Читать книгу "Неидеальные женщины. Комплект из двух книг"

Глава 18

Берты не было дома – оказалось, что ее вызвал к себе ее отец. Она вернулась поздно – Исаак уже заснул, а Хельга, лежа в кровати, осыпала Кристиана вопросами по поводу банка.

– Перестань девочке голову морочить, ей давно пора спать, – устало сказала Берта, заглянув в детскую. Кристиан расцеловал Хельгу, подоткнул ей одеяло и последовал за женой в будуар. От нее пахло дождем, алкоголем и злостью.

– Так ли обязательно было, – спросила она, яростно сдирая с себя перчатки и шляпку, – посвящать моего отца в постыдную историю с Манчини? Могу поклясться, что тебе-то никто нотаций о твоих любовницах не читает! Ты решил меня подобным образом наказать, верно?

– Я не мог избежать этого щекотливого вопроса – ведь мне пришлось просить его о помощи.

Он вздохнул и опустился на пуфик у ее ног. Принялся расшнуровывать узкий ботинок.

– Дорогая, давай объявим перемирие, – доброжелательно предложил Кристиан. – Что с нами случилось? Ведь мы всегда понимали друг друга.

– Глупо было выходить замуж за друга детства, а потом ожидать от этого брака страсти, – слабым голосом произнесла Берта и протянула Кристиану вторую ногу. – Впрочем, я была молода и мало что смыслила в подобных делах. До встречи с Манчини я даже не понимала, отчего мне так маятно и почему я сержусь на тебя без всякого повода. Оказывается, пылкая влюбленность невероятно притягательна.

– И очень разорительна, – покачал головой Кристиан. – Если бы я не рассказал твоему отцу о твоем грехопадении, то он бы ни за что меня не поддержал. Он старый скряга и большой консерватор. Так я не оставил ему выбора. Без него мне не справиться с открытием банка.

– Так ли нужен тебе этот банк? Почему тебе просто не попросить у моего отца денег?

Кристиан помолчал, согревая ладонями холодные ступни Берты.

– Если Манчини открыл для тебя страсть, – сказал он задумчиво, – то Лоттар научила меня мечтать. Напрасно ты волнуешься: это история не о любви, а о новых свершениях. Я как будто стою на пороге чего-то великого.

Берта наклонилась, испытующе глядя в лицо Кристиана:

– Стало быть, ты с ней не спишь?

– Это совершенно неважно, – улыбнулся Кристиан хладнокровно. – Важно, что теперь мы с тобой должны стать самой добропорядочной семьей в городе. Мы просто обязаны излучать солидность, надежность и респектабельность. Поэтому оставь мысли о разводе – я возвращаюсь домой. Останови слухи о моей связи с Лоттар. Для общественности ты все еще будешь возглавлять благотворительный фонд – сейчас как никогда нам нужна хорошая репутация.

– Женщина, которая рождает в тебе мечты, – грустно сказала Берта, – куда страшнее любовницы. Моя же роль скучна и утомительна. Кристиан, я просто не понимаю, для чего мне вообще подниматься по утрам с кровати. Жизнь кажется пустой и бессмысленной. Ты ведь даже не позволяешь мне воспитать детей так, как я считаю нужным. Я завидую тебе – ты так увлечен этим банком. А что остается мне? Благотворительность? Салонные сплетни?

– Я не знаю, – искренне ответил Кристиан, – но раз уж у меня не получилось стать для тебя хорошим мужем, то позволь остаться верным другом.

– Мы с тобой самые никчемные супруги в мире, – фыркнула Берта и оттолкнула Кристиана. – Ступай уже и дай мне отдохнуть. Завтра я пришлю кого-нибудь за твоими вещами.

– Не стоит, – Кристиан поднялся на ноги, – я собираюсь оставить тот дом за собой.

– Ты же мой лицемерный муженек, – расхохоталась Берта, – заговариваешь мне зубы о мечтах, а сам вьешь любовное гнездышко для своей ненаглядной Лоттар. Впрочем, пока ты обтяпываешь свои дела тихонечко, мне нет до этого никакого дела. Но только посмей втянуть нашу семью в скандал!

– А ты постарайся забыть этого прохвоста Манчини.

– Что ты знаешь о разбитом сердце, – и Берта утомленно закрыла глаза. – Ведь у тебя его вообще нет.

В ожидании Фейсара Мориц подал им кофе в кабинете. Эльза без остановки курила, и сизый дым висел в воздухе.

Кристиан взирал на ее нервозность безо всякого волнения – в конце концов, даже его железная Лоттар имела право на девичью влюбленность. Но что бы она там себе ни воображала, принадлежать она будет лишь Кристиану.

Эта мысль окутывала некой воздушностью – всего-то и стоило перетерпеть один зануднейший ужин, а наверху их ждали свежая постель, ароматное вино и долгая и полная жара ночь. От предвкушения покалывало в кончиках пальцев.

Кристиан прислушивался к себе с чувством удивления и легкой жалости. Два десятка лет он прожил в полной уверенности, что не способен по-настоящему желать женщину, и оправдывал этот постыдный недостаток тем, что увлечен лишь торговлей. Теперь же, когда жизнь неслась вперед со скоростью паровоза, он мало походил на того черствого лавочника, каким привык себя считать.

Что же, перемены еще никому не вредили.

Фейсар пришел с конфетами и книгами для «милой Эльзы», благоухающий, смазливый, улыбчивый. И крайне раздражающий.

Мориц, счастливый от скорого возвращения домой, расстарался. И хоть готовка не была его сильной стороной, ужин ему удался.

Эльза держалась хорошо, в меру приветливо и очень спокойно.

– Мою жену, – заметил Кристиан, – крайне беспокоит, что наша дочь Хельга перешла в общественную школу.

– Понимаю, – улыбнулся Фейсар, – предрассудки – это бич нашего общества. Люди тяжело принимают прогресс. Но ваша жена может войти в наш попечительский совет. Его возглавляет сама Грета Саттон.

– Можно ли познакомить Берту с госпожой Саттон? – спросил Кристиан. – Знаете, просто чтобы унять ее волнения.

– Не думаю, что это возможно, – мгновенно ответил Фейсар. – Госпожа Саттон вращается в кругах, простым смертным не доступных. Но я готов познакомить ее с Эльзой Лоттар.

– Что? – изумился Кристиан. – Как? Почему?

– Потому, – и Фейсар вдруг перегнулся через подлокотник кресла и поцеловал Эльзе руку, – что наша маленькая госпожа строит фабрику, и об этом жужжит весь город. Женщина, у которой в кармане акции банка и которая открывает собственное производство, интересна Грете Саттон куда больше добродетельной домохозяйки.

– Ах, – Эльза чуть порозовела и поспешно отняла руку, – добавьте к этому мое сиротство и скандальную репутацию. Кто тут устоит.

Кристиан расхохотался.

– В таком случае я все устрою, – воодушевился Фейсар.

Это было неожиданным и прекрасным шансом. Кристиан не знал, действительно ли Грету Саттон заинтересовала его Лоттар… Или это Фейсар придумал, чтобы стать ближе, но в способностях Эльзы вести деловые переговоры не было сомнений. И пусть сама Эльза не сильно следила за модой, но ввести в моду пурпурные ткани она сумеет.

И все же мысль о том, а не отправляет ли он Эльзу на свидание, неприятно царапнула Кристиана. Впрочем, поспешил он утешить себя, дело прежде всего.

Когда Фейсар принялся раскланиваться и Эльза поднялась вслед за ним, настроение Кристиана совершенно испортилось.

– Госпожа Лоттар, – прервал он словоохотливого Фейсара, – вы не могли бы задержаться на минутку? Нам следует обсудить нечто важное.

Эльза нахмурилась, но не успела ничего ответить, потому что неугомонный директоришка снова распахнул рот:

– Помилуйте, Эрре, сейчас не время обсуждать рабочие дела. Да и потом – что делать юной девушке одной в доме женатого мужчины в столь позднее время?

И так неприятно он выделил слово «женатый», что Кристиана передернуло. При чем тут Берта!

– На минуту, – сердито буркнул он и распахнул перед Эльзой дверь в кабинет.

Она окинула Кристиана недоуменным взглядом, но молча шагнула вперед. Притворив за ней, он сжал руками ее плечи, заглядывая в лицо.

– Почему вы не можете сегодня остаться со мной? – настойчиво спросил Кристиан.

– Потому что у меня есть и другие обязательства, – довольно сухо ответила Эльза, но не попыталась вырваться.

– Что? – неприятно удивился Кристиан. – Какие обязательства?

– Обязательства перед семьей Ли, – терпеливо объяснила она.

– Сейчас? Ночью?

– Как будто днем у меня есть время, – насмешка коснулась губ и глаз Эльзы.

Кристиана словно холодной водой окатило. Он сделал шаг назад, выпустив ее из рук.

– Кроме того, – Лоттар, уже откровенно иронизируя, подмигнула ему, – для некоторых дел ночь подходит лучше всего. А теперь прошу меня простить. – Она решительно вышла из кабинета, и Кристиан услышал, как снова зажурчал голос Фейсара.

Черт бы их обоих побрал.

Плохая ночь вылилась в плохое утро: не успел Кристиан сделать и пары шагов от собственного дома, как на него напрыгнул какой-то юркий человечек в черной одежде. Кристиан инстинктивно увернулся, блеснуло на солнце лезвие, а потом некая третья сила сбила человечка с ног и торжествующе завопила голосом Ганса:

– А я же говорил! Я говорил, что все эти угрозы – не шутки, – с явным удовольствием приговаривал этот громила, скручивая на чахлой осенней траве мелкого нападающего.

– Рад, что вы рады, – ошеломленно пробормотал Кристиан, хватаясь за сердце: оно бешено стучало. Этого еще не хватало! Не в первый раз на Кристиана покушались, и нечего было так пугаться.

В молодости подобные происшествия так сильно его не впечатляли.

Чтобы скрыть внезапно настигший его приступ трусости, Кристиан наклонился и поднял нож.

«Э. Лоттар», – было выцарапано на старенькой деревянной рукоятке.

– Уму непостижимо! – вскричал Кристиан.

– Что там? – по-бандитски ловко орудуя тонкими веревками, уточнил Ганс.

Кристиан продемонстрировал что.

– Какой раритет, – восхитился Ганс и рывком поднял человечка на ноги. Со связанными за спиной руками тот выглядел печально и жалко. – Детский ножик Эльзы.

– У вас что, в приюте все ходили с оружием?

– А вы как думаете? – ухмыльнулся Ганс и подтолкнул человечка к дому. – Вы позволите мне воспользоваться вашим гостеприимством?

– Не испачкайте только ковер, Мориц будет ворчать по этому поводу целую вечность, – попросил Кристиан и сунул ножик в карман.

– Я сообщу вам, когда наш новый друг назовет имя заказчика, – пообещал Ганс.

– Дождитесь меня, – попросил Кристиан, – я приеду в обед.

– Попрошу Морица приготовить говядину, – и Ганс вместе со своей добычей скрылся в доме.

Кристиан перевел дух: он так боялся потерять лицо перед Гансом, что едва дышал. Руки постыдно дрожали.

– Объясните мне, ради бога, зачем подписывать нож? – воскликнул Кристиан, врываясь к Лоттар.

У него не было сил играть в шпионов и тайные ходы, поэтому он сразу прошел в крыло, где располагался кабинет Лоттар, даже не заходя к себе.

– Какой нож? – сонно переспросила Эльза, не открывая глаз. Невероятно: она дремала на стуле.

– Это же глупо – ведь если нож найдут на месте преступления, то сразу станет понятно, кто его совершил!

– Да о чем вы толкуете?

– Об этом, – Кристиан кинул нож на стол. От резкого звука Эльза вздрогнула и наконец открыла глаза.

– Где вы его нашли? – умилилась она. – Я была совсем маленькой, когда потеряла его.

– Насколько маленькой?

– От шести до девяти. – Эльза улыбнулась и погладила пальцем лезвие. – Я подписала ножик, чтобы его не сперли, но его все равно сперли.

– Послушайте! – Кристиан обошел ее стол и повернул Эльзу вместе со стулом лицом к себе. Навис сверху. – Меня только что едва не прирезали, так что сейчас не время для жалости. Но почему же, как только я представляю себе маленькую девочку с ножом под подушкой, мне сразу хочется очень крепко обнять вас?

– Прирезали? – Эльза стремительно вскочила, пробежалась цепким взглядом по лицу и телу Кристиана. – Вы ранены?

– Ваш Ганс стремителен, как пантера.

– Слава богу! – и Эльза без малейших колебаний бросилась Кристиану на шею. Она была высокой, и Кристиан слегка покачнулся, но тут же прижал ее к себе. – Вас чуть не прирезали моим детским ножом? – продолжала Эльза, дыша ему прямо в ухо. – Как любопытно! Кто бы стал хранить его столько лет?

– Думаю, мы скоро все узнаем, – ответил Кристиан, слегка укачивая ее. – Ганс работает над этим.

– Я приставлю к вам внуков семьи Ли, – затараторила Эльза. – Самых кровожадных и свирепых. Я узнаю, кто стоит за этим делом, и отомщу, вот увидите. Какая дикость! Кто в наше время прыгает с ножом на человека? Мы живем в эпоху прогресса – так сложно было пристрелить вас из револьвера?

Кристиан улыбался от уха до уха, слушая ее сбивчивые угрозы. Это было тепло и мило – ну, если не сильно вникать в смысл слов.

И в эту минуту раздался стук в дверь.

Эльза отпрыгнула в сторону и схватила со стола кипу бумаг, они тут же разлетелись по полу.

Посмеиваясь, Кристиан принялся поднимать эти листы. В кабинет меж тем просочился жених-жиголо Конрад Браун.

– Господин Эрре? – растерялся он.

– Заходите, – радушно пригласил его Кристиан.

– Может, я загляну позже…

– Ради бога, – нетерпеливо перебила его Эльза, – просто скажите, что собирались.

– Я принес вам приглашение на нашу свадьбу, – сказал Конрад Браун отчего-то неуверенно.

– Анна Гё позволит мне присутствовать на ее свадьбе? – недоверчиво уточнила Эльза. – Никогда в жизни в это не поверю. Она слишком высокомерна для подобных жестов.

– Это приглашение от меня, – ответил Браун. – Без вашего участия я бы никогда не заполучил себе такую жену.

– Совет да любовь, – пожала плечами Эльза и равнодушно приняла конверт. – Позаботьтесь завтра об охране – мне беспокойно. Братья Гё способны и убить вас, ведь если вы войдете в семью, то сможете возглавить Торговое предприятие Гё.

– Я? – выдохнул Браун. – Как?

– Согласно завещанию господина Гё, муж его дочери Анны имеет такое право, – Эльза победно улыбнулась застывшим слушателям, – если получит согласие начальников отделов. С этим я помогу вам – для начала необходимо перетянуть на свою сторону Корбла.

– Вы спятили? – возмутился Кристиан. – Теперь вы собираетесь наводить порядок у моего конкурента?

– Конкуренция добавляет азарта, – Эльза засмеялась, охваченная новой идеей. – И кто знает, не станете ли вы партнерами. Торговля не слишком привлекает вас теперь, господин Эрре. Почему бы не объединиться?

– Мне дурно, – Конрад Браун опустился на кресло. – Голова кругом от таких новостей.

– Мне тоже, – поддержал его Кристиан.

– Но между вами и Предприятием все еще стоят братья Гё, – напомнила Эльза. – Пока просто попробуйте выжить.

– Вы сведете меня с ума, – пожаловался Кристиан и пошел к себе.

В приемной ошивался Стефан Кох.

– Кристиан, – уныло протянул он, – государственные инспекторы будут здесь уже на следующей неделе. Спрошу еще раз: ты точно хочешь свой банк?

– Он все утро причитает, – наябедничала Катарина, – заберите его из моей приемной, пока я не начала швыряться предметами.

– Принесите нам кофе, – попросил Кристиан и шлепнул Коха по плечу. – Почему ты такой беспокойный?

– А ты почему такой бледный?

– Сегодня я возвращаюсь к твоей сестре. Побледнел перед лицом семейной идиллии.

– Ну да, – рассеянно отозвался Кох, – актрисы приходят и уходят, а жены остаются навсегда.

Глава 19

По описаниям, которые дал неудачливый убийца, выходило, что заказчиком утреннего нападения был кто-то, похожий на Гарреля, и это вызвало больше вопросов, чем ответов.

Бывший начальник охраны Кристиана, которого сначала уволили из компании, а потом из благотворительного фонда, мог действовать как самостоятельно, так и по чужой указке.

И это никак не объясняло появление ножа Эльзы Лоттар, который прямо связывал произошедшее с сиротским приютом.

Столкновение этих двух миров казалось необъяснимым.

Кристиан попросил Ганса приволочь ему Гарреля, дальнейшая же судьба пойманного головореза его мало интересовала. Можно было не сомневаться, что Ганс все ловко устроит.

Мориц, слишком хорошо воспитанный для сцен пыток и насилия, уже покинул этот дом. Ганс тоже ушел, волоча за собой избитого головореза, и теперь здесь осталась только Эльза, в глубокой задумчивости мерившая шагами ковер, который, к чести Ганса, не пострадал.

– Фейсар? – в воздух спросил Кристиан.

– Он пришел в приют через несколько лет после того, как я потеряла этот нож, – тут же ответила Эльза. Видимо, и ее мысли витали в эту минуту вокруг этой загадки. – Мне приходит на ум только мадам Дюваль, директриса приюта. Она приятельница Анны, но я не могу найти причины, по которой Анна заказала бы нападение накануне своей свадьбы. Ей совершенно невыгодно устраивать мне неприятности именно сейчас.

Значит, следует навестить мадам Дюваль, отметил про себя Кристиан.

Идти в приют, где росла Эльза, не хотелось категорически. К чему еще глубже погружаться в эту сиротскую трагедию. Но бессмыслица происходящего казалась уж слишком удручающей.

– Боже, – вдруг раздраженно вскричала Эльза, – какая нелепость! Детский нож!

И Кристиана снова поразило созвучие их настроений.

А Лоттар вдруг развернулась на каблуках, пристально посмотрела на Кристиана, будто принимая какое-то решение, а потом направилась к лестнице на второй этаж.

– Эльза? – растерялся Кристиан.

Она обернулась через плечо – ни тени улыбки, упрямая морщинка меж бровей, решительно вздернутый подбородок, – спросила с едва заметной хрипотцой:

– Так и будете там сидеть?

После чего продолжила подниматься.

Эта женщина просто делала все что хотела, без оглядки на то, как это будет выглядеть со стороны.

С целую минуту Кристиан оставался неподвижным, безмолвно и изумленно глядя Эльзе вслед. А потом будто какая-то неведомая сила выбросила его из кресла и швырнула к лестнице.

Эльза, уже избавившись от жакета, сидела на кровати в его спальне и развязывала шнурки ботинок. Кристиан не видел ее лица, только идеальный узел волос на затылке, прямую спину, линию плеч. Это зрелище парализовало его – он так и стоял столбом посреди комнаты, даже забывая дышать.

Наконец она выпрямилась, встала, аккуратно поставила ботинки у кресла и плотно задернула тяжелые портьеры, лишив спальню дневного света. В наступивших сумерках Кристиан завороженно наблюдал за ее юркими пальцами, постепенно – от пуговицы к пуговице – спускающимися вниз по блузке.

Когда она стянула с плеч белую ткань и осторожно повесила на спинку кресла, оставшись в сорочке, Кристиан совершенно неожиданно для себя воскликнул:

– Могу поклясться, что перед Фейсаром вы не стали бы столь нахально раздеваться! Вы даже взглянуть в его сторону не можете, чтобы не покраснеть. Меня же вы совершенно не стыдитесь – я настолько безразличен вам?

Этот упрек был так неуместен в это мгновение, что Кристиану тут же стало мучительно стыдно за самого себя.

Эльза на секунду замерла, а потом принялась расстегивать юбку.

– И правда, – произнесла она, – отчего я совершенно вас не стыжусь?

И столько искреннего удивления было в ее голосе, что Кристиан подошел ближе и мягко поцеловал тонкое запястье.

– Мне нравится, когда вы раздеваетесь передо мной, – проговорил он тихо и слегка виновато.

Эльза едва улыбнулась ему.

– Знаете, – сказала она, переступая через юбку, – на этой неделе я ходила в театр.

– Вот как, – Кристиан за руку подвел Эльзу к кровати и посадил на нее, опустился на колени, чтобы стянуть чулки. – И вам понравилось представление?

– Я не поняла ни слова, – вот теперь она выглядела застенчиво и вовсе не от того, что Кристиан гладил ее колени, – они пели на иностранном языке. Я придумывала свои собственные смыслы – героиня страдает и держится за сердце из-за того, что сгорели ее инвестиции.

Кристиан рассмеялся и пощекотал губами нежную кожу с внутренней стороны бедер.

Эльза прерывисто выдохнула и запустила пальцы в волосы Кристиана.

– А герой размахивает кинжалом, потому что она украла его акции, – добавила она и, наклонившись вперед, поцеловала Кристиана в губы. Он подхватил этот поцелуй на лету, чуть подрагивая от нетерпения. – Пожилой джентльмен, – едва отстранившись и все еще касаясь губ Кристиана своими губами, обжигая дыханием, продолжала Эльза, – разъяснил мне, что герои оперы умирают от любви, а не из-за денег. Что вам так нравится в театре, Кристиан? Это же все вранье.

– Ничего, – ответил он и снова поцеловал ее. – Мне нравитесь вы.

Она тихонько засмеялась, оплетая его руками, перетекая вниз, к нему на пол, раздвигая в стороны полы сюртука и осторожно целуя в шею. Кристиан зажмурился от по-детски острого ощущения счастья и обнял ее так сильно, что они оба чуть не задохнулись.

Путаясь в рукавах, со смехом вперемешку с поцелуями они в четыре руки избавили Кристиана от одежды. Он увидел, как дрогнули ресницы Эльзы, когда он подцепил пальцем бретельку ее сорочки, и эта едва уловимая робость вызвала трепет в его животе. С неизвестно откуда взявшейся чуткостью он улавливал едва заметные перемены в выражении ее лица, ритм дыхания, взволнованные переливы в глазах. Все казалось внове, как будто не было их первой ночи на фабрике. Здесь, в кровати, на которой Кристиан спал ночь за ночью, посреди белого дня, каждое прикосновение ощущалось ярче, интимнее, откровеннее.

И это распаляло Кристиана так сильно, что он и сам уже не понимал, где заканчивалось его желание и где рождалась нежность.

Эльза, которая сильно уставала в последнее время, заснула почти сразу, а Кристиан лежал неподвижно, думая ни о чем и обо всем сразу.

О Гарреле и о Берте, о том, что снова придется жить с ней под одной крышей, о театре и об Адели, о том, справится ли Эльза с Гретой Саттон. У его помощницы были безупречные манеры, но была ли она когда-нибудь на светских раутах или старикан Гё таскал ее за собой только на деловые переговоры? Эльза одевалась хоть и неброско, но дорого, даже ее чулки были высочайшего качества. Ничто в ее поведении не указывало на сиротский приют, она была преисполнена уверенности и сдержанного достоинства, но тем не менее ее образование оставляло желать лучшего, а прямолинейность мало ценилась в обществе.

И еще Кристиан думал о том, что однажды Эльза перерастет его. Наступит тот день, когда ей станет тесно на вторых ролях. Станут ли они тогда конкурентами? Партнерами? Врагами?

Сможет ли Кристиан противостоять империи, которую рано или поздно начнет создавать Эльза Лоттар?

Она мыслила масштабно и необычно – и, если никто не подрежет ей крылья, обязательно взлетит высоко.

Кристиану одновременно хотелось стать для нее поддержкой и темницей. Дать свободу и привязать к себе.

Эта путаница сбивала с толку.

– Сколько времени? – крупно вздрогнув, Эльза резко села на кровати.

Кристиан положил ладонь на ее обнаженную изуродованную спину.

– Давайте останемся здесь до вечера, – сказал он.

Она потрясенно оглянулась на него:

– Но меня ждет Дитмар Лонге.

– Оставьте все это, – Кристиан притянул ее в объятия, – мы оба устали. До завтра все дела подождут.

– Что за беспечность, – она вздохнула, но не стала больше спорить. – Что с вами такое? Испугались?

– И все еще испуган, – неохотно согласился Кристиан. – Только не подумайте, что я такой уж трус.

– Господин Гё ни за что бы не испугался, – насмешливо заметила Эльза.

– Вашему господину Гё, – рассердился Кристиан, – совершенно нечего было терять. Он уже и так стоял обеими ногами в могиле. Мне же по вечерам не терпится быстрее заснуть, чтобы быстрее проснуться.

– Что? – она приподнялась на локте, чтобы увидеть его лицо.

– Я принял управление компанией, когда мне не исполнилось и восемнадцати. И первые годы мне некогда было даже задуматься о том, что я делаю. Мы расширяли склады, искали новых поставщиков, открывали лавки и торговые центры. Но со временем все вошло в свое русло, и только соперничество со стариканом Гё придавало моей жизни хоть какой-то азарт. Думаю, на его похоронах я был тем, кто скорбит сильнее всех.

– Смешно, – протянула Эльза.

– Но потом появились вы и придумали мне фабрику и банк. Теперь мне так не терпится попасть в завтрашний день, что я совершенно не готов умирать.

– Смешно, – снова сказала Эльза, – у этого ножа такое короткое лезвие, что вам пришлось бы много раз прыгнуть на него, чтобы действительно умереть.

Кристиан расхохотался, уткнувшись лицом в ее плечо.

– Если бы вы могли выбирать, – отсмеявшись, спросил он, – то как бы хотели жить?

Эльза села, натянув одеяло повыше. Задумчиво помолчала, разглядывая руки.

– В детстве на одном из уроков нам рассказали, что такое остров. Это место, со всех сторон окруженное водой. И иногда такие острова бывают необитаемыми. Мы читали книжку об одном путешественнике, который жил на острове совершенно один. По какой-то причине ему от этого было очень грустно, а я ему страшно завидовала. Место, где нет других людей, мне казалось очень безопасным. Никто не будет отбирать у тебя еду и затевать драку, не нужно будет прятать в кармашке фартука нож и следить за тем, чтобы у тебя не украли башмаки. Потом я попала в дом господина Гё и узнала о том, что можно жить как на острове даже посреди города. Если деньги окружают тебя, как вода. В скрюченном домишке господина Гё было тихо и безопасно – до тех пор, пока в одну ночь я едва не сгорела заживо. Тогда я снова вернулась к изначальной идее – лучше всего жить на необитаемом острове.

– Что за историю я сейчас выслушал? – угрюмо отозвался Кристиан. – Я-то думал, что вы захотите богатых родителей.

– Родителей? – Эльза так изумилась, что даже не заметила, как одеяло сползло вниз, обнажив крупный беззащитно-розовый сосок, а Кристиан уже больше не мог видеть ничего иного. – На кой черт мне родители?

– Разве вы никогда не мечтали о том, что в один прекрасный день у ворот приюта остановится роскошный экипаж, из него выйдет увешанная бриллиантами дама и воскликнет: о, моя пропавшая дочь!

Эльза моргнула, а потом рассмеялась, запрокинув голову и открыв белую шею. Одеяло скользнуло еще ниже, и Кристиан сглотнул, в один миг ослепнув и оглохнув.

– Господин Эрре, – простонала Эльза, задыхаясь от смеха, – и как вам такое только в голову пришло. Думаете, каждая сиротка мечтает о мамочке? Боже!

Кристиан ее уже не слушал – он рванул вперед, целуя перекаты смеха на ее горле до тех пор, пока Эльза не притихла под ним.

– Вечером я возвращаюсь домой, – серьезно сказал Кристиан, обхватив ладонями скулы Эльзы.

– Разумеется, возвращаетесь, – спокойно ответила она. – Вы просто обязаны излучать респектабельность и добропорядочность.

– Вы можете занять этот дом.

Щедрое предложение Кристиана Эльза встретила ощутимым пинком по его колену.

– Сбрендили? – процедила она. – Респектабельность и добропорядочность, иначе банк можно закрывать, даже не открыв. Никаких любовниц, домов для любовниц и прочей чепухи. Я вам запрещаю всякую разгульную жизнь на ближайший год. Люди и так без устали гадают, на какие, собственно, деньги я строю фабрику – на те, что украла у Абельхарда Гё, или на те, что выманила у Кристиана Эрре.

– Неужели вас совершенно не тревожат эти сплетни? – с любопытством спросил Кристиан.

– Тревожат? – Эльза самодовольно усмехнулась. – Да я же сама их и распустила.

– Как? – поразился Кристиан. – Зачем?

– Затем, – ответила она наставительно, – что нужно было как-то объяснить появление молодой девицы в Торговом предприятии Гё. Сиротка из приюта, которая работала служанкой, – это было слишком драматично. Подстилка Гё звучало куда понятнее и, между нами говоря, безудержно льстило самому господину Гё.

– Невероятно! – У Кристиана все внутри переворачивалось от этой набившей оскомину подстилки, а Эльза еще и явно гордилась своей изобретательностью.

– Когда у женщины репутация вроде моей, – сказала Эльза, – то никто и не думает воспринимать ее всерьез. Это открывает массу возможностей.

– Возможно, раньше так и было, – Кристиан, все еще расстроенный, перекатился на спину и уставился в потолок, – но теперь только глупец не воспринимает вас всерьез. У меня остался последний вопрос: если бы вы могли выбирать, то на кого бы из нас предпочли работать – на меня или старикана Гё?

– Если бы я могла выбирать, – Эльза зевнула, – то это вы с господином Гё работали бы на меня.

Анна Гё делала все возможное, чтобы ее бракосочетание с молодым красавчиком без гроша в кармане прошло как можно незаметнее. Было приглашено всего несколько человек, и Эльза категорически запретила Кристиану, о чьей репутации решила заботиться с изрядным рвением, туда соваться. Ни к чему ему было посещать столь сомнительные мероприятия.

Сама же она объявила, что ни за что на свете не пропустит такую скандальную свадьбу, поэтому посетила госпожу Фабер, где приобрела дорогое и снова серое готовое платье. Кристиан только уточнил, намерена ли она в будущем носить пурпур, на что услышал раздраженное фырканье.

Сопровождал ее Аккерман, который был рад-радехонек сбежать от ворчливого Хауслера хоть ненадолго. Высокая строгая Эльза и миниатюрный юноша с белокурыми кудряшками вместе смотрелись чужеродно, но Кристиан не мог не признать, что их молодость вызывает у него зависть.

Кажется, Хауслер, который ненадолго отвлекся от своей чудо-машины, тоже испытал приступ желчи при взгляде на эту парочку.

По крайней мере, стоило им покинуть фабрику, как он немедленно предложил выпить.

– От этого мальчишки никакого толку, – пожаловался изобретатель, прикуривая от лампы, – он ничего не понимает ни в механике, ни в бухгалтерии. У меня самый бестолковый ученик в мире. Мыслимое ли дело, вечерами напролет они спорят с Эльзой о богословии.

– О чем? – поперхнулся Кристиан.

– Аккерман, хоть и сбежал из семинарии, так и остался в душе святошей. Лоттар же не верит ни в Бога, ни в дьявола, потому что единственный священник, с кем она знакома, лапал маленьких девочек-сироток. Их теологические дискуссии смешны для человека моего ума, но я вынужден их слушать, потому что деваться на этой фабрике все равно некуда.

Кристиан промолчал, пытаясь представить себе, как эти трое проводят свои вечера в пустынном, огромном и неуютном здании. Спрашивать, когда будет готов опытный образец самоходной машины, он тоже не стал – от таких вопросов Хауслер приходил в неистовство.

Поэтому Кристиан просто сидел и молча пил, пока не услышал голос Ганса – тот споткнулся о брошенный у входа железный вентиль, о который все спотыкались.

– Черт вас дери, Хауслер, – прорычал он, и его ругательства эхом потерялись в высоких потолках. – Когда вы уберете эту штуковину?

– Это дополнительная ловушка для воров, – заухмылялся Хауслер, подмигивая Кристиану.

– Где Эльза? – сердито спросил Ганс.

– На свадьбе Анны Гё, – ответил Кристиан.

– Как неудачно, – и Ганс снова выругался, – я же говорил ей держаться подальше от этой семейки!

– Что?.. – начал было Кристиан и не договорил, потому что и сам догадался.

– Братья Гё вернулись в город. И они в ярости.