Текст книги "Внебрачная дочь миллиардера"

– Здравствуйте! – голос моего ребенка заставляет нас всех отмереть.

– Привет, принцесса! – как ни в чем не бывало улыбается Ланской. – У меня для тебя кое-что есть. Посмотришь?

Глеб подхватывает подарочный пакет, оставленный в прихожей на высоком комоде, и передаёт его Кире. Моя девочка подозрительно осматривает его, после чего ныряет рукой внутрь. Реакция ребёнка не заставляет себя ждать, ведь Ланской угадал с подарком.

– Это новая кукла из рекламы, я так ее хотела. Спасибо, – радуется дочь, после чего убегает в кухню. – Мамочка, я ручки помою на кухне.

– Пожалуйста, – отвечает Глеб, после чего как бы невзначай протягивает правую руку Даниилу. – Приветствую тебя, Дан.

Мой взгляд невольно падает на руки мужчин, и я замечаю, что кольцо на безымянном пальце Воскресенского отсутствует. По какой-то неведомой причине меня этот факт совсем не удивляет.

Перед тем, как, наконец, скрыться в комнате и привести себя в порядок, я встречаюсь с темными глазами Дани, от которых так и веет холодом. Желваки на скулах не перестают заходиться в бешеном ритме, а тело, кажется, вот-вот превратится в твердый от напряжения камень.

Я захожу в комнату, плотно закрывая за собой дверь, и прислушиваюсь к тому, что происходит за ней. Даниил обычным тоном сообщает Глебу о том, что Кира является его дочерью.

– Да, я в курсе. Рад, что вы нашли общий язык. Девочка замечательная, – спокойно произносит Ланской.

– Ты знал? – громыхает за стеной.

– Да, – доносится все тот же тон Глеба. – Что тебя удивляет, Дан?

Далее я не слышу, что происходит в прихожей, потому как кто-то из соседей начинает сверлить. Мне ничего не остаётся, как привести себя в порядок, надеть любимое черное платье, которое идеально подчеркивает достоинства моей фигуры, и, наконец, вернуться в собравшуюся в этой квартире компанию. По правде говоря, я искренне надеюсь застать лишь Глеба и Киру, ведь Воскресенский в телефонном разговоре упоминал, что вечером его ждут дела.

Натягиваю на себя элегантное платье и собираю длинные русые волосы в хвост. Подходящие босоножки к образу у меня тоже, к счастью, имеются. Глаза подкрашиваю чуть ярче, чем обычно, а на губы наношу помаду нюдового оттенка. То, что надо. Несколько раз кручусь вокруг своей оси возле зеркала, слегка улыбаясь. Взгляд невольно цепляется за изящные сережки, которые подарил мне Даниил на тот единственный несостоявшийся новый год. Уже много лет я не снимаю их не только потому, что они восхитительны. Эти две маленькие вещицы дороги мне как память от любимого на тот момент человека, и как вера в то, что между нами хоть чуточку, но было все по-настоящему. Я тяжело вздыхаю и направляюсь к выходу из комнаты. Пока я не закрою страницу своей книги по имени Даниил Воскресенский, в мою жизнь не придет другой человек, который сможет сделать меня по-женски счастливой.

***

На протяжении всего вечера я безудержно смеюсь. На этот раз Глеб рассказывает забавные истории, касающиеся рабочих моментов. Кира практически не покидает огромную игровую комнату, в которой собраны, пожалуй, все самые интересные развлечения для детей. Девочка прибегает лишь попить и в двух словах рассказать о том, как там весело.

Тему отца Киры мы непроизвольно обходим стороной. Я знаю, что Глеб хочет спросить, как так вышло, что Даня знает о дочери, но Ланской слишком хорошо воспитан, чтобы задавать неудобные вопросы.

– Когда собираешься вернуться в Лондон? – неожиданно интересуется мужчина. – Кстати говоря, в ближайшее будущем я планирую смотаться туда по работе. Что называется, на разведку.

– На днях вернемся, – отвечаю я. Мой взгляд прикован к игровой, где Кира резвится с другими ребятишками. – Пора браться за следующий проект. Да и на следующей неделе у меня запланирована встреча с потенциальными клиентами. И соскучилась я по Лондону, честно говоря.

– Кира – чудесная девочка, – с теплотой в голосе произносят Ланской. – Очень добрая, но в обиду себя не даст.

– Да, – я встречаюсь глазами с Глебом. – Даниилу, как я понимаю, рассказал Максим. Его брат.

– Откуда Макс от этом узнал? – с интересом в голосе мужчина задаёт вопрос.

– Мы с Кирой на прошлой неделе были в игровой, а там нам встретился Макс с сыном, – я подношу чашку с остывшим чаем к губам и делаю большой глоток.

– Случайность? – он выгибает бровь.

– Абсолютная, – быстро киваю головой, потому что так и есть на самом деле. – Кстати, Даниил с Кирой гуляли во дворе сегодня, пока я принимала ванну. Ты их не встретил?

– Я не видел их, – обычным тоном произносит мужчина.

– Возможно, ходили в магазин, – пожимаю плечами я. – Глеб, нам уже пора. Кире надо спать. Я стараюсь по-тихоньку выстраивать режим, потому как, приехав сюда, мы сбили его полностью.

– Да, конечно, – Ланской подзывает официанта. – Счет, пожалуйста.

На прощание Глеб целует меня в щеку и треплет по русоволосой головке мою дочь. Мужчина благодарит нас за прекрасный вечер, после чего садится в свой автомобиль и моментально срывается с места.

Киренок засыпает настолько быстро, что я едва успеваю снять с нее платье. А вот ко мне сон не идет совсем. Черт возьми, проклятая бессонница! Как же мешают мысли в голове, которых с каждым днём становится все больше. Я бреду в сторону кухни с намерением выпить воды. Взгляд непроизвольно падает на часы. Час ночи. Решение приходит мгновенно. Мне нужно как следует переварить все события, произошедшие в моей жизни за последнюю неделю. Открываю приложение в телефоне и проверяю наличие билетов на самолет на завтрашний рейс. Ввожу данные, чтобы забронировать, но вдруг слышу стук в дверь. В одно мгновение я оказываюсь в прихожей. Кого принесло в такое время?

– Открывай, Аг-ги, – я насчитываю два негромких удара в дверь и все тот же знакомый голос. – Есть разговор.

Несколько секунд я стою в нерешительности, понимая, что если не открою, то Даниил все равно найдет способ попасть к нам в квартиру. Нас разделяет лишь дверь, но сейчас даже она кажется мне защитой. Не представляю, что именно заставило его сунуться сюда в такое время. Разве что ревность по отношению к своей дочери. Он только что обретает ребенка, а тут появляется ещё один претендент на ее благосклонность.

– Какого черта, Даниил? Кира спит, я тоже, – говорю я, пытаясь унять дрожь в голосе. – Если ты пришел к ребенку…

– Не ври, Аг-ги, я знаю, что ты не спишь, – перебивает он, злобно усмехаясь. – В этот раз я пришел к тебе. И тебе сейчас, – он делает паузу, – лучше открыть эту грёбаную дверь!

Действительно, сейчас лучше не спорить. Во-первых, мне бы не хотелось разбудить ребенка, а, во-вторых, не горю желанием выслушивать жалобы соседей, и поэтому открываю Даниилу.

Мужчина плечом опирается на стену, сунув руки в карманы брюк. Я невольно бросаю взгляд на его внешний вид. Судя по всему, сегодня у Воскресенского была деловая встреча, но сейчас он выглядит не слишком презентабельно. На нем надета белоснежная рубашка, пуговицы которой расстёгнуты до груди, а рукава закатаны до самых локтей. Волосы мужчины слегка взъерошены, а темные глаза и вовсе кажутся безумными. Я обращаю внимание на широкие рельефные плечи и нервно сглатываю.

– Чего тебе? – переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь скрыть внезапно появившееся волнение. Невольно облизываю пересохшие губы, чуть приоткрывая их. – Что ты молчишь? Я спрашиваю, зачем приш…

Договорить не успеваю, потому как меня впечатывает стальной притягательный торс в стену съемной квартиры. Входная дверь закрывается, и мы с Даниилом оказываемся в закрытом пространстве один на один. Мужчина сминает мою талию в руках, не давая возможности выбраться из крепкого захвата, а тяжёлое рваное дыхание опускается на мои губы.

Черт возьми! Мое тело предательски реагирует на прикосновения Даниила, а разум, кажется, и вовсе отключается. Дрожь пробегает по коже, когда его жесткие губы с легким привкусом мяты накрывают мои. Я оказываюсь неготовой сопротивляться властному и требовательному поцелую, поэтому ответ не заставляет себя ждать.

Его пальцы скользят по моему бедру, ныряя под короткую ночную рубашку. Боже, что я творю! Он – женатый мужчина, а женатые – мое табу. Но, черт, как же меня тянет к Воскресенскому. Его магнетизм сводит с ума. Я не могу контролировать свои эмоции, пока его ладонь поглаживает мое бедро. Призываю свою чумную голову к здравому смыслу, но она, к моему сожалению, в какой-то момент отключается. По разгоряченному телу пробегает ток, когда умелая рука, блуждая по нежной коже, перемещается к груди. От одного только касания я бесстыдно прижимаюсь к Даниилу, вспыхивая словно спичка. В прихожей становится невыносимо душно, будто кто-то закрыл все окна и двери и включил обогреватель на всю мощность.

Мужчина резко подхватывает меня под бедра и усаживает на комод, стягивая с моих плеч ночную рубашку и оставляя в одних трусиках. Нет ни капли стеснения, лишь жгучее необратимое желание снова быть с ним.

– Черт побери, Аг-ги, ты восхитительна, – хриплым голосом произносит Воскресенский, продолжая целовать мою шею.

– А ты все также напорист, Даня, – вырывается у меня.

Правой рукой ныряю под рубашку Даниила и касаюсь темных завитков на крепкой груди. Мне хватает одного мгновения, чтобы завести Воскресенского ещё сильнее. Пальцы плавно опускаются к животу, перебирая вырисованные "кубики" пресса на теле. Мужчина шумно выдыхает, отрываясь от моих губ и заглядывая в глаза. Рваное дыхание сопровождается учащенным сердцебиением, а зашкаливающие эмоции накрывают нас с головой словно цунами. Кажется, ещё мгновение, и я окончательно поддамся Воскресенскому, но, к счастью, вовремя появившаяся заспанная Кира приводит меня в чувства.

– Мамочка, мне страшный сон приснился, – она потирает глазки, а я моментально накидываю на себя ночную рубашку. Девочка чуть щурится, после чего замечает Даниила, который все еще находится довольно близко ко мне. – Папа?

– Привет, доченька, – роняет Даниил, которого застают врасплох. Пожалуй, впервые в жизни.

– Папа забыл свой телефон, – я хватаю мобильный Воскресенского, который каким-то образом оказывается на комоде, и вручаю его Даниилу. – А теперь он уходит.

Кира целует Даниила в щеку, и ему ничего не остаётся, как попрощаться и выйти за дверь, бросив на меня многообещающий взгляд. Укладываю дочь спать, после чего плетусь в кухню выпить воды и хоть немного прийти в себя после ночного визита бывшего супруга.

Даю себе возможность отдышаться. Трогаю припухшие от страстных поцелуев губы, невольно загораясь вновь от воспоминаний десятиминутной давности. Все это так неправильно, невозможно. Мысленно ругаю себя за минутную слабость, которой так охотно поддалась. Он – мое наваждение в прошлом, настоящем и, кажется, в будущем. И я обязательно должна найти способ избавиться от пугающих чувств, даже если сделать это практически невозможно.

Когда мозг наконец-то начинает соображать, я хватаю свой мобильный и, судорожно тыкая пальцами в экран, завершаю покупку авиабилетов. Вылет в девять утра. Отлично.

Бежать! И ещё раз бежать от Воскресенского! Это лучшее, что на данный момент я могу сделать.

Глава 15 Агния

Перед самым вылетом встречаюсь с Костей, вручая ему ключи от съемной квартиры. Мой брат обещает уладить все нюансы, после чего крепко обнимает сначала Киру, потом меня, желая «счастливого пути».

Когда самолет набирает скорость, я ощущаю колоссальный прилив сил. Наконец-то мы с дочерью возвращаемся домой. В Лондон. Как ни крути, я искренне люблю столицу с ее архитектурой и удивительными людьми, но то место, куда лечу сейчас, является для меня постоянным пристанищем. Это как побывать в гостях, где тебя всегда ждут с распростёртыми объятиями и относятся с теплотой и любовью. Но как бы ни было здесь прекрасно, душа просится обратно. Именно поэтому, когда самолет отрывается от земли, я вдыхаю полной грудью, чувствуя, как улыбка непроизвольно опускается на мои губы.

Всю следующую неделю я тружусь, не покладая рук, потому как решаю взяться за два проекта одновременно. Кира с радостью возвращается в детский сад. На вопросы детей, почему она так долго отсутствовала, девочка спокойно отвечает, что ездила к папе в столицу, и показывает фотографии с Даниилом.

Оказывается, в тот злополучный день, когда Воскресенский и Ланской сталкиваются в моей съемной квартире, Даниил с Кирой действительно на некоторое время покидают детскую площадку. И как раз в тот момент они делают несколько смешных снимков в фотобудке, которая располагается в торговом центре в двух минутах ходьбы от дома.

В течение всей недели я не отвечаю на звонки Даниила, ссылаясь на занятость, поэтому наше общение сводится лишь к сообщениям. Исключением являются видеозвонки по вечерам, когда Воскресенский желает увидеть дочь. В такие моменты я работаю за компьютером и всем своим видом демонстрирую работу "в поте лица", в то время как Кира рассказывает Дане все, что происходило с ней в течение всего дня.

– Доча, я прилечу к тебе завтра вечером, – доносится из телефона в четверг.

– Ура! – восклицает ребенок, после чего засыпает Даниила вопросами о сюрпризе, который он приготовил к своему приезду.

Наступает долгожданная для Киры пятница, и моя девочка на протяжении дороги до детского садика твердит только о папином приезде. В какой-то момент мне это начинает надоедать, потому как меня его появление волнует не меньше. После той ночи, когда я позволяю себе вольности, мы не видимся и не говорим с Даниилом. И я искренне надеюсь, что эта тема обойдет меня стороной.

– Мама, давай купим торт к папиному приезду, – не унимается Кира, когда я забираю ее из детского учреждения. – Когда он уже прилетит?

– Я не знаю, доченька. Но торт купим, – отвечаю я, усаживая ребенка в детское кресло.

Время идет, а вестей от Воскресенского до сих пор нет. Самолет из столицы уже давным-давно приземлился, и за это время мужчина вполне мог добраться до нашей квартиры, адрес которой я указала в сообщении. Кира спрашивает каждые пять минут, но мне нечего ответить ребенку. Потому в очередной раз, когда дочь интересуется приездом отца, я не выдерживаю и набираю номер Даниила.

– Даниил, привет! Ты прилетел? – спрашиваю я, смотря в распахнутые глаза дочери, которые светятся радостью и надеждой.

– Привет, Агния, – устало произносит мужчина. Этот тон указывает на то, что его нет в городе. Вероятно, что-то случилось. – Нет, я постараюсь прилететь завтра утром.

– Что-то случилось? – осторожно интересуюсь я, замечая, как моя девочка меняется в лице, а ее глаза моментально застилают слезы.

– У Алисы открылось кровотечение, я из аэропорта помчался в больницу, – с каждым его словом внутри меня что-то разрушается.

Я чувствую ком в горле, который начинает увеличиваться в размерах при одном только взгляде на ребенка. Обида за нее душит меня до боли, но здравый смысл вовремя возвращается на свое место. Хочется высказать Воскресенскому все, что возникает у меня в душе в этот момент, но я молчу. Ведь Алиса и их сын – это его семья. И этот неродившийся мальчик такой же его ребенок, как и Кира. Было бы довольно странно, если Даниил примчался в Лондон, зная, что жизнь малыша находится под угрозой.

– Самолет отменили? – тихо спрашиваю я, после чего обращаюсь к дочери. – Малыш, папа очень хотел прилететь к тебе, но самолет сломался. Как только починят, он сразу же будет у нас. Не расстраивайся.

Я безбожно вру ребенку, чтобы обелить перед ней Даниила. Мне не хочется, чтобы Кира считала, будто ее бросил папа, поэтому эта ложь во благо единственный, на мой взгляд, вариант. Даниил просит дать ей мобильный, чтобы все объяснить, но дочь отказывается и убегает в свою комнату, тихонько всхлипывая.

– Спасибо, Агния, – я слышу дрожь в голосе Воскресенского. – Мне очень жаль, что так вышло.

– Я не представляю, как ты будешь заглаживать свою вину перед ней. Как Алиса? – выдавливаю из себя.

– Опасность миновала, но ей нужна госпитализация, – в голосе появляется свойственная ему холодность.

– Хорошо, – тихо говорю я, после чего быстро добавляю, – что все обошлось.

– Агния, – шумно выдыхает Даниил, – я прилечу завтра с утра.

– Хватит! – непроизвольно вырывается у меня. – Не нужно давать обещаний, в которых ты сомневаешься.

– Этого больше не повторится, – хрипло произносит он.

– А больше она тебя и не простит, – в последнюю фразу я невольно вкладываю гораздо больше смысла, чем должна. – Постарайся не облажаться, Даниил Воскресенский.

Утро следующего дня начинается со стука в дверь. Спящая дочь мгновенно просыпается и, с визгом подскочив с кровати, несется к входной двери. Уж не представляю, что такого сказал Воскресенский нашему суровому консьержу, но тот впустил его в дом.

– Папа! – дочь прыгает на месте, когда слышит звук голоса Даниила.

Я наспех причесываю запутавшиеся волосы, после чего открываю мужчине дверь. Недолго думая, он подхватывает девочку на руки и кружит прямо на лестничной площадке. Кира цепляется за его шею, заливаясь веселым детским смехом.

– Здравствуй, Аг-ги! – приветствует Даниил, на что в ответ я лишь киваю головой и удаляюсь в ванную комнату, напоследок цепляясь за пристальный взгляд мужчины.

Удивительно, насколько появление одного человека может изменить привычный жизненный уклад. Я будто ощущаю себя в гостях, не в своей тарелке, зная, что меня с Воскресенским разделяет тонкая стена. Присутствие бывшего мужа в моем доме заставляет меня испытывать смешанные эмоции. С одной стороны, искреннюю радость за Киру, которая слишком быстро привязывается к своему отцу, а, с другой стороны, желание побыстрее выпроводить его из дома для своего же спокойствия.

– Мама сегодня будет работать, – раздается щебетание Киры.

– Тогда мы можем с тобой куда-нибудь сходить, чтобы ее не отвлекать, а к вечеру я верну тебя в целости и сохранности, – в его голосе слышатся радостные нотки, из-за которых мое сердце непроизвольно пропускает удар.

– А ты останешься у нас ночевать? – интересуется дочь, но Даниил не успевает ответить, потому как появляюсь на пороге комнаты.

– Предлагаю позавтракать в нашей любимой кофейне, – я подмигиваю Кире, на что она отвечает ослепительной улыбкой. – Вот и отлично. Собираемся, – хлопаю в ладоши.

После завтрака я оставляю отца с дочерью, а сама убегаю на запланированную встречу, параллельно набирая номер телефона лучшей подруги.

– Ариша, привет! Как дела? – я завожу двигатель своего автомобиля и срываюсь с места. На табло показывает одиннадцать часов, а это означает, что я опаздываю.

– Привет, Агги! – радостно восклицает подруга. – Я сама собиралась набрать тебя. Я выхожу замуж.

После фразы подруги о замужестве повисает затяжная пауза. Честно говоря, я пребываю в шоковом состоянии, потому что ещё совсем недавно она решила поставить точку в отношениях с Павлом. Тем более, когда на горизонте появился Кирилл Воскресенский. Отец ее сынишки.

– За Пашу? – задаю самый нелепый вопрос, который только может быть в данной ситуации.

– Ну, конечно, за кого же ещё? – усмехается подруга.

– Ты уверена? – осторожно интересуюсь я. – Я имею в виду, уверена, что он тот, кто тебе нужен?

– Агги, я должна строить свою жизнь. Я хочу, чтоб у тигрёнка был отец, – спокойно произносит Самойлова, после чего поспешно добавляет. – Кирилл, кстати, тоже женится.

– Может, ты попробуешь поговорить с ним ещё раз? Ведь все могло быть по-другому, если бы не та авария, – говорю я, паркуясь на соседней улице.

– Мы не можем знать, каков был бы итог. Но все, что ни делается, все к лучшему. Ладно, мне пора бежать. Я звякну тебе позже. Целую, пока.

– До связи, Риш, – отвечаю я. – Если вдруг понадобится дружеское плечо, я как всегда к твоим услугам.

– Спасибо, милая, – я слышу дрожь в ее голосе.

В течение дня я почти не отвлекаюсь от рабочих вопросов, потому как Воскресенский каждый час присылает фотоотчёт о том, чем они занимаются с Кирой. Даже через фотографии видно, насколько счастлив ребенок. Глаза горят, а улыбка не сходит с губ.

Уже поздним вечером я забираю из торгового центра уставших, но таких довольных Даниила и Киру, а бесчисленное количество подарков в их руках едва помещается в мой небольшой автомобиль.

– Даниил, ты скупил все, что было в магазине детских товаров? – усмехаюсь я, выезжая с парковки.

– Была бы у тебя машина побольше, скупил бы все, – ловлю улыбку мужчины через зеркало заднего вида.

У ребенка был настолько насыщенный событиями день, что Кира засыпает буквально через пять минут поездки. Даниил несет девочку на руках до ее кроватки, после чего бесшумно выходит за дверь.

– Спит без задних ног, – я захожу в гостиную и застаю почти спящего Даниила. Его голова запрокинута на спинку дивана, а руки мирно лежат на декоративной подушке.

– Классный денек получился, – тихо замечает он, открывая глаза. – Агния, я хотел забронировать номер в одной из близлежащих гостиниц, но по какой-то причине все они переполнены. Могу я остаться у тебя?

– Воскресенский, кажется, твоя наглость зашкаливает до критической отметки, – я развожу руками, усмехаясь. – Ладно, время позднее, а идти тебе все равно некуда. Будешь спать на этом диване. Да и Кира обрадуется, увидев тебя утром.

– Спасибо, – в его глазах читается благодарность.

– Чай с тирамису будешь? – интересуюсь я.

– Да, но сначала я бы хотел принять душ, – мужчина медленно поднимается с дивана и бредет в ванную комнату.

– Чистые полотенца в шкафчике, – я открываю шкаф, демонстрируя наличие полотенец, после чего впечатываюсь в стальную грудь Воскресенского. – Жду тебя в кухне.

Я быстро выбегаю из маленького душного помещения, глотая потерянный кислород. Даниил выглядит слишком уставшим, вероятно, он почти не спал этой ночью. Но несмотря на это, мужчина целый день провёл с ребенком. А, зная, какой может быть моя дочурка, надо отдать должное Воскресенскому, что он выдержал целый день её "хотелок".

– Теперь я чувствую себя человеком, – улыбаясь, произносит мужчина. На нем надеты домашние брюки и белая слегка помятая футболка.

– Рада помочь. Садись пить чай, – говорю я, ставя перед ним большую кружку с чаем.

– Насчёт последней встречи, Аг-ги, – начинает Даниил, когда я присаживаюсь на соседний стул.

– Этого не повторится, Даниил. Я поддалась секундному порыву, – спокойно произношу я, отправляя кусочек тирамису себе в рот. – Ты застал меня врасплох, и сработал эффект неожиданности. На этом я бы хотела закрыть эту тему.

– И никаких чувств? – цинично интересуется Воскресенский.

– Что! – я едва не давлюсь чаем. – Даниил Воскресенский заговорил о чувствах, – усмехаюсь. – Я думала, что кроме своих тебя больше ничьи не беспокоят.

– Это не так, Агния, – тяжело вздыхает он, разглядывая цветущую орхидею в горшке. Мужчина будто погружается в воспоминания, потому как маска цинизма на его лице сменяется грустной задумчивостью. – Далеко не так.

– У меня есть причины так говорить, Даниил, – я пожимаю плечами, наливая горячую воду в кружку с заваркой. – Не забывай, я была замужем за тобой. Кстати говоря, как ты жил все эти годы? Вижу, в разы приумножил свой капитал. И красавицей-женой обзавелся, ребенок скоро будет. Вот и получил все, чего хотел, – выпаливаю на одном дыхании.

– Приумножил, Агния, – от его тона я невольно вздрагиваю. – Но получил не все.

Даниил делает большой глоток, после чего отправляет кусок десерта в рот и прикрывает глаза от наслаждения.

– Как же мне нравится эта домашняя обстановка. Ты никуда не торопишься, и никто не одолевает тебя рабочими звонками. Это потрясающе, Агги, – он расплывается в улыбке, а я быстро отворачиваюсь, судорожно пряча ответную. – Брак с Алисой фиктивный.

Его слова настолько режут уши, что я оказываюсь не готова к подобному заявлению. Дар речи невольно теряется, и в первые секунды я не могу произнести ничего внятного. Эта дамочка присутствует довольно давно в его жизни, поэтому фраза Воскресенского о фиктивном браке звучит чересчур сомнительно.

– Очень остроумно, Даниил. Ребенок тоже фиктивный? – нервно усмехаюсь.

– Нет, Агния. Ребенок настоящий. Брак только ради сына, – отрывисто произносит он.

– Ты женился из-за ребенка? – вырывается у меня.

– Я решил, что у него должен быть отец, – мужчина не сводит с меня темных глаз, которые говорят намного больше, чем то, что я слышу из уст Даниила. – Ты должна знать, что между мной и Алисой ничего нет.

– Зачем… – запинаюсь я. – Зачем ты мне всё это говоришь?

– Потому что хочу вернуть тебя, – от его фразы мое сердце заходится в бешеном ритме, вырываясь из груди.

– Даниил, если это шутка, то она совсем не смешная, – быстро говорю я, вставая с места. – Ты женат.

– Это ненадолго, – отвечает он. – И это не шутка.

– На протяжении пяти лет тебе было наплевать на мое существование, – взрываюсь я. – Что изменилось теперь?

– Я, изменился я, – спокойно пожимает плечами Даниил. – Я не буду врать тебе, Аг-ги. Ты была мне очень симпатична, но тогда пять лет назад я не мог дать тебе того, чего ты хотела. То ли я такой, то ли просто не сложилось. Сейчас все изменилось.

– Ты прав, все изменилось, но только не между нами, – быстро отвечаю я. – Постельное белье на диване. Спокойной ночи.