться, мое мгновенно напоминало о том, что единственная – самая желанная женщина во Вселенной. Желанная до боли, до исступления.

Однако в остальное время я наконец-то рассуждал здраво, спокойно, как до встречи с землянкой. С той лишь разницей, что на передний план неизменно выходила потребность видеться с ней, помогать, оберегать.

Даже проигрывая в голове переговоры с Меем, я обязательно акцентировался на том – какое место займет в делегации Милена. В каком качестве, виде поприсутствует на встрече, если послы Исканды вздумают опередить нас.

Планируя действия по прибытию, держал в уме – куда поселю землянку, получится ли убедить остаться в гостевых покоях дворца, какую гостиницу предложу, если она наотрез откажется.

Направляясь к себе в каюту, чтобы освежиться и переодеться, мысленно прокручивал возможные маневры, на случай столкновения с Меем в столовой. Даже в этой ситуации главной для меня оставалась Милена. Ее пожелание не общаться с соперником, от которого внутри разливалось предательское тепло. И ее безумно трудно выполнимая просьба не драться.

Тем не менее, я не забывал и о том, что будоражить правящую династию соседей новыми петушиными боями – не самый удачный метод добиться процветания Нийлансы – нашей державы.

Я не уставал радоваться, что наконец-то веду себя более-менее подобающе. Не как глупый мальчишка, которого Милене останется лишь сторониться, а то и вовсе устыдиться в приличном обществе.

Закончив с моционом, переоделся в свежее, сунул в сапог джи – землянка назвала его планшетником-раскладушкой – и отправился к единственной.

Ходики, на стене искомого этажа, напоминавшие старинные часы с кукушкой – гордость одного из крупнейших земных музеев – беспардонно расстраивали. Подсказывали, что до назначенной встречи около пятнадцати минут.

Сердца ускорили ритм. В голове опять стаей ворон кружились дурацкие мысли. Вдруг она передумает? Вдруг вообще не выйдет? Я обещал не преследовать и не ломиться в каюту. И… значит… значит, не увижу единственную бог знает сколько времени! Но самым страшным казалось не это. Лишала почвы под ногами шальная мысль о том, что с землянкой в мое отсутствие могло стрястись неладное. Вроде бы не должно. К ее силовому полю подключились во сне и, логично предположить, что пока Милена бодрствует, опасаться нечего. Однако сомнения глодали душу почище каких-нибудь диких кошек с миорилльских равнин, с упоением срывавших мясо с еще теплой тушки копытного.

Пытаясь унять беспокойство, выудить хоть немного трезвости мысли из густого тумана волнения, обычного для предвкушения скорой встречи с единственной, я сбрасывал эмоции в мерные шаги по коридору. Взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед. Стража у королевской резиденции обзавидовалась бы нарочитой отточенности движений.

Окружающий мир снова обретал очертания. В последние два дня Вселенная сузилась до Милены, ее каюты, шансов встретиться и собственных переживаний. Они напоминали взрывы, которые ослепляют вспышкой, оглушают грохотом, выбивают почву из-под ног.

Но если с землянкой что-то происходило или нашим рандеву грозил срыв, окружающее пространство мгновенно сжималось до этой, одной-единственной проблемы.

Кажется, я достиг последнего этапа зрелости, как его описывали в учебниках. Следом обычно предполагаются два варианта. Либо полностью соединиться с единственной, и тогда к чувствам добавится шестое – слабое, но отчетливое ощущение ее состояния здоровья, ее эмоций. Либо заработать от ворот поворот и навсегда утратить добрую половину красок мира и радости жизни. С упорством земного осла столетьями выковыривать осколки былой личности из-под глухой депрессии.

Мимо засеменила горничная-креанка – высокая, лысая, нескладная, как и вся ее раса. Хотя, возможно, они считают непропорциональными большинство остальных гуманоидов. Девушка склонила голову в знак приветствия.

Год назад я возглавлял делегацию на Крийю, так что аборигены частенько узнавали в лицо. Пребывание на упомянутой планете поразило до глубины души.

Аборигены селились только на очень жарких материковых участках, потому что тамошнее оборудование для отопления жилищ безумно дорого и малоэффективно. Использование инопланетных аналогов тоже обошлось бы в копеечку. Крийя не богата железной рудой, да и вообще металлами, так что все запчасти пришлось бы закупать на других концах Галактики.

Расслоение общества скорее напоминало его раздвоение. Наверху, где-то там, в облаках – в роскошных замках, с множеством этажей, оснащенных по последнему слову технологии, обитали сливки общества. Главы государств, чиновники, полиция и другие силовики.

Внизу, в грязных коморках, по шесть-семь существ на четыре-пять квадратных метров – после знакомства с Миленой земное счисление прочно поселилось в мыслях – ютилась беднота. Антисанитария, ужасные условия, невозможность даже нормально помыться – во многих районах влагу привозили не чаще раза в сутки – провоцировали масштабные эпидемии. Они то и дело победоносно шествовали по планете, сея панику и смерть.

«Небожители», оккупировавшие жилища на естественных возвышенностях, ежедневно по нескольку раз летали на соседние обитаемые планеты. Искупаться в диковинных морях, побродить по цветущим лесам-долам. Три соседствующих с Крией небесных тела укутывал ворс роскошных лесов. Синь океанов и морей из космоса напоминала о драгоценных кристаллах, голубизна рек – о лазурных лентах, вплетенных в косы материковой зелени.

Разумной жизни там не обнаружили, так что «небожители» распоряжались щедротами природы, как заблагорассудится.

Беднота же едва наскребывала гроши, чтобы добраться до работы и назад, прокормить детей, оплатить дорогущие коммунальные услуги.

Потрясенный увиденным, я организовал фонд помощи малоимущим Крийи. Средства перечислялись строго по прошению семей из самых неблагополучных районов.

Покидая Крийю, я наконец-то в полной мере понимал детский восторг аборигенов, получивших приглашение работать на содружество. В обслуге кораблей, телепортов, гостиниц для инопланетников, посольствах кормили на убой. Вода в служебном жилье – хоть залейся, отношение туристов или послов – уважительное. Так самые бедные крианцы могли испытать радости жизни, вдосталь попользоваться благами цивилизации.

Мало того! На Крийе гравитация чуть больше земной, в портале – ближе к миориллевской. Физический труд на кораблях для расы, привыкшей в поте лица работать при заметно большем давлении атмосферы, оказывался легким и неутомительным.

Я боролся с желанием постучаться в каюту Милены, пренебрегая тем, что до назначенного времени еще несколько минут. Сказать по правде, давно не испытывал таких душевных метаний. Скорее даже – никогда.

Секунды неторопливо, лениво стекались в минуты, сродни прозрачной смоле. Наблюдаешь за ней и вроде бы ждешь, что капелька упадет столь же стремительно как вода… Но вместо этого она тяжелым шаром неспешно сползает вниз. Трепещет на тонкой вязкой нитке и лишь потом, когда та обрывается, начинает свободный полет.

Наконец, дверь каюты отворилась, и на пороге появилась бодрая Милена. Я понимал – слишком уж любоваться ею неразумно. Изысканное удовольствие посмаковать красоту единственной чревато новой потерей ясности мысли. Но удержаться не сумел.

Землянка одевалась не так, чтобы выставить все напоказ, скорее умело драпируя соблазнительную фигурку. Свободные брюки, вроде женских восточных шаровар, висели на бедрах Милены. Блузка облегала высокую грудь и тонкую талию. Темно-синий цвет наряда удивительным образом оттенял рыжие волосы землянки. Кончики самых длинных прядей нескромно касались того места, где еле угадывалась ложбинка между ягодицами.

Мне нравилось, что, в отличие от многих соплеменниц, Милена не носила обувь на каблуках, обходясь либо туфельками на невысокой подошве, либо кедами, либо балетками.

На Миориллии большинство женщин предпочитали сандалии, мужчины, впрочем, тоже. Наши сапоги – дань официальному костюму монархических династий.

Я чуть заметно тряхнул головой – волны сладкой истомы продолжали накатывать, заставляя тело меняться вслед за наблюдениями. Милена кивнула в знак приветствия, закрыла дверь и приблизилась.

Мне стоило немалых усилий не приобнять ее, не взять за руку. Этикетом вериан подобные вольности не особенно поощрялись. Но разрешались, и многие мужчины злоупотребляли ими, обнаружив, что единственная к ним неравнодушна. Мне безумно хотелось вести себя с Миленой самым лучшим, самым правильным образом. Во всяком случае, теперь, ежеминутно расплачиваясь за предыдущие «гормональные ошибки».

Землянка сама должна либо принять мою руку, либо проигнорировать.

– Ты такой серьезный, – улыбнулась Милена.

– Не нравлюсь таким? – уточнил настороженно. Мне плохо удавалось прогнозировать ее реакции. В груди неровным пульсом колотился страх, что землянка пожалела меня, когда вел себя как влюбленный мальчишка. А теперь, мужчиной, каким был многие столетья, я ей совсем не понравлюсь.

– Ну почему же, – развеяла страхи Милена: – Приятно иметь дело с серьезным, решительным, но сдержанным спутником. Мне нравится, что в последнее время… ты не столь импульсивен и… хм… эмоционален как прежде.

Я не менее эмоционален, Милена. Просто лучше себя контролирую. Из уважения к тебе, из природной склонности, которую ненадолго задавило созревание. Так и подмывало пояснить, но я сдержался. Опять скользкая тема особенностей вериан, на которую землянка нервно реагировала.

– Рад, что тебе нравится, – вместо этого качнул головой. – Идем в столовую?

– Ага, – улыбнулась она.

Мои губы непроизвольно тоже растянулись в улыбке.

– На завтрак у вас что-то иное, чем на обед, надеюсь?

– Разумеется, – охотно подтвердил я. – Все расскажу.

Мы пересекли длинный широкий коридор, с десятками каютных дверей и вышли в очередной холл. Эргономика корабля была стандартной для суден, отматывавших расстояния галактического масштаба.

Округлую сердцевину каждого этажа земляне прозвали «палубами». Имя так прилипло, что теперь и инопланетники, не задумываясь, им пользовались. В документах на судно палубы значились как «холлы». От каждой лучами расходились коридоры с каютами. Самый нижний – нулевой этаж – целиком занимали генераторы третьего силового поля. Гигантские машины стабилизировали портал и задавали курс.