Текст книги "Сказки старого дома 2"
![](/books_files/covers/thumbs_240/skazki-starogo-doma-2-86249.jpg)
Автор книги: Андрей Басов
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Сказки старого дома 2
Романтическая фантазия
Андрей Басов
© Андрей Басов, 2014
© Евгения Шевкаленко, иллюстрации, 2014
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru
От автора
В предисловии ко второй книге романа отчасти повторяю то же, что содержится и в предисловии к первой книге, а именно:
«…Перед вами книга любопытных положений, ситуаций для любителей интеллектуально завязанных сюжетов, выпутаться из которых герою помогает голова, а не волшебство, мускулы и умение стрелять.
Любители ужасов, космических и колдовских кошмаров, вражды и драк будут разочарованы, и им не следует открывать эту книгу и портить себе настроение. Но вот поклонники лёгкой для чтения, сказочной, романтической фантастики, возможно, получат эстетическое удовольствие. А те, кто любит иногда почитать на сон грядущий, – ещё и приятные сны!»
Андрей Басов
![](image0_541a5c5e28e8525e25c142da_jpg.jpeg)
ГЛАВА 1: Вторжение
Вот и зима пролетела незаметно. И весны последние денечки. А в Верн я так ни разу и не выбрался за несколько месяцев. Только на день-другой изредка удавалось сходить в Багдад – повидаться с Зубейдой. В нашем НИИ всю зиму происходил настоящий аврал с выполнением большого и срочного заказа. А дома – хлопоты с регистраций нашей частной фирмы, ремонтом арендованного подвала Дома и наймом толковых работников.
Однако постепенно всё или почти всё как-то утряслось. Мама с бабушкой окончательно осели в Новгороде, а я вот сейчас сижу дома и прикидываю баланс своей будущей свободы. Баланс, прямо скажем, совсем неплохой! Мне грозит месяц официального отпуска с завтрашнего дня, да авральных отгулов накопилось тоже на месяц. Или даже чуть больше.
Схожу-ка я в подвальчик – посмотрю, как там Стелла управляется. Удивительно знающая и энергичная женщина эта Стелла. Несмотря на дурацкое, на мой взгляд, имя. Ей где-то между тридцатью и тридцатью пятью. Привлекательная, стройная. Совершенно случайно удалось перехватить ее в директора нашей негоциантской11
Негоциант – торговец.
[Закрыть] конторы, когда она собралась увольняться из соседней лаборатории нашего НИИ, соблазнившись заработками официантки в кооперативном кафе. Пожалеть ни ей, ни нам не пришлось.
Во дворе один из самых богатых торговцев древнего Багдада размеренно машет метлой.
– Здравствуй, Ахмед!
– Здравствуй, милок, здравствуй! Как мама, бабу… Чёрт, вот же сила привычки! Их уже давно здесь нет, а я, глядя на тебя, никак отвыкнуть не могу. Который раз уже. В подвал собрался?
– Туда. Как в нашей конторе?
– Да вроде всё нормально. Стелла ни на что не жалуется. Только вот заходили с утра каких-то два бритоголовых молодых человека интеллигентной наружности в длинных черных пальто. Заблудились, видно. Спустились в нашу контору узнать дорогу. Напоролись на Капитана. Он увел их на склад и, как я понимаю, рассказал, куда может привести одна из их дорог.
О чём может рассказать моряк? О глубоких, мутных водах да топком илистом дне разве что. Похоже, ребята прониклись разъяснением Капитана. Уходили печальные – похоже, даже в слезах, держась за носы. Ты уж, Сергей, попеняй Капитану! Если он будет тыкать чужими мордами в наши только что отремонтированные стены, то штукатурка отпадать начнет!
– Это уже которая пара за последний месяц дорогу ищет?
– Третья.
– Ты прав. Это опасно для наших стен. Будем надеяться, что таким гостям всё же надоест встречаться с Капитаном и его вызывающими слёзы разъяснениями.
И мне вспомнился Синдбад с его неподражаемым красноречием. Очень удачно, что судно Капитана на ремонте и он дома. Если что – то Стелла ему звонит, а слишком шустрым визитерам предлагает подождать своего заместителя по коммерческой части.
– Ладно, пойду, Ахмед, – и я направился к нашей резиденции с неброской табличкой «Электрон» на стене.
Ахмеду мы предлагали уволиться из жилконторы – работы и в нашем общем владении хватает. Отказался. Спускаюсь по ступенькам и отворяю вполне внушительную и респектабельную дверь. Внутри, налево, в сторону тайника – конторские помещения, а направо – складские. Отделано добротно. Совсем не похоже на каземат, хотя и без окон. Вентиляция хорошая и воздух свежий. Цветов, правда, нет, но оживляющих конторский интерьер натюрмортов и пейзажей предостаточно.
– Заходи, заходи, Сергей, – приветливо зазывает Стелла в свой кабинет. – Вот и Саша как раз перед тобой заглянул на минутку.
Александр и в самом деле тоже тут, несмотря на экзаменационную суету в школе. Сидит с кружкой и цедит кофе.
– Его присутствия здесь и следовало ожидать.
– Почему?
– Кофе бесплатный.
– Ты хочешь сказать, что я крохобор?! – вскидывается наш учитель.
– Ничего такого я не хочу сказать, но ты правильно понял то, чего я не хотел сказать.
Александр примолк и замер, пытаясь уловить смысл услышанного. Уловил и притворно надул губы, понимая, что это шутка.
– Ребята, – торжественно начала Стелла, – могу вас поздравить! Все издержки по организации «Электрона» покрыты, и мы впервые с чистым прибытком. При этом с довольно внушительным. Торговля компьютерами и программами, которую вы затеяли, – это золотое дно на данный момент!
Стелла замерла, ожидая бурных восторгов и с удивлением не наблюдая их. Она же не может знать, почему золото дна может нас не впечатлять!
– Вы меня поняли?
– Поняли, поняли, Стелла, и очень довольны и таким результатом, и тобой самой. Правда, Саша?
– Истинная правда!
– Сделай вот что. Состряпай дополнение к своему контракту с нами. На ежемесячное отчисление десяти процентов чистой прибыли в твою пользу. Задним числом. Чтобы прибыльный месяц туда вошел. Я подпишу.
Александр согласно кивнул, а Стелла даже слегка зарделась от удовольствия нежданным подарком.
– Но мне почему-то кажется, что тебя просто свербит от желания нас еще чем-то поразить. Есть чем?
– Есть. Мы торгуем компьютерами 286-й и 386-й серий, а также операционной системой Windows 2. Всё-таки ваша Анна Петровна свела нас с превосходным поставщиком из Германии. Спасибо ей! Герхард вчера прислал комплект установочных дискет операционной системы Windows 3. Она уже не работает на компьютерах 286-й серии – аппаратных ресурсов не хватает. На 386-й машине чувствует себя превосходно! Присаживайтесь сюда и посмотрите.
С час или больше созерцаем красоту, возможности и удобство новой Windows. Поражены.
– Герхард пообещал для начала поставку не менее 500 установочных комплектов Windows 3 в месяц. Скорее, будет больше и это притом, что в Европе ее еще только-только начинают продавать. Это означает, что нам немедленно нужно прекратить все закупки 286-й серии и брать только 386-е. И также перестаем торговать мониторами с экранами меньше 15 дюймов. Отличная возможность выскочить вперед!
– Согласен. Резон весомый и обширный. Действуй сама! Мы в твои дела не вмешиваемся.
– Как же так, ребята, – вы застрельщики этого дела! Работы тут непочатый край, а вы держитесь в стороне на какой-то грошовой зарплате и унылой работе!
Александр в досаде крякнул что-то невразумительное себе под нос. Как ей что-то объяснить?
– Стелла, давай не будем шевелить эту тему. Можешь поверить, что такое положение нас всех очень устраивает. По какой причине – никого не касается. Даже тебя. Ты же не можешь сказать, что мы не помогаем тебе в пиковых ситуациях! В текущие дела фирмы никто, кроме меня, носа не сует. Да и я только совещательно. Всё держится на тебе, и пусть так будет и дальше!
Однако стратегическое директивное вмешательство иногда будет и при этом с моей стороны – как уполномоченного всеми собственниками фирмы. Какая цифра чистой прибыли нам сейчас грозит?
Стелла пододвигает мне бумаги.
– Так-так, недурно, совсем недурно. Свои десять процентов забирай, а нам ничего не нужно. Распредели остаток следующим образом. Семьдесят процентов – на закупки. Постарайся, насколько возможно, авансами с окончательным расчетом после продажи. Так мы больше сможем взять. Десять процентов – на наем дополнительного персонала и аренду склада. Нашего подвала уже не хватит. Оставшиеся десять процентов нужно пустить на расселение трехкомнатной квартиры в нашем доме.
Она на моем этаже. Там жильцы грызутся всё время. Так что разъедутся с удовольствием! Денег на всю сразу не хватит, но в следующем месяце еще выделим. Я слышал, что у тебя с жильем не очень благополучно и далеко. Вот в нее и переедешь. Составим договор постепенного выкупа. Так что можешь вложить сюда и свои деньги. Вроде на сегодня всё. Пойдем, Александр.
Мы распрощались со Стеллой и быстренько разбежались по домам.
Очарование вернского начала лета бесподобно. Чувствуется, что здесь тепло уже давно – не то, что у нас в Питере! Жанна постаралась от души. Весь садик в цвету и благоухании. Выхожу на улицу через садик и топаю проторенной дорожкой к «Морскому дракону». Батюшки, началось-таки светопреставление! Только свернул на Рыночную улицу – и на тебе! Навстречу плывет белокурая красотка в светло-сером брючном костюме. Какие-то кружевные детальки повсюду. И по карманам, и по манжетам, и по вороту… Вообще-то сшито весьма изящно и столь же изящно сидит на узких плечах и круглой попке.
Видно, Льюис ещё не так давно начал выпускать в свет свои брючные творения. Окружающие к такому зрелищу еще не привыкли. Мужчины останавливаются, вытаращив глаза, а женщины – одни с завистью, а другие с осуждением – смотрят красотке вслед. Да и она сама, чувствуется, еще стесняется такого внимания, но форс держит с достоинством.
Жанна тоже в брючатах. Попроще, конечно, – для работы. Синие, облегающие, но не в обтяжку. Широкий кожаный пояс и всё такое прочее – на месте. И здесь круглая попка тоже – там, где ей и положено быть. Мигом подлетает ко мне, сопровождаемая восхищенными взглядами посетителей.
– Синьор Серж, синьор Серж, как мы вас заждались! Ваш стол свободен. Что закажете?
– Как обычно, но на двоих, – отвечаю я, целуя девушку в щечку.
Колин с протянутой для пожатия рукой тоже летит ко мне.
– Приветствую душевно, но что-то у тебя усталый вид, Серж.
– Зима была тяжеловатой и хлопотной. Всё никак было не выбраться к вам. Но теперь уже все дела позади. Отдохну хоть немного.
Жанна расставляет два прибора, Колин тащит свое сказочное вино. Прелестно и уютно чувствую я себя здесь, среди них.
– Гостя ждешь? – спрашивает Колин, кивая на второй прибор.
– Да, должен вот-вот подойти. Но пока его нет, рассказывай новости.
– А новости прямо перед тобой, – легонько хлопая ладонью Жанну пониже спины, заявляет трактирщик. – Видишь, какое безобразие! Просто загляденье! Как только королева явилась миру в штанах, верхом на лошади, так все девки в Верне чуть с ума не посходили! Портные обслуживать не успевают. Так ведь и дóма модницы сами шьют. А дальше – смех один! Сошьют сами или получат у портного свой новый наряд, а на улицу в штанах выходить стесняются!
Жанна тоже стеснялась-стеснялась, но как услышала от заскочившего как-то на минуту Льюиса, что идею женских брюк принес в Верн ты, то мигом стесняться перестала. Ты у неё в большом уважении. Не пихайся, Жанна, – правду же говорю!
– Не слушайте его, Серж, – врёт он наполовину. Стеснялась? Да. Как-то боязно было выйти в брюках на люди. Так сам же Колин и принялся меня уговаривать носить их. Мол, днем больше посетителей начнет заходить обедать в рабочий перерыв.
– И как? Стало больше?
– Стало. И даже очень заметно, – признался Колин. – Сам видишь: почти полно даже с утра.
– Тогда ты с Жанной несправедливо поступаешь. Она тебе прибытки наращивает, а ты ей платишь как простой служанке. Вон Льюис делится прибылью с работниками и говорит, что самому много легче стало. Жадничать нехорошо!
Жанна между тем выставляет на стол кастрюльки с куриными ножками и картошечкой и плошки с подливками. Яичница, ещё шкворчащая на сковородке, перекладывается на небольшое блюдо.
– Что вы, Серж, – восклицает девушка, – Колин совсем не жадный, а платит мне больше, чем любой другой служанке.
Жанна опять улепетнула на кухню, а Колин в раздумье произносит:
– Знаешь, Серж, – ведь Жанна мне почти как дочь. Её покойный отец был моим другом. Да и ты сам видишь, что таверна во многом благодаря именно ей такая, какая есть. По завещанию ей достанется четверть всего. Однако я ещё что-то не спешу покидать этот мир. Может, ты и прав. Выделить ей сейчас хотя бы десятину было бы справедливо. Надо поговорить с синьором Имрихом.
– Что ещё у вас любопытного? – интересуюсь я, принимаясь за куриные ножки.
– В городе вроде больше ничего значительного. Хотя вру. Пару недель назад случилось небывалое. В город заявились гном Арзон и эльф Везер. Расспрашивали о тебе. Ко мне заходили. Но я-то откуда знаю, когда ты появишься?
– Не сказали, зачем я им понадобился?
– Нет. А из негородских новостей есть нечто непонятное и неприятное. Корабли стали пропадать в море. То не дойдут куда-то, то не придут откуда-то.
– Так ведь море есть море! Обычное дело.
– Обычное-то обычное, но вот число пропавших стало необычно велико.
Колин тяжело вздохнул и отправился за свою буфетную стойку. Я же добавил картошечки с подливкой себе в тарелку и капнул в стаканчик волшебного вина.
– Приятного аппетита! – послышался у стола знакомый голос.
– Здравствуйте, Жозеф, спасибо, – и мы пожали друг другу руки, – присаживайтесь.
– Судя по второму прибору, вы кого-то ждете, Серж?
– Не совсем. Второй прибор для того, кого не ждешь, но он всё равно придет.
– Понятно! Значит, для меня.
– Для вас.
– Благодарю, – и Жозеф тоже начал опустошать кастрюльки и плошки.
– Должен поздравить вас, Серж! Ваша брючная провокация удалась как нельзя более. Тонко разыграна.
– Что вы говорите, Жозеф! Какая провокация? О чём вы? Хотя, впрочем, учитывая ваши таланты всеведения, вынужден признаться: был грех. Надеюсь…
– Нет-нет, что вы! Разве можно? Я им даже и не намекал – Виолетта могла бы расстроиться. Да и с моей стороны это было бы очень бестактно. Она как ребенок увлеклась новой модой.
– Вот и хорошо. Пусть думают, что всё произошло само собой.
– Пусть думают.
Жозеф откинулся на стуле и достал свою курительную трубку. Набивая её, спросил:
– А сейчас вы надолго к нам, Серж.
– Как всегда, не знаю. Всё зависит от обстоятельств. Правда, сейчас у меня со временем свободнее, чем обычно. Рассказывайте: что там в море-то?
– Никто ничего толком не знает. Пропадают бесследно корабли – и всё. Я, как ни стараюсь, ничего не вижу на этот счет.
– Как с морскими витязями?
– Да. Правда, вчера появилась одна зацепка. Пришло судно, его команда рассказывает о какой-то погоне, от которой им удалось уйти.
– Погоне? Скверно. Пахнет пиратством.
– А что это – пиратство?
– Как? Вы не знаете? Это морской грабеж.
– У нас такого никогда не было! Ни в Верне, ни в других странах.
– Это происходит не в странах, а в морях за их пределами. А причиной тут известная вам, Жозеф, корысть.
– Хорошо, что вы об этой угрозе что-то знаете. Во дворце завтра будет Большой совет по этому поводу. Я, в общем-то, пришел пригласить и вас, Серж. Раз уж вы оказались в Верне…
– Завтра? Я же не знаток в вопросах морского грабежа, но у меня дома есть знакомый капитан, который сталкивался с этим. Могу его пригласить.
– Конечно, конечно, если он сможет прибыть, то мы с радостью его примем.
– Во сколько совет?
– В двенадцать.
– Мы не успеем. На два часа можно перенести?
– Перенесем.
Минут через пять болтовни ни о чём Жозеф засобирался и ушел. А я размышляю: как бы мне добраться до леса? В коляске или верхом? Что-то я возгордился перед самим собой своими недоказанными талантами наездника, раз ставлю себя перед таким выбором. Нет —пожалуй, рановато, и многострадальные нижние телеса жалко. Как вспомню о последствиях первых уроков верховой езды в графском замке Анны Петровны, так жуть берет! Хотя, с другой стороны, лошадей теперь не боюсь и с вожжами наверняка управлюсь. Нет, не буду искушать судьбу!
Подхожу к стойке.
– Колин, одолжи мне, пожалуйста, коляску. В лес съездить нужно.
– Какой разговор! Бери, конечно. Сам будешь править или мальчика тебе дать?
– Сам. А то вдруг придется долго ждать.
Колин свистнул дворового мальца и велел заложить коляску. Минут через десять я уже катил к городским воротам, с гордым видом понукая пару шустрых, разномастных лошадок. Пробившись без потерь через ворота, я почувствовал себя уже опытным возницей и бросил поводья. Лошади мгновенно встали. Что за чёрт!? Взял поводья в руки – пошли. Бросил – встали. Взял – пошли. Не хотят лошади верить в мой кучерский опыт – и всё тут!
Бросил поводья напротив галльского воображалы. Сидит себе на заборе и как обычно, буравит меня своим желтым глазом. Все так же молчит, прохвост! Не буду я провоцировать его на словесную перепалку – опять ведь не дождусь ни звука. Как можно высокомернее отворачиваюсь, презрительно хмыкаю в его сторону и трогаю лошадей. Отъехали с лошадками локтей на сто – и вслед нам несется победное «ку-ка-ре-ку». Вот гад! Словно в спину плюнул! Так и подмывает вернуться и высказать этой мерзкой птице всё, что я о ней думаю.
Трусим по дороге – и наконец дотрусились до знакомого камня. Правда, сегодня тут гостей никто не ждет. Как опытный кучер, понимаю, что лошадей не следует оставлять на солнце. Сворачиваю с дороги и ставлю коляску в тени деревьев. Слезаю с козел и углубляюсь в лес. На поляне собраний лесного народа никого нет. Присаживаюсь на колоду и погружаюсь в размышления. Как мне их найти? Чёрт, как это я сразу-то не сообразил! Дриада-то ведь тут живет! Тихонько стучу по стволу Священного дуба.
– Нельга, ты дома?
Нельга выглядывает из ствола половиной лица.
– Ты меня помнишь?
Она согласно медленно мигает глазом.
– Скажи, пожалуйста, где бы мне найти Арзона и Везера? Или проводи к кому-нибудь из них, кто поближе.
Отдельные детали дриады втягиваются в дерево, и она сама вся целиком появляется из-за ствола. Манит меня рукой и направляется вглубь леса.
– Нельга, ты говорила, что у тебя все вещи пропали. Что у тебя было?
– Зеркало, – прошелестело в ответ.
Ну, конечно же – зеркало! Что ещё может быть ценного у дриады? Всё же как ни крути, а присутствие дриады здесь довольно странно. Ведь дриада – нимфа, существо из античных мифов, а не средневековых сказок. Что-то перепутано в этом мире! Хотя нет – это было перепутано у меня в голове при сотворении мира.
Шли, наверное, минут пятнадцать среди звуков и запахов сказочного леса. Птиц глазу почти не видно, но мелодичное разноголосие их пения ласкает слух и словно обволакивает со всех сторон, как в просторах большого театрального зала с хорошей акустикой. Нельга грациозно, с неподражаемой легкостью скользит между стволов. Такое впечатление, что она даже не касается ногами земли. Справа тихий шорох. Пятнистая оленуха с крошечным оленёнком провожают нас взглядом огромных черных глаз. Слева тихий шорох. Колючий еж деловито спешит куда-то со своими заботами. Еще кто-то невидимый шебуршит в кустах, обрывая с них то ли листья, то ли ягоды. Лес полон жизни, которая никого не опасается и ни от кого не скрывается.
Выходим на большую, залитую солнцем поляну. Множество небольших, самых разных домиков и других сооружений, к которым слово «домик» вроде как не совсем подходит. Одни сложены из тонких бревен. Другие сплетены из ветвей. Третьи, похожие на большие палатки и шатры, затянуты шкурами каких-то животных. Это удивляет. Шкуры на поляне и непуганое зверье тут же за деревьями! Как эльфам удается это совмещать?
Оживленно – наверное, как в деревне американских индейцев доколумбовых времен. Почти все чем-то заняты. Даже ребятня. Нельга что-то шепнула ближайшей девочке, и та понеслась куда-то вдоль домов и не домов. Мы не добрались и до середины поселения, как нам навстречу вышел приветливо улыбающийся Везер.
– Вы не представляете, как я рад вам, синьор Серж!
– Просто Серж, – поправил его я. – И я очень рад опять встретиться с вами, Везер. Говорят, вы с Арзоном меня искали. Надеюсь, не для того, чтобы огорчить?
– Что вы, что вы, Серж! Просто нам нужна ваша помощь. Возникли кое-какие трудности при изготовлении известных вам новых музыкальных инструментов. Правда, трудности не у нас, а у гномов, но какая разница? Делаем-то одно. Пойдемте – я покажу, что и как делаем мы.
В дальнем углу деревни – открытые навесы, под которыми большие столы. Несколько эльфов разного пола что-то старательно и сосредоточенно делают тут и там.
– Вот готовые шкатулки для механизмов, – указывает Везер на один из столов.
Какая прелесть! Простые и вычурные. Гладкие и разукрашенные резьбой. Янтарного, коричневого и даже черного цвета с золотым рисунком. Квадратные и цилиндрические. Просто глаза разбегаются. Беру в руки одно из чудес – легкое! Верчу так и этак, любуясь искусными украшениями.
– А вот здесь делают эти большие рога, из которых исходит звук, – увлекает меня Везер дальше.
Нельга тоже следует за нами, с интересом наблюдая за происходящим. Подходим к эльфийке, которая, высунув от старания кончик языка, слепляет вместе элементы трубы.
– Состав клея старинный, – поясняет Везер. – Ему уже сотни лет. Очень прочный. Все музыкальные инструменты им клеим.
Сильный запах хвойной смолы. Подношу к носу баночку с клеем – она! Но только какая-то очень жидкая, не тягучая, не похожая на ту, которая сразу с дерева.
– Смола?
– Она. Но, конечно, не одна. Еще и вываренный сок некоторых трав, и еще что-то. Что именно – не знаю даже я. Никуда не денешься – родовые секреты! Чистая смола тягучая, а с добавками, высыхая, становится твердой и прочной. Причем твердеет довольно быстро после смешивания – часа через два. Нельзя делать клей в запас.
На столе валяется множество склеенных между собой щепочек – пробы прочности. Беру одну из них и пытаюсь сломать по шву. Ломается в стороне от шва. Скребу ногтем шов. Твердый, но слегка царапается. Прозрачный. Очень похоже на нашу эпоксидную смолу, но в отличие от нее, как я понимаю, не ядовита.
– Впечатляет, – признаюсь я. – Пойдем к Арзону? Нельга, ты с нами? – Дриада отрицательно мотает головой, и мы вдвоем с Везером ныряем в лес.
– Гномы живут неподалеку, ближе к горам, – говорит Везер, лавируя между деревьев.
И действительно – минут через десять выходим на небольшое открытое пространство у подножия полого поднимающейся лесистой горы. Несколько миниатюрных, каменных, прямо сказочных домиков под черепичными крышами и несколько строений, похожих на амбары или мастерские. Кузница узнается сразу – по дыму из трубы и частому стуку молотка по наковальне. Широкий ручей падает с невысокой скалы около последнего «амбара». Падает не на землю, а на колесо водяной мельницы. Ось колеса уходит в строение.
Вышедший из одного из домиков гном, увидев нас, крикнул что-то в открытые двери кузницы, и нам навстречу вышел Арзон. Как обычно – хмурый, озабоченный. Однако во взгляде на меня почти неуловимо почувствовалось облегчение, невысказанная надежда. Что-то всё-таки проняло, допекло этого индивидуалиста и упрямца! Интересно, что? Поздоровался с нами первым, и вполне благожелательно.
– Здравствуй, Арзон! Ты искал меня?
– Искал. Хотя мне этого совсем не хотелось делать.
Чувствуется, что такое признание далось старику нелегко. Задета его гордость, самолюбие самостоятельного, независимого человека!
– Идите за мной, – и ввёл нас в мастерскую напротив кузницы.
Сначала могло бы показаться, что мы вошли в кладовку, полную старого и никому не нужного, ломаного хлама. Однако на первый взгляд хаос оказывается на самом деле довольно своеобразным, имеющим смысл сложным порядком. На столах-верстаках какие-то инструменты, приспособления и множество, множество всяких механизмов и конструкций как простого, так и сложного вида. Многообразие всего и создает ощущение хаоса.
Арзон ведет нас в глубину мастерской, где уже знакомый мне по собранию племен гном колдует с какой-то плоской штуковиной. Рядом стоит граммофон, но совсем уже не тот, который я доставил в этот мир. А вот разбросанные повсюду печатные листки бумаги – похоже, как раз те, которыми я снабдил этого гнома, когда он впервые разглядывал граммофонную пластинку. Гном отрывается от работы и вопросительно смотрит на нас.
– Урзон, расскажи и покажи гостям, чего мы добились, – говорит ему глава племени.
– Покажи, покажи… – с досадой ворчит тот, – было бы что показывать!
Тем не менее, Урзон пододвигает к себе граммофон и кладет на него обычную виниловую пластинку, запускает вращение и ставит иглу. Звук обычный – граммофонный с шипением и легким потрескиванием.
– Конечно, – поясняет Урзон, – звук не идеальный. И тона не те, что в натуре, и объема нет. Однако слушать всё-таки приятно, и при этом не требуются музыканты. В соседней стране наши соплеменники добывают из земли горючую жидкость и делают из нее масло для смазки машин. Мы вымениваем у них это масло. Вот смотрите, что происходит, если применить его сюда. Мы это придумали, поняв, что шум и скрипение с ваших пластинок при передаче звука удваиваются на наших.
Урзон достает склянку с маслом и кисточкой. Обмакивает кисточку в масло и промазывает поверхность вращающейся пластинки. Шипение и потрескивание мгновенно прекращаются, а тембр звука становится заметно ниже, объемнее. Голос певицы становится почти естественным. Вот так карлики! До чего додумались! А в нашем мире такое никому и в голову не пришло, несмотря на простоту! Так что и магнитофонная перезапись с пластинок всегда крайне скверная. Надо запомнить такой фокус!
Урзон снимает пластинку и заменяет её каким-то серым каменным диском примерно в сантиметр толщиной.
– Это слоистый камень, который есть в наших горах. Очень толстый и тяжелый. Тоньше брать нельзя – сразу ломается, но зато на нём можно процарапать то, что у вас называют звуковой канавкой. Но перед этим камень нужно долго шлифовать, чтобы поверхность стала гладкой.
Урзон запускает камень. Шипение ужасающее! Сквозь него едва можно узнать мелодию Штрауса.
– Кроме того, – Урзон прекращает пытать наш слух, – игла быстро приходит в негодность.
– А вот пластинка из олова.
Звук этой не в пример лучше. Почти как у виниловой. Но тонкую и легкую пластинку, как говорит Урзон, не сделать. Сразу сгибается и становится негодной. Дальше выяснилось, что медная пластинка намного качественнее, если бы опять-таки не большой вес и дороговизна металла. Самый лучший результат дает пластинка из тонкого бронзового листа. Достаточно легкая, упругая, но очень дорогая и сложная в изготовлении. Проще сделать несколько граммофонов, чем одну бронзовую пластинку.
– Мы в тупике, – признал Арзон, и Урзон уныло поддакнул ему. – Мы не нашли нужного материала для пластинок. Хотя перепробовали буквально всё. Даже твердое дерево. Материал ваших пластинок в природе не встречается, и как он делается – мы не знаем. Нужна либо поставка материала, либо секрет его изготовления. Мы подумали, Серж, что вы сможете нам что-нибудь подсказать.
Да-а, есть над чем задуматься! О каких-либо поставках и речи быть не может, а сам я не химик и о виниле или чём-то таком никакого представления не имею. Ни в плане из чего он делается, ни как делается. Надо подумать.
– Про материал мне ничего не известно, Арзон, – оба гнома разочарованно вздохнули, – но нужно поразмышлять. Я тут у Везера вроде видел что-то подходящее. Давайте немного погуляем. Если можно, то покажите мне вашу водяную мельницу.
Оказалось, что можно. Прошли сначала к ручью, полюбовались вращением колеса. Прекрасная машина для этого времени! Зашли в мастерскую рядом с ней. Вращение мельничного колеса передается на примитивный токарный станок и еще на какие-то мешалки, крутилки. Одна из крутилок оказалась приспособлением для прорезания звуковых дорожек. Очень интересно! А в одной из мешалок бултыхается какая-то густая масса. Почему-то вспомнилась машина такого же назначения для перемешивания эпоксидной смолы в нашей лаборатории.
– Везер!
– Да?
– Я видел у вас в деревне тонюсенькие деревянные дощечки, из которых собираются раструбы для граммофонов. А можете делать их размером с граммофонную пластинку?
– Очень просто.
– Дерево мы уже пробовали, – напомнил Арзон.
– Это ничего, что пробовали. Можно попробовать еще раз, но в другом качестве. Мы ведь имеем дело не с одной задачей, как казалось бы на первый взгляд, а с двумя сразу. Проблемой легкого, прочного основания, материала для размещения на нём музыкальных дорожек. И проблемой подходящего материала для самóй звуковой дорожки. В пластинке из нашего мира обе проблемы решены одним материалом. Здесь такого универсального материала в нашем распоряжении нет. Если мы решим эти две задачи по отдельности, то скорее всего, решим и задачу совмещения двух решений в одном предмете.
Арзон, Урзон и Везер насторожили уши и заинтересованно уставились на меня.
– В моей стране очень популярен древесный материал под названием «фанера». Это два-три слоя тонкой древесины, положенные крестообразно друг на друга и промазанные между собой клеем. После высыхания под прессом получается легкий и прочный материал с ровной поверхностью. Для вас, Везер, делать его – не проблема!
– Сделаем!
– Очень хорошо! Теперь поговорим о материале для звуковых дорожек. Когда мы были в мастерских Везера, то я заметил, что высохший клей по твердости похож на материал вот этой черной пластинки из нашей страны – не очень легко, но можно поцарапать. Если всыпать в клей очень тонко размолотый в пыль порошок, например из горящего камня – угля, то высохший клей станет более твердым и прочным, чем сейчас. И при этом не шероховатым, как обычный камень. Не будет портить иглу. Если покрыть этим составом фанерку, то мы и получим слой материала для звуковой дорожки. Только вот звуковые дорожки в таких заготовках уже не нужно будет прорезáть.
– Как это?! – в один голос воскликнули все трое.
– Очень просто. Раз слой для дорожек сделан на основе смолы, то он будет размягчаться, если его сильно нагреть. Так, Везер?
– Да, мы это знаем – и что из того?
– Урзон, что будет, если на такую заготовку наложить вашу разогретую бронзовую пластинку со звуковой дорожкой и сильно прижать?
– После остывания дорожка с бронзы отпечатается на засмоленной фанере. Но она играть не будет. Дорожка будет зеркальной – не в том направлении закрученной. Понял! Нужно сделать бронзовую пластинку с дорожкой, нарезанной при обратном вращении. Тогда с нее можно будет лепить нормальные пластинки как пирожки!
– Всё верно. Сразу идеально, конечно, не получится, но опытным путем все препятствия преодолимы. Арзон, учтите, что угольная пыль очень вредная. Перемалывать уголь придется вам, и поэтому нужно озаботиться масками из плотной ткани.
– Понятно. Знаете, Серж, сейчас я уже не жалею, что мы стали искать совета у вас. Может быть, и мы можем вам чем-то помочь?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?