Текст книги "Внебрачная дочь миллиардера"

Глава 20 Даниил

Долбанное дежавю проносится в голове. Чёрт! Чей бы ни был этот ребенок, но он должен выжить.

Я крепко сжимаю руль, игнорируя несвойственную мне дрожь в руках, и выжимаю педаль газа до упора. Квартира Алисы находится примерно в получасе езды от офиса, и я очень надеюсь, что в этот раз все закончится хорошо. В памяти проносятся картинки из далекого прошлого, но я пытаюсь гнать из от себя. Того, что было, больше не повторится.

Кидаю беглый взгляд на Андрея. Он напряжен до такой степени, что страшно смотреть. Мужчина не просто нервничает, на его лице мелькает тень ужаса. Он понимает, что судьба Алисы и малыша висит на волоске.

– Что если скорая не успеет? – хрипит Андрей, нервно постукивая ногой.

– Сейчас всем главное успокоиться. Если ещё и мы с тобой начнем паниковать, то из этого ничего хорошего не выйдет. Держи себя в руках, – грубо говорю я.

– Ты прав. Я боюсь за них, – он потирает лоб ладонью, тяжело вздыхая.

При виде автомобиля скорой помощи возле дома Алисы я чувствую некое облегчение. Мою законную жену вывозят из подъезда на каталке в полуобморочном состоянии. Она цепляется растерянным взглядом сначала за меня, а потом за Андрея, после чего закрывает глаза.

Врач сообщает, что ситуация крайне тяжелая, и очень важно довезти Алису до больницы, иначе есть риск потерять обоих. Мы с Андреем снова прыгаем в автомобиль и следуем за скорой, нарушая все правила дорожного движения. В голове бьёт набатом лишь одна мысль. Только бы успели.

В критическом состоянии Алису доставляют в больницу и тут же отправляют в реанимационную. А нам остаётся только ждать. Мы больше не говорим. Андрей сидит на светлом больничном диванчике в трёх метрах от меня, опустив голову и вцепившись в густые волосы. Страшно представить, что он сейчас чувствует, и я бы не хотел оказаться на его месте.

Время тянется слишком медленно, а доктор по-прежнему не выходит из операционной. Нервы начинают сдавать. И связано это с тем, что я нахожусь не там, где должен. Но, черт возьми, по-другому нельзя. Я законный супруг Алисы, а это значит, что кроме меня информацию не сообщат никому. Уже час дня, а я обещал Агнии вернуться к обеду. Достаю из кармана мобильный и набираю ее номер.

– Агния, как у вас дела? – вкладываю в голос максимум радости, но от девушки не ускользает мое настроение. – Макс еще не уехал?

– Уехал, у него появились какие-то срочные дела. Что-то случилось? – осторожно спрашивает она.

– Да, я расскажу при встрече, – гипнотизирую взглядом вход в операционную. Не могу уехать, пока не узнаю, как прошла операция Алисы.

– Мы с Кирой к вечеру поедем к отцу, так что можешь не торопиться. В крайнем случае, доберемся на такси, – тихо говорит он. – Киренок уснула.

– Наигралась с братом, наверное? – едва заметно улыбаюсь. – Чем они…

– Даниил! – взволнованно перебивает меня Агния. – У Киры температура. Она вся горячая. Поэтому, видимо, и заснула так рано. У тебя есть градусник? Жаропонижающее.

– Нет, ничего из лекарств, – растерянно произношу я, – кроме таблеток от головной боли.

– Надо вызвать врача. Я позвоню Арине, узнаю номер хорошего педиатра, – быстро говорит Агния и отключается.

Закрываю глаза и медленно потираю виски. Сегодня худший выходной, который когда-либо можно было ожидать. А,главное, я ни секунды не сомневаюсь, где должен находиться в данный момент.

– Андрей, – окликаю мужчину. Он поднимает на меня глаза, полные боли и страданий, и мне вновь становится искренне жаль его. – Мне нужно уехать. Срочно.

– Уезжай, – безликим голосом произносит он, возвращаясь в то же положение.

– Ты не понимаешь, – я подхожу ближе. – Тебе никто не расскажет о ее состоянии. Я ее муж.

– Тогда ты не можешь уехать, – он снова поднимает голову и смотрит сквозь меня стеклянным взглядом.

– У меня заболела дочь, Андрей, – чеканю каждое слово, – и я сейчас совсем не в том месте, где должен находиться.

Мужчина вскакивает с дивана и хватает меня за грудки. Эмоции, которые отражают его нынешнее состояние, зашкаливают до критической отметки. Он держит меня несколько секунд, после чего медленно отпускает. Я понимаю его чувства. Злость, ярость, бессилие и полное опустошение от того, что ты ничего не можешь сделать. Остается только ждать. Мне это очень знакомо.

– Соберись, Андрей! – начинаю я, но замолкаю, когда из операционной выходит доктор.

Седовласый мужчина хаотичными движениями потирает лоб, после чего резко выдыхает и подходит к нам.

– Операция прошла успешно, – уверенно произносит Константин Львович, имя которого узнаю из надписи на бейджике. – С ребенком тоже все в порядке. Он очень крепенький для недоношенного. Разумеется, он какое-то время будет под наблюдением врачей.

Андрею едва удается сдержать проступающую на лице улыбку. Бесшумное “спасибо” читается по его губам. Ощущаю себя лишним, и впервые рад этому. Злость и агрессия на Алису за все ее выходки постепенно уходят на второй план. Конечно, после всего, что происходило на протяжении этих долгих лет, ни о какой дружбе и сотрудничестве не может идти речь. Лучшее, что мы с ней можем сделать, это держаться друг от друга подальше, не вмешиваясь в жизни другого. Остаётся закрыть главный момент во всей этой истории. Вернусь к нему через пару дней, а пока есть более важные дела.

– Когда можно будет к ней? – взволнованно спрашивает Андрей.

– Не раньше, чем через пару дней. Операция, как я уже сказал, была не самой простой. А пока можете ехать домой, – мужчина кивает нам обоим, после чего удаляется.

– Тебя подбросить? – интересуюсь я на выходе.

– Нет, я доберусь сам. Мне надо о многом подумать, – хмурится Андрей.

– Спасибо, Андрей, – хлопаю по плечу мужчину. – После теста ДНК я, конечно, узнал бы, что ребенок не мой, – говорю я, открывая дверь своего внедорожника, – но, думаю, сейчас Алиса и без него сознается.

Выжимаю педаль газа и моментально срываюсь с места. Нужно заехать в аптеку и на всякий случай приобрести жаропонижающее, градусник, таблетки от кашля, словом, все, что может понадобиться. Где же Киренок могла так простудиться? Я мало, что смыслю в детских болезнях, но сейчас не та пора, когда все болеют. На дворе стоит теплое время года – лето. Да и вчера с ребенком все было в порядке. Дочь носилась по дому со своим питомцем, играла и веселилась.

Уже через час я добираюсь до особняка и в дверях сталкиваюсь с детским врачом.

– Здравствуйте! – ставлю два огромных пакета на пол. – Как она?

– Здравствуйте! У Киры ангина. План лечения я подробно расписала. Он у вашей супруги, – серьезным тоном произносит она.

Я ловлю обеспокоенный и несколько смущенный взгляд Агнии. Она благодарит врача за оперативность, держа в руках Лесси, которая так и норовит лизнуть доктора, после чего прощается и закрывает дверь. Девушка прислоняется к ней спиной и закрывает глаза. Со стороны кажется, будто она пытается прийти в себя. Усталость, смешанная с тревогой, отражается на ее лице, и в этот момент мне хочется просто быть рядом в качестве поддержки или же плеча, на котором можно просто поплакать.

– Когда детки болеют, – она сглатывает подступивший ком, – это всегда так… тяжело для родителей. В том числе и в эмоциональном смысле.

– Иди ко мне, Агги.

Я беру ее за руку и притягиваю к себе. Она отпускает Лесси и всем своим хрупким тельцем прижимается ко мне. Зарываюсь носом в ее шелковистые волосы, чувствуя, как она начинает содрогаться в рыданиях. Но плачет тихо, чтобы не разбудить Киру. С этими слезами выходят все эмоции, которые она на протяжении долгих лет старательно прятала, держа глубоко в себе.

– Прости, что на протяжении стольких лет меня не было рядом, – я осторожно провожу рукой по ее волосам и поддеваю рукой подбородок, невесомо касаясь сладких губ.

На следующий утро Кира выглядит не просто бодро, у девочки вообще нет ничего общего с тем вялым и больным ребенком, которого я застал вчера в постели. Она не могла встать с кровати даже в туалет. Всю ночь мы с Агнией поочерёдно дежурили у ее кровати, каждый час проверяя температуру. Примерно часа в три ночи градусник наконец-то показал заветные тридцать шесть и шесть, и мы смогли облегченно выдохнуть.

– Доброе утро! – сонно произносит Агния, входя в кухню. Но как только девушка видит, чем я занимаюсь, на ее лице не остается никаких следов сна. – Ты готовишь блинчики?

– Доброе утро, Аг-ги! – я переворачиваю блин и направляюсь к Агнии. Одним движением руки обвиваю ее талию и притягиваю к себе. – Где Киренок?

– Смотрит мультик, – девушка приподнимается на цыпочки и неожиданно целует меня в щёку. – Я очень голодна, Даниил.

– Правда? – выгибаю бровь, улыбаясь.

– И я сейчас о еде, – она резко отстраняется и через секунду оказывается у плиты, убирая со сковороды едва не подгоревший блин. – Если хочешь нас накормить, то не сто́ит отвлекаться, – Агния хитро подмигивает, после чего направляется к выходу. – Непривычно видеть тебя таким… домашним. Я позову Киру к завтраку.

Напоследок девушка окидывает беглым взглядом белую майку и низко болтающиеся на мне домашние брюки. Агния слегка прищуривается, и в ее глазах проскальзывает озорной огонек. Черт возьми! Именно этой женщины мне не хватало в жизни. Вот такого сияющего лучика света, благодаря которому мое существование заиграет новыми красками, а каждый день наполнится радостью.

Блины расходятся быстро, что не может не радовать. Кира снова возвращается в привычное состояние. Она болтает без умолку, посвящая нас во все свои чувства во время болезни. И что самое удивительное, что с аппетитом у ребенка все в порядке. Значит, она в самом деле идёт на поправку.

– Папа, я поела. Теперь я хочу купаться в бассейне! – заявляет девочка.

– Я ничего не имею против бассейна, но ты должна окончательно выздороветь, – отправляю себе в рот очередной кусок блинчика с сёмгой. – Вспомни, как плохо ты чувствовала себя вчера.

– Хорошо, папа, – неожиданно соглашается она. – Тогда я пошла играть с Лесси.

Кира, не дожидаясь ответа, вскакивает со стула и несется в гостиную к собаке, в очередной раз оставляя нас наедине.

– Ты вчера решил все свои дела? – как бы невзначай интересуется девушка. Агния пытается показать, что ей эта тема не слишком интересна. Она делает глоток кофе, избегая прямого взгляда в мою сторону.

– Не совсем, – вспоминаю встречу с юристом.

– Что не так? – встречается со мной глазами.

– Я не могу развестись в Алисой так быстро, как мне бы хотелось – это первое, – медленно, практически по слогам, говорю я. Лицо Агнии не меняется от полученной информации. – А второе – Алиса вчера родила сына.

Чашка с кофе застывает около губ Агнии. Быстро оправившись от шока, она ставит предмет на подставку и вопросительно смотрит на меня. Не спрашивает ни о чем, ждёт, когда я сам всё расскажу.

– У меня было запланировано две встречи. Первая – с юристом. По поводу развода, – на лице Агнии застывает изумление, которое уже через секунду меняется на легкую улыбку. – Через денёк-другой я вернусь к этому вопросу, потому как без согласия Алисы в ближайшее время развестись не получится. Но есть ещё один способ в случае ее отказа. Правда, он займет гораздо больше времени.

– Что за способ? – заинтересованно спрашивает девушка.

– Как я уже сказал, встречи было две. Ко мне приходил настоящий отец ребенка Алисы, – я ожидаю хоть какой-то реакции от Агнии, но ни удивления, ни радости, ни гнева на ее лице не отражается. – Аг-ги, я не являюсь отцом ребенка Алисы. Конечно, разговор с ней у меня ещё состоится, но теперь-то все встало на свои места.

– Я рада, что все разрешилось. Почти разрешилось, – сдержанно произносит она.

– Ты не удивлена? – хмуро спрашиваю я.

– Нет. Я знала, – пожимает плечами, после чего снова подносит к губам чашку с кофе.

– Откуда? – удивляюсь я. – Почему не рассказала?

– Некоторое время назад я случайно увидела Алису с каким-то мужчиной в парке. Мне был слышен их разговор, который я, на всякий случай, сняла на мобильный. Я не собиралась показывать это видео кому-либо, тем более, шантажировать Алису, – она тяжело вздыхает. – Ты должен был принять самостоятельное решение и понять сам, что Алиса та ещё стерва.

– Я был в курсе, что она из себя представляет, но не думал, что она пойдет на такое… – я запинаюсь.

– Из-за того, что произошло когда-то? – осторожно интересуется она.

– Да, – коротко отвечаю.

– Просто мне хотелось, чтобы ты принял решение быть с нами не из-за того, что ребенок Алисы не твой, а потому что ты сам этого хочешь, – Агния пожимает плечами. – Хочешь быть с нами, Даниил.

Я долго и пристально смотрю на Агнию, четко осознавая, что о бо́льшем я и мечтать не мог. Каким нужно быть идиотом, чтобы вычеркнуть эту удивительную девушку из своей жизни. Я встаю со своего места и подхожу к будущей Воскресенской. Она следит за каждым моим движением, наблюдая за реакцией, что отражается на лице. Почти невесомо дотрагиваюсь до хрупкой кисти и прислоняю ее ладонь к своей щеке, а затем и губам. Едва сдерживаю себя, чтобы не наброситься на нее, прервав эту нежность, которая смешивается внутри меня с невозможной страстью.

– Может, уже поцелуешь меня? – нетерпеливо произносит она, усмехаясь.

Второй раз мне говорить не нужно. Я впиваюсь губами и утопаю в своих же чувствах от одного только поцелуя.

– Папа, мама! – мы резко отстраняемся друг от друга, когда Кира вбегает в кухню. – Я научила Лесси кружиться. По телевизору показывали. Пойдемте, покажу.

Мы с Агнией, не сговариваясь, одобрительно киваем, после чего быстро переглядываемся, будто нас только что чуть не застали на месте преступления, и выходим из кухни вслед за дочерью.

***

В понедельник утром я решаю навестить Алису, а Агния с Кирой намереваются съездить к Лисянскому-старшему. Дочь довольно быстро того на поправку, а дед с нетерпением ждёт внучку. Сборы всего нашего семейства занимают как минимум полтора часа, а суета, которая оживляет этот огромный особняк, оказывается такой непривычный для меня, но в то же время такой приятной.

– Даниил, Кира, завтрак! – из кухни доносится приятный аромат творожной запеканки, а голос Агнии звучит уверенно, будто она уже долгие годы является хозяйкой особняка.

– Мамочка, можно я поем у дедушки? – хнычет Кира, на что Агги отвечает покачиванием головы в разные стороны.

– Кира, нам ехать примерно час-полтора. А за это время ты проголодаешься, – серьезно говорит девушка. – Поэтому съешь небольшой кусочек, а остальное мы возьмём к деду. Попьете чай с десертом.

– Ладно, – дочь с неохотой засовывает кусок запеканки в рот, и ее лицо озаряется улыбкой. – Мама, это вкусно.

– Вот видишь! А ты почему не ешь? – обращается ко мне. – Тебе особое приглашение нужно?

– Наслаждаюсь моментом, Аг-ги, – лениво развалившись на стуле, произношу я и отправляю кусок самого вкусного в моей жизни десерта в рот.

Щеки Агнии покрываются румянцем. Она смущается, но, черт возьми, как это смущение ей идёт. Мне не хочется отвлекаться от семейной идиллии, но иначе поступить я не могу. Нужно закрыть вопрос с Алисой.

Настроение мгновенно меняется, сто́ит мне только подумать об этой женщине да и обо всей ситуации в целом. И это не ускользает от Агнии.

– Уверена, ты сможешь найти нужные слова, – тоненькие пальчики сжимают мое плечо.

– Спасибо, я надеюсь, – я накрываю руку Агнии своей ладонью. – Раз все поели, можем ехать.

Своих девочек я оставляю у будущего тестя, а оттуда прямиком мчусь в клинику, куда перевели Алису по ее просьбе. Андрей сказал, что вчера она устроила большой скандал, когда лечащий врач не разрешил ей переводиться, потому как после операции прошло всего чуть больше суток. И по словам Андрея Алиса перевелась в клинику без ребенка. Из-за того, что малыш родился недоношенным, перевозить его до определенного времени категорически запрещено. Честно говоря, на меня произвело неприятное впечатление ее решение. Несмотря на свой отвратительный характер, материнство было для нее заветным желанием.

Я стучу в дверь ее палаты и, не получив ответа, вхожу внутрь. На подоконнике красуется большой букет ее любимых ярко-оранжевых роз, рядом с которым лежит мобильный телефон.

Алиса смотрит на меня в упор, не отводя глаз, и я замечаю ее потускневший и безжизненный взгляд. Сейчас она кажется слишком слабой, уязвимой. Но я пришел сюда не жалеть ее. Как ни крути, закон бумеранга никто не отменял. И если она не возьмёт себя в руки и не начнет жить иначе, то в скором времени, Алиса и вовсе потеряет себя из-за собственной одержимости.

– Привет, Лиса! Как ты? – я присаживаюсь на стул рядом с кроватью.

– Я думала, ты не приедешь, – в голосе Алисы слышится обида, смешанная с раздражением.

– Правда? – сцепляю руки в замок и наблюдаю, как выражение ее лица принимает болезненный вид.

– Нет, я предполагала, что ты заявишься рано или поздно, – опаляет холодом.

– И вот я здесь, – хриплю произношу я. – Так как твое самочувствие?

– Не сдохла, – грубо отвечает она, демонстрируя истыканные от капельниц руки.

– Я пришел к тебе, чтобы прояснить некоторые моменты, – осторожно говорю я. – Ничего не хочешь мне сказать?

Алиса начинает неестественно смеяться, и этот смех отражает боль и безысходность, из которой девушке уже не выбраться самостоятельно. Несмотря на то, что она пытается своим безразличием и грубостью показать силу своего характера, именуемую стервозностью, в ее глазах читается сплошное отчаяние.

– Смотря что ты хочешь услышать? – она повышает голос.

– Правду, Алиса, – складываю руки перед собой, откидываясь на спинку стула. – С самого начала.

– Уверен, что она нужна тебе? – закатывает глаза, усмехаясь. – Думаю, ты итак уже все пронюхал. Тебе ведь, Даниил, ничего не стоит это сделать. Удивляюсь, как ты раньше не догадался.

– Между нами на той вечеринке ничего ведь не было? Я уснул, как только голова коснулась подушки, – утвердительно произношу я.

– Не было, – она возвращает свой взгляд ко мне. – И быть не могло. С тех пор, как в твоей жизни появилась эта девка, и я отошла на второй план, хоть и всегда находилась рядом. Я надеялась, что когда вы разведетесь, ты, наконец, обратишь свое внимание на меня, но этого не произошло. Долгие годы я ждала, а в какой-то момент отступилась и начала строить свою жизнь, но здесь подвернулся случай. Я не могла его упустить.

Я знаю, что сейчас Алиса не станет врать, но все равно правда обрушивается ведром ледяной воды, вызывая шквал бурных эмоций. Пульс учащается и меньше чем за минуту достигает критической отметки. Чтобы взять себя в руки и продолжить разговор, я встаю со стула и подхожу к окну. Полностью абстрагируюсь, доставая из памяти то, что может принести мне радость. Агния и Кира. Думаю о них до тех пор, пока голос Алисы не возвращает меня в реальность.

– Считай это компенсацией, Воскресенский, – едва слышно произносит она. – За то, что тогда дал нашему ребенку погибнуть.

Внутри меня все холодеет, кровь стынет в жилах. Я чувствую, как лицо искажается от боли, потому что моя пока ещё жена в буквальном смысле убивает одной лишь фразой, ковыряя затянувшуюся рану в сердце. Меня рвет на части, а в голове пульсирует набатом каждое слово. Алиса бередит жуткую картину в моем сознании, снова и снова вдалбливая в него то, с чем я спустя столько лет наконец-то научился жить.

– Что? Нечего сказать? Молчишь? – слишком эмоционально выкрикивает Алиса. – Сам счастлив со своей девкой и ее ребенком, а мне жить с этой болью до конца своих дней?

– Хватит! – рявкаю я и два счёта оказываюсь возле ее кровати, сдавливаю жёсткими пальцами ее подбородок, заставляя посмотреть на меня. – Посмотри на меня! Успокойся! Прошло много лет, и ты должна с этим справиться.

– Я не могу, – она сбивает мою руку, откидываясь на постель.

– Ты ненормальная, Алиса, – отстраняюсь я, крепко сжимая челюсти. – Ты помешалась. Приди в себя. У тебя родился малыш. Ему нужна мать, а не умалишенная женщина, которая бегает за мужиком. Я долгие годы не придавал этому значения, потому что мы с тобой партнеры и потому… – я осекаюсь. – Потому что я, черт возьми, все эти годы испытывал чувство всеразъедающей вины. За то, что не успел. Понимаешь? – взмахиваю рукой. – Ни черта ты не понимаешь, Алиса. Но плохо было не только тебе. Я тоже рвал на себе волосы и крушил все вокруг, чтобы хоть как-то прийти в себя.

– Я просто не знала, как мне быть дальше. Я не хотела жить, – соленая вода стекает по ее щекам. – И я поняла, что должна родить от тебя ребенка, чтобы заглушить свои страдания. Но ведь ты больше не смотрел на меня как на женщину. И я пошла на крайние меры. Я забеременела от другого и выставила все так, будто ребенок твой. Я все просчитала, но в твоей жизни вновь появилась Агния и…дочь.

– Наша история, Лиса, закончилась в тот страшный день, – тихо говорю я. – Как бы это жестоко не звучало. Ты ведь сама это прекрасно понимаешь.

Я жду от Алисы упрёков, но она молчит. По ее щеке стекает ещё одна, последняя, одинокая слеза, и боль на лице сменяется печальной улыбкой. Все эти годы я страдал из-за того, что ничего не мог исправить, винил себя, ведь я не успел вовремя, но уже ничего нельзя было исправить. Нам давно нужно было просто поговорить об этом. С ней, с Алисой. Вдвоем. Без масок.

– Я обращусь к психоаналитику, Даниил, потому что иначе я просто сойду с ума. Я хочу стать хорошей матерью для своего сына, а для этого мне нужен специалист. Врач сказал, что он хоть и маленький, но он выкарабкается, – она смахивает со своего лица остатки влаги и прикрывает глаза. – Как только я приду в себя, я вернусь к нему больницу. Мне нужно хотя бы пару дней.

– Я рад, что ты всё это осознаешь, – я потираю лицо руками.

– Ты можешь не волноваться по поводу развода и моего ребенка. Я все подпишу. А теперь уходи, пожалуйста, я должна побыть одна.

Я выхожу из палаты, чувствуя облегчение после тяжелого разговора. Присаживаюсь на диван рядом с палатой и запускаю пальцы в волосы. Медленно прихожу в себя. Я только что мысленно вернулся в тот самый день, когда мы с Алисой потеряли нашего малыша. Прокручиваю в памяти ещё раз страшную картинуи перелистываю эту грустную главу книги своей жизни.

Нужно найти лечащего врача Алисы. Она не должна оставаться в таком состоянии одна. Какой бы моя бывшая жена ни была, малыш не виноват в ее прошлых грехах. Она его мать, и я уверен, что с помощью специалистов Алиса сможет выплыть из состояния затяжной депрессии и стать мальчику хорошей мамой.

– Слушаю, – машинально смахиваю пальцем по экрану телефона.

– Даниил, занят? Извини, если не вовремя, – быстро произносит Агния.

– Не занят, уже собираюсь ехать за вами, – отвечаю я.

– Это замечательно, – облегченно выдыхает девушка. – Да Кира никак не уймется. Говорит, что ты обещал свозить ее в дельфинарий. Увидела по телевизору дельфина и уже полчаса без умолку твердит об этом.

– Сейчас узнаю, когда ближайшее представление, – улыбаюсь я.

– Кира, ты слышала? Дан, ты на громкой связи, – поясняет она.

– Папа, я очень хочу увидеть дельфина, – громко говорит Кира.

– С ними можно ещё и поплавать, – добавляю я. – Но не раньше выходных, чтобы твой организм хотя бы немного окреп после болезни.

– Хорошо, папочка. Приезжай скорее.

– Скоро буду, – отвечаю я и сбрасываю вызов, ощущая внутри себя бесконечную любовь.