Текст книги "Вкус боли. Любовь есть боль, заставляющая жить"

Хроника событий

 
Бессонные ночи тревог беспричинных.
Один в большом доме.
Любовник печей.
Пишу виртуально на мнимых страницах
о жизни бесчинствующей своей.
Как интересно бросить взглядом
на тень, идущую за мной.
И говорить о ней стихами,
хотя она есть только Он.
 
 
* * *
Он вылезает из мутной утробы,
не зная,
зачем на солнце пришёл.
Растёт под влиянием радостей горя;
под действием тех, кто добр и зол.
Прошёл уж час страстей случайных
и выбор цели для семьи.
А дальше – берег;
берег дальний.
И вот уже его огни.
Он не успел отметить ритм
безудержных Больших часов.
И оттого так часто леденеет,
расплавив снег безжалостных оков.
А дальше – дальше только грозы.
И их принять большая честь.
А дальше – дальше только солнце.
Но мир других уж будет расцветать.
 

Про Зло

 
Нам надо бы Зла побольше.
Нам надобно Зло одно.
Чтоб впиваться зубами в воздух
и чтоб сохранить его.
Оно разбирает дороги;
оно сжигает мосты.
Бьёт по ногам всё больше;
колет глаза – не зри!
Надежда на силу воли;
большое, хорошее Зло.
Чтоб удержать свободу;
чтоб сделать своё Добро.
 

Всё в меру?

 
Солнцем резануло в глаза
после затемнённого пространства.
Солнце ярче всех начал,
но неприятны мне его протуберанцы.
Свет может ослепить и вызвать темноту.
Как мера нам нужна!
Но в меру не живу.
 

Три жизни

 
Красный сук,
а на нём девица
сидит, словно синица.
Ножкой шевелит.
Ножка-то одна.
Вторую содрала волчица.
С беленького тела содрала.
Не её вина —
просто голодна была
клыкастая хищница.
А ещё зима.
Холодна земля.
Да и ходить нечем.
Лучше на суку
песни дуть в струю
с бестелесным ветром.
* * *
Он летит куда хочет,
свободный от перхоти,
подставляя прозрачный хребет
и унося в Мировой океан —
лоно Счастья Великого Первого.
 

Способ отдыха

 
Я кладу на голову телефон.
И, пригибая её к груди,
качу его по переносице
пластмассовой «спиной» к кости.
И в этот миг мне так отрадно
открыть на отдых путь иной.
Ведь кто ещё катал по носу
любимый сотовый весной?
 

Блаженство

 
Шальная пуля – свинец из дула.
Как чьей-то жизни приговор,
как утверждение другой.
Кто-то плавно обмякает,
молча ноги подгибает.
Кто-то вскрикнуть успевает.
Но блаженны смертью все,
намокая, как во сне.
 

Без комментариев

 
Сознание ведёт к созерцанию.
Мозг вначале этим живёт.
Я пробиваю туннель к подсознанию.
И в этом мой труд одинок.
Словами, известными каждому,
открою иные миры.
Но место в них будет не каждому.
Лишь тем, кого славят труды.
 

Укрощение строптивой

 
Узенькая юбочка
обтягивает тело.
Бело-розоватое,
в маслице уже.
Хочет жить мажористо,
предавать отчаянно
миленькая девушка
в золотом руне.
Но усталость рук
и затёртость брюк
старого джентельмена
не позволит ей
прорасти в бутон
c именем «Измена».
 

Извинения с любовью

 
8-ое Марта в свежевыпавшем снегу
вновь превращает женщин всех
в невесты.
И хрупкие цветы охапками несут
мужчины-должники,
чтоб замолить любовное бесчестье.
Хотя бы день в году у женщин стимул есть
забыть тревожное,
дурное.
Простите нас.
Смысл жизни есть!
И он лишь в Вас.
И ничего не надобно иного.
 

Сила слабых

 
Солнечный юноша
пАрится в камне.
Бьётся о землю,
другу кричит.
«Будь сильнее,
не бойся «заразы»!
Но слабый в ответ
лишь украсть норовит.
 

Испытание

 
Чтобы оценить свои мозги,
объёмность их здравомыслия
я в кресло сажусь на снегах своих,
что лежат за сосновым лесом.
Я раздет донага.
Лишь банная простыня
чуть прикрывает меня
от леденящего холода.
Надо успеть сочинить два стиха.
Пока личность жива,
пока не распалась на два куска
в виде хрупкого льда
и духовно-высокого облака.
 

Обновление

 
Снова солнце топит снег
и зима в обморочном состоянии.
Мы чувствами хватаем тёплый свет
и разгибаемся в божественном подаянии.
Можно снова поверить в жизнь,
разнообразные её мелодии.
Лучше смехом прикрывать глаза,
чем выпячивать их в агонии.
 

Заключение

 
Течёт с крыши талая вода,
а под ней живёт усталая душа.
Восседает в кресле на террасочке,
тихо подпевает лесным пташечкам.
Невесёлые напевы получаются.
Драмой жизни всё это называется.
 

Весне расплетаю косы

 
Я Весне расплетаю косы,
что зимой заплетала она,
сидя в солнечной хижине леса,
сохраняя остатки тепла.
Я глотаю сосулечьи слёзы
исцеляющим жаром рта.
Мне это тоже поможет
преумножить фантазии дня.
Пусть дольше длится нега ожиданий
вторженья перемен в движения процесс.
Я юбку у Весны уже срываю
и зарождаю созерцанья интерес.
И клейкие листочки разминаю
в губах своих,
чтоб вызвали рефлекс!
Берёзовым напитком стан задену,
почувствую звучанье хрусталя.
И прыснут ало-жаркой кровью
весенне-женские тела!
 

Пишущие твари

 
Мы – твари,
пишущие твари.
Хотим стихами-небесами
подпрыгивать на мусорной земле
и не испачкаться в дерьме.
Хотим увековечить смысл
всем хорошо известных слов.
Войти в историю народов
с призывом «Будь, как моя плоть!»
Хотим…
 

Единство трёх

 
Я истину познал
случайно
в переулке.
Свет фонаря пронзил
нежданно
ночью
мою уставшую фигуру.
И я увидел на асфальте
две тени.
От меня родившись,
бесшумно-ласково скользили,
почти со мною поравнявшись.
Вот миг удачи и полёта
идей, воображений, мыслей.
Ведь я, один – реальность дней,
творец добра и честь людей
в сопровожденье двух теней!
Добро и Зло. Зло и Добро.
Добро – есть свет.
А тени – Зло.
Два к одному.
Единство трёх.
Я – матрица единства.
Так и дано.
Прописано.
Навечно.
Зла больше.
В сумме Зло одно.
И нужен Свет,
чтоб жило Зло.
 

Мужское счастье

 
Что бы мы ни делали,
кем бы мы ни слыли,
образ милой женщины
в голове живёт.
Образ той желанной
на душе обманной
алой красотою
в ноженьках встаёт.
Чёрные ресницы
размели сугробы;
растопили разум
мудрого виска.
Хочется ещё раз
восхитить берёзы
мощными толчками
женского бедра.
Вот они,
реальные
божественные грёзы,
с облаков спустились
в жаркие тела!
Пусть капель весенняя
размывает слёзы,
слёзы сладострастия,
слёзы от меня.
 

Призыв

 
О, боже мой,
как я устал.
Устал от серой суеты.
И я сполна уже познал,
что жизнь прожить —
не поле перейти.
Что остаётся делать мне
на бедственной земной коре?
Завидовать непрошенной пурге?..
Я знаю!
Знаю, что творить,
зардевшись опытом былого.
Я знаю!
Знаю, что любить.
Учить хорошему повтору.
Ложись скорее на меня
и лесу улыбнись хмельному!
Забудь все клятвы и слова,
что помешали быть собою.
И затащи меня в себя
отчаянной рукой-звездою.
А дальше в небо посмотри —
увидишь вечности отличья.
И всё земное подожги
со всеми знаками приличья.
Кричи теперь!
Уже пора
расстроить избранные ноты.
Ещё удар,
удар до дна
и ты – кровавая заря,
а я – утопленник во плоти!
 

Душа упала кляксой

 
Душа упала кляксой на бумагу —
не удержал в сумбурном, талом дне.
Другие носят в теле, как в кармане,
нераскрывающемся даже по весне.
А я хожу в разодранных одеждах,
что жизнь даёт мне в спешности надеть.
Люблю и голым походить по снегу,
чтоб жгучесть холода задеть.
Чтобы душа кружила в вихре вальса,
чтобы взлетала над судьбой.
И кляксой падала в бумагу,
пахучей, жирной и густой.
 

Душа упала кляксой

На «скотном дворе» Стихира

Критикам посвящается

 
Как будто я на пастбище каком-то,
или на скотном, на дворе.
Жую травинку, вяленую солнцем,
а рядом – «бэ-э-э-э»; бывает – «мэ-э-э-э»!
Бывает «куры» квохчут неустанно.
Им только б поклевать зерно.
И я, о жизни размышляя,
случайно наступил на их дерьмо…
Придётся дома оттираться.
И снова браться за перо!
 

Под утро

 
Держу в руках ядро твоей груди,
пульсирующей и горячей.
Ещё не брезжит свет,
ещё всё впереди.
Но пойман на двоих в постели
миг удачи.
Он дымкой стелится меж линиями тел,
пульсирует в висках,
пропитанный весною,
и в тонких запахах души
в тебя льёт кровь-любовь,
рождённую тобою.
Настало утро общей суеты,
но мы ему уж неподвластны.
И, пребывая в неге, видим сны,
в которых есть Земля и Счастье.
 

Под утро

Шар

 
Шар завис
золотисто-зелёный
на шёлковой нити нового дня.
Каждый может задеть
осторожно,
но не может сорвать
и украсть у меня.
Шар надувается
долгим терпеньем.
Символизирует радость ума.
Ждёт моих
идеальных решений.
И отстраняется сам
от себя.
 

Белое в сером

 
Всё завалило серостью ватной.
Серые – небо, дома и земля.
Серые люди бродят угрюмо
с масштабностью серого вещества.
Лишь я обнажённо-белый
лежу на белой твердыне дня.
И большего мне не надо.
Ты у меня одна.
 

Автостих

 
Ползу по дороге, набитой машинами.
Тело в металло-резиновых кандалах.
Что можно делать?
Конечно стихирить!
О жизни своей мемуары писать.
 
 
Случайный момент и ему я угоден.
Бенгальским огнём ещё солнце искрит.
Блокнот на руле, авторучка меж пальцев,
сквозь лобовое стекло мир гудит.
 
 
О чём же писать, закурив сигарету?
«Намылить» пейзаж – в головах пусть парИт.
Нет. Не хочу быть слащавой конфетой.
Пусть моё слово правдой болит.
 
 
Буду писать об оргазме и бане,
смерти, бомжах, брызгах краткого сна.
Буду писать о жестокости драму
и о любви, выедавшей тела.
 
 
Творчество идолов мне надоело —
детской наивностью ноет в паху.
Буду о грязи писать я поэму.
Сколько красот в ней весной на свету!
 
 
Чувства, экспрессия и креативность.
Хлюпанье тел. Одно на двоих.
Высшие звёзды за труд навалились.
Прыгают в тело, как паста на стих.
 
 
Всё бы успеть и закончить-окончить,
снегом обжечь духоту суеты.
Снова сквозь ночь по «бумажным колдобинам»
в терпко-густые, ветвистые дни
 

Cоки

 
Кто-то сказал,
что мы – люди разумные?..
В нас девяносто процентов воды!
Надо пить соки биоактивные,
чтоб полноценнее мыслили мы.
Дева младая и обнажённая
в месячном кризе и в банном пару…
Слижите губами её полнокровие,
побудьте при жизни в реальном раю.
После коктейля отменного, женского
подайте на блюдечке жизнь свою.
Она янтарно-обильным семенем
должна побывать у подруги во рту.
А после прильните к весенним берёзам
и соки земли попытайтесь испить.
Наутро кумыс или йогурт фруктовый
поможет в мир суеты заступить.
Кто сказал,
что мы – люди разумные?..
В нас девяносто процентов воды!
Лишь только соки незаменимые
сгустЯт наши мифы в Большие Миры.
 

Странное желание

 
Странное желание – всё упразднить.
Окончить, закончить, прикончить, покончить.
Смысл людей – бессмысленно жить,
козьи рожи друг другу корчить.
И к лучшему ничто не изменить…
Но дни не надо торопить.
Подольше будем вечность «пить»
и сигаретами дымить,
и с женской красотой дружить,
и натюрморт в себе таить
единственно– неповторимой жизни.
 

Странное желание

Ряженая

 
Эх, Земля – планета странная,
заселённая органикой!
Царство зыбко-иллюзорное
под законами механики.
Все планеты карусельные
свойством вечности пропитаны.
Одна Ты рискуешь временем,
человечьим духом битая.
Красота Твоя заметная
и стихий богатство слитое
породили беспредельщину,
мозговым руном расшитую.
Есть пример глобальной формулы:
всё делить и множить на два.
Всё хорошее чудовищно,
а чудовищность пахабна.
И уже неотвратима…
P.S.Намагниченное время
размывает предрассудки;
отключает высший разум.
Дальше – снова незабудки.
 

Закрытыми очами

 
Хрупкое, нежное, мягкое, тёплое…
Как же приятно всё это на ощупь!
Кончиком пальца водишь по ткани;
она, изгибаясь, мне поддаётся.
Ультрамарином окрашена вечность;
всё в ней согрето дыханием цвета.
Руки мужские тенями бродят
в женской роскоши солнца и света.
Я в распахнутых одеждах
глажу тонкие волокна
и закрытыми очами
вижу райские полотна.
Рама костная литая
приближает блики танца;
жёсткость рёбер укрепляет
достижимость точки шанса.
 

Закрытыми очами

Боголюб

 
Сквозь серость суетных проблем
моя душа желает быть счастливой
и ветерок любовных тем
мне бьёт в лицо порывом свеже-дивным.
В весенне-утреннем луче
хочу с тобою побывать у Бога
и, наши души, в узел завязав,
отдать ему, как символы народа.
И вот мы существом одним
рождаем стоны в неприглядном мире.
А как же Бог?
Бог у меня один
и он есть я в опочивальне с милой.
 

Камни

 
Что наше творчество и споры!
В чём смысл?
В значении своём?
Нет ничего, нет никого.
Есть вечности тугая плотность;
есть тьма и свет,
и камня громадьё.
Сегодня есть ещё,
а завтра уже нет.
Решает всё
случайно-неизбежный,
невинно-беспощадный
мир астероидных побед.
 

Обновление

 
Прелестные ножки в ажурных чулочках
душу весной бередят.
Хочется пенистого обновленья —
с ними в леса убежать.
Там, на полянах в подснежниках нежных
резиночкой щёлкнуть в бедро;
к губкам прильнуть;
«бугорки» оттопырить;
освежить женским соком лицо.
А потом превратить прошлогодние травы
в вечнозелёное царство любви.
Птицы поют под свободные стоны,
а стоны – счастливые мы!
 

Обновление

Любовь в красном

 
Как женщины похожи на цветы;
на алый мак, цветущий ранним летом.
И платья лёгкие волнуются меж ног
и опьяняют красным, вмятым в лЕта.
Красиво в красном мир горит
и возбуждает мирно-необъятным.
Телодвиженье в красном усмирит
и сделает любовь на миг
немного более понятной.
 

Любовь в красном

Людская пустыня

 
Беременный жизнью и с именем,
упавшим в меня случайно,
бродяжничаю в пустыне людских сердец
без причала.
Тыкаюсь мордой в спину
собою убого-богатых,
пятками задевая слабых,
собою безвольно-проклЯтых.
Солнце жжёт мысли
льстиво-крылатые,
руки хватают что-то
слизко-лохматое.
Бред приземлённых
и психов реальность
мне тошнотворна,
как тела кровавость.
 

Потрогать дай

 
Дай мне пупырышки потрогать,
познать девичью теплоту…
Торчат бугристой тёмной кожей
и тают сладостью во рту,
бесстыдством рассекая воздух
и исчезая по утру.
 

Потрогать дай

В духе гомеопатии

 
Среди безразличной сытости
заутюженных дней
гляжу на низкорослое небо,
с которого тучи свисают
лиловой гирляндой соплей
на жизнелюбивое бремя…
Так думает человек,
способный судьбой изменить другого.
Так мыслит наш современный век,
на смену которого маршем бредёт
не думающее иное.
P.S.Ногами давлю землянику,
гуляя в лесной прохладе.
Что толку от сочных ягод,
краснеющих, где попало?
 

Обобщение

 
Набита мусором Дыра,
Дыра Галактики бескрайней.
В которой лижет свет тела
своей прозрачностью прохладной…
Всего осталось Ничего —
лишь доносить штаны и майку.
Чтобы глубоким вдохом в плоть
зайти за Вечность спозаранку.
 

Cчастливая болезнь

 
Плотным мусором жизнь,
набиваясь в карманы,
жмёт по складкам на тело,
натирая мозоль.
Кровоточит краснея,
растекаясь под майкой,
моё высшее счастье,
моя сладкая боль.
 

Божество

 
Вот и кончилось лето,
а я всё ещё еду
в необъятность закатной мечты.
По инерции руки
руль к груди прижимают,
надеясь остаться в пути.
В нём нет законов,
лишь мои желанья,
и цепь случайностей
под знаком «Божество».
Недоглядел…
И тихо барабанит
дождём осенним
в солнышко
Оно.
Но если разгляжу добротную идею
и докажу на деле мастерство,
и с радостью воспримет мир
мою нелёгкую победу,
то я и есть
распятое дорОгой
Божество.
 

Загрязнение

 
Ногой бью землю;
резина рвётся.
Всё фальшью ранит;
всё продаётся.
Во власть и деньги идёт игра.
А Лира, в общем, не нужна.
Слюнявьте рифму себе в сладость;
и к состраданию, и в радость.
Молитесь найденным мощам
или холодным небесам.
Богатству мыслей нет предела.
Душа словесностью воспела
всё, образующее хлам.
Лишь слизко-жидкое
струится по камням…
 

Ширинку застегните!

 
Я прошу мне застегнуть ширинку —
невзначай задели вы меня.
Я люблю одну свою Иринку,
а всё ваше – лишь моя ничья.
Снова тучи захватили небо.
Всюду сырость и густой туман.
Девы бродят в сумерках нагие.
Их любовь – завистливый обман.
 

Ширинку застегните!

Лекарство от ответственности

 
Мозг укрыт «мясным» одеялом
в пачку набитых дней —
заутюженная «бумага»
жизни натруженной всей.
И зачем надо было мечтать, кричать и страдать?
И зачем надо было во сне тяжело дышать?
Всё ничтожно по сути в истории сей.
Закрывай глаза и покрепче усни,
Андрей.
 

Жизненные темы

 
Солнце в темноту закрытых глаз
льётся нескончаемым потоком.
Мир устроен нами не для нас:
верь или не верь своим пророкам.
Снова мысли бьются об часы;
не хватает времени на дело.
Жизнь дана лишь для того,
чтобы познать:
где и в чём укрыты твои темы.
Темы становления надежд;
темы веры в праздности победы.
А на самом деле – бремени навес
и профилактические меры.
 

Похмелье от трезвости

 
Вьются мотыльки немытых глаз
ранним утром
в проблесках рассвета.
Судьбы
кем-то
уготованы для нас.
Мы познаем их над краем света.
А пока плюёмся и живём,
без толку мозоли натирая.
Матом дыры в небе прошибём,
гибель мира, в целом, ускоряя.
 

На службе у дьявола

 
Я рассматриваю
солнце
сквозь зелёные
очки.
Цвет надежды мне
не внемлет.
Где же ангелы
мои?..
Почему мой труд
во благо
слабее дьявольских
огней.
Потому что людской разум
любит,
что погорячей.
 

История

 
Как хорошо смочить усталые глаза
проточной ледяной водой.
Она прозрачною слезой
стекает с моего лица.
И, оросив древесную смолу под тяжестью небес,
сплавляется в частицы янтаря —
историю мою и моего народа.
 

Ну что ещё?

 
Ну что ещё,
ну что ещё придумать?..
Ведь всё уже просыпано
сквозь воздух.
Написано, услышано, забыто.
И кем-то вновь когда-нибудь открыто.
Повторность сновидений,
бредовость наяву,
желанье честным быть
и выезжать в страну,
в которой царствуют стихи и
и их творенье.
Ну что ещё?
Какое сочиненье?..
 

К Юбилею Сестры

 
Большое и красное
разливается где-то.
Да,
где-то здесь,
а не там,
вдали.
Что это?
Солнце,
грозы весенние?
Нет,
Юбилейные Ольгины Дни!
Они концентрируют
темы Жизни.
Причинностью Смысла
почти сожжены.
И в этом их Сила,
и в этом их Лира,
и отражение
в сердце
Семьи.
 

Победа над собой

 
Зачем же радоваться смыслу разночтений?
Зачем же быть похожим на других?
Зачем нужна эфирность привидений?
Зачем решать проблемы их?
И этот стих
зачем?..
За тем,
чтоб вынести себе
на крае рюмки резюме:
работать зло,
работать всласть
и в грязь добра лицом не пасть.
Идти вперёд,
чуть веселей по улицам без фонарей.
И знать, что всюду я один,
но даже чёрта победил!
 

О Душе

 
Зависла между небом и землёй
Душа моя,
но продолжает жить
срединностью огромного пространства.
Корнями – вниз,
высокой кроной – вверх.
А мощный ствол её —
основа государства.
 

Рикошет

К собственному дню рождения

 
День рождения рикошетом
проявляется раз в год.
Как оно собой несносно.
Отменить бы – в самый прок!
Ты въезжаешь в эту дату
и взрослеешь в нём на срок.
Время бьёт в висок набатом.
Может в сердце попадёт?
Завтра снова всё, как прежде.
Ничего и никого.
Слава богу!
Быть ковёрным лишь денёк
мне суждено.
 

Мужчине

Ко дню рождения

 
Годы идут торопливой походкой.
Старится мир, опускаясь в провал
времени жизни, светлой и кроткой,
гитарной струны, как начала начал.
Льются мелодии соком медовым
на распростёртость майского Дня.
Тихая музыка силой наполнена
Мужа, Хозяина и Отца.
 

Жизнь высокого полёта

 
Я танцую тарантеллу
с колуном среди теней.
Раз – полено, два – полено;
всё – в дрова, всё – для печей.
Эй ты, ветер! Ветер вольный,
расфуфырь мои костры!
Погуляй-ка в чёрных трубах,
согревая кирпичи!
Кто-то к морю уезжает
и в Европу погулять.
У камина я раскрою
свою старую тетрадь.
В ней обрывки и ошмётки
запылённых русских слов.
Их поджарю в сковородке
с маслом чувств, со смесью снов.
Полногрудые снегурки мне сейчас,
как хлеб к ножу.
Дед Мороз, постой как сторож
за дверьми, держа свечу.
Лира крылья обретает
и скрипит в ночи кровать.
Значит жизнь отдыхает.
Значит есть ещё в ней стать!
 

Вечеруя с гитарой

 
Играй застольную, гитара!
Мы слушать вновь тебя хотим.
И, может, позабыв печали,
своё здоровье сохраним.
И выпьем рюмочку в поддержку
такой изысканной игры.
И доброй истиной искусства
благословим твои дары!
 

Я и Божественность

 
Солнце сквозь сиреневые шторы
бьётся в окна в мае по утрам.
Надо б устремить мне свои взоры
в будущность к немеркнущим богам.
Но, подумав о таком открытии,
вспоминаю
ворохи немыслимых проблем.
И, решая их,
божественность являю
тем,
что
пью самостоятельно
и ем.
 

По Дарвину

 
Очень давно
в небесах-облаках
зародилась Земля
сгоряча, впопыхах.
А потом обросла
газом, пылью, смолой,
наделив вечный Мир
техногенной красой.
Красит слово «Земля»
изумрудность морей.
Славит духом парным
васильковость полей.
Обживает её
Зверёныш смешной
в кепке, майке, трусах
и с большой головой.
Он творит чудеса,
высекая искру.
С умным видом жуёт
хлеб, икру, колбасу.
Пиво пьёт
под дрожание
гитарной струны.
Ждёт прихода Богов
с наступлением весны!
 

По Дарвину

Многоточие

 
Маленькие шалости любви
выслежены и пресечены,
словно агентура терроризма…
Как жить теперь без вольного мечтанья
и молодой религии цинизма;
без чувств, роящихся у вертела души,
и без интимного максимализма?
Рецепта нет.
Но всё-таки на блюде расписном
я выношу зерно рационального ответа:
не вешайте расписанное чувством полотно
под раму на стене,
как праздно-завершённые портреты.
 

Взаиморасчёты

 
В два клочка волосы
ветром рассыпаны.
Снег сыплет в бороду,
имитируя седину.
Щурится глаз
в окружающий мир
критически.
Как же поймать
эту жизнь,
одну?
Полведра срока
уже опрокинуто.
В темах известных
набита мозоль.
Конечно лучше
соль йодированная,
чем обыкновенная
соль.
Как же мне выпросить
милость у Вечности?
Что ещё сделать
во благо людей?
Дай, Боже, денег,
здоровья исправного
и будем в расчёте
до праведных дней.
 

Взаиморасчёты

Картография любви

 
Cквозь темноту закрытых глаз
брожу по розовым туманам.
Муаровые волны шлю на Вас:
хочу любить и без обмана.
На рёбер лесенку гляжу,
холмы грудные обнимаю,
во влажную пещеру захожу
и вход собою прикрываю.
Ищу достоинство богинь
в проходе узком и коварном.
И, обнаружив вдруг его,
своим достоинством кончаю!
 

Картография любви

Добрая Пустота

 
В синем небе – купола,
звоном размазанные.
Колоннады высятся,
рясой подвязанные.
Множатся хранители
желанного Добра.
А его всё нет.
Есть лишь Пустота…
Булочки жуём
в «пробках» у руля.
 

Умение понимать

 
Энергия солнца и шелест дождя
внедряются в наше сознание.
Ещё один шаг, а может быть два
и мы неподвластны мечтаниям.
Срываем цветы словно воздух в ходу;
плюём на туманность страдания.
А женщины грудой лежат на снегу
и в этом предмет подражания.