Читать книгу "Глубина страха"

– Отойди, – я схватила первый попавшийся табурет и взобралась на него со стороны правой стенки часов.

– Что ты делаешь? – Брендан быстро хватает меня за талию, удерживая от падения с шатающегося табурета.

Теплота его рук прожгла мою кожу даже через толстовку.

– В часах есть потайные отсеки, – шикнула я, пальцами пытаясь нащупать кнопку или место, на которые можно нажать.

– Какие к черту отсеки? Это старинные часы, которые уже несколько лет пылятся в этом доме. Они ходят то до сих пор с божьей помощью.

– Во-первых, ты только что оскорбил часовщика, сделавшего эти часы, во-вторых, это немецкие часы.

Брендан хмыкнул за моей спиной, словно мои последние слова не имели смысла.

– Все старые немецкие часы делались практические одинаково и во всех есть потайной отсек, – начала объяснять я, и, как доказательство моих слов, одна из деревяшек отошла от часов, открыв небольшое углубление в боковой части. Радостно выдохнув, я довольно улыбнулась Брендану, который с сомнением поглядывал на часы.

Может он и хороший полицейский с неплохими навыками детектива и шикарным телосложением, но в загадках старых домов мастер – я.

Пошарив рукой по тайнику и собрав всю пыль, вытащила оттуда странный продолговатый предмет и кусок скомканной бумаги.

– Ты сумасшедшая.

– Нет, просто иначе смотрю на мир.

Брендан спустил меня со стула и встал рядом, когда я начала разворачивать маленькую записку.

Зря я сюда приехала. Нужно было послушаться родителей и не влезать в неприятности. Но уже поздно. Он рядом. Он знает, что я в курсе его преступлений.

Я буду следующей. Он сам это сказал. Назвал меня своим новым произведением искусства. Я хотела всем рассказать, но никто мне не поверит. Они не знают, что среди них живёт больной на всю голову одержимый маньяк.

Если кто-то найдёт это письмо, знайте, ответ всегда у вас под носом. Просто нужно внимательней смотреть.

– Что за хрень? – прошептала я, переворачивая листок. Он был неаккуратно оторван из блокнота и в спешке сложен.

– Почему здесь не написано имя преступника? – Брендан забрал у меня листок и стал рассматривать внимательно текст.

Видно, что эта записка писалась в спешке. Короткие предложения, прерывистый почерк и местами забытые окончания. На одном из уголков бумажки виднелся овал, внутри которого бумага была неровной. Скорее всего это высохшая слеза.

И всё же, от прочтения такого мурашки по телу. Это предсмертное письмо жертвы маньяка. О скольких таких я писала, и сколько таких читала при просмотре очередных подкастов про убийц. Но сейчас всё ощущается сильнее. Я сама держу в руках последние слова одной из пропавших девушек. Новая улика в деле Досчервуда.

Найденная мной.

Брендан обязан меня похвалить.

– Она пишет, что хотела рассказать всем, но знала, что никто её всерьёз не воспримет. Возможно, не написав имя того, кто собирался её убить, она хотела заставить город задуматься.

– Задуматься, блять? Весь город ломает голову о том, кто похищает молодых девушек, а она решила поиграть в шарады?

– Считай, что эта записка переводится, как "Выкусите", – Брендан ещё больше помрачнел, – Она пишет, что искать нужно на самом видном месте. И, как показывает практика, а именно лучшая база данных в городе, – на моё замечание мужчина зыркнул так, что мне захотелось где-нибудь спрятаться, – Самые страшные преступления происходят у нас под носом, мы просто не хотим их видеть.

– Подробнее, Эми.

– Ситуация с графиней Аркуровой. Все в городе видели, что она стала замкнутой и нервной, при том, что её все чуть ли не боготворили, называя ангелом, – миссис Нортон, правда, называла её грешницей, – Никто не попытался понять, что происходит с женщиной. Возможно, если бы хоть кто-то приложил усилия и что-то разведал, то город узнал бы про излишнюю настойчивость и угрозы старшего Аркурова и смог предотвратить беду.

– Никто не думал, что у графа съехала крыша на почве любви.

– Вот именно. Его считали если не приятным мужчиной, то, по крайней мере, обычным. А ведь именно такие "обычные" и скрывают под маской свою, улетевшую в мир насилия, крышу.

Маньяка нельзя распознать. Как бы много ты не знал об их разновидностях, привычках и особенностях, понять, что именно он – твой муж, брат или сосед – способен расчленить молодую девушку? Почти нереально. И всегда у тебя будет лишь один довод: я же знаю его всю жизнь, он не мог такого совершить.

Мог. Еще как мог.

– А знаешь, в чем особенность маленьких городов?

Брендан сжал челюсть.

– Здесь каждый друг друга защищает, – я сделала шаг к нему, – И нет, это не плохо, просто имеет свой минус. Вы будете защищать от посторонних своего, не желая слушать правду.

– Преувеличиваешь.

Я хмыкнула.

– Если бы я пришла к тебе и сказала, что Гордон Вильденштейн каждую ночь караулит у моего дома и у меня есть доказательства, что он хочет меня прикончить. Кому бы ты поверил?

Брендан сжал челюсть и на щеках заходили желваки.

– Я бы выслушал тебя и провел расследование.

– Пока остальной город называл бы меня лгуньей?

– Никто не посмеет назвать тебя лгуньей, пока ты под моей защитой.

Ого. Я не ослышалась?

– А вы умеете говорить приятные вещи, Брендан Холл. У меня даже сердце затрепетало, – пусть считает, что я язвлю.

Ему не нужно знать, что это правда.

– Ты считаешь, что это своеобразная подсказка?

– Да. Правда нам она не поможет. Мы не знаем, кто жил в этом доме после учителя.

Брендан призадумался, присев на спинку старого дивана.

– Ещё не всё потеряно. Почерк с закругленными линиями и под наклоном, что говорит про миролюбивость и энергичность писавшего.

У меня аж глаза на лоб полезли. Брендан понял характер человека по почерку? Прекрасно осведомлена о такой технике, но никак не могла в ней разобраться. Вот если человек пишет, как курица лапой, он и по характеру тот ещё петух?

– Да ладно? Ты в этом разбираешься? – я похлопала мужчину по плечу, – А ты не так и бесполезен, как я думала.

– Эмилия, я тебя сегодня точно придушу.

Упс. По тонкому льду хожу.

– Мы знаем примерный характер девушки, можно поспрашивать в округе у пожилых людей. Может, кто-то помнит такую.

По качеству бумаги можно сказать, что написана эта записка была примерно лет пятнадцать – двадцать назад. И правда, может кто-то и помнит, кто жил в то время в этом доме.

– А это что? – Брендан кивнул на продолговатый предмет, который я вытащила из часов.

Это было что-то типа шкатулки, обшитой черным бархатом. Выглядит слегка вульгарно. Сама она была длиной в две моих ладони и предназначалась, скорее всего, для цепочек.

Открыв крышку с противным скрипом, у меня по позвоночнику пробежался целый табун огромных мурашек.

Внутри была засохшая черная роза.

– Какого хрена? – прошептала я.

– Не выражайся, – Брендан забрал у меня шкатулку, – Ебучий хуй.

Именно. Иначе это не описать.

Надо записать это выражение. Интересно звучит, и как сочно.

– И ты там что-то говорила, что пропажи никак не связаны с твоим домом? По-моему, все доказательства на лицо.

Это слабо сказано.

– Нам нужно отнести всё это в участок.

– Вы возобновите расследование?

Брендан задумчиво нахмурился, закрывая шкатулку.

– Официально – чуть позже. Мы можем предоставить доказательства убийства графини Аркуровой, но дальше? Это только догадки. У нас есть только эти две улики, – он покрутил в руках мои находки, – Из-за них поднимать новую шумиху в городе?

Бессмысленно. Подозреваемых нет, улики не настолько сильные, чтобы возобновлять дело. Да и вся эта суматоха только ухудшит и так плачевную ситуацию.

– Нужно тщательней осмотреть первый этаж. Может ещё что-то важное найдём.

Правильно. Мне нужно больше фактов, пока в голове созревает идея для второго убийства моего литературного убийцы. И, насколько мне подсказывает мои интуиция, все ответы на втором этаже. Спальни – самое сокровенное.

– На тебе первый этаж, на мне второй, – убежать к лестнице я не успела. Брендан схватил меня за локоть и потянул назад.

– Ну уж нет. Лестница на второй этаж обвалилась. Туда не забраться.

– Тогда помоги мне, – привела я логичный довод, но на мужчину он не подействовал.

– Я не буду помогать тебе забираться на второй этаж. Это не безопасно, доски там, наверняка, прогнили. Ты себе либо ногу сломаешь, либо шею, – прошипел он мне на ухо, крепко, но не больно сжимая мой локоть.

– Доски выдержат мой вес.

– Ты сумасшедшая. Лезть на второй этаж почти разрушенного дома и копаться в чужих вещах ради вдохновения – безумие. И можешь не отнекиваться, я знаю, что именно за этим ты туда и хочешь забраться.

– Как говорил Эркюль Пуаро, все писатели полны безумных идей, – пожала я плечами и вывернулась из его хватки.

Мне нужно попасть на второй этаж, и я туда попаду, хочет он этого или нет.

– Эмилия, – от его рыка могли задребезжать стекла в окнах, но он не успел вложить в моё имя всю мощь своих лёгких, так как шокировано застыл, когда я, перепрыгнув дырку в лестнице, легко забралась на второй этаж.

– Хоп-ля! – сделав поклон, подмигнула мужчине.

– Ты в цирке подрабатываешь?

– Нет. Как ты и говорил, я просто кошка в душе. Те тоже прекрасно лазают по деревьям.

Тихо посмеиваясь, я пошла по коридору, оставив Брендана на первом этаже.

Здесь было намного темнее. Окон не было, лампы давно не работали. Доски под ногами издавали пугающие звуки. На стенах были незамысловатые пейзажи в строгих рамках. Все двери были открыты. Заглянув в первую, сразу же попала в спальню.

Двуспальная кровать в углу была застелена персиковым пледом. На полу были разбросаны юбки и блузки. Ощущение, что это место покинули не по своей воле, поднялось по позвоночнику, вызвав легкую дрожь. Около шкафа лежала не до конца заполненная сумка, дверцы были открыты. Ни к чему не прикасаясь, я подошла к письменному столу. На нём лежал лишь блокнот и ручка. Именно из этого блокнота была вырвана записка. Пролистав его полностью, не нашла больше никаких заметок.

– Здесь есть что-то ещё. Я в этом уверена.

В столе были небольшие шкафчики, которые я стала по одному открывать. Все они были пустые, кроме последнего, нижнего. В нем лежала старая тетрадь, на обложке которой были нарисованы цветы и лозы. Примерно такое же я рисовала в школе на уроках, когда было скучно.

Под обложкой, на первой странице, красивыми буквами было выведено слово:

Дневник

И внизу маленькая приписка:

Хелен Борн

Это же дочка вторых хозяев моего особняка. Та самая первая красавица города, за которой увивались все парни от пятнадцати до двадцати трёх лет. Именно на её истории заканчивается дневник миссис Нортон.

Какая удача. Правда, что он делает в этом доме?

Я начала листать дневник, стараясь найти что-то интересное. Девушка была достаточно романтичной натурой. Она записывала каждый знак внимания, который ей уделял противоположный пол, вклеивала записки и засушивала ромашки. Это было так мило, что хотелось блевать.

Нет, я нормально отношусь к романтике, но вот эти сюси-пуси, лапочка мой, котик, карамелька, пушистый медвежонок, вызывали рвотные позывы. Этот дневник попахивал именно этим. Каждый последующий воздыхатель становился "кроликом" или "заинькой". Где-то ближе к середине дневника мнение о данной особе, как и о ее романтичной натуре сменилось, на желание назвать её вертихвосткой. Парнями она крутила как хотела, правда делала она это с определенной целью: хотела привлечь внимание лучшего друга своего брата. Тот, похоже, ей совершенно не интересовался и предпочитал девушек скромных и "невзрачных". Местами мне её даже становилось жаль. Она делала буквально всё, чтобы его добиться.

И добилась. Как она думала. В один январский день она приклеила на страницу записку, подброшенную ей в шкафчик. Хелен посчитала, что это послание было от него. Инициалы были те же. Парня звали Скай Холливел (вау, в Досчервуде жили Зачарованные), на кончике записки красиво было выведено С. Х.

Но мне эта записка не понравилась. Она была написана слишком… красиво. Не то чтобы я не верила, что подростки умеют хорошо писать, но здесь были предложения взрослого начитанного человека, а не вратаря школьной команды по футболу.

Он писал ей каждый день. Каждый. Очень хочется посмотреть на молодого парня, готовящегося к поступлению в колледж, который будет каждый день подсовывать записки в шкафчик младшей сестры своего друга, при этом игнорируя её в течении дня.

Хотя я читала и такие романы, но там история всегда начиналась со спора на девушку. Иногда и на её девственность. Всегда считала это скорее отсутствием мозгов, чем маленькой ошибкой неумелого парня.

Записки с каждым месяцем становились всё откровеннее. В одной из них детально был описан процесс мастурбации при просмотре выступления девушки в хоре.

Вот теперь мне точно нужен таз, чтобы не заблевать полы этой комнаты.

– Господи, не читай это, – над моим ухом раздался голос, и я резко повернулась, выставив руку вперёд.

Теоретически я должна была попасть Брендану в шею, но он перехватил мою руку, и мне удалось лишь легонько задеть его ногтями.

– Удар так себе, это раз.

– Нехрен ко мне подкрадываться, это два.

– Нефиг скакать по лестнице, как пришибленная лань, это три.

Я не сдержала возмущения и вырвала свою руку из его хватки.

– Это я пришибленная?

– По-другому назвать девушку, которая перепрыгнула дырку в лестнице, чтобы пройтись по скрипучим и сгнившим полам, я назвать не могу.

Вот же гад.

– Тогда можешь также отнести и себя к банде "пришибленных", ты же в итоге здесь, – я сложила руки в боки, прищурив глаза.

– Считай, что я не мог позволить тебе погибнуть в одиночку.

– Да неужели? Мы теперь несчастная парочка влюбленных, погибших под обломками? – я уже видела этот заголовок в газете.

«Они были беспамятно влюблены, но судьба распорядилась иначе, и их завалило прогнившими балками маленького дома. Но, по словам свидетеля, до последнего они держались за руки.»

Так. Меня что-то унесло.

– Скорее сумасшедшая писательница, с дури залезшая в дом, и бравый полицейский, который намеревался её спасти.

– Умерь своё самомнение, – фыркнула я, разворачиваясь к нему так, чтобы волосами, убранными в хвост, проехаться ему по лицу.

– Прости, но, – мой удар на него никак не подействовал, – данной функции нет в моей комплектации.

Боженька, я не верю в твоё существование, но, если сейчас под этом наглым полицейским провалится пол, я обязательно уверую.

– Что не так с этими записками? – Брендан забрал у меня из-под носа дневник и стал листать в самое начала.

Эмилия, наберись терпения. Вдох-выдох. Не стоит пытаться придушить полицейского шнурком от кроссовок. Ещё порвёшь его об эту шею, придётся новый идти покупать.

– Их писал не подросток.

Брендан нахмурился, листая дневник.

– Взрослый мужчина?

– Так точно. Слишком хорошо для подростка, да и извращения здесь немного иные. Обычный парень бы написал, что хочет трахнуть её в школьной раздевалке или на заднем сидении своей машины. Ну и пошутил бы про огромный размер своего члена.

Брендан усмехнулся.

Господи, мужчины остаются детьми до старости.

– А здесь словно мужчина лет сорока пишет своей любовнице в тайне от жены, ещё и придумывает извращения с ручкой и связыванием верёвкой, недавно купленной в строительном магазине. Заметь, не украденной из гаража отца, а купленной.

– Попахивает пятидесятью оттенками.

У меня сегодня слух проседает или он реально заикнулся о Кристиане Грее?

– Книгой или фильмом?

– Книгой.

Я восхищенно заморгала. Один плюсик в копилку этому полицейскому.

– А это уже интересно, – Брендан повернул ко мне дневник, – Кое-что напоминает.

Заметка в дневнике датировалась концом апреля и была написана коряво и истерично, что в разы отличается от стройного почерка девушки.

Он за мной следит. Всегда. Не даёт и шагу куда-то ступить без его ведома. Брат говорил не ввязываться в это. Я не слушала.

– Подожди, мы упустили что-то важное, – я начала листать назад. Хелен точно должна была упоминать, во что решила ввязаться.

– Эта девушка тоже пропала, – Брендан стал рассуждать вслух, – По датам всё совпадает. Она, скорее всего, стала жертвой первого маньяка. Тогда пропало десять девушек за полгода. Из-за того, что первые четыре были из неблагополучных семей, особо на пропажи никто внимания не обратил. Уже потом начали пропадать те, чьи родители забили настоящую тревогу.

Пролистывая день за днём, я заметила, что две страницы были склеены. Не для того, чтобы что-то скрыть. Наоборот, при внимательном прочтении ты сразу заметишь этот кусок клея на уголке.

– В те года полиция города имела огромный недобор, и жители искали пропавших все вместе. Перерыли все подвалы, прошерстили лес и побережье. Ни тел, ни вещей девушек так и не нашли. Они буквально испарились в воздухе.

Я сглотнула. Ком в горле не давал нормально сформулировать предложение.

– Прям все искали? И учителя тоже?

– Да. Конечно. Учителя хорошо знали своих учениц и могли подсказать, где стоит искать, – Брендан придвинулся ко мне, стараясь поймать мой взгляд, – А что?

– Тогда мне бы хотелось посмотреть на одного из учителей, который искал девушку, которую сам же и убил.

Тот самый профессор, ставший учителем в местной школе, переехав в город почти одновременно с семьёй Хелен. Всем в городе он нравился, кроме миссис Нортон. Она называла его склизким типом. А ведь в этот раз женщина не ошиблась.

Он писал Хелен те письма. Она узнала об этом спустя два месяца и решила, что ей это даже на руку. Отношения с учителем – мерзко и похабно, но не для подростков. В своих кругах девушка стала самой дерзкой и необузданной персоной, которой заинтересовались даже студенты колледжей. Разве не это успех? Но её цель оставалась той же – друг брата. Это был новый изощренный способ привлечь его внимание, заставить ревновать и хотеть её. Она помешалась на этом парне и была одержима идеей сделать его своим.

Что ж, если вы думали, что подростки – это только громкие вечеринки после каких-нибудь матчей, влюбленности в знаменитостей и первый секс в туалете или на заднем сиденье пикапа, то хочу вас расстроить. Подростковые годы – время самых больших ошибок и уроков в нашей жизни.

И иногда эти ошибки могут стать роковыми. В последующие месяцы Хелен пишет, что их отношения с учителем переходят привычную ей грань. Он постоянно рядом. Следит за ней в школе и дома, смотря в её окна через бинокль. Мужчина выбирает, что она должна надеть в определённые дни и какую сделать прическу.

Лишь несколько месяцев спустя она решает с ним порвать. Последняя запись в её дневнике – то, как она рада, что они разошлись. Что теперь она свободна и может отрываться, как раньше. Только в дневнике ещё уйма пустых страниц.

– Это нельзя считать доказательством, – Брендан закрывает дневник, – Возможно, эта девушка не пропала.

– Ты сам только что говорил, что она наверняка одна из жертв.

Мужчина сжал виски пальцами, словно у него резко заболела голова.

– Знаю, просто… Учитель был гребанным извращенцем, совращающим малолетних, да ещё и убийцей.

– Знаешь, сколько историй…

– Эми, я прекрасно знаю статистику, не стоит напоминать, что это частое явление.

Также, как и убийц, извращенцев хрен распознаешь. И очень часто ими могут быть учителя или врачи. Доступ к наивным умам так намного легче.

– Но мы всё равно не знаем, где спрятаны тела. И пока, этот дневник лишь косвенная улика. Учитель мог убить только её и подстроить так, чтобы все решили, что это проделки того же маньяка.

Согласна. Но моё чутье говорит, что этот извращуга и есть наш первый подражатель.

– Теперь нам нужно узнать, кем был тот учитель и найти список всех пропавших девушек.

И понять, как учитель узнал о графе Аркурове и его больной любви. Нужно позвонить Грегу и узнать, куда он дел все вещи старых хозяев. Зная своего друга, он их точно куда-то спрятал. Этот мужчина был таким барахольщиком, что я несколько раз находила у него стремя для коня, купленное в России и датируемое девятнадцатым веком.

Это при том, что Грег боится лошадей.

– Как? Базы данных пропали.

– Это оставь на меня. Разберусь.

Я хитро улыбнулась, хотя в данной атмосфере улыбка могла казаться неуместной.

– Значит, ты берёшь меня в напарники по этому делу? – я ж теперь не успокоюсь, пока не разгадаю, где всё же тела девушек.

– Уж лучше, если ты будешь рядом и под моим присмотром, чем сама будешь рыться.

Первая часть предложения мне понравилась, а вот вторая не очень. Но я всё равно протянула ему руку.

– Тогда за дело, мистер полицейский. Разгадаем эту загадку!

Брендан пожал мою руку. От его тепла меня словно током ударило куда-то в районе груди.

– Только пообещай мне больше не лезть на рожон и, хоть иногда, меня слушать.

– Конечно, – я улыбнулась, пряча скрещенные пальцы в кармане толстовки.

9. Незажившие раны

Что скрывается за маской правильности и дисциплины?

Эмилия

– Учитель? Серьёзно? – Брина что-то уронила и выругалась.

Она позвонила мне в свой обеденный перерыв, чтобы расспросить про нашу вылазку.

– Как же это похабно – спать со своей ученицей. Я могу понять ещё в колледже, когда профессор со студенткой завязывает отношения, но в школе? Попахивает педофилией.

– Там не только педофилия, а целый букет психических заболеваний, – я гладила Герци, решившую, что мои колени – это её лучшая лежанка.

– И что вы будете делать дальше?

Меня тоже интересовал этот вопрос. Пока Брендан где-то ищет список пропавших девушек, мне оставалось только ждать. Нет, я спросила у Грега про вещи старых хозяев. Он с довольной миной сообщил, что они на чердаке, и он отправит мне ключ от него в ближайшее время. После этого мне и правда оставалось только тихо сидеть на попе ровно, в ожидании "бравого полицейского".

– Пока ничего.

– Разве это не шанс начать писать новую книгу? Хотя бы что-то набросать?

О, именно этим я и занималась последние сутки. Делала заметки, собирала все преступления в одну кучу и связывала их в общее повествование. У моего маньяка не было имени, как и у главного героя, но я знала одно – у них было общее прошлое.

– Этим я и занималась, пока не решила подпалить кухню.

– Дай угадаю, ты решила сварить макароны и не рассчитала количество воды?

– Ха. Бери выше. Спалила тосты, – если быть точной, то шесть штук, которые теперь благополучно валялись в мусорке вместе со сковородкой.

– Знаешь, есть прям несовместимые вещи. Вот ты и кухня – это одно из них. Давай ты просто будешь заказывать еду, чтобы лишний раз не напрягать наших пожарных.

– Ты сама доброта.

– У тебя учусь.

Герци навострила уши и подняла голову с моих колен.

– Можем пообедать завтра у тети Хен Сук. Я встречу тебя у библиотеки.

Завтра мне нужно заглянуть к Вильденштейну, взять пару книг о ядах и токсинах. Мой маньяк в них разбирается, в отличие от меня.

– Хороший план, – Герци спрыгнула с моих колен и побежала к двери.

В этот же момент в неё постучали.

– Подожди, ко мне кто-то пришёл.

– Ты всё же заказала еду?

Я открыла дверь, за которой, в черных джинсах и такой же водолазке, стоял Брендан собственной персоной.

– Какими судьбами?

– Кто там? – телефон я продолжала прижимать к уху, и прекрасно слышала Брину.

– Решил помочь голодающим, – мужчина как ни в чём не бывало зашёл в дом.

– Это тот, о ком я думаю? – в голосе девушки появились игривые нотки.

– Я тебе позже позвоню, – сбросив звонок, я поспешила за полицейским, который бесцеремонно сразу пошёл на кухню, где резко затормозил, увидев мою пробковую доску с заметками.

Она напоминала ту, что постоянно весит во всех детективных сериалах. Герои на неё вешают улики, у меня же фотографии с разных убийств и бумажки к заметкам по каждому. Так я пыталась понять, каким именно должно быть первое и второе преступления в книге.

– Я с тобой скоро поседею.

– Седина красиво блестит на солнышке, – я попыталась заглянуть в пакет в его руке, – Что у тебя здесь?

– Запеченная курица и картофельное пюре.

Мой желудок протяжно заурчал. Брендан недовольно оглядел меня и прошёл дальше на кухню. Закатав рукава, он помыл руки и нахмурился ещё сильнее, заметив мою мусорку.

Твою ж.

Быстро схватив ведро с неудавшимся ужином, я спрятала её в кладовку под лестницей.

– Ты решила спалить этот дом к хренам собачьим?

– Неправда, просто решила поэкспериментировать.

Брендан мои эксперименты не оценил и покачал головой. Ну и пожалуйста. Не всем дано уметь готовить. Кому-то предназначено просто есть.

– Ты сегодня ела?

– Да, – нет, – А ты реально пришёл просто меня покормить?

– Именно. Знал, что если ты будешь сидеть в четырёх стенах своего дома, то точно будешь работать.

– Неужели ты обо мне беспокоился? – я его открыто провоцировала, но Брендан просто кивнул.

У меня загорелись уши от смущения, что мне совершенно не свойственно. Последний раз у меня краснели уши, когда я впервые прочитала откровенное порно в романе.

– Так что именно ты сегодня ела? Расскажи во всех подробностях. С удовольствием послушаю о пряном и сытном воздухе.

Вот же черт.

– В моём рационе сегодня была овсяная каша с ягодами и бутерброды с ветчиной, – давай, Эмилия, лги так, чтобы он поверил.

Может твой желудок тоже поверит, что сегодня всё это ел.

– Врешь же, но глаза такие честные, – Брендан покачал головой.

– Я просто от всей души вру, – я подмигнула и выхватила у него из рук тарелку с большой порцией курицы и соуса.

– У тебя есть вино?

– Посмотри в шкафу, – крикнула я, ставя тарелки на барный стол, где планировала трапезничать. По запаху меня ждал отменный праздник живота.

Герци продефилировала на кухню, в надежде, что ей что-то перепадет. Не кошка, а настоящая лисица. Я ей дорогущий полезный корм купила, а она умудряется тырить мой сыр.

– Я бы сказал, что у тебя в холодильнике мышь повесилась, но её скорее всего съела твоя кошка, – Брендан цокнул, осматривая холодильник, – Чем ты питаешься? Или шутка про воздух вовсе не шутка?

– Шкаф чуть выше, – хотя этот шкаф буквально на уровне глаз Брендана. Чертова Эйфелева башня. Ему всегда приходится нагибаться при входе в помещение?

– Эмилия, – с укором в голосе он захлопнул холодильник.

– У меня хлопья есть, – хреновое оправдание, знаю.

– Ты их без молока ешь?

– Это как чипсы, только сладкие.

Герци потерлась о ногу Брендана, переключая его внимание. Молодец, подруга. Умеешь прийти вовремя.

Пока он гладил кошку, присев на корточки, я пулей достала бутылку вина и бокалы. Не нужно Брендану лишний раз лазить на моей кухне. Не дай бог и правда мои трусики в шкафу найдёт.

– Я всё достала, пошли есть, – начала подталкивать его в спину, уводя подальше от опасной территории, – Здесь атмосфера поприятнее.

А точнее не было ничего провокационного и того, что могло бы вывести мужчину из себя. Барный стол разделял территорию гостиной и кухни. Любимый ход в интерьере у Грега.

– Я даже зажгу пару свечей для атмосферы, – начав доставать коробку с работами Брины, не заметила, как Брендан выгнул бровь, с усмешкой на губах.

Так-с, где тут у нас пометка с видами свечей. Мне это не особо надо, но насколько мне помнится, девушка сунула мне пару свечей с афродизиаком. Уж очень ей хочется выиграть в пари.

– Если что, бери белые свечи или зеленые, – Брендан незаметно подошёл ко мне со спины и заглянул через плечо, – Мы же не хотим, чтобы пару хороших человек проиграли свои деньги сводникам?

– Так ты знаешь про этот спор!

– Конечно. Узнал, как только наш пожарный принёс мне красную и розовые свечи от твоей подруги.

Ага, афродизиак в красных и розовых.

Вот же хитрая недо-ведьма. Их она мне больше всех и всучила.

– Пожарные тоже спорили?

– Естественно. Они ещё и завербовали своего начальника и теперь у нас два официальных сводника – Брина и Алекс, – он выхватил из коробки две зеленые свечки и, прихватив по пути с полки подсвечники, вернулся к столу.

– Последний, твой друг? – Брина несколько раз упоминала это имя в контексте с Бренданом.

– К несчастью.

Герци прыгнула на стул, куда намеревался сесть Брендан.

– Эта кошка спит где хочет?

– Она спит там, куда упадёт её пушистая жопа, – кошка в этот момент сладко потянулась.

Брендан погладил её по животу и сел на высокий стул рядом со мной. Свежий аромат леса и геля для душа коснулся моего носа.

Хочу признаться, мне безумно нравится этот запах. От него чуть ли не мурашки по телу идут.

Что для меня не очень хороший знак.

– Ты сегодня весь день работала, – Брендан кивнул головой в сторону пробковой доски, – Хорошая работа сделана.

– Это лишь малая часть. В моей голове нет более-менее четкой картины того, что я хочу написать. Всё состоит по большей части из образов.

– Может тогда стоит попробовать написать и так? Без четкого плана и виденья всей картины. Дорабатывать будешь по мере надобности и, может быть, избавишься от этого чувства, что ты сделала не всё.

Я размышляла над этим.

Обычно моя работа состоит из создания четкого плана. Я с самого начала знаю все самые ключевые и большие сцены сюжета, в процессе они просто разбавляются более мелкими, куда можно добавить цитаты и, через которые, открываются персонажи. Без всей этой структурированной системы не писала ни разу.

– Грег тоже мне об этом сегодня сказал, когда мы утром созванивались.

У Брендана дернулся кадык.

– Вы с ним так близки? – как-то утробно спросил он, разрезая мясо.

Нож противно скрипнул о тарелку.

– Он мой агент и редактор, – в лёгком непонимании из-за резкой смены направления разговора, спросила я.

– И всё? – мужчина насадил кусок на вилку, чуть не расколов тарелку надвое.

Я вроде ничего такого не сказала, а Брендан стал мрачнее тучи перед грозой.

– И ещё мы давние друзья.

– В каком смысле "давние друзья"? – Брендан отложил вилку, звякнув ей о тарелку.

– Неужели, – я придвинулась к нему так, что могла спокойно положить голову на его плечо, – Ты ревнуешь?

У Брендана дернулся кадык.

– А что если да? – он резко повернул голову. Наши носы соприкоснулись, отчего я замерла, – Так в каком же смысле "друзья"?

Я сглотнула.

– Обычные друзья. Фильмы вместе смотрим, иногда выпиваем, – медленно отодвинувшись, уткнулась носом в тарелку.

Этот мужчина второй раз заставил меня смутится.

– Хорошо, – ещё вчера его усмешка бы разозлила меня, но сегодня меня хватило только на то, чтобы запихнуть в рот несколько кусочков курицы, – Информация о пропавших девушках будет у меня через три дня.

Смена темы, очень вовремя.

– Как ты её достал?

– Удобно иметь друга – перестраховщика.

Полностью согласна. Ни раз меня спасали вторые, третьи и четвёртые запасные планы Грега.

– У него есть вся информация?

– Почти. Часть дел шла ему на персональную базу данных, для его личных дел.

– То есть у твоего друга есть доступ к базам полиции? Он сам полицейский, агент ФБР или детектив?

– Он бизнесмен.

Так стоп, разве это законно? Хотя, у всех богатых есть связи в полиции и прокуратуре.