Читать книгу "Норманны и Киевская Русь"

Письменные памятники подтвердили взгляд на русь как дружину, но исходным моментом для такого взгляда послужило то, что русью первоначально называлась у финнов и славян норманнская дружина. Там, где русь акклиматизируется и славянизируется, она сама себе усваивает это имя, и, по мере того как идет процесс славянизации верхушки Киевского государства, русь из сословного термина превращается в этнический и территориальный. Как это происходило, будет видно из краткого обзора политической истории Киевского государства, а сейчас я попытаюсь подтвердить первоначальное норманнство руси.

На то, что термин «русь» возник на севере, в славяно-финской среде, указывает топонимика Новгородской земли, где, как ни в каком другом месте, сохранился корень «рус» в названиях рек и населенных пунктов[56]56
  Ekblom R. Rus et Vareg dans les noms de lieux de la region de Novgorod. Archives d’Etudes Orientales. V. II. Upsala, 1915.


[Закрыть]. Данные топонимики подтверждают ту мысль, что Новгородско-Ладожский район мог быть тем местом, где впервые {стр. 12} возникло государственное образование норманнов на нашей территории, впрочем довольно кратковременное[57]57
  Все это только догадки, основанные на самых общих соображениях. См. об этом здесь с. 24–25.


[Закрыть].

Что русь еще в первой половине X века состояла из норманнов подтверждает цитированный выше трактат Константина Багрянородного. Описывая «полное опасностей» плавание руссов в Константинополь, он перечисляет днепровские пороги, через которые приходится им пробираться, и дает названия порогов по-русски (ρωσίστί) и по-славянски (σκλαβινιστι)[58]58
  Известия ГАИМК. Вып. 91. С. 9.


[Закрыть]. Славянские названия удовлетворительно объяснимы из славянских языков. Например, (1) Εσσουπῆ – что Багрянородный переводит «не спи» – славянское «не съпи!»[59]59
  Так же звучит это слово по-русски. Томсен предложил два объяснения: ne sofi (не спи) и, при переиздании своей книги в 1919 году, ves uppi (будь настороже). Предполагается, что в слове Εσσουπῆ отпало начальное N, так как ν читалось в конце предыдущего слова.


[Закрыть]; (2) Οστροβουνιπραχ – «остров порога» – слав. «островной прагъ»; (4) Νεασητ – «потому что пеликаны гнездятся на его скалах»[60]60
  Объяснение этой фразы можно видеть в следующем. Информатором Багрянородного был, по-видимому, норманн, принадлежавший к верхушке Киевского государства – руси – и часто бывавший для торговли в Константинополе. Так он называет Новгород – Немогард, с характерным норманнским окончанием gardr, ширину порога Эссупи сравнивает с шириной императорского манежа, а ширину Крарийской переправы – с шириной Константинопольского ипподрома. Он сообщил Багрянородному как русские, так и славянские названия порогов, так как русь в его время была, скорее всего, двуязычной, и объяснил некоторые из них. Для объяснения же славянских был привлечен еще какой-нибудь болгарин или чех, который объяснил слово «неасит» (в данном случае «ненасытец», так как это был самый опасный порог) как «пеликан» (ср. чешское nejasyt). Он же придал «славянским» названиям южнославянский характер, например, «праг».


[Закрыть] – слав. «ненасытец»; (5) Βουλνιπραχ – «потому что он образует большой водоворот» – слав. «вълны праг». А как обстоит дело с русскими названиями? Вполне ожиданным оказывается их происхождение от скандинавских корней: (2) Ουλβορσι – Holmfors (Holm – остров, fors – водопад, быстрина, порог); (3) Γελανδρι[61]61
  В рукописи он по ошибке отнесен к «славянским» названиям, а «русского» вообще не дано.


[Закрыть] – «шум порога» – сканд. причастие gellandi (шумящий, звенящий); (4) Αειφορ – Eiforr, Aeyforr, Eyforr (вечно бегущий, вечно стремящийся)[62]62
  По-видимому, этот порог упомянут в рунической надписи (X–XI вв.) на Готланде: «Ярко раскрашенный поставили этот камень братья Гегбиарн, Родвисль, Ойстаин и Эймунд, которые воздвигли камни в память Рафна на юге на Руфстайне. Они доехали до Айфура. Вифиль приказал это». «Руфстайн» может значить так называемый «Рваный камень» у Ненасытецкого порога. Брим. Путь… С. 241.


[Закрыть]; (5) Βαρουφορος – Barufors (порог волны: baru – волна, fors – водопад)[63]63
  Всего семь названий. Я привел только примеры, заимствовав их у Томсена (Начало… С. 50–53) и Брима (Путь… С. 239–244), которые сделали тщательный анализ названий всех порогов, везде обнаружив указанную выше аналогию. Впрочем, не все объяснения удовлетворительны. Гипотезы Поллинга, который исходит из наличия в руках Багрянородного рунического итинерария по Днепру и объясняет названия из систематических ошибок императора, встретили отрицательное отношение Томсена (см.: Брим. Путь… С. 239–244), объяснения которого я приму здесь без оговорок. К сожалению, я не имел возможности ознакомиться с современной зарубежной литературой по этому вопросу. Насколько мне известно из рецензий, ни в одной серьезной работе не отрицается скандинавское происхождение «русских» названий.


[Закрыть].

Из данных Багрянородного заключали раньше, что русский значит норманнский, что русь – одно из норманнских племен. Такой вывод кажется слишком смелым. Скорее можно предположить, что информатор Багрянородного принадлежал к руси – дружине, и «русский» язык – язык на котором говорила русь, – был в то же время его родным языком, норманнским. Вопрос об информаторе довольно сложный[64]64
  Не исключено, что речь идет о нескольких источниках, но я не думаю, чтобы Багрянородный пользовался какими-то рукописями, даже для названий порогов, так как сообщаемые им данные слишком свежи – например, он упоминает сидевшего в Новгороде сына Игоря Святослава. Возможно, его информатором был норманн, перешедший на службу в императорскую гвардию. Хотя организация специального корпуса варягов относится к более позднему времени, в службе отдельных норманнов в императорской гвардии нет ничего удивительного. См. прим. 1 на стр. 38.


[Закрыть]. Во всяком случае, он знает о сборе дани русью, подробно описывает путь «в греки», как мог описать только тот, кто сам его совершил, знаком со славянскими городами и славянскими племенами. Неудивительно, что их названия так изуродованы, если они передались норманном, записывались греком и были искажены последующими переписчиками.

Обратимся к еще одному тривиальному доказательству. Как мы предположили, под термином русь в договорах 911 и 945 годов в большинстве случаев подразумевается княжеская дружина, аристократическая верхушка Древней Руси. Не могут ли договоры, в частности договор 911 года, указать нам на этнический состав руси? Договор заключают послы от Олега и «от всех иже суть под рукою светлых и великих князь и его великих бояр». Вот они: «Мы от {стр. 13}рода русского, Карлы (Karli), Инегелдъ (Ingeld), Фарлоф (Farulfr), Веремуд (Vermundr), Рулавъ (Hrolleifr), Гуды (Godr), Руалдъ (Hroaldr), Карнъ (Karni), Фрелавъ (Frelleifr), Руаръ (Hroarr), Актеву (Angantir), Труанъ (Troandr), Лидул (Lidalir), Фостъ (Fastr), Стемидъ (Steinvidr)»[65]65
  ПВЛ. Т. 1. С. 25.


[Закрыть]. Как видим, все перечисленные в договоре представители руси – русины – носят норманнские имена. В договоре 945 года, кроме норманнских, уже упомянуто несколько славянских имен, что отражает постепенный процесс славянизации руси[66]66
  Интересно, что описывая его ратификацию, летописец не только употребляет термин «русь» так, как он употреблен в договоре, но и указывает на то, что русь состояла, главным образом, из норманнов: «…А хрестияную русь (т. е. христианскую часть дружины) водиша роте в церкви святого Ильи… се бо бе сборная церки, мнози бо беша варязи хрестеяни и козаре» (ПВЛ. Т. 1. С. 39). Этот отрывок можно понимать еще так, что, помимо норманнов, русь состояла также из хазар, роль которых в начальной русской истории еще во многом неясна. См. здесь прим.1 на стр. 106.


[Закрыть].

Норманны с запада не доходили до Византии, поэтому греки не знали их под тем именем, от которого трепетала вся Европа. Но побывавший в 949 году в Византии послом от итальянского короля Беренгара Лиутпранд (922–972), впоследствии епископ Кремонский, обнаружил норманнов под усвоенным греками именем Ρϖς. «Habet quippe (Konstantinopoles) ab Aquilone Hungaros, Pizenacos, Chazaros, Russios, quos alio nomine nos Nortmannos apellamus, atque Bulgaros nimium sibi vicinos». В другом месте он говорит, что на севере живет народ, который греки называют Русью (Rusii), а они «a positione loci Nordmanni. Lingua quippe Teutonum Nord aquilo, man autem dicitur homo: unde et Nordmannos aquilonares homines dicere possumus». Затем Лиутпранд сообщает, что царь этого народа, Ингер, напал на Константинополь с тысячью кораблей, но был отбит[67]67
  Цит. по: Томсену. Начало… С. 43–44.


[Закрыть].

[2. «ОПРОВЕРЖЕНИЯ» АНТИНОРМАНИСТОВ И «ПОЛЯНСКАЯ» ГИПОТЕЗА]

Эверс доказывал, что Лиутпранд причисляет здесь к норманнам все народы, которые называют северными. А. Куник показал несостоятельность подобного мнения, и С. Гедеонов вполне с ним согласился[68]68
  Гедеонов С. Варяги и Русь. Т. 2. СПб., 1876. С. 526. Кстати сказать, термина «северные народы» у греков вообще не было.


[Закрыть]. Спустя столетие, без каких-либо ссылок на предшествующую дискуссию, С. В. Юшков повторил Эверса, отнеся слова «которых мы называем норманнами» равным образом к венграм, печенегам, хазарам и русским, т. е. «ко всем народам, живущим к северу от Константинополя», и заявив, что и во втором отрывке термин Nordmannos имеет географическое, а не этническое значение[69]69
  Юшков С. В. К вопросу о происхождении русского государства // Ученые записки Московского юридического института. Вып. 2. 1940. С. 43.


[Закрыть]. Отнесение [имени] норманнов к перечисленным народам совершенно произвольно; кроме того, ведь и болгары живут «к северу от Константинополя», почему же они поставлены отдельно? Далее почему Лиутпранд для обозначения северных народов использует «тевтонский» термин[70]70
  Разъясняя при этом его смысл: Nord – север, mann – человек. Зачем вообще использовать для обозначения всех живущих к северу от Византии народов термин чужого языка? К тому же «к северу от Константинополя» находилось и Итальянское королевство, и Германское королевство (с 962 года Священная Римская империя); что же, население этих стран Лиутпранд тоже причисляет к норманнам?


[Закрыть], имеющий в Западной Европе специальное значение, тогда как обычным было бы употребить термин Septemtrionales, принятый в Италии для северных народов?

С. В. Юшков делает попытки перетолковать и другие доказательства норманистов, в том числе приведенные выше сообщения Багря{стр. 14}нородного о порогах, и его статья заслуживает того, чтобы на ней остановиться более подробно, не из-за убедительности ее аргументов, а потому, что этой статьей начинается более чем двадцатилетний период господства антинорманизма в советской исторической литературе[71]71
  По мнению С. В. Юшкова, никак, впрочем, не аргументированному, русь – военно-купеческое сословие, «некая социальная группа», возникшая среди славян без всякого участия норманнов. Взгляда, что русь – социальная группа, придерживались многие авторы и до и после Юшкова, в том числе и я пытаюсь обосновать его в этой работе. Возражение вызывает предположение Юшкова о неучастии норманнов в создании этого социального слоя. Взгляд на «русь» как социальную группу характерен для советского антинорманизма предвоенных годов. Послевоенный антинорманизм пошел еще дальше и считал «русь» уже не социальной группой, а «славянским племенем».


[Закрыть].

Удивляет в этой статье многое, прежде всего то, что автор позволяет себе ссылаться на литературу, которой он не читал, и на источники, с которыми совершенно незнаком. Так, С. В. Юшков приписывает В. А. Бриму «предположение, что существовало две Руси – северная, норманнская, и Русь южная, «славянская» (стр. 50), ссылаясь при этом на доклад «Россия и Запад». О Руси как таковой, народ ли это или сословие, В. А. Брим вообще не писал. Он говорил о дославянском бытовании на юге корня рос, а не о какой-то «славянской Руси»[72]72
  См. здесь прим. 2 на стр. 62. Помимо всего, статья В. А. Брима помещена не во втором томе указанного сборника, как ссылается Юшков, а в первом; второго вообще не существует. У С. В. Юшкова это, как можно думать, результат неправильно понятого места в статье, приложенной к первому тому лекций А. Е. Преснякова, там же, кстати, в сноску вкралась опечатка, и вместо буквы «П» (Петроград) появилась цифра II (стр. 267 Лекций). С легкой ли руки С. В. Юшкова или по другой причине, но статью В. А. Брима и М. Н. Тихомиров поместил в несуществующий второй том (Происхождение названий… С. 60), добавив при этом, что «теория Брима ничего не объясняет». П. Н. Третьяков почему-то после слов о «готском происхождении рос-русь» компромиссно делает ссылку и на первый и на второй тома, если только это снова не опечатка (Восточнославянские племена… С. 207).


[Закрыть]. Незнакомство со статьей В. А. Брима не помешало С. В. Юшкову, решившему расправиться с А. А. Шахматовым, заявить, что «как Брим, так и Шахматов никаких серьезных аргументов в пользу своих предположений не приводят» (стр. 50). Не знаю, читал ли С. В. Юшков «Древнейшие судьбы русского племени», которые имеет здесь в виду[73]73
  В сноске он опять ошибается, относя издание книги к 1918 году. Поскольку для большинства своих утверждений он вообще обходится без сносок, особенно заметны его неточности в немногих имеющихся.


[Закрыть], но походя, без доказательств брошенное в адрес нашего выдающегося ученого обвинение в отсутствии «серьезных аргументов» в книге, подводящей итог его многолетним исследованиям, выглядит крайне некрасиво. С. В. Юшков почему-то вообще любит обвинять в слабости аргументации. Вот пример. «Одни, как Гедеонов в своей работе “Варяги и Русь”, отождествляют варягов и Русь с балтийским славянством (вендами)… Но теория Гедеонова о вендском происхождении Руси (варягов) является крайне слабо аргументированной» (стр. 51). Я полагаю, что С. Гедеонов вообще не аргументировал «вендского происхождения Руси», потому что доказывает ее исконное происхождение и отличает Русь от варягов[74]74
  «Эти шесть племен (т. е. поляне, древляне, северяне, дреговичи, кривичи, словене), составлявшие особую, совокупную славянскую народность, искони назывались Русью» (Гедеонов. Варяги… Т. 1. С. 69).


[Закрыть]. Опять-таки С. В. Юшкову, прежде чем упрекать Гедеонова, следовало бы познакомиться с его книгой[75]75
  Если бы С. В. Юшков прочитал те работы В. Г. Васильевского, на которые он ссылается, он мог бы и оттуда узнать о Гедеоновской «славянской, до-варяжской Руси» (Васильевский В. Г. Труды. Т. 3. СПб., 1915. С. CXVII, об этом же на с. VI).


[Закрыть]. Еще один пример. «Норманисты указывают, что описание быта русских купцов, даваемое арабскими писателями, в частности Ибн-Фадланом[76]76
  Какие арабские писатели, кроме Ибн-Фадлана, описывают «быт русских купцов»? См.: Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу. М.; Л., 1939.


[Закрыть], будто бы не может быть приложено ни к какому другому народу, как только к норманнам», – пишет С. В. Юшков (стр. 48), делая при этом ссылку на стр. 29–34 книги Томсена. Ничего подобного – Томсен, приведя сведения Ибн-Фадлана, замечает: «Однако, как бы ни были интересны эти различные повествования о Руси… они проливают мало света на вопрос о национальности Руси» (Томсен, стр. 34). Такое искажение Томсе{стр. 15}на С. В. Юшковым тем более некрасиво, что Томсен, как кажется, единственный автор, которого он если не прочел, то хотя бы просмотрел, прежде чем писать свою статью[77]77
  У него же он списал свои сноски на Monumenta Germaniae Historica, дословно повторяя его: где у Томсена «Scr. III. Стр. 277», там также и у Юшкова, где у Томсена просто «I, 433», там и Юшков повторяет то же самое. Но точного подобия все-таки не получается: у Юшкова вместо Hist. Scr. (Scriptores) какие-то загадочные «hist.sec.» и другие опечатки. Чтобы придать видимость самостоятельной работы с источниками, он отсек начало и конец Томсеновой цитаты, причем конец даже на середине фразы.


[Закрыть].

Славянство Руси С. В. Юшков доказывает следующим виртуозным способом. «Не будем подвергать анализу известия позднейших (Х в.) писателей, – предлагает наш автор, имея в виду мусульман, – поскольку норманисты отводят их показания ссылкой на то, что в X веке уже начался процесс слияния якобы норманнской Руси со славянским племенем» (стр. 50). Невольно опускаются руки, ведь именно для X века арабские писатели не только отличают Русь от славян, но и противопоставляют Русь славянам. Какие норманисты «отводят их показания ссылкой на… слияние», С. В. Юшков, конечно, не пишет. Возьмем другой восточный источник. «Исключительное значение имеет и указание Хазарского кагана Иосифа, который в своем письме, рассказывая о походе руссов на Закавказье в 912 году, называет их славянами» (стр. 51). Сносок никаких нет, да и не может быть, потому что ни в краткой, ни в пространной редакции письма нет ни слова о походе 912 года, ни тем более отождествления руссов со славянами[78]78
  Коковцов П. К. Еврейско-хазарская переписка в X в. Л., 1932. Говоря о «походе 912 года», С. В. Юшков, вероятно, имеет в виду сообщение Масуди. Но ведь у того сказано «после 300 года гиджры», т. е. после 912/913 года. См.: Гаркави А. Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб., 1870. С. 131.


[Закрыть]. «Истахри указывает, что главным центром поселений русских был город Куяба (Киев), затем Новгород и наконец Артания, под которой по целому ряду соображений следует понимать Русь Таманского полуострова» (стр. 51). Что за «целый ряд соображений» и почему Киев – Куяба, мы, конечно, не узнаем, но где Истахри «упоминает Новгород»[79]79
  Чувствуя себя после подобных экзерсисов завзятым ориенталистом, С. В. Юшков не преминул дать оценку ученым, работавшим до него в этой области. Так, по его мнению, Ф. Вестберг «крайне извратил смысл арабских источников» (стр. 45). Юшков, по-видимому, этот смысл восстановил.


[Закрыть]?

Говоря о византийских источниках, С. В. Юшков избегает каких-либо имен и не делает никаких сносок. Тут ему открывается простор для самых неожиданных заключений. Так, «по византийским данным», Русь, «которая была грозой народов, живших по берегам Черного моря… имела ряд государств до появления на исторической арене Рюрика и Олега» (стр. 39). Какие византийские источники сообщают о «ряде государств»?! Об одном из «государств» этого ряда можно узнать кое-что далее. На основании Сурожской легенды, каким-то образом зачисленной Юшковым в византийские источники[80]80
  «Византийские источники говорят о нападении руссов на черноморские города Сурож и Амастриду в 828 и 839 годах» (стр. 57). Пространное житие св. Стефана Сурожского сохранилось только на славянском языке, и подозревать, что эпизод с князем Бравлином был в греческом оригинале, если даже таковой и существовал, нет никаких оснований. Распределение нападений по годам можно отнести только на счет фантазий С. В. Юшкова.


[Закрыть], он делает вывод, что, еще в 838 году (?) существовало русское государство в Новгороде» (стр. 57). Чем менее знаком С. В. Юшков с тем, о чем он пишет, тем более внушительным становится его тон. «Имеются некоторые греческие писатели, которые указывают на франкское происхождение Руси, но все исследователи признают полную неосведомленность этих писателей в данном вопро{стр. 16}се» (стр. 50). «Некоторые», «многие», «одни… другие» – любимые выражения С. В. Юшкова, особенно впечатляюще на их фоне выглядит слово «все».

Приведу несколько образчиков «доказательств» С. В. Юшкова. «Несомненно (?!), что под норманнами понимали не только северогерманские, скандинавские народы, но и вообще народы, жившие в северной части Европы, как в западной, так и восточной» (стр. 41). Этим положение считается доказанным[81]81
  См. здесь с. 15 и прим. 3 на стр. 41.


[Закрыть]. Очевидно, столь же несомненным полагал Козьма Индикоплов существование земного рая. Еще пример. «Норманисты как-то не желают понять, что император Людовик должен был прекрасно знать, какие народы жили в Западной и Восточной Европе» (стр. 48). Ну откуда, в конце концов, он мог это знать, да еще прекрасно? Ведь это же раннее Средневековье, а не Новое время с географическими картами. А вот «доказательство» того, что славяне мореходный народ. «Когда норманнские элементы почти исчезли в Киевском государстве, князь Игорь организовал морской поход на Византию» (стр. 48). Достаточно заглянуть в договор Игоря, чтобы увидеть – исчезли они или нет[82]82
  ПВЛ. Т. 1. С. 34–35. См. здесь с. 13–14. Кстати, и сам Игорь тоже норманн.


[Закрыть].

Кстати сказать, незнание литературы подчас ставит Юшкова в комичное положение. Доказывая, что так называемый «поход Аскольда и Дира» совершен не норманнами, он относит его к 865 году (стр. 44), пользуясь отвергнутой датировкой ультранорманиста А. А. Куника, тогда как даже в общем курсе Ключевского он мог бы найти дату 860 год[83]83
  Ключевский В. О. Курс русской истории. Т. 1. М., 1956. С. 145. Дату 865 Юшков нашел опять же у Томсена (см. здесь прим. 1 на стр. 100). В результате всех перечисленных выше ляпсусов, называемых в статье «анализом источников», С. В. Юшков считает норманизм окончательно ниспровергнутым. Это еще ничего. С другими теориями он расправляется гораздо быстрее. «Падает теория, отождествляющая русь со славянским племенем полян» (стр. 51) на том только основании, что в «житии Стефана Сурожского повествуется о русском новгородском князе Бравлине» (стр. 50). Я вовсе не сторонник полянской теории, но слишком уж легко она падает.


[Закрыть].

Как ни удивительно, но С. В. Юшков проявляет такое же незнание нашей летописи. Так, он полагает, что в 859 году согласно летописному рассказу, «два славянских племени… сделались данниками варягов» (стр. 37). Согласно летописи, они не сделались, а были данниками с какого-то неопределенного времени[84]84
  «В лето 6376. Имаху дань варязи из заморья на чюди и на словенех, на мери и на всех кривичехъ» (ПВЛ. Т. 1. С. 18).


[Закрыть]. Или еще: Аскольд и Дир «согласно самой летописи не являются варягами» на том основании, что они не «племени» Рюрика (стр. 58). Но «племя» здесь ведь употреблено вовсе не в значении народа, а в значении семьи, родни[85]85
  Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка. Т. 2. С. 959.


[Закрыть]. Аскольд и Дир «не племени его (Рюрика), но боярина» и поэтому противопоставляются в летописи Олегу «от рода ему (Рюрику) суща» как законному князю[86]86
  ПВЛ. Т. 1. С. 18–19.


[Закрыть]. А в Начальном своде так и сказано: «Приидоста два варяга и нарекостася князема: одиному бе имя Аскольдъ, а другому Диръ»[87]87
  Новг. 1-я лет. С. 106.


[Закрыть]. В заключение приведу рассуждение С. В. Юшкова о названиях порогов. Для начала он делает неожиданную уступку норманистам. «Если бы удалось доказать, что русские названия порогов являются {стр. 17} переводами славянских названий, тогда действительно пришлось бы прекратить спор по вопросу этнической принадлежности Руси (стр. 46), т. е. признать Русь норманнским племенем. Но почему, собственно говоря, это было бы столь уж решительным доказательством? Почему русские названия вообще должны быть переводами славянских? По-моему, это ровным счетом ничего бы не доказывало. Что же значат «русские» названия порогов? «Названия порогов на русском языке… – отвечает С. В. Юшков, – представляют собой географическую номенклатуру порогов, принятую Русью (т. е. Киевской Русью)» (стр. 47). Если эта Русь состояла из славян, зачем она приняла норманнскую номенклатуру? Оказывается, вовсе не норманнскую. «Эта номенклатура… состояла из названий, в основе которых лежали как скандинавские, так и славянские (?) корни и, можно думать, корни и других (каких?) языков»[88]88
  Каким именно, С. В. Юшков сообщает ниже: «По этому пути (Днепру) везли свои товары не только русские, но и византийские, хазарские, арабские купцы… в выработке этой номенклатуры принимали участие купцы, принадлежащие к разным народностям…» (стр. 47). Возможно, что хазарские и византийские купцы действительно шли по Днепру, но ведь сделать вывод о их участии в наименовании порогов можно, только указав греческие, хазарские и арабские корни в названиях порогов.


[Закрыть] (стр. 47). Сложная лингвистическая проблема решена одним махом. Но если «славянская Русь» пользовалась «международной номенклатурой», то что же тогда значат славянские названия порогов? Тут самое восхитительное место во всей статье: «Днепровские славяне не могли дать вообще названий днепровским порогам, поскольку они никогда не жили на территории, примыкающей к порогам» (стр. 47). Не говоря уже о том, где жили и где не жили славяне, разве, чтобы дать название чему бы то ни было, нужно непременно жить на «примыкающей территории»? Наконец, откуда же все-таки взялись славянские названия? Что это, досужий вымысел Константина Багрянородного?

При всем желании к статье С. В. Юшкова – этому соединению юридической изворотливости доказательств с катастрофическим незнанием литературы и источников – нельзя отнестись серьезно, разбирать его «аргументацию» и как-то полемизировать с ним[89]89
  Я привел отнюдь не все несообразности С. В. Юшкова. На двадцати трех страничках небольшого формата я насчитал 35 ошибок. Разбирать их здесь все нет смысла. Я остановился на его статье так подробно только потому, что ею начинается более чем двадцатилетний период господства антинорманизма в советской историографии. Интересно было бы еще гипотетически восстановить те материалы, которыми пользовался С. В. Юшков для своей, произведшей столь решительный поворот статьи. Исходным пунктом для него послужила статья А. Е. Преснякова «Вильгельм Томсен о древнейшем периоде русской истории» (1927), перепечатанная в первом томе «Лекций по русской истории». Оттуда он позаимствовал также ссылку на В. А. Брима и затем обратился к книге В. Томсена «Начало русского государства», из которой извлек почти все свои сведения об источниках и с положениями которой в основном полемизировал. При всех несомненных достоинствах книги В. Томсена она насчитывала к тому времени 60 лет существования (Юшков пользовался переводом с немецкой обработки 1879 года) и вряд ли была последним словом норманизма. Кроме того, Юшков держал в руках книгу А. Я. Гаркави «Сказания мусульманских писателей» и третий том «Трудов» В. Г. Васильевского. Как он ими пользовался, мы уже видели. Мог он еще пробежать последнюю главу книги А. А. Шахматова «Древнейшие судьбы русского племени», но я этого не думаю. И это все.


[Закрыть]. Тем не менее в советской историографии статье этой очень повезло. Б. Д. Греков совершенно неожиданно уделяет ей целую страницу своего труда и говорит о каких-то «остроумных догадках» С. В. Юшкова, посожалев при этом, что «автор не все аргументы норманистов подверг своему разбору»[90]90
  Киевская Русь. М., 1949. С. 444–445.


[Закрыть]. «Совершенно прав С. В. Юшков…» – говорит уже более определенно М. Н. Тихомиров[91]91
  Имея в виду названия порогов. Происхождение названий… С. 76.


[Закрыть]. «Юшков доказал…» – вторит ему М. В. Левченко[92]92
  Доказал, «что русские названия являются не переводами славянских». А кто доказывал обратное? Тут и доказывать нечего – это и так видно. М. В. Левченко ссылается на книгу С. В. Юшкова «Общественно-политический строй и право Киевского государства» (М., 1949), где тот повторил свои домыслы. См.: Левченко М. В. Очерки по истории русско-византийских отношений. М., 1956. С. 209.


[Закрыть]. А по мнению Б. А. Рыбакова, С. В. Юшков «очистил представление о ранней русской истории от норманистических искажений»[93]93
  Рыбаков Б. А. Образование древнерусского государства. М., 1955. С. 28 и прим. 22. Об этой работе здесь с. 44–46.


[Закрыть].

Хотя статья С. В. Юшкова при чтении может доставить несколько веселых минут, однако наводит на очень грустные размышления. Как {стр. 18} могло появиться подобное произведение после работ Куника и Гедеонова, Грушевского и Преснякова и многих других, а главное – после работ Шахматова? Всех этих исследователей, при разных точках зрения на роль норманнов и происхождение и значение имени Русь, объединяли эрудиция в разбираемой области, осторожность выводов и уважение к работе предшествующих ученых. С. В. Юшков не только не учитывает достижений ученых, занимавшихся до него этим предметом, но позволяет себе пренебрежительно отзываться об их работах, обвиняя в отсутствии аргументации и т. д. Эта статья, как и ей подобные, писалась в явном расчете на то, что никаких возражений не последует, что вся брань в адрес норманистов и норманизма будет принята как само собой разумеющееся. Все это так, но остается для меня загадкой, как сами антинорманисты последних десятилетий не постеснялись включить подобную статью в арсенал основной антинорманистской литературы?

Прежде чем принять для дальнейшего разбора источников тот взгляд на русь как на военное сословие, состоящее сначала из норманнов и постепенно втянувшее в себя и местную знать и славянизировавшееся, следует, как мне кажется, сказать несколько слов о гипотезе, что русь – другое имя славянского племени полян, а именно его первое, еще доисторическое имя.

Названия славянских племен: древляне, поляне, дреговичи, кривичи и т. д.[94]94
  Исключение составляет севера, о которой см. здесь прим. 4 на стр.104.


[Закрыть] Русь – для славянского племени название совершенно необычное. Напротив, оно очень напоминает названия, усвоенные славянами для финских племен: чудь, весь, ливь, емь, сумь[95]95
  Как это заметил уже Томсен (Начало… С. 88).


[Закрыть], и это неудивительно, если мы примем взгляд, что русь – перешедшее в русский язык финское ruotsi.

Доказывая, что поляне – русь, ссылаются обычно на фразу нашей летописи: «Бе един язык словенескъ: словене, иже седяху по Дунаеве, их же прияша угри, и морава, и чеси, и ляхове, и поляне, яже ныне зовомая Русь»[96]96
  Под 898 годом (ПВЛ. Т. 1. С. 21).


[Закрыть]. Во-первых, отсюда следует, что раньше как раз поляне Русью не назывались, и А. А. Шахматов привел даже как-то эту фразу в доказательство того, что поляне – не Русь[97]97
  Шахматов А. А. Сказание о призвании варягов.


[Закрыть]. Однако дело отнюдь не в этом и гораздо интереснее. Тот же А. А. Шахматов остроумно предположил и убедительно подтвердил, что составитель Повести временных лет включил в нее возникшее, очевидно, в Моравии «Сказание о переложении книг на словенский язык», поместив его частично под 898 годом, частично в географическом введении[98]98
  Шахматов А. А. Повесть временных лет и ее источники.


[Закрыть].

Восточнославянские племена в Сказании во{стр. 19}обще не упоминались, но упоминалось ляшское племя полян. Как я думаю, летописец, желая показать, что Русь не обошли славянские первоучители, что «словеньский языкъ и рускый одно есть, от варягъ бо прозвашася Русью, а первое беша словене», выдал ляшское племя славян за русское и сделал для этого соответствующие вставки: фразу «И прозвашася ляхове, от них же суть поляне, друзии лутичи»[99]99
  Фразу эту гипотетически восстанавливает А. А. Шахматов. Для нас, впрочем, ее наличие необязательно.


[Закрыть] – изменил следующим образом – «И прозвашася ляхове, а от тех ляхов прозвашася поляне ляхове, друзии лутичи[100]100
  ПВЛ. Т. 1. С. 11.


[Закрыть]…», а к фразе «…и ляхове, и поляне» добавил – «яже ныне зовомая Русь», чтобы отличить ляшское племя полян («поляне ляхове») от русских полян («поляне, яже ныне зовомая Русь»). Так что русь в этом тексте употребляется даже не как современное летописцу название племени полян, а только указывает на принадлежность полян к русскому народу. Термин «Русь» в этническом значении, покрывая собой все восточнославянские племена, стал употребляться, по-видимому, с конца XI – начала XII века. В том же контексте мы встречаем такое словоупотребление: «Тем же и словеньску языку учитель есть Павелъ, от него же языка и мы есмо русь, тем же и нам Руси учитель есть Павел»[101]101
  Там же. С. 23. Нельзя же подозревать, что под Русью имеются в виду здесь только поляне.


[Закрыть].

Как я уже говорил, другим доказательством полянской теории является то, что в XII–XIII веках под Русью в территориальном значении понималась преимущественно Киевщина[102]102
  Но отнюдь не только Киевщина. См.: Гедеонов. Варяги… Т. 2. С. 438–439.


[Закрыть]. М. С. Грушевский уверен, впрочем, что можно и в Повести временных лет «указать не мало мест, где Русь обозначает Киевщину». В украинском издании своей книги он ограничился простым утверждением этого, а при переводе на русский язык первого полутома «Истории Украини-Руси» пошел навстречу русским читателям и привел следующий пример: «Ярославъ же, совъкупивъ Русь, и варягы, и словене…» (под 1018)[103]103
  Iстория Украiни-Руси. Т. 1. Львов, 1904. С. 168; Киевская Русь. Т. 1. СПб., 1911. С. 229. В действительности речь идет о том, что Ярослав для похода присоединил к своей дружине наемных варягов и пришедших с ним в Киев новгородцев (словен). См. здесь с. 11. Употребление слова «русь» в ПВЛ – очень интересный особый сюжет, связанный с тем, как понимали это слово составители летописных сводов и как оно понималось в их источниках. См. здесь прим. 2 на стр. 77.


[Закрыть]. Но из чего же следует, что Русь здесь – это Киевщина?