Читать книгу "Колонист"

– А ниче так там у них крали есть! – заинтересованно включился в разговор Сидор – ходют с голыми сиськами, так что можно выбрать! Мы в разведке возле поселения индейцев были, видели!

– Вот, уже есть первый желающий – усмехнулся я – Сидора женим первым! Ты же у нас казак, разведчик? Кому как не тебе на разведку идти. С нами потом впечатлениями поделишься.

– А и схожу! – рассмеялся казак – всё получше тех, что мы с собой привезли! Тут можешь на меня рассчитывать боярин, разведаем!

– Ну и отлично – я улыбаясь смотрел, как мои офицеры увлеченно начали перешёптываться, обсуждая очередное боевое задание нашего главного абордажника.

Вроде всё пока идёт не плохо, а как оно дальше повернётся, жизнь покажет.

Глава 3

Баркасы шли по реке, нещадно палило солнце, и мы с Ванькой время от времени прикладывались к кувшину с пивом, чтобы утолить жажду. Кто хоть раз пил теплое пиво, тот понимает, какое это «удовольствие». Но делать было нечего, пить хотелось, а вода закончилась, и новую набрать и вскипятить можно будет только на вечерней стоянке. Да фигня всё, мы с Ванькой ещё хорошо устроились, а вот каково гребцам! Ну ладно, пиво и солнце, это почти курорт и отпуск, после бесчисленных забот и хлопот, связанных с управлением колонией. Я до сих пор не верил, что мне удалось отделаться от задолбавшего меня Совета города, и отправится развеяться, придумав себе важную причину. Баркасы кстати уже местной постройки, сделанные специально для реки, их сейчас в караване пять, и большинство заполнено припасами. Мы идём проверять прииски.

Прошло больше трёх лет, с момента нашей высадки в Калифорнии. За это время, на полуострове вырос небольшой городок и крепость, в ключевых местах залива и на землях союзных племён выросли фактории и опорные форты. Окружающие поля и долины рек заполонили фермеры, выращивая всё, что было необходимо нам для жизни, от табака, до ячменя и картофеля. Выросли мельницы, смолокурни и лесопилки, появились рыболовные артели, да много чего появилось! Та же верфь и пороховой завод чего стоят. Моя личная верфь, которая строит сейчас целых три судна одновременно. А вот пороховой завод только смонтировали. Немногочисленное стадо домашних животных, которое с трудом удалось сохранить при переходе к этим берегам, активно увеличивалось в размерах, давая нам шанс в скором времени отказаться от охоты, как основного источника мяса. Ну а пока трапперы и индейцы вынуждены ежедневно покидать свои дома, в поисках лосей, оленей и птицы.

За это время уже дважды клипера сходили в Китай, и один раз нас посетил Ван, привезя в колонию необходимые товары, новых людей, семена и скот. Одиночные корабли паломников периодически появляются возле наших берегов, заставляя нервничать капитанов патрульных фрегатов и привозя в колонию моих последователей и новости из большого мира. Из Китая в Форт-Росс (я назвал город в честь первого русского поселения на Калифорнийской земле) мы возим порох, оружие, чай и кучу всего что только можно, торгуя на рынках Шанхая пушниной, кожей, свечным салом, табаком и другими товарами, которые производит наша колония. Пороховой завод и мастера его обслуживающие, как раз из Китая. Этим летом в сторону Аляски вышла первая экспедиция, под руководством Гриши, задачей которой была добыча калана, охота на китов, а также основание северного форпоста наших владений и разведка пути в Охотск. Пора налаживать контакты с Россией, а Охотск уже должен существовать! Сделано было многое, а предстояло сделать ещё больше.

Река эта, по которой мы плывём, когда-то называлось Сакраменто, а сейчас именуется Золотой. Единственная безопасная дорога до одноименной долины, где стоит посёлок и форт старателей. Тяжёлая работа у них, приходится проводить по десять часов в день в ледяной воде по колено, намывая драгоценный песок, но там только добровольцы, получающие свой процент с добычи. У государства в моём лице, монополия на добычу драгметалла на определенных территориях. Есть конечно ещё и «черные копатели», однако действуют они на свой страх и риск, ибо защиту и поддержку от администрации не получают. Они не лезут на «государственные» делянки, а я не прессую их, всё равно свой песок они потратят в городе ибо больше негде! Руководит посёлком ирландец по происхождению и горный инженер по призванию Стив О’Нил. Военную поддержку и защиту ему оказывает отряд индейцев мивоков, вождём племени которых является Гришкин тесть.

Да, женился Гришка на индианке, и совершенно неожиданно для себя, можно сказать внезапно. Как раз три года назад, ведя разведку местность и пробуя мыть золото, мы и попали в одну из деревень мивоков.

Это многочисленное племя жило небольшими группами и не имело централизованной власти, объединяла группы только общая культура, язык и вера. Абсолютно не воинственное племя, если их не трогать конечно, а вот если тронуть… Тогда они превращаются в самых жестоких и мстительных людей, которых я когда либо видел. Они приручили собак и выращивали табак, но в остальном были охотниками-собирателями. Основной пищей для мивоков, как и для большинства местных племён были желуди черного дуба. Осенью жители деревни их собирали в зернохранилища. Затем желуди измельчали и превращали в кашу или лепешки. Также собирали они и кедровые орехи, ягоды и другие виды растительности. Небольшими группами они охотились на оленей, лосей и кроликов, и даже на медведей, когда они находились в спячке. Кроме всего прочего, они были отличными рыбаками, благо местные реки изобиловали лососем, осетром и форелью. Однако была в их рационе и довольно экзотическая для европейцев еда – насекомые. Личинки, дождевые черви, саранча и кузнечики поедались с той же охотой и аппетитом, что и мясо. А вы пробовали копчённую саранчу? А я вот попробовал… Нельзя же родственников обижать отказом если предлагают от души как дорогому гостю!

В тот день я впервые увидел, как индейцы играют в поскои а веа. Грубо говоря в футбол, они играли! Тоже игровое поле, длинной около ста метров, ворота, мяч, только правила отличаются. Как и в футболе, цель заключалась в том, чтобы пробить мяч из шкуры лося через стойку ворот. Играли парни и девушки. Девушкам разрешалось делать все, в том числе пинать мяч, брать его в руки и бегать с ним. Мужикам разрешалось пользоваться только ногами, но если девушка держала мяч, он мог поднять ее и нести к своей цели. Гришка, заядлый любитель футбола, не смог остаться в стороне от такого дела. Ну не выдержала, душа поэта! С разрешения вождей племени, гостю разрешили сыграть. Там, во время игры, Гриша и познакомился со своей будущей женой, когда схватил шуструю девчушку на руки и отнёс к воротам. Отнёс и уже не отпустил. Так мы и породнились с мивоками.

Не со всеми индейскими племенами у нас был мир и дружба. Вступая в союзы с нужными нам племенами, мы автоматически становились врагами их давних недругов, а иногда и сами были причиной конфликтов, захватывая нужные нам земли, если не удавалось договорится. А племен этих в округи были десятки. Шаста, модоки, ачомави, уиту, хупа, номлаки, юки , патвин, помо, яна , ацугеви, майду , конкоу, нисенан, мивоки, да всех и не перечислить. Большой отряд из ста воинов мивоки для охраны приисков как раз объяснялся тем, что часть добычи велась на территории враждебного племени модоков.

Я честно хотел договорится с вождями, как делал это уже ни раз, но тогда нам не удалось прийти к соглашению. И вторая и третья и десятая попытка не увенчались успехом. Упрямый старый вождь не желал видеть бледнолицых на своих землях, неизменно отказываясь предоставить нам нужный клочок земли даже в аренду на пару лет и даже угрожая войной. При этом каждый раз вождь модоков принимал подарки, считая это в порядке вещей. Выбисил он меня короче, и плюнув на последствия, я разрешил своим старателям зайти на нужный ручей, где имелось самородное золото. Так и началась война колонистов и союзных племён с модоками и нисенан, которые являлись их союзниками.

Первоначально наша тактика заключалась просто в охране прииска, активных действий колонисты не вели. Но нападение индейцев на посёлок старателей, в котором погибло девятнадцать человек, избавило меня от иллюзий. Ответный рейд казаков Сидора и индейцев модоки, заставил враждебное племя с большими потерями отступить. Отступить, но не прекратить войну. С тех пор, уже два года, и тлеет этот конфликт, то разгораясь, то затухая на время. Это и было одной из причин, почему со мной сейчас шёл отряд абордажников из ирландцев Мура и с десяток воинов рамайтуш, под предводительством военного вождя Ваньки.

– Ты великий вождь и шаман Виктор, а жена у тебя только одна – в очередной раз начинает капать мне на мозг захмелевший индеец – даже у меня четыре, хотя я только военный вождь своего племени! Я отдам тебе любую свою дочь, выбирай!

– Ты Ваня мне мозг не колупай – отмахнулся я от индейца, как от назойливой мухи – когда у вас много жен стало? Два года назад! Когда этот идиот, отец Михаил, вам Ветхий завет прочитал! Из всей книги, вы только одно запомнили, что у царя Соломона было семьсот жён!

– А ещё у Давида, Иакова, Авраама… – начал перечислять мне имена всех библейских многоженцев новоиспеченный христианин, самого радикального толка, именуемого в простонародии жоховство – Мы крестились и поступаем по заповедям! Да и ты не запрещал!

– Как же, вам запретишь – буркнул я – да делайте чего хотите! В этом отношении, мне глубоко фиолетово, лишь бы всё было по взаимному согласию. Но вы же не просто женитесь, вы бляха муха коллекции собираете! Вон у Сявы – индианка, негритянка, ирландка, и даже китаянку в жёны недавно взял!

– И ты возьми! – умоляюще уставился на меня индеец – китаянок же полно сейчас! С последними кораблями привезли. Как Гриша говорит – это теперь не дефицит!

– Иди в баню Ваня, мне Арин хватает выше крыши! – отмахнулся я, невольно вспомнив жену.

Арин О’Доннел была дворянкой и ирландкой. Она ещё ребёнком попала в рабство на Барбадос. Детская память стёрла ужасы плавания на рабском корабле, а судьба уберегла её от участи большинства женщин рабынь. Из-за своей почти ангельской внешности, она попала в компаньонки к дочери богатого плантатора, и до моего появления почти не знала забот, живя, играя и обучаясь вместе с английской девочкой-хозяйкой. Она не чествовала себя рабыней, считая хозяйку подругой. И тут я, освободитель ирландцев появился! Первое время, по признанию самой Арин, она меня почти ненавидела, за подаренную «свободу», пока не познакомилась поближе со своими соотечественниками, к которым жизнь не была так благосклонна. Стройная и маленькая, почти как куколка, она сразу покорила меня своей красотой, большими глазами, и кротким характером. До свадьбы кротким! За маской тихони скрывался просто неукротимый бесёнок! Веселая у меня жена, ни минуты не может усидеть на своей шикарной заднице! Первая леди Русской Америки могла вести себя как аристократка, с прирожденными манерами принцессы, и как дикий индеец команчи! Иногда я просто устаю от неё, от её идей и энергии, и мне хочется побыть одному, а Арин всегда рядом, заполняя собой всё окружающее пространство. Ещё одну такую я просто не выгребу! Мой мозг закипит и взорвётся! Да и Арин меня ночью в тихую прирежет, и скажет, что так всё и было, если я попробую сделать глупость, которую мне предлагает индеец.

– Арин пусть для удовольствия будет, а для хозяйства мою дочь возьми! – ляпнул Ваня, но тут же заткнулся, поймав мой взгляд – ну ладно, ты подумай ещё, упокоишься, потом поговорим.

– Я подумаю. Возьму и прикрою вашу лавочку, несмотря на то, что ты мне друг! Только попробуй ещё раз этот вопрос поднять! – пригрозил я страшной карой индейцу. Честно говоря, все его дочки «на любителя», все в папу пошли, такие же плечистые и здоровенные.

– Да я молчу как дуб! – обиженно отвернулся от меня Ванька, не забыв отхлебнуть пива.

– Златая цепь на дубе том… – процитировал я классика африканского происхождения, смотря на спину вождя. Обиделся он морда красножопая! Золотой крест, что в своё время я подарил Сяве, непонятным образом перекочевал на шею Ваньки, хотя ведь делает вид, что украшения ему не интересны. Дружише, верный и надёжный! Один из немногих, которому я могу доверить прикрывать свою спину. Молча толкнув индейца в спину, я забрал у него кувшин с пивом. Кувшин он отдал, но плечом повёл, давая понять, что видеть он меня не желает! Я его знаю, это не надолго, отойдёт через пару минут!

Треск выстрела раздался неожиданно. Кувшин в моих руках разлетелся на осколки, заливая меня пенным напитком. В кустах, на левом берегу реки, поднималось белое облако от сгоревшего пороха. В борт баркаса с треском вонзилась стрела, как осколки гранаты в стороны полетели обсидиановые крошки от наконечника, ещё одна просвистела над моим плечом, послышался крик боли одного из гребцов. Нападение! На инстинктах я рухнул спиной назад, на дно баркаса. Стрелы продолжали сыпаться густым дождём, укрылся я вовремя. Это индейцы, сомнений нет, ружьё у них только одно, наверное, трофейное, и пользоваться им они толком не умеют, так что за бортом я буду в безопасности.

– Потери?! – прокричал я капитану баркаса, замечая, как рядом Ванька спокойно обламывает и вытаскивает стрелу, которая пробила его запястье. Я не слышал, что бы он вскрикнул во время нападения, да и сейчас он делает вид, что занозу выковыривает.

– Трое ранены, у Адама стрела в шее! – доложил мне старший среди абордажников.

– Это нисенан – Ваня протянул мне окровавленный обломок стрелы, на оперении которой был непонятный мне рисунок, как будто я должен по нему что-то понять. Не разбираюсь я ещё во всех этих точках, линиях и зигзагах.

– Чего-то близко к лесопилке Герма подошли– встревожился я – надо бы потом разведку послать, узнать, чего там с шотландцем. Вообще патрули мышей не ловят! Триперы хреновы!

– Трапперы, господин Виктор – поправил меня командир баркаса и выстрелил из мушкета, поднявшись на мгновение над бортом. В ответ тут же прилетело пару стрел, однако ирландец успел спрятаться.

– Не перебивай батю! Как сказал, так сказал, значить так надо было! – огрызнулся я. Положение в принципе не такое и плохое, нас явно больше, а течение нас сносит на противоположный от нападавших берег. Ещё немного, и мы будем вне зоны досягаемости их луков и стрел. И эти черти тогда смоются. Нагадил и убежал, вот их тактика.

Я перевёл взгляд на раненого в шею ирландца. Доходит парень, кровь хлещет ручьём. Вот же сучьи дети!

– Зарядить мушкеты и фальконеты! По моей команде первый баркас даёт залп по кустам и на вёсла! Гребём что есть силы на левый берег! Второй баркас стреляет за первым и так далее остальные по очереди. Приготовились! – прокричал я команду, слыша, как моё распоряжение дублируют дальше – надо не дать им уйти!

– Хорошее решение брат! Если собаку не наказать, когда она тебя укусила, она потом перестанет тебя боятся! – одобри мои действия Ванька, шустро заряжая свой мушкет, несмотря на рану – Ссаной тряпкой, да по морде им!

Я покосился на индейца, плохо на него Гриша влияет! Наши индейцы уже весь русский мат выучили, благодаря бывшему советскому боцману!

– Начали! – командую я, вскидывая свой мушкет над бортом. Дружный залп, и наш баркас скрывается в дыму, я падаю на место раненного ирландца и хватаюсь за весло – навались!

Над рекой гремят залпы, а наш речной «броненосец» мчит на всех парах к вражескому берегу. Несколько секунд, и баркас влетает в кусты.

– Хэй-я! Полундра! – клич индейцев и моих абордажников сливается в один. Выхватив саблю и пистолет, одним из первых я покидаю судно, прыгая с борта на берег.

Как будто из неоткуда передо мной возникает индеец и тычет в меня копьём, в последний момент я едва успеваю уклонится в сторону, и рублю саблей наотмашь. Лицо краснокожего, покрытое боевой раскраской, разваливается пополам. Я делаю шаг вперёд, и стреляю в лучника, который выцеливает Ваньку, а потом меня оттесняют в сторону бойцы. Баркасы один за другим причаливают, и нас становится всё больше и больше. Победа! Враг бежит, бросив убитых и раненых, которых тут же добивают. С поверженных врагов уже снимают скальпы, и мои ирландцы от индейцев не отстают! Дурацкий обычай! И чего с этим клочком волос делать?! А ведь мне сейчас принесут два скальпа, мою долю славы и доблести! Никак не могу привыкнуть, но мои абордажники быстро перенимают этот обряд глумления над трупами у своих более диких товарищей по оружию. С кем поведёшься… Сейчас мы перевяжем раненых и поплывём дальше, как ни в чём не бывало, ещё один обычный, почти ничем не примечательный день в Русской Америке.

Глава 4

– Ни хрена себе! – я не смог сдержать возглас удивления, когда увидел добычу старателей за пару месяцев работы. Больше ста мешочков по килограмму песка и с пару десятков крупных самородков.

– Этот ручей подмывает богатую жилу, но мы выбрали почти всё, что было на поверхности – устало и гордо заявил мне Стив – дальше золота будет гораздо меньше и мыть его дольше по времени. Нужно ставить лотки и рыть канавы, ручей несколько раз менял русло, а возможно и шахту рыть придётся, чтобы до породы нужной добраться. Сейчас мы постепенно ведём пробные промывы грунта с соседних ручьёв, результат есть, но этот ручей по результативности самый лучший. А вообще, надо перемыть те ручьи, с которых мы начинали, сейчас мы набрались опыта, и потери песка заметно снизились, в первых же ручьях мы теряли много.

– Ясно, потом всё подробно обговорим Стив. Отлично поработали! – этот вопрос, который поднимал мой инженер надо было хорошенько обдумать. За время добычи, нам приходилось платить за презренный метал не только потом, но и кровью. Потери старателей от нападений индейцев происходят постоянно, а если мы начнём курочить ручей, наверняка набеги станут только чаще – припасы из баркасов выгрузили? Есть ещё заявки, пожелания?

– Припасы выгрузили, заявку я передам при вашем отплытии. Ничего не обычного, как всегда у нас большой расход шансового инструмента. Тут вот какое дело господин Виктор – замялся Стив – стали в округе появляться люди из города. Моют золото лотками на соседних ручьях. Это конечно и раньше случалось, как вы и говорили, мы их особо не гоняем, но сейчас они не столько моют золото, сколько торгуют.

– Торгуют? – удивился я – Чем и с кем?!

– Торгуют с модоками. Те тоже начали мыть золото, и вот за золото, покупают у этих торговцев железный инструмент, и даже оружие и порох. При последнем нападении они стреляли из нескольких пистолетов.

– Нехорошо… – прошипел я сквозь стиснутые зубы. Мы тут воюем по полной программе понимаешь, а эти козлята противников вооружают! – слушай задачу Стив. Всех подозрительных людей теперь вылавливать и на правёж в город отправлять! Будут оказывать сопротивление, стрелять на поражение, к херам собачим. А вообще, откуда информация?

– Наши патрули нашли место промывки, мыли шкурами, по следам понятно, что индейцы. А недалеко от места промывки модоков, как раз лагерь старателей стоял. Стоял и был ими не тронут! До этого эти же старатели даже заходили к нам в посёлок, уточняли где мы добычу ведём, чтобы не лезть на ваши прииски. Так вот, оружия и инструмента у них тогда было много. Когда же мы встретили их повторно, у них только два мушкета на троих оставалось, а из инструмента только пару ножей, при этом золотого песка было довольно много. Они почти и не мыли породу, откуда столько и куда оружие с инструментом делось? – поделился информацией ирландец.

– Выводы правильные. Но почему их не задержали? – я вопросительно уставился на Стива.

– Но вы же сами запретили трогать… – начал оправдываться глава посёлка, отводя взгляд.

– А мозгами подумать? Я запретил трогать старателей, а не торговцев оружием. Ты представляешь, что будет, если у модоков появится хотя бы сотня стволов? Вас же тут перебьют! Ты разочаровываешь меня Стив. Срочно поговори с мивоками, пусть вышлют группу для поиска и задержания этих хитрожопых застранцев.

– Не извольте беспокоится господин Виктор, будет исполнено! – засуетился главный старатель – они ушли всего пару дней назад, индейцы их быстро догоьнят.

– Виктор, может мои воины прогуляются за добычей? – Ванька стоял рядом со мной, и грыз травинку.

– Пусть идут мивоки. Это их работа и за это они свою пайку получают! – отказал я другу – не поймают, снова, как в раньше, зимой на червях и желудях сидеть будут! И пофиг мне, что их вождь мой родственник!

Да, оплата индейцам за работу сейчас шла преимущественно продовольствием. Больше никто из них не голодал зимой, а взамен женщины индейцев выполняли работу на полях фермеров. Мужики же сейчас становились постепенно моей армией трапперов и рейнджеров, охраняя фактории, границы купленных нами земель, охотясь и ловя рыбу, а также работали на лесопилках и других производствах, не требующих квалифицированного труда. На удивление, эти дикари органично вписывались и вживались в многонациональную общину колонии. Почти все, стараниями фанатичных монахов приняли христианство, почти все теперь предпочитают селится ближе к нашим факториям, городу и фортам. В этих местах можно хорошо жить, найти работу и заработать гораздо больше, чем они смогут добыть сами. Всё это индейцы прекрасно понимали.

Вообще в ходу у нас уже были и деньги. Испанские, английские, французские и монеты других стран постепенно изымались из оборота колонии. Почти полгода назад заработал пресс и плавильня, которые я гордо именую монетным двором. Ну как двор? Небольшая бревенчатая изба, которую охраняют как зеницу ока. Там добытое золото и другие драг металлы переплавляются и штампуются в монеты. Китайский ювелир по моему заказу вырезал несколько штампов, золото у нас было своё, а серебра, взятого ещё в Порт-Рояле, тоже хватало, была и медь. Натуральный обмен постепенно отходил в прошлое, на рынке Форта-Росс даже индейцы предпочитали теперь получать оплату за свои товары полноценными жоховками и викторовками. Жоховка была золотой монетой, весом тридцать грамм, а викторовка соответственно монетой серебренной, которая разменивалась к номиналу золотой по курсу один к десяти, викторовка соответственно стоила десять медных копеек. Все эти деньги пока существовали только для внутреннего оборота, в торговле с Китаем и Европой по-прежнему использовались гульдены, соверены, фунты, шиллинги и другие, известные во всём мире валюты. Решка монет представляла собой её наминал, изображенный в пятиконечной звезде и в обрамлении дубовых листьев, а на обратной стороне, в зависимости от наминала, был вырезан корабль, над которым красовался серп и молот. Маленький шлюп на копейке, фрегат на викторовке и линейный корабль на жоховке. Со своими барельефами я решил не заморачиваться, выйдет фигня, да и не надо мне это, и так получилось красиво и кучеряво. По ребру каждой монеты шла тонкая насечка, для предотвращения рубки и ощипывания метала. Так срезы, становятся сразу заметными. Эти насечки единственное, что предохраняло монеты от подделки и уменьшения их веса.

С индейцами модоки нужно было что-то решать. Эта война затягивается, и приносит только проблемы для обоих сторон. Гибнут люди, затруднена работа, большие караваны, способные отбиться от нападения местных партизан, отвлекают ресурсы от других, более важных проектов. Да взять хотя бы наш поход по реке. Один убитый и четверо раненых! Модоки конечно больше людей потеряли, на берегу мы насчитали двенадцать тел, но даже такой размен меня категорически не устраивал. Пора заканчивать эту войну.

– Попытка номер хрен его знает какая! – буркнул я, и вышел на поляну, держа в руках щит, разукрашенный белым и красным узором. И мир, и война, этот раскрас показывал врагам, что я готов к любому исходу переговоров, но всё же пришёл договариваться.

О том, что я приду говорить, модоки знали. Пленный индеец модока был отпущен мною, с условием, что он донесёт до своих вождей моё желание пообщаться. В этот раз к переговорам я подготовился куда как лучше, чем раньше.

Через несколько минут из леса вышел старый знакомый, в сопровождении трёх десятков воинов. Представительная делегация! А я один как дурак стою. Это наверняка самые сильные и авторитетные бойцы, молодёжи среди телохранителей вождя нет. Старый вождь сохраняет каменное выражение лица, на его боку висит железный топор, в кожаных ножнах на поясе стальной нож. Трофейное оружие, снятое с моих людей, он хочет показать мне это, только вот для чего? Его воины тоже принарядились, у многих с собой скальпы, одетые на копья, некоторые клочки волос явно принадлежат европейцам. Так на мирные переговоры не ходят, меня ждёт очередной отказ, и это уже понятно. Тут не принято приходить на мирные переговоры с оружием, и это явное нарушение традиций. Ну ничего, поговорить всё же стоит.

– Что ты хочешь от меня бледнолицый?! – вождь остановился от меня метрах в десяти.

– То же, что и прежде – ответил я – эта война никому не нужна. Вы храбро сражаетесь, но нас больше и наше оружие лучше вашего. Давай заключим мир и договор. Зачем вы бьётесь за этот ручей?

– Теперь я знаю, что это за ручей и зачем он тебе нужен! Ты обманываешь меня! – вождь упрямо сжал губы – там есть блестящий песок, за который можно купить что угодно!

– Купить конечно можно, но только у меня! – возразил я вождю – если я уйду, то этот песок будет стоить не больше того, что под твоими ногами.

– И опять ты лжёшь! Твои слова стоят столько же, сколько и дерьмо старой собаки! – а старикан-то явно на грубость нарывается! Вот же звездюк старый! Ну ничего, я пока потерплю. Пока! – мы уже покупаем за золото всё, что нам нужно, и не у тебя!

– У них ты покупал? – я поднял вверх руку и на поляну выволокли трёх связанных оборванцев. За спиной каждого стоял индеец с ножом у горла. Я махнул рукой, и три трупа упали на траву, заливая её своей кровью – теперь тебе покупать не у кого вождь! Я готов тебя простить, и заключить мир, хотя обычно за те слова, что ты произнёс, я убиваю. Что скажешь?

– Мира не будет! Переговоры закончены. Я всё сказал! – вождь, стиснув зубы смотрел как вместе с предателями умирают и его не сбывшиеся мечты.

– Сказал, как отрезал! Красавец! – усмехнулся я – жаль, что из-за твоего упрямства погибнут твои храбрые воины. Ну война, так война. Огонь!

Из кустов позади меня раздался залп. Большинство воинов модоки рухнули как подкошенные. На ногах остался только вождь и несколько бойцов, которых от пуль закрывали первые ряды погибших. А вождь какого хрена не упал?! Он же первым стоял! Однако подумать над случившимся старик мне не дал. В его руках мигом появился железный томагавк и кинжал, и с диким криком модок кинулся вперёд. Раздался новый залп, и снова ни одна пуля не задела старого вождя, он остался без своих воинов, но атаку не прекратил. Да твою же мать!

Я поспешно вытащил нож, другого оружия у меня не было, в отличии от моих оппонентов, я пришёл почти безоружным. Бежать не вариант, эти мерзавцы отлично метают всё острое в любую цель и скорее всего через мгновение топор или нож уже будут торчать у меня между лопаток. Аж спина зачесалась и меня передёрнуло от таких перспектив.

Удар топором я отвёл в сторону своим клинком, а от ножа чудом увернулся, и тут же попробовал пробить старикана с ноги. Мимо! Шустрый урод! Мы закрутились по поляне, стараясь подловить друг друга и нанести решающий удар. На моей стороне была молодость и хорошие учителя, которые гоняли меня на тренировках, а на стороне старика более мощное оружие и опыт. Ситуация почти патовая, вождь модоков явно не новичок в подобных схватках, мне же на ножах приходилось драться очень редко, мне бы сюда саблю мою или край шпагу…

– Ты нарушил обычаи бледнолицый, и напал на нас во время переговоров! – после нескольких минут безуспешных попыток убить друг друга, мы со стариком разошлись в стороны, тяжело дыша и заливая кровью из многочисленных порезов место недавнего боя – я тебя убью, а потом скормщлю твой труп воронам!

– Кто бы говорил! – сплюнул я вязкую слюну – не я пришёл на стрелку с оружием и бойцами! Я же атаковал тебя только тогда, когда ты закончил эти самые переговоры! Твои слова слышали все! Есть какой-то обычай, который должен давать врагу время для того, чтобы он смог уйти? Нет! Так что хватит базарить, пердун старый, иди сюда, я тебе уши отрежу!

Я уже давно заметил, что вокруг нас незаметно образовался круг из моих людей, среди которых стоит и идиот Ванька, и мои ирландцы! Они просто стоят и похоже не собираются вмешиваться. Что происходит?! Пора – это заканчивать, и разбираться с союзниками! А я ведь верил Ваньке почти как себе себе!

Я нарастил темп как мог. Нужно переиграть индейца в выносливости. Легкие жгло огнём, а я всё наседал и наседал на вождя модоков, не давая тому передышки. Всё так же укорачиваясь от ударов, и иногда парируя их, я старался игнорировать болезненные порезы, которые мне время от времени доставались. Потом будем плакать, если выживу конечно. Через несколько мучительных минут мой план стал давать свои плоды, старику всё тяжелее и тяжелея было размахивать томагавком, он стал допускать ошибки. Да и выглядел он не очень, воздуха старому бойцу явно не хватало. И вот от очередного удара моей ноги по бедру он уже не смог увернутся. Тяжёлый удар сапогом заставил его рухнуть на колено и этого мне хватило. Через мгновение я был рядом, а мой клинок раз за разом погружался в тело врага.

– Хана тебе сучара! – я отшатнулся от тела врага и окровавленный нож выпал из моей руки. Так, что-то мешает, жжется прямо! Я потянулся к своему бедру и нащупал посторонний предмет, который торчал из моей ноги. Успел-таки всадить свой нож старик мне в ногу, а я и не почувствовал ничего в горячке. Резко выдохнув, я вынул из бедра клинок модока. Не глубоко вошёл и артерия не задета, но как же больно!

– Хорошая была битва брат мой! Я в тебе не сомневался! – за моей спиной послышался голос Ваньки, и я повернул голову – Старый Барсук был достойным противником.

– Почему его сразу не убили?! Вы же стреляли дважды! – я с большим трудом удерживался от того, чтобы не заехать индейцу по его довольной роже.

– Я не мог так поступить с тобой друг! Кто я такой, чтобы забирать добычу у тех, кто её достоин больше чем я?! Мы оставили его в живых для тебя Виктор! Согласись, красивый подарок? – я смотрел на индейца. Он что, шутит что ли?! Нифинга себе подарок! Да он просто Ддед мороз, я вот всегда мечтал сдохнуть с томагавком в башке! А он похоже всерьёз думает, что я должен быть доволен до мокрых штанов! Так, а вот штаны стоило бы проверить кстати…