Текст книги "Внебрачная дочь миллиардера"

Глава 11 Агния

В шесть вечера мы с дочерью приезжаем к отцу в гости. Костя со своей семьей уже здесь, а Макс, увидев Киру, моментально оказывается в ее объятиях. Невольно улыбаюсь при виде этой картины, которая трогает до умиления. Все же дети как никто другой наиболее искренне могут выразить свои эмоции и чувства. В отличие от взрослых.

Эта мысль воскрешает в моей памяти отношения с Даниилом. Этот человек никогда и, кажется, никому не демонстрирует то, что находится у него глубоко внутри, ведь снаружи он словно черствый камень, помешанный на собственной работе и деньгах. Хотя сейчас в его глазах прослеживаются хоть какие-то чувства, по крайней мере, по отношению к Кире. Сбивчивое дыхание и мягкая улыбка при одном только взгляде на дочь говорят о многом.

Если отодвинуть свои эмоции на задний план, то момент их встречи оставляет неизгладимый след в моей душе. Волнительный и невероятно трогательный. Возможно, из-за беременности Алисы в этом черством человеке что-то меняется, и именно поэтому его эмоции проявляются так отчетливо.

Примерно через час раздается короткая трель на моем мобильном. Воскресенский сообщает, что уже ждет меня, но я медлю. Не могу заставить себя сесть к нему в машину спустя столько времени, и не потому что боюсь его. Вовсе нет. Больше нет. Просто я не знаю, чего от него ждать. Пять лет назад этот мужчина был для меня закрытой книгой, а сейчас и подавно.

– Агги, уже уходишь? – интересуется отец, когда я подхожу к входной двери. – Ты даже ещё не поужинала.

– Да, у меня запланирована встреча, – я застегиваю замок на своих босоножках, которые случайно приобрела в торговом центре, и поднимаю глаза на своего родителя. – Да и кусок в горло не лезет, пап.

– Очередная встреча с клиентом? – тяжело вздыхает отец. – Ты очень много работаешь, дочка.

– Нет, папа, – я обнимаю его за плечи, после чего разворачиваюсь, чтобы уйти. – У меня встреча с отцом Киры. С Даниилом Воскресенским.

Я не вижу реакцию отца. После того, как обрушиваю на него эту новость, я моментально выхожу за дверь его особняка. В ногах появляется почти незаметная дрожь, едва я замечаю припаркованный черный внедорожник Воскресенского. Быстро беру себя в руки и с гордо приподнятой головой ступаю на вымощенную камнем дорожку, ведущую к выходу.

Даниил, к моему удивлению, стоит на улице, облокотившись на свой автомобиль, и буквально пожирает меня с головы до ног хищным взглядом, от которого мгновенно бросает в жар. Я равняюсь с ним и останавливаюсь в метре от мужчины. Он продолжает сканировать теперь уже мое лицо, не говоря при этом ни единого слова.

– Так и будешь стоять и смотреть? – грубовато спрашиваю я, скрестив руки перед собой.

– Хочу поздороваться, – он отталкивается от своего внедорожника и медленно обходит меня, направляясь к воротам, ограждающим отцовский дом.

– Нет! – громко восклицаю я, тем самым заставляя мужчину обернуться.

– Потому что там моя дочь? – прищурившись, произносит он.

– Да, Даниил. Сейчас не время. Ты и так напугал ее своим появлением. Хорошо ещё, что тебе хватило ума не сказать, кем ты ей приходишься, – смело говорю я.

– Осторожнее, Агния, – он делает шаг в мою сторону, сокращая расстояние между нами до самого минимального. Его стальное тело почти касается моего, но благодаря скрещенным перед собой рукам небольшая дистанция сохраняется. – Я пока ещё в своем уме, чтобы вываливать на четырехлетнюю девочку правду, которую скрыла ее мать. Мне даже страшно представить, что ты наговорила ребенку об отце.

– Тогда зачем ты хочешь сейчас ее увидеть, если все понимаешь? – я чуть сбавляю тон, делая незаметный шаг назад.

– Я просто хочу ее увидеть, – Воскресенский выделяет каждое слово, а в его голосе слышатся напряжённые нотки.

– Даниил, ее надо подготовить. И пусть встреча произойдет на нейтральной территории, – я иду на компромисс, понимая, что после разговора с бывшим супругом завтра мы не улетим в Лондон.

– Хорошо, – после секундной паузы говорит Воскресенский. Он открывает дверь автомобиля с пассажирской стороны и жестом приглашает меня присесть. – Тогда поехали.

Я моментально утопаю в невероятно удобном кожаном кресле. Осматриваю салон, пропитанный роскошью и дороговизной, в очередной раз восхищаясь уникальным вкусом Даниила на автомобили, часы и деловые костюмы. Разумеется, с теми деньгами, которые крутятся вокруг Воскресенского, он может себе все это позволить. А вот вкус – он либо есть, либо его нет, и у Даниила с этим полный порядок.

Добираемся до того самого шикарнейшего ресторана в столице в полной тишине. В какой-то момент мне начинает казаться, что ничего плохо не следует ожидать от разговора с Даниилом. Но сто́ит нам зайти в ресторан, эта иллюзия рассеивается.

– Марк, пятая, принеси меню, – не здороваясь, произносит Воскресенский, после чего хватает меня за руку и ведет по длинному коридору в самую дальнюю кабинку.

Вырваться из крепкой хватки мне удается лишь в небольшом замкнутом пространстве, в котором мы оказываемся. Даниил не обращает внимания на мои попытки высвободить руку, но стоит нам войти в помещение, он моментально разжимает пальцы.

– Присаживайся, Агния! И определяйся с ужином, – властным тоном произносит мужчина. – Разговор предстоит долгий. И непростой.

– Я не голодна, – честно говорю я. Несмотря на то, что толком поесть сегодня не удалось, в настоящий момент мне и подавно не лезет кусок в горло.

– А вот я голоден, – говорит Даниил, вновь разглядывая меня, а не меню, находящееся в его руках. – Тогда закажу на свой вкус. Как ты относишься к рыбе и морепродуктам?

– Нормально отношусь, Даниил, – в моем голосе слышатся раздраженные нотки.

– Вот и замечательно! – он захлопывает меню и нажимает кнопку вызова официанта. В один миг тот самый Марк оказывается в кабинке и принимает заказ у хозяина этого заведения.

Как только парень выходит из помещения, я чувствую, как меня бросает в жар. Очевидно, не меня одну, потому как Даниил встает с мягкого дивана и направляется в сторону окна, на подоконнике которого лежит маленький предмет. Пульт от кондиционера мгновенно оказывается в руках Воскресенского, и мужчина направляет его вверх, нажимая на кнопку.

– Если станет холодно, выключим, – возвращаясь на свое место, он бросает предмет на стол.

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем официант возвращается в пятую кабинку. Складывается впечатление, что Воскресенский оттягивает непростой для нас обоих разговор, но только непонятно, зачем. Возможно, это мне просто кажется, и я ищу несуществующие детали в каждом движении, жесте и слове бывшего супруга. Во всей сложившейся ситуации очевидно одно – я хочу поскорее вернуться к своей дочери.

– Даниил, у меня не так много времени, – не выдерживаю я.

Даниил окидывает меня непроницаемым взглядом, после чего убирает в сторону вилку и нож. По выражению лица мужчины невозможно определить, о чем он думает, но воздух моментально становится разряженным. Я делаю глубокий вдох, после чего начинаю разговор первой.

– Раз так вышло, что ты узнал о Кире, то я, разумеется, не против, чтобы вы общались, – размеренно говорю я, разглядывая узоры на своей кружке.

– Ты не против? – мужчина удивленно приподнимает брови, вальяжно откидываясь на спинку дивана.

– Да, я не против, – отвечаю все тем же тоном. – Но есть одно условие…

– Я хочу видеть, как растет моя дочь, поэтому будь ты против, Агния, вопрос бы решался совсем по-другому, – серьезно произносит он.

– И как же? – язвительно спрашиваю я. Самая страшная догадка возникает в моей голове, но я пока не решаюсь ее озвучить.

Проходит не более минуты, которая по моим ощущениям тянется бесконечно, прежде чем Даниил произносит следующую фразу.

– Вы должны переехать в столицу. Ты ведь можешь работать и отсюда, – в темных глазах Воскресенского читается уже принятое решение, с которым я совершенно не согласна.

– Что? – его слова обескураживают до такой степени, что я на некоторое время теряю дар речи.

– Думаю, это был бы оптимальный для всех нас вариант, – он пожимает плечами.

– Не нужно мне диктовать, где жить, Даниил. У нас своя устоявшаяся жизнь в Лондоне, к которой ты, кстати говоря, пока ещё не имеешь никакого отношения, – меня злит спокойствие Воскресенского, с которым он произносит одну фразу за другой.

– Агния, я хочу видеть, как растет моя дочь, и сделаю для этого всё, – глаза Даниила приобретают черный цвет, а это означает, что мнимое спокойствие мужчины пошатывается.

– Может, ещё и девочку мою отберёшь? – усмехаюсь я. Страх куда-то испаряется, и теперь мне хочется поставить Воскресенского на место. Я знаю, что если он попытается отобрать, то я сумею вернуть мою девочку, даже несмотря на его деньги и связи. – И будешь воспитывать вместе со своей стервозной женой? Твоя самая большая проблема, Воскресенский, в том, что ты всех и вся равняешь под свой бизнес. Есть цели и задачи, а пути их выполнения не важны. Вот только с человеческими чувствами, к твоему сведению, совсем не так. Тем более, с чувствами ребенка.

Я встаю со своего стула и бегу в сторону выхода. Я больше не могу и не хочу находиться рядом с ним. Мне не хватает воздуха в присутствии Даниила, а комок, подступающий к горлу, так и рвётся наружу. Но я не хочу, чтобы этот человек видел, как на протяжении долгих лет мне было тяжело и мучительно больно из-за тех чувств, которые я продолжала испытывать к своему бывшему мужу несмотря на развод.

– Агния! – рявкает он, и я останавливаюсь у выхода из заведения. Медленно поворачиваюсь, после чего опираюсь на стену, потому как только от одного взгляда бывшего супруга у меня подкашиваются ноги.

Мужчина в два счета оказывается рядом со мной, а его руки преграждают мне путь. Теперь я не смогу не выбраться, пока Даниил сам не захочет отпустить меня. Мужчина открывает рот, чтобы продолжить беседу, но не успевает ничего произнести. Неконтролируемый поток слов льётся из меня рекой, и я уже не могу остановиться.

– Давай, дерзай. Пусть Кира возненавидит тебя всей душой. А когда подрастет поймет, какое ты чудовище, раз разлучил ребенка с мамой, – сквозь зубы почти рычу я.

– Агния, – Воскресенский сбавляет тон, но не отпускает. Он нависает надо мной огромной скалой, не давая возможности пошевелиться.

– Вот скажи мне, Воскресенский, ты проводил бессонные ночи с Кирой, когда моя девочка только родилась? Или, может, ты видел, как она росла и развивалась в свой первый год жизни? Или ты лежал в инфекционной клинике, когда у ребенка не спадала температура несколько дней? Или, может…

– Нет! – выкрикивает он. – Потому что ты лишила меня этого. Ты решила за нас обоих, что у дочери не должно быть отца.

– Как и ты решил выкинуть меня из своей жизни как ненужную вещь! Я пришла к тебе рассказать о беременности, а ты практически швырнул мне в лицо бумаги о разводе, – Даниил хищно прищуривается, будто мои слова бьют его по больному. – Ах, да, губную помаду стер с рубашки? Или не заметил ту маленькую деталь?

Кажется, последняя фраза становится последней каплей. Воскресенский бьёт кулаком в стену, но я не пугаюсь. Даниил выглядит словно свирепый разъяренный лев, который связан по рукам и ногам, и поэтому не может добраться до своей добычи. А я, наконец, могу сделать глубокий вдох, потому что за столько лет впервые выплеснула все то, что носила в себе так долго.

Мой бывший муж не двигается с места, и я по-прежнему остаюсь в кольце его рук. Прижимаюсь к холодной стене в надежде, что мужчина отступит и даст мне необходимый кислород, но этого не происходит. А я уже насквозь пропитанная запахом его дорогого парфюма, закрываю глаза, мечтая, что этот человек исчезнет из моей жизни, сто́ит мне лишь снова открыть их.

– Вернись, – тихо говорит он, – давай всё решим мирно.

Я замираю от глубины, которая внезапно рождается в голосе Даниила. Срабатывает некий эффект неожиданности от перемены в настроении бывшего супруга, который затуманивает мой разум. Он делает шаг назад, давая мне возможность принять решение самостоятельно, и я, обречённо вздыхая, возвращаюсь в кабинку. Здравый смысл берёт верх над эмоциями, именно поэтому в этот раз я не бегу от Даниила.

Глава 12 Даниил

Смотрю вслед удаляющейся фигуре, четко осознавая всю серьезность ситуации. Если сейчас я не сбавлю обороты, то потеряю только что обретенную дочь, и никакие просьбы или, тем более, угрозы в адрес Агнии не позволят мне видеть, как растет Кира, не говоря уже о доверительных отношениях с ребенком. Радует, что здравый смысл побеждает над эмоциями. В другой ситуации с другим человеком я не стал бы искать компромиссы.

Черт побери! Мне ведь ничего не стоило узнать обо всем раньше. Но пять лет назад я для себя однозначного определил, что разрыв с Агнией – это крайняя необходимость, без которой тогда невозможно было обойтись.

Новость о моей дочери гремит словно гром среди ясного неба. Мой кабинет не выдерживает тот вихрь, с которым я сметаю все, что попадается мне под руку. Первым разбивается вдребезги стеклянный стол, выполненный на заказ, оставляя за собой только крохотные осколки на светлом паркете. Глядя на них, я ощущаю себя в точности как этот грёбаный предмет мебели. Красная пелена перед глазами едва не затмевает разум, но я вовремя соображаю, что нужно делать. Пальцы автоматически набирают сообщение, и меньше чем через час я оказываюсь рядом со своей дочерью.

До невозможности красивая девочка очень похожая на меня, не считая цвета глаз, который наследует от матери. Я почти не замечаю присутствие посторонних людей, в том числе и Агнии, потому что мое внимание целиком и полностью фокусируется на Кире. Разумеется, она боится незнакомого разъяренного мужчину с щетиной недельной давности, которая превращает меня в настоящего монстра в глазах четырехлетнего ребенка. Именно поэтому я вовремя беру свои эмоции под контроль и назначаю Агнии встречу в более спокойной обстановке.

Несмотря на правду, которая открывается спустя столько лет, меня по-прежнему безудержно тянет к этой девчонке с той самой первой ночи, когда она сбегает от меня, выставляя идиотом. Но я женюсь на ней, надеясь, что наш брак перестанет быть фиктивным, как только все мои запланированные проекты реализуются. В моей скучной, заваленной работой жизни появляется человек, впервые вызывающий у такого черствого и непробиваемого человека как я бесконтрольную бурю эмоций. Как раз к весне мы с коллегами и планируем завершить все начатые дела. Я заранее бронирую турне на острова на апрель, чтобы провести время со своей супругой, к которой теперь уже едва ли испытываю только влечение. В один момент эта девчонка начинает занимать слишком много места в голове, не давая возможности решать важные вопросы. Всегда собранный Даниил Воскресенский теряет хватку, чего ранее с ним никогда не случается, и едва не расплачивается жизнью родного человека. В конечном итоге, конкуренты узнают и о том, где живет и учится моя супруга. Их условия обозначаются довольно четко, поэтому в тот период наши с Агнией встречи сводятся к минимуму.

Но даже не противозачаточные таблетки, случайно обнаруженные в ее сумочке, становятся камнем преткновения и без того непростых отношений. Меня отрезвляет от чувств, которые начинают впервые в жизни затуманивать мою голову, ее встреча с каким-то малолетним недоноском. Тот грёбаный день до сих пор живёт в моей памяти.

У меня выдается незапланированная командировка на один день в Лондон. Я ничего не сообщаю Агнии, потому как уверен, что встретиться не удастся в силу занятости. Но, к моему удивлению, переговоры заканчиваются быстро, а у меня остается еще три часа до самолета. Я захожу в одно из близлежащих кафешек, намереваясь позвонить своей супруге, как вижу ее собственной персоной в компании незнакомого мальчишки. Она весело смеется, а он, то и дело, касается ее тоненьких пальцев. Со стороны они выглядят как влюбленная парочка. Все становится на свои места: нежелание иметь от меня детей и желание встречаться со своим сверстником. Я делаю шаг, чтобы выдать свое присутствие и расставить все точки над "i", но внезапно раздается трель моего мобильного. Этого звонка я жду довольно давно, поэтому провожу по экрану вправо, отвечая на вызов. Какие-то пятнадцать минут и решают нашу дальнейшую судьбу. Я не успеваю заметить, как Агния со своим спутником покидает заведение. А позже разговор и вовсе становится бессмысленным. Мой юрист оформляет документы на развод, и на этом всякие отношения, какими бы они ни были, оказываются разорванными, не считая той последней ночи, которая переворачивает всё.

Разжимаю кулаки, выныривая из воспоминаний, которые на протяжении пяти лет вычеркивал из своей посвященной работе жизни. В тот момент я был уверен, что это решение единственное верное, и нужно дать девочке желанную свободу.

Захожу в пятую кабинку и останавливаюсь, разглядывая изящную фигуру, вытянутую от напряжения в тонкую струну. Агния сидит на стуле спиной к входу, скрестив руки перед собой.

– Ты стала смелее, – я подхожу ближе. – Четко знаешь, чего хочешь, и как этого достичь.

– Жизнь заставила, – язвительно отвечает она, не оборачиваясь. Я лишь тихо усмехаюсь, замечая, насколько учащается ее дыхание. – Воскресенский, я не хочу ходить вокруг да около, давай ближе к делу.

– Хорошо, Аг-ги, – намеренно выделяю ее имя, устраиваясь рядом на соседнем стуле и ловя непроницаемый взгляд ярко голубых глаз. – Как уже было сказано, я намерен решить вопрос мирным путем.

Агния слегка прищуривается, будто ищет подвох в каждом моем слове. Разумеется, такая перемена для нее в новинку, впрочем, и для меня подобного рода переговоры, пусть и неформальные, случаются не каждый день. Я не иду на компромиссы, довольно часто разрушая сложившуюся систему, и как раз благодаря этому каждая сфера моего бизнеса движется в гору. Но в настоящий момент речь не о бизнесе, поэтому действовать обычными методами здесь просто невозможно. Иначе я рискую потерять весь смысл, который только что приобрёл.

– Ты можешь поменять билеты? – перехожу сразу к делу, фокусируясь на ее глазах. – И улететь не завтра, а дней через пять или ещё лучше – через неделю.

Агния едва заметно хмурится, после чего берет в руки телефон и некоторое время молчит, тыкая указательным пальцем правой руки в экран мобильного.

– Ты учишься искать компромиссы? – усмехается она, отрываясь от своего гаджета и сканируя мое лицо. – Не слишком-то похоже на Даниила Воскресенского.

– Мне важен результат, поэтому в переговорах любые методы хороши, – отвечаю я, замечая тень улыбки на лице бывшей супруги, которая моментально исчезает. Хороший знак.

– Хорошо, Даниил, мы улетим через неделю, – Агния убирает телефон и тянется к чашке с уже остывшим кофе.

– Я рад, – или губы на автомате расплываются в несвойственной мне улыбке. – Как проходила беременность? – спрашиваю я, вспоминая, как в первые месяцы Алису постоянно тошнило.

– Хочешь провести параллель между мной и своей нынешней супругой? – вопросом на вопрос отвечает девушка. Агния даже не скрывает своей неприязни к моей жене.

– Нет, – спокойно отвечаю я, отпивая из своей чашки. – Мне действительно интересно. Я пропустил целых пять лет в жизни ребенка, а поскольку ее жизнь зарождалась ещё в утробе, то вопрос о беременности звучит естественно, не находишь?

В глазах Агги мелькает вспышка, похожая на радость, которую девушка пытается скрыть, но весьма безуспешно. Она держится весьма уверенно, но когда подносит чашку ко рту, эта самая уверенность разлетается на осколки, потому как я замечаю ее дрожащие пальцы. Агния моментально ставит предмет на стол, опуская руки на колени. А я по-прежнему пристально всматриваюсь в ее лицо, изучая каждую изменившуюся за это время черточку. Бархатистая кожа так притягательно манит, чтобы ее коснуться, а чуть пухлые сочные губы призывают к поцелую.

– Надо отметить, Аг-ги, – нарочно выделяю имя, роняя взгляд на ее открытую шею, – произошедшие изменения тебе к лицу.

– Спасибо, – девушка нервно сглатывает, а мои глаза непроизвольно спускаются ниже, попадая на довольно сдержанное декольте. – Воскресенский, может, хватить раздевать меня глазами? В конце концов, ты женатый мужчина.

Слова девчонки моментально оказывают должный эффект. На меня будто выливают ледяную воду, возвращая в реальность, которую я создал своими же руками.

– Беременность протекала отлично, – ее дыхание возвращается в размеренный ритм, – токсикоза не было. В самом начале состояние сонливости и вечное желание есть больше, чем в меня помещается, – она открыто улыбается, вспоминая о том времени. – Честно говоря, я даже и не заметила, как пролетело время. Роды тоже были легкими, Киренок не стала мучить маму. Кстати, если тебе интересно, у меня есть фото с того времени, – она хватает мобильный и находит в галерее папку с фотосессии во время беременности. – Вот. Там есть ещё папки с маленькой Кирой.

Я тянусь к телефону, случайно соприкасаясь с Агнией пальцами. Глаза девушки мгновенно округляются, и она резко убирает руку, словно ее только что долбануло током.

– Можешь пока посмотреть, я выйду ненадолго, – быстро говорит Лисянская, после чего покидает закрытое помещение.

Что сказать, беременность ей определенно к лицу. Девушка еще больше расцветает в это время, становясь более нежной и женственной. Я перелистываю одну фотографию за другой, разглядывая ее изящную заметно изменившуюся фигуру, и натыкаюсь на обнаженное фото. Агния прикрывает правой рукой свою уверенную троечку, а левой опирается на бедро. Подбородок девушки чуть приподнят, а длинные роскошные светлые волосы, закрученные в крупные локоны, ниспадают вдоль спины. Удивительный снимок, от которого веет искусством и профессионализмом, выглядит довольно эстетично. В голове рождается невозможная мысль, от которой пальцы с бешеной скоростью уже выполняют неправомерное действие.

Агния возвращается спустя несколько минут, а я все ещё продолжаю разглядывать фотографии бывшей супруги и уже повзрослевшей Киры.

– Кира – удивительная девочка, – я кладу мобильный на стол. – Я глянул ещё несколько видео и фото. Отправь мне все, что есть.

– Хорошо, – она спокойно пожимает плечами, забирая мобильный.

– Агния, как я уже сказал, мне бы хотелось воспитывать дочь, но проживая в разных городах, это невозможно, ты же понимаешь, – начинаю я, внимательно наблюдая за реакцией бывшей супруги.

– И что ты предлагаешь? – тем же язвительным тоном спрашивает она. – Я тебе повторю, Даниил, если ты с первого раза меня не понял. Мы не переедем только потому, что ты так хочешь, или тебе так удобно.

– Тогда, может, попробуем пока решить вопрос по-другому, – мысль приходит в голову внезапно, и я уверен, что на данный момент это единственное возможное решение. – Для начала будем встречаться по выходным.

– Мы не будем летать сюда каждую неделю, – с уверенностью в голосе говорит Агния.

– На одной неделе буду прилетать я, на другой вы, – я делаю паузу. – Что думаешь?

Агния молчит, вероятно, прокручивая в голове пока что единственный возможный вариант. Я замечаю, как ее глаза вспыхивают, но не понимаю, что является причиной.

– Хорошо, можем попробовать. Но есть одно условие – твоя жена на пушечный выстрел не подойдёт к моей дочери, – дыхание девушки становится тяжелым, а ноздри аккуратного носика раздуваются.

– Принимается, – киваю головой, вставая с места. Я направляюсь к окну и, сложив руки на груди, обращаюсь с просьбой. – Расскажи мне о ней. Любимые сказки, цвет, еда, куклы, герои из мультиков. Или, возможно, она любит машины, поезда, самолеты. Или же ей нравится разукрашивать, петь, танцевать. Расскажи мне всё, Агния, к завтрашней встрече я должен быть во всеоружии.