Текст книги "Внебрачная дочь миллиардера"

Глава 13 Агния

Часы показывают четыре, и уже начинает светать, а я до сих пор ворочаюсь с бока на бок в неудачных попытках заснуть. После встречи с Даниилом Воскресенским у меня едва получается совладать с эмоциями, которые бьют через край. К нашему общему удивлению, общим язык, пусть и не сразу, но мы находим. И, оказывается, что с этим человеком можно вести переговоры без его давления и власти руководителя. Впервые за то время, что знаю Даню, он видится мне с другой стороны. Мужчина внимательно слушает и одобрительно кивает, когда я с воодушевлением рассказываю о жизни Кирюши. Ее увлечения танцами и пением и вовсе приводят Даниила в восторг. В его глазах отражается истинное желание узнать в кратчайшие сроки все, что только возможно, о дочери. Несколько раз я ловлю искреннюю улыбку на его лице, от которой мое предательское сердце, сбиваясь с привычного ритма, замирает.

Я провожу рукой по маленькой головке моего спящего комочка, возвращаясь к ещё одной проблеме. Кира уже многое понимает, потому нужно очень деликатно объяснить ребенку, почему столько лет она не встречалась со своим отцом. Все дело в том, что моя девочка почти не интересуется папой из-за однажды сказанных мною слов о том, что папа много работает, поэтому не может приезжать к нам в гости. Тогда мне кажется, что малышке этого вполне достаточно.

Но из раза в раз я вижу, с какой грустью она смотрит на семью, состоящую из ребенка, мамы и папы и прогуливающуюся в парке, или на мужчин, которые забирают ее сверстников из детского сада и, выходя из помещения, садят себе на шею. А в этот новый год она и вовсе просит Деда Мороза о встрече с папой, рисуя картинку, на которой изображена семья в полном составе.

От последних воспоминаний скупая слеза скатывается по щеке, оставляя на подушке мокрый след. Я быстро смахиваю со своей кожи соленую воду, невольно размышляя о предстоящей встрече с Воскресенским в парке. Для меня этот момент не менее волнителен, чем для него, и, я искренне желаю, чтобы все прошло хорошо.

– Хочу я этого или нет, но теперь в нашей с тобой жизни все изменится, – я целую макушку моей девочки и закрываю глаза.

***

Даниил сидит на скамейке неподалеку от входа в парк, всматриваясь в лица незнакомых людей. Сегодня на нем надет спортивный костюм и летние кеды, что превращает Воскресенского в совершенно обычного мужчину, а не властного и сурового диктатора. Увидев меня с дочерью, он мгновенно поднимается на ноги и ждёт, засунув руки в карманы.

– Доброе утро, Даниил! – несмело приветствую я.

– Здравствуйте! – моментально отзывается Кира.

– Здравствуйте! Сегодня мое утро пройдет в компании прекрасных дам, – он улыбается девочке, ещё не зная, что Кира уже в курсе, кем он является. – И денек такой чудесный, не так ли?

– Да, погода просто замечательная, – на автомате отвечаю я. По правде сказать, чувствую себя совершенно не в своей тарелке и даже не представляю, о чем можно поговорить с Воскресенским. – Чем займемся? Прокатимся на аттракционах?

– Вы тоже будете кататься с нами? – недоверчиво спрашивает Кира, после чего ее губы расплываются в хитрой улыбке.

– Да, конечно, – пожимает плечами Даниил.

– Но вы же взрослый, – ее голубые глазки расширяются от удивления.

– Да, но я тоже люблю веселиться, а парк с аттракционами – это отличный повод для радости, правда? – он смотрит на дочь с такой теплотой и любовью, что мое сердце щемит от трепета.

Кира радостно кивает, после чего бежит вперед к небольшому торговому ларьку с игрушками. Она с интересом разглядывает различные безделушки, и вскоре ее взгляд фокусируется на весьма симпатичной игрушечной белке, которая при нажатии кнопки поглощает орешки.

– Хочешь такую игрушку? – Воскресенский достает из кармана смятую купюру, и, как только девочка кивает головой, мужчина протягивает продавцу деньги.

– Спасибо, – она краснеет, но все равно принимает подарок.

Кира устраивается на ближайшей скамейке и в течение следующих пяти минут играет с новым "другом". Я периодически наблюдаю за Даниилом, который не сводит глаз с дочери. Он с трепетом изучает каждую ее частичку. Со стороны кажется, будто если Воскресенский потеряет зрительный контакт, то девочка исчезнет. Для меня оказывается слишком неожиданно видеть бывшего супруга в подобном амплуа, поэтому я, присев на лавочку, фокусируюсь на окружающих нас людях и предметах.

– Вы мой папа? – внезапно раздается звон детского голосочка. Я резко поворачиваю голову и встречаюсь с изумлённым и одновременно испуганным взглядом Даниила. Немой вопрос витает в воздухе, но Воскресенский не решается его произнести. И без того длительная пауза пауза затягивается, а Кира по-прежнему ждёт от мужчины ответа, хлопая своими восхитительными глазками.

Воскресенский присаживается на противоположную сторону скамейки рядом с Кирой, сцепляя руки в замок. Он осторожно кивает головой, после чего дочь расплывется в ослепительное улыбке.

– Я рада с тобой познакомиться! – восклицает девочка, моментально переходя на "ты".

– И я рад, – Даниил, улыбаясь в ответ, замолкает.

– Ты будешь жить с нами теперь? – вопрос звучит настолько оглушающе, что я, кажется, перестаю дышать.

– Малышка, – Воскресенский протягивает руку, чтобы дотронуться до роскошных волос моей девочки, и, не встретив сопротивления, нежно гладит Киру по голове, – я живу здесь в столице, а ваш с мамой дом в Лондоне, – Даниил замолкает, но, увидев моментально потускневший взгляд голубых глаз, быстро добавляет, – но мы решим этот вопрос. Пока будем встречаться по выходным, хорошо?

– Да, покатаемся на той качеле? – Кира радостно тычет пальцем в большую качелю, на которую детей пускают только вместе со взрослыми.

– Конечно, она мне сразу приглянулась, – Воскресенский подмигивает дочери, после чего берет девочку за руку, и они вместе направляются в сторону аттракциона.

У меня щемит сердце от боли, трепета и радости одновременно. Едва ли можно передать словами чувства, когда ты видишь своего ребенка абсолютно счастливым. На некоторое время я забываюсь, полностью погружаясь в свои эмоции, которые испытываю, пожалуй, впервые в жизни.

Невольно проваливаюсь в воспоминания из своего детства. Отец довольно редко уделяет мне свое время, но те часы становятся самыми драгоценными для маленькой девочки. На глазах невольно выступают слезы сожаления, ведь крохотному ребенку не под силу было изменить то, что творилось в ее видимой семье.

Именно по этой причине моя дочь растет в совершенно других условиях. Для нее не важен мой статус, внешность или финансовый достаток, основополагающим для Киры является безусловная любовь, которую изо дня в день я с большой радостью отдаю ей. Что же касается Воскресенского, то за недолгое время пребывания вместе, мне также становится понятно, что Даниил сделает все возможное и невозможное, чтобы стать ребенку настоящим родителем. Мужчина преображается рядом с Кирой. Властный и суровый мужчина становится мягким и податливым на любые уговоры маленького человека.

К реальности меня возвращает звонящий телефон Даниила, случайно оставленный им на скамейке. На экране высвечивается “Алиса”. Хорошее настроение мгновенно улетучивается, и мне хочется послать эту прогулку к чертям собачьим, забрать мою дочь и сбежать подальше. Я делаю глубокий вдох и успокаиваю саму себя. Ведь, в конце концов, это все ради Киры. Девочка в тайне мечтала об отце, и теперь, когда он появился, я не могу забрать эту мечту.

Вскоре отец с дочерью возвращаются обратно. От улыбок на их лицах мое сердце учащает свой ритм, а в голове вновь возникает навязчивая мысль, будто так и должно быть. Даниил подхватывает Киру на руки и усаживает на шею, от чего моя девочка заливается детским непосредственным смехом.

– Мама, а папа сказал, что подарит мне собаку! – радостно восклицает она. – Мы договорились, что она будет жить у него в огромном доме, а я буду гулять и играть с ней на выходных.

– Отлично, – отвечаю я, натягивая на себя улыбку.

Я озадаченно смотрю на Воскресенского, но тот не ведет и бровью. Он лишь улыбается в ответ, заставляя порхать бабочек в моем животе, которых, как мне казалось, уже давным-давно нет. Кстати говоря, "папа" из уст дочери режет слух, несмотря на то, что об этом моменте я мечтала более четырех лет.

Воскресенский поднимает свой мобильный и некоторое время внимательно смотрит в экран, пальцем пролистывая сообщения. К моему удивлению, он не перезванивает Алисе. Мужчина убирает гаджет в карман, сосредоточиваясь на беседе с Кирой, после чего они с дочкой направляются к следующей качеле.

К обеду не остаётся ни единого аттракциона, на котором бы не прокатились Даниил с Кирой. В глазах ребенка отражается истинное счастье, а мне как матери только это и надо. Но, черт возьми, я ловлю себя на мысли о том, что невольно наблюдаю за Воскресенским: за каждым движением, взглядом и выражением лица, которое озаряется радостью. Кстати говоря, улыбок за каких-то три часа я увидела в разы больше, чем за полгода брака с ним.

– Как насчет обеда? – интересуется Даниил. – Здесь неподалеку есть небольшое кафе с отличной кухней.

– Я голодная, – быстро говорит Кира, поглядывая на меня и не отпуская руки Даниила.

– Тогда идем, – я развожу руки в стороны и первой направляюсь к выходу.

Не только для Киры, но и для меня день оказывается насыщенным событиями и эмоциями. После обеда мы едем в торговый центр в игровую. Даниил помогает дочери немного освоиться, после чего отправляется в один из отделов за детским креслом.

– Киренок! – подзываю девочку к себе. – Тебе все нравится?

– Да, мам, это лучший подарок на день рождения, – восторженно восклицает девочка.

– У тебя день рождения зимой, – хитро прищуриваюсь я.

– Мне нравится получать подарки заранее, – смеется она. – А ещё мне нравится папа.

– Вот так с первого взгляда? – интересуюсь я, поправляя Кире волосы.

– Да. Теперь Каролина не будет дразнить меня в садике, что у меня нет папы.

– Она тебя задирает? – удивленно таращусь на ребенка. – Ты мне не говорила.

– Да, но теперь не будет. Ведь у меня есть папа, – отвечает она, после чего ее окликает какая-то девочка из игровой, и Кира возвращается к детям.

Я тяжело вздыхаю, размышляя, по какой причине моя дочь не посвящала меня в детские ссоры. Разумеется, я бы поговорила с воспитателем на эту тему.

Замечаю Даниила, который стоит, оперевшись на стену, и изучает мое задумчивое выражение лица. По темным глазам становится понятно, что мужчина слышал, о чем говорила Кира.

– Этот вопрос будет решен, – спокойно произносит Даниил. – Девочка не будет подвергаться нападкам сверстников.

По правде сказать, внутри меня все ликует от того, что я слышу. На протяжении четырех лет я решаю все вопросы самостоятельно, и, зная всю «кухню» изнутри, конечно же, от помощи в виде Воскресенского ни за что не откажусь.

– Спасибо, – едва роняю я, после чего переключаю все свое внимание на дочь.

Домой мы добираемся только к вечеру. Счастливые, довольные и невозможно уставшие. На протяжении всего дня я делаю вид, что не замечаю многозначительных взглядов Воскресенского, но игнорировать их непросто.

Кстати говоря, Алиса больше не звонит. Да и вообще до самого вечера телефон Воскресенского не издает ни единого звука. Вероятнее всего, Даниил просто отключил его, чтобы провести время с ребенком, не отвлекаясь но на что. От одной только подобной мысли мое размеренное дыхание становится сбивчивым. Ничего не могу с собой поделать. Тело моментально реагирует на случайное прикосновение, а сердце не перестает наполняться трепетом от встречи отца и ребенка. И если Даниил будет продолжать в том же духе, то вскоре Кире станет мало папы "выходного дня".

– Папа! – Кира тихо зовет Воскресенского, когда мы на его внедорожнике направляемся в сторону дома, где мы временно снимаем квартиру.

– Да? – взгляд темных глаз Даниила попадает через зеркало заднего вида сначала на меня, а затем уже на ребенка.

– Мне так нравится эта песня. Можно сделать погромче? – моя девочка осторожничает. Несмотря на то, что мы провели целый день вместе, Даниил для нее пока ещё чужой человек.

– Конечно! Ты слова знаешь? – прищуривается он. Боже мой! Это вообще тот самый Даниил Воскресенский, которого я знала пять лет назад?

– Знаю, – отвечает Кира.

– Тогда споём вместе? – предлагает мой бывший супруг, чем добивает меня окончательно.

– Но она же на английском, – возражает ребенок. – Разве ты знаешь английский язык?

– Знаю, Киренок, – голос Даниила звучит мягко. – Я часто бываю в командировках в разных странах, и без знания языка мне было бы очень сложно. Давай, подпевай.

Воскресенский начинает подпевать, постукивая пальцами по рулю и кивая головой, чем вызывает улыбку на лице дочери. Она моментально подхватывает, потому как играет ее любимая песня. Обычно мы с Кирой делаем точно так же, как и Даниил. Включаем на всю катушку и кричим во все горло слова песни до такой степени, что люди в проезжающих рядом автомобилях в буквальном смысле высовываются из окон.

Я чувствую, как улыбка трогает мои губы, и невольно касаюсь пальцами их уголков. Эмоции бьют через край. Мне оказывается не знаком этот мужчина. Чёрствый трудоголик, не знающий слова "нет", уж чересчур противоречит этому заботливому и общительному человеку, которого смело можно номинировать на премию "Идеальный отец". И боюсь, что первое место как раз достанется Даниилу Воскресенскому.

– Зайдешь к нам в гости? – с надеждой в голосе спрашивает Кира, как только заканчивается песня. – Я покажу тебе, какие игрушки привезла из Лондона.

– Если мама не против, то с радостью, – я вновь встречаюсь с темными глазами в зеркале заднего вида. Воскресенский использует запрещённые нечестные приемы и прекрасно знает об этом.

– Мама не против, – спокойным голосом произношу я, отводя взгляд в окно.

Несмотря на усталость, Кира не умолкает ни на минуту, рассказывая Даниилу о своих увлечениях, любимых игрушках и о подругах в детском садике. По правде говоря, я едва узнаю свою девочку. Говорят, что дети чувствуют людей. И, судя по всему, Даниил не так уж плох, раз настолько быстро получает расположение дочери.

Воскресенский стоит в дверях, потому как прихожая в съемной квартире довольно маленькая, и трем людям здесь определенно не уместиться. А, учитывая габариты моего бывшего супруга, так и подавно. Я быстро снимаю босоножки и прохожу в кухню, тем самым освобождая место.

– Пап, ты будешь торт? Мы сегодня утром купили. А мама нальет тебе чай, – я слышу детский голосок и прикрываю глаза. С такими темпами, с которыми сыпятся предложения в адрес Даниила, Воскресенский и вовсе останется у нас ночевать.

– Агния, – на пороге кухни возникает фигура мужчины. – Я не прочь выпить чай. Потом сразу же уеду. Кире же пора спать.

– Да, – отрезаю я, не оборачивается. Странно и весьма непривычно находиться с ним на одной территорию, тем более, на моей.

– Сахар? – рука незаметно подрагивает, когда я наливаю в кружку кипяток.

– Два кусочка. Не люблю пресный чай, – уточняет он.

В моей голове непроизвольно всплывают картинки из прошлого. Даниил не изменяет своим вкусам. Если кофе, то исключительно черный, если чай, то с двумя кусками рафинада. Быстрым движением руки ставлю горячий напиток на стол и выхожу из кухни проверить, готовится ли Кира ко сну.

– Мам, я почистила зубки и надела пижаму, – улыбаясь, произносит дочь.

– Хорошо, но разве ты не будешь тортик? – удивляюсь я, присаживаясь на небольшом диванчик.

– Я буду завтра. Накорми папу, – девочка сладко зевает, после чего опускает голову на подушку.

Голова Воскресенского показывается на пороге комнаты, а Кира, увидев мужчину, ещё больше расплывается в усталой улыбке. Кажется, что между ними устанавливается едва уловимая связь, понятная только им одним.

– Сладких снов, малышка, – едва слышно роняет Даниил. – Сегодня был лучший день в моей жизни, – мужчина подмигивает дочери и намеревается выйти из комнаты, но голос ребенка останавливает его.

– Почитаешь мне сказку? – неожиданно спрашивает она.

– Конечно, – он протискивается между мной и комодом, так неудобно стоящим в комнате, и присаживается на край дивана. – В свое время мне моя мама пела эту балладу перед сном. Но я петь не буду, а просто расскажу тебе историю о трёх братьях, хорошо?

– Твоя мама – это моя бабушка? – интересуется Кира.

– Да, – тяжело выдыхает мужчина. – Надеюсь, в скором времени вам удастся познакомиться.

– А папа у тебя есть? – продолжает сыпать вопросами Кира, не давая Воскресенскому начать историю, о которой я, кстати говоря, не слышала.

– Есть, конечно, – грустно усмехается Даниил. – Они вместе с мамой живут в другой стране.

– Давно не виделся с ними? – непроизвольно вырывается у меня.

– Года три, – тихо отвечает мужчина, после чего начинает историю. – В краю средь гор и цветущих долин…

Я выхожу из комнаты, осторожно притворяя дверь. Мне не хочется, чтобы кто-то из них отвлекался на посторонний шум, как и не хочется, чтобы созданная сегодня идиллия разрушилась. Мой мозг переполняется от давящих мыслей, но я не намерена витать в облаках, представляя, какой могла бы быть наша семья. Тем более, нет никаких гарантий, что в дальнейшем подобные встречи станут нормой, а эта не является разовой акцией.

– Все, спит наша малышка, – я вздрагиваю от глубокого низкого голоса, который раздается над ухом. – Я даже историю не успел закончить.

– Откуда у тебя столько времени, Даниил? – язвительно спрашиваю я. – Как ты смог выделить целый день?

– Давай, Агги, задавай свой следующий вопрос, – усмехается Воскресенский, игнорируя предыдущие два вопроса.

Я молчу. Разумеется, он так и крутится у меня крутится, но задать его я не решаюсь.

– Будь я на месте Алисы, у меня бы возникли к тебе вопросы, – как можно безразличнее замечаю я, отправляя кусок торта себе в рот.

Даниил ничего не отвечает, он медленно пережёвывает кусочек, который судя по выражению его лица, кажется пресным. Мужчина возвращается в свое привычное состояние проницательного и сурового человека. В воздухе появляется уже знакомое напряжение в стиле Воскресенского. Мне хватает лишь одного взгляда, чтобы понять, что тема их взаимоотношений для меня запретна. Я едва могу совладать с нахлынувшими эмоциями, потому как они выбивают меня из привычного равновесия.

– Я не допущу, чтобы ты хоть когда-то оказалась на ее месте, – Даниил допивает свой чай, после чего быстро прощается. – Спасибо, я позвоню завтра.

Глава 14 Агния

Мой телефон, оставленный на комоде в прихожей, трезвонит уже в третий раз, но я по-прежнему не могу оторваться от подушки и послать ко всем чертям надоедливого человека. Ума не приложу, кому не спится в такую рань? Открываю глаза и непроизвольно улыбаюсь, глядя на спящую рядом Киру. Девочка сладко посапывает, не реагируя на трель мобильного.

– Слушаю, – отвечаю я, едва скрывая свое раздражение.

– Агния, доброе утро! Неужели ты все ещё спишь? – радостно восклицает Глеб. – Я вернулся из командировки раньше, чем должен был. И, кстати говоря, очень рад, что ты ещё не умчалась в свой Лондон. Как насчет ужина?

– Доброе утро, Глеб. Ты меня разбудил, – честно признаюсь я. – По поводу ужина… Пока сложно что-либо сказать. Я бы хотела провести время с дочерью.

– О чем речь? Идёмте вместе, – моментально находится Ланской. – Я знаю отличное местечко с прекрасной кухней и отличной игровой. Что думаешь?

Я на мгновение теряюсь от неожиданного предложения Глеба. Судорожно соображаю, запланированы ли какие-то мероприятия на сегодня, и поскольку таковых не имеется, мне ничего не остаётся как согласиться. Да и, честно говоря, я совсем не прочь снова увидеться с Глебом.

– Отлично, во сколько заедешь? – спрашиваю я, разглядывая себя в большом зеркале, висящем на стене в прихожей.

– В шесть удобно будет?

– Да, отлично, – соглашаюсь я.

– Я рад. Тогда до вечера, – говорит Глеб, после чего сбрасывает вызов.

Медленно плетусь в сторону кухни, чтобы сварить себе кофе. Мне определенно нужно взбодриться. На экране телефона светится уже восемь тридцать, но после того, как мы приехали в столицу, режим сбился полностью. Обычно в это время я уже начинала работать над каким-либо проектом, встречалась с клиентами или же посещала спортзал.

Сто́ит мне только сделать один глоток горячего напитка, как снова раздается трель моего мобильного.

– Что да сумасшедшее утро, – ворчу про себя, принимая вызов с неизвестного номера. – Слушаю.

– Аг-ги, утро доброе! – замираю с ложкой у рта. Едва ли мне хоть когда-нибудь удастся не реагировать на знакомый до боли голос.

– Привет, Даниил! – я заталкиваю в себя кусочек торта.

– Я бы хотел сегодня заехать, – начинает он.

– У нас сегодня планы, – быстро говорю я, вставая со стула. Пытаюсь успокоить внезапно появившуюся дрожь мытьем сосуды, но попытка оказывается незасчитанной. – Вечером нас дома не будет.

– Отлично, я и сам планировал подъехать после обеда часа на полтора. Вечером у меня тоже дела, – от твердости в голосе Воскресенского я цепенею.

– Хорошо, давай часа в четыре, – холодно произношу я. – Как раз Кира проснётся после дневного сна. Нам пора уже выстраивать режим, – добавляю я, имея в виду совсем другое. Не хочу, чтобы Глеб с Даниилом пересекались. Мало ли, что может выкинуть Воскресенский, да и мне бы не хотелось, чтобы Кира стала свидетелем возможных выяснений отношений между мужчинами.

– Отлично, до встречи, – произносит Даниил, но не отключается.

– Ты хотел что-то ещё? – задаю прямой вопрос.

– Нет, – после непродолжительной паузы произносит мужчина. – Увидимся.

***

Воскресенский приезжает раньше назначенного времени. Кира ещё спит, и, по правде сказать, меня не слишком радует его общество. В его присутствии я по-прежнему ощущаю себя той девчонкой, которой была пять лет назад. Этот проникновенный взгляд темных глаз трогает до глубины души, цепляя тонкие струны тех чувств, которые все ещё, к сожалению, тлеют во мне.

– Привет! – здоровается он.

– Привет! – я дотрагиваюсь указательным пальцем до губ, тем самым, показывая, что дочь спит.

– Спит кнопка? – его губы дергаются в быстрой улыбке, после чего лицо моментально принимает обычное выражение.

– Да, сегодня она поздно улеглась, – пожимаю плечами, пропуская мужчину вперёд. – Поэтому сон может затянуться на неопределенное время.

– Ничего, я никуда не тороплюсь, – спокойно говорит Даниил, после чего снимает обувь и проходит в кухню. – Почему вы не остановились у отца?

– Я никого не хотела обременять, тем более… – я заминюсь и говорю не то, что хотела. – Мы привыкли жить вдвоем. У нас с Кирой свой быт, свои привычки.

– Понятно. Если бы я узнал о Кире раньше, то мог предложить вам свою квартиру, – с твердостью в голосе произносит он. – Я большую часть времени провожу в особняке. Квартира все равно пустует.

– Спасибо, Даниил, но я вполне могу справиться самостоятельно и выбрать нам с дочерью жилье. У меня есть работа и достаток.

В какой-то степени благодаря Воскресенскому я имею то, что имею. В прошлом он оплатил мою учебу, и я благополучно закончила магистратуру. Даниил пристально смотрит на меня, вероятно, думая об этом же, но не роняет при этом ни слова.

– Папа? – сонная Кира входит в кухню, слабо улыбаясь.

– Привет, Киренок! – он подхватывает дочь на руки и нежно целует ее в щеку. – Я приехал к тебе.

– Тогда пойдем гулять. У нас во дворе такие классные качели, – моментально находится Кира.

– Иди, одевайся, – Даниил нежно гладит Киру по голове, после чего девочка убегает в комнату. – Я надеюсь, ты не против? – мужчина выгибает бровь.

– Нет, я буду видеть вас из окна. Только не вздумай ничего выкинуть. Иначе доверия к тебе не будет, – довольно резко отвечаю я, не понимая, что именно выводит меня из себя.

– С твоей стороны, Аг-ги, – усмехается он, – доверия ко мне не было никогда.

– Твои поступки говорили сами за себя, – ведусь на провокационную фразу. Чёрт!

– Какие, например? – мужчина откидывается на спинку стула и чуть прищуривает глаза.

– День нашей свадьбы помнишь? – от нервного напряжения я хватаю первую попавшуюся тарелку и начинаю тереть ее кухонным полотенцем.

– Как будто это было вчера, – спокойно произносит Даниил, барабаня пальцами по столу.

– Считаешь это нормальным? – непринужденно произношу я.

– Аг-ги, не ходи вокруг да около, говори прямо, – мужчина встает со стула и забирает из моих рук тарелку, убирая ее в открытый шкафчик. Аромат знакомого парфюма ударяет в нос, и я не понимаю, как оказываюсь в непозволительной близости от бывшего мужа.

– Я о твоем поцелуе с Алисой перед церемонией бракосочетания, – выдыхаю ему в губы.

По моему телу будто пробегают заряженные частицы микротока, которые начинают покалывать нежную кожу. Не знаю, почему именно эта ситуация всплывает в памяти, ведь было множество других. Наверно, все дело в нынешнем статусе Алисы и Даниила по отношению друг к другу.

– Никакого поцелуя не было, Агния, – почти рычит Воскресенский.

– Когда вы вместе вышли из-за угла, она вытирала губную помаду рукой, – не унимаюсь я, чувствуя, как в голове расползаются неприятные воспоминания.

– И? – стальная грудная клетка Даниила почти соприкасается с моей, а рваное дыхание выдает эмоции, которые я испытываю в настоящий момент, с головой.

Горячие пальцы Воскресенского осторожно ныряют под мою футболку и касаются оголенной спины. Мужчина ни на мгновение не сводит своих черных проникновенных глаз с моих губ. Мне с большим трудом удается выносить его близость, при этом не делая глупостей. Но черт возьми, как же хочется вновь провалиться в эту бездну зашкаливающих эмоций и безудержной страсти.

– Папа, я готова, – доносится голосок дочери, и Даниил сразу же отступает. Он сканирует меня своим взглядом, после чего глухо произносит то, что заставляет меня вновь поддаться воспоминаниям.

– Пока мы были вместе, у меня ни с кем ничего не было.

Когда отец с дочерью выходят за дверь, я принимаюсь мысленно ругать себя за эмоции, которым поддаюсь в присутствии Даниила. Этот мужчина слишком сильно действует на меня, и с каждым разом оказывать сопротивление становится сложнее. Но, в конце концов, у Воскресенского своя жизнь, отличная от моей, в которой имеется супруга, и совсем скоро родится ребенок.

Меня удивляет не сколько то, что возрождается во мне при очередной встрече с ним, меня больше смущает тот факт, что Воскресенского по-прежнему тянет ко мне. Казалось бы, в прошлом он получил меня, купил, если по-честному, и я уже не должна быть ему интересной, тем более, спустя пять лет. Я подхожу к окну в кухне и осторожно отодвигаю занавеску. Картина, которая открывается мне, не просто трогает мое сердце. Мне кажется, мой главный орган сейчас просто разорвётся от трепета и нежности. Кира играет с Даниилом в свою любимую игру – догонялки. Она изворачивается, не давая себя поймать, а когда Воскресенскому все же удается это сделать, девочка начинает заливисто смеяться. И, надо сказать, не только она.

Решаю не травмировать свои неокрепшие нервы, тем более, времени до встречи с Глебом у меня хоть отбавляй. Направляюсь в ванную комнату и включаю воду. Лучшее, что я могу сейчас сделать, это выкинуть все мысли из головы о Воскресенском. А в этом мне поможет ванна с теплой водой и ароматические свечи, которые я очень кстати захватила с собой из Лондона.

Как и всегда, не замечаю, сколько проходит времени, пока я принимаю ванну, но по ощущениям, вероятно, не меньше часа, потому как вода уже становится прохладной. Как ни странно, мне удается отвлечься от мыслей о бывшем супруге. В скором времени меня ожидает очередной большой проект, поэтому я мысленно рисую возможные варианты расстановки и дизайна интерьера. Невольно улыбаюсь, ведь моя деятельность – это то, о чем я мечтала, кажется, с самого детства. И это истинное удовольствие заниматься тем, что нравится. А, главное, что мое дело жизни даёт возможность зарабатывать себе и своему ребенку на хлеб.

Настойчивый звонок в дверь раздается внезапно. Я стою под струями теплой воды с намыленной головой, а трель все ещё не прекращается. Внутри меня возникает тревога, что на площадке произошло что-то страшное, поэтому я, недолго думая, выскакиваю из ванной и, обмотавшись полотенцем, спешу поскорее выяснить, что произошло.

– Что случилось? – встревоженно восклицаю я, распахивая настежь входную дверь.

– Привет, Агния! – расплываясь в ослепительной улыбке, произносит Глеб. В одной руке мужчина держит букет белых роз, а другая занята небольшим подарочным пакетом из детского магазина. – Выглядишь… необычно.

– Что ты здесь делаешь? – чеканю каждое слово. – Привет!

– Похоже, я не вовремя, – на губах Ланского сохраняется легкая улыбка, несмотря на мою грубость.

– Я, кажется, потеряла счет времени. Проходи, Глеб, располагайся, – произношу я. – Спасибо за цветы, они прекрасны. Положи их, пожалуйста, на комод.

– Так уж вышло, что я приехал на полчаса раньше, – мужчина закрывает за собой дверь. – Решил зайти, чтобы не тащить с собой цветы в ресторан.

– Да, это очень разумно, – быстро говорю я, скрываясь в ванной комнате. – Я скоро.

Наспех смываю с себя шампунь и мыло, думая о том, что Глеб здесь совершенно не к месту. Совсем скоро вернутся Даниил с Кирой, и, мне бы не хотелось, чтобы они застали Глеба. Это ж надо было сегодня всем приехать пораньше.

– Черт возьми! – негромко восклицаю я, понимая, что моя одежда осталась в комнате. – Очень некстати.

Снова кутаюсь в полотенце и собираюсь с мыслями, чтобы предстать в таком виде перед Ланским. Конечно, на той вечеринке у его друзей, он видел меня в купальнике, но полотенце – это уж слишком интимно, на мой взгляд.

Я резко открываю дверь ванной комнаты и мгновенно врезаюсь в твердую грудь Глеба. Его руки, по всей видимости, на автомате обхватывают меня, прижимая к себе, а в пронзительном взгляде светлых глаз появляется маленький огонек. Все происходит настолько быстро, что я едва успеваю за уследить за дальнейшими событиями. Мужчина не теряется, его лицо приближается к моему, и вот я уже ощущаю его горячее дыхание. В эту же секунду ручка входной двери поворачивается, но я не успеваю оттолкнуть Ланского. От неожиданности мы оба замираем, будто нас только что поймали на месте преступления.

– Агги, дверь была не заперта… – в квартиру входит Даниил, а следом за ним появляется и Кира.

Отчаянно мечтаю провалиться сквозь землю, потому что в более идиотской ситуации я ещё не бывала. Со стороны кажется, будто я выпроводила дочь, чтобы затащить домой любовника. А что обо всем думает Воскресенский, мне даже и думать страшно. Хотя, какое мне дело до Даниила. У него есть законная супруга, а его взгляд, которым он буквально сжигает Глеба дотла, оказывается и вовсе неуместным.