![](/books_files/covers/thumbs_240/u-vsyakogo-naroda-est-rodina-no-tolko-u-nas-rossiya-problema-edineniya-narodov-rossii-v-ekstremalnye-periody-istorii-kak-civilizacionnyy-fenomen-rossiyskoy-gosudarstvennosti-issledovaniya-i-dokumenty-94894.jpg)
Автор книги: Андрей Сахаров
Жанр: Социология, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Но и в XVIII и в XIX вв. государственно-националистические тенденции в России охватывают лишь верхушку российского общества, которая причудливо сочетала в себе низкопоклонство перед Западом и русскую доморощенную спесь. Народ – миллионы крепостных, государственных, удельных крестьян, работные люди, городские ремесленники были весьма далеки от этих настроений. Можно со всей определенностью утверждать, что в нашем распоряжении нет материалов, которые бы говорили о массовом распространении националистических настроений в народной среде. Напротив, там сохранялись стихийный интернационализм, спокойное, дружеское отношение к инородцам – татарам, украинцам, грузинам, латышам, якутам и т. д., которое зародилось в этом многонациональном, унитарном по своему характеру государстве в глубокой древности. Точно так же отсутствовало и враждебное отношение к другим народам мира, хотя испокон веков на Руси было настороженное отношение к немцам – не только как к ближайшим носителям иной, западной культуры и религии, но и как к нации, постоянно агрессивно устремленной на Восток. Характерно, что даже война с Наполеоном и Крымская война стали в России лишь эпизодами в развитии национального самосознания, но «ледовая» победа Александра Невского над тевтонцами, война с Ливонским орденом вошли прочно в душу народа. И эти чувства были подкреплены в дальнейшем в ходе первой мировой войны и схватки с германским фашизмом.
Самое главное, в народе не было ни малейшего признака чувств расового превосходства русских по отношению к другим народам России и мира, что определяет основную черту шовинизма, расизма и воинственного национализма, хотя необходимо признать существующее в народной среде чувство эдакой бытовой дружелюбной снисходительности по отношению к представителям некоторых национальностей, попадающих в русскую народную стихию.
Вторая половина XIX – начало XX в. резко изменили ситуацию в стране. Мощные социально-экономические и политические процессы нового времени подтачивали устои прежней империи. Близились революционные потрясения. Народы России, лишенные по разным причинам своей государственности и не прошедшие определенных историей цивилизованных ступеней развития, устремились на путь самостоятельного решения своих исторических судеб.
В этих же условиях верхи российского общества обратились к рычагам национализма как к панацее против поднимающих голову национальных движений народов страны, против революционных сил разных направлений. С конца XIX в., но особенно определенно в ходе революции 1905–1907 гг. и в послереволюционное время консервативные силы, близкие к трону, выдвигают лозунги незыблемости самодержавия как исконной русской формы правления, стабильности системы помещичьего землевладения, единой и неделимой России, борьбы против пагубных общественных перемен и настроений, воинствующего православия и религиозной нетерпимости, великодержавного шовинизма и антисемитизма, ксенофобии[26]26
Степанов С. А. Черная сотня в России (1905–1914). М., 1992. – С. 32–82.
[Закрыть].
Одновременно националисты (и об этом также надо сказать откровенно) вели критику правительства, настаивая на борьбе с бюрократией, ратуя за уравнение прав всех сословий, за сохранение общинного землевладения, развитие страхования рабочих; некоторые из них активно поддержали реформы Столыпина.
Создаются националистические организации: «Союз русского народа», «Объединенный русский народ», «Русский народный Союз имени Михаила Архангела». Именно в начале века зазвучали слова, которых не знала ранее Россия, о защите русского народа от инородческой опасности, о том, что Россия представляет собой осажденную инородцами крепость, что Россия должна принадлежать русским[27]27
Там же. – С. 86–117.
[Закрыть] и т. д. Но что характерно – националистическая истерия не затронула широких слоев народа. Под этими знаменами шла часть духовенства, дворянства, купечества, некоторые слои городских обывателей.
Скажем, «Союз русского народа» насчитывал 350 тыс. человек, «Русский народный союз Михаила Архангела» – около 60 тысяч. Это было немало, но в стране обитали десятки миллионов людей. Трудовой народ остался глух к этим настроениям. Любопытно, что на выборах в I Государственную думу в 1905 г. от монархических правых партий прошло лишь 9,2 % выборщиков, а черносотенцы получили 6,1 % голосов выборщиков, хотя избирательная система дискриминировала крестьянство и городские трудовые слои и отдавала преимущество тем социально-политическим силам, которые могли поддержать националистические призывы[28]28
Там же. – С. 123.
[Закрыть].
Думается, что традиционно интернационалистские настроения народа сыграли свою роль в этих процессах, оставив националистов без широкой массовой опоры. Однако националисты выступали хотя и немногочисленным, но сплоченным фронтом. Их пропаганда, насильственные действия, в частности еврейские погромы, спровоцированные ими столкновения между армянами и азербайджанцами и другие акты имели широкий общественный резонанс и придавали времени определенную националистическую окраску.
В первые революционные и послереволюционные годы национальные отношения резко обострились. Во-первых, русское националистическое движение нашло себе дополнительную опору в катастрофическом для старой России коллапсе страны: разрухе, утрате всех старых общественных ценностей, отпадении от России веками собираемых национальных территорий. По существу, большинство «белых» антибольшевистских движений выступало не только под реставрационно-монархическими или буржуазно-демократическими лозунгами, но и под лозунгами националистическими. Сохранение единой России, возрождение ее территориальной целостности были маниакальной идеей правительств и Колчака, и Юденича, и Деникина, и Врангеля. Но надо объективно признать, что этот всплеск русского национализма имел весьма специфический характер. Он снова был вызван тяжелым положением страны, утратой ее прежних приоритетов, горькими размышлениями о судьбах Родины, как их понимали дворянство, чиновники, офицерство, православное духовенство, предпринимательские слои, благополучный обыватель, зажиточное крестьянство – все, кто был сметен с общественной арены большевистской революцией. Одновременно наблюдался взрыв национализма в «инородческих» регионах России. На развалинах рухнувшей империи создавались националистические правительства, множилась и совершенствовалась националистическая, зачастую антирусская и, естественно, антибольшевистская пропаганда, поскольку большевики сразу же фактически выступили политическими наследниками центральной власти в России, несмотря на свои интернационалистические лозунги.
Сложность ситуации заключалась и в том, что события резко окрашивались в социальные тона. И в России, и в национальных районах одновременно шла борьба «белых» против «красных», сторонников старого общественного устройства с апологетами левых, социалистических сил, с низами народа. Все это придавало националистическим настроениям крайне запутанный характер. Однако попытки создать российские фашистские партии в Маньчжурии в 1920‑30‑е гг. и в США в 1930‑е гг. окончились полным фиаско, не говоря уже о том, что такие же попытки в России оказались обреченными на полный провал[29]29
Онегина С. В. Русский фашизм в 30‑е годы // Кентавр. 1993. – № 5; Она же. Крах расчетов и иллюзий (Внутрисоюзная работа Всероссийской фашистской партии в Маньчжурии) // Кентавр. 1995. – № 5; Она же. Российское фашистское движение в эмиграции в период 20–40‑х годов // Демократия и фашизм: Сборник. М., 1996.
[Закрыть].
Что касается большевистской России, то ее революционно-интернационалистический дух формально был вполне очевиден. После победы большевиков в гражданской войне подавление как великорусского шовинизма и национализма, так и местного национализма, кажется, стало одной из главных задач новой власти. Однако история жестоко посмеялась над большевиками: будучи теоретическими интернационалистами, именно они стали полноправными великодержавными наследниками старой власти и создали, особенно с приходом к руководству Сталина, мощное унитарное государство, прикрытое лишь флером национальной самостоятельности советских республик. Создание такого государства, воплотившего в себе территориальные контуры старой империи, сопровождалось тяжкими репрессиями национально ориентированных лидеров советских республик, несмотря на их ленинскую правоверность, департациями народов как в 1930‑е, так и 1940‑е гг.[30]30
Бугай Н. Ф. Л. Берия – И. Сталину: «Согласно Вашему указанию…». М., 1995.
[Закрыть] Поэтому вполне логично, что со временем сталинское руководство прочно вступило на позиции великорусского шовинизма, проводя его, однако, скрыто и осторожно, стараясь не раздражать население национальных регионов страны.
Вместе с тем наивными и антиисторичными представляются попытки поставить на одну доску германский фашизм и советский тоталитарный режим. Последний был во сто крат более жестким, грубым, беспощадным, но их социальная природа была различной. Немецкий расист, бюргер, обыватель не смог дойти до той степени социальной ненависти, до которой дошли в Советском Союзе рабоче-крестьянские массы, люмпенизированные слои города и деревни во главе с подобными же себе вождями. Но при всей жестокости режима, которой, видимо, не знал мир (потому что нигде в мире низы не имели до этого возможности создать общество по своему образу и подобию, как и практику расправы с неугодными социальными элементами), его нельзя назвать режимом фашистским, так как в нем начисто отсутствовала сердцевина фашизма – расовое превосходство одной нации над другой и уничтожение целых народов по расовому признаку.
Но столь же логичным в условиях подъема советских наций на малокультурной основе было и скрытое нарастание национализма среди населения национальных районов России, так и не прошедших этапа своей государственности или утративших ее в ходе воссоединения с Россией. Эти процессы, будучи политическими по своему характеру, затрагивали лишь руководящую часть советского общества. Широкие народные массы, как в России, так и в национальных районах, особенно не затронутых репрессиями, жили по тем же стихийно интернационалистским законам, которые были установлены на территории России всем ходом истории.
В период ослабления и последующего кризиса тоталитарного режима в России националистические тенденции, носящие во многом антирусский характер, нарастали с каждым годом, о чем свидетельствует установление феодально-коммунистических и националистических режимов Рашидова в Узбекистане, Усубалиева в Киргизии, Кунаева в Казахстане, Мжаванадзе в Грузии, Алиева в Азербайджане. Все в больших масштабах политическая верхушка советских республик, националистически настроенная интеллигенция втягивали в этот поток простых людей[31]31
Hosking Geoffrey. A History of the Soviet Union. L., 1985. – P. 427–429.
[Закрыть].
Глубокий кризис советского общества во второй половине 1980‑х гг., распад Советского Союза в 1991 г. всколыхнули дополнительно националистические настроения, как в России, так и в других больших и малых республиках бывшего СССР. Всплыли старые обиды народов друг к другу, старая интернационалистическая традиция была сознательно и энергично отодвинута в тень. Новые лидеры сделали этнонационализм стержнем своей политики.
В этих условиях почти во всех бывших советских национальных республиках к власти пришли националистические режимы самой различной политической окраски – от тоталитарно-коммунистических до буржуазно-демократических. Во многих из них антирусские настроения были поставлены во главу угла.
К этому времени новый радикально-антикоммунистический режим Ельцина в России в основном ориентировался в своей политике на социально-политические ценности. Национально-патриотические и националистические приоритеты в его политике носили весьма умеренный характер и в основном имели в виду государственный суверенитет России в рамках бывшего СССР. С распадом СССР и этот приоритет померк. Прежние интернационалистические тенденции в политике России, соответствующие настроениям, прежде всего русского народа, взяли верх. Можно определенно сказать, что в первые годы существования нового режима было ликвидировано то несоответствие между лицемерно провозглашаемым интернационализмом и скрыто проводимым великорусским шовинизмом, которое разъедало политику Москвы.
Однако политические события и национальные процессы развертывались в пределах бывшего СССР с калейдоскопической быстротой. Очень быстро повсюду в бывших республиках СССР возобладали, как отмечалось, режимы, основанные не только на националистической закваске, но и на сильных антирусских настроениях. И это было во многом естественной реакцией на насилия тоталитарного режима. Волна национализма обрушилась с окраин на центр бывшего СССР. В тяжелое положение попали миллионы русских, оставшихся за пределами России. Во многих национальных районах бывшего СССР над ними началось подлинное глумление. К этому добавились утрата русскими чувства «великой державы», упадок экономики России, деградация русской культуры, образования, медицинского обслуживания, науки и, наконец, разложение и деградация извечной гордости России – ее армии. Были утрачены былые завоевания, также ставшие гордостью нации, – Крым с Севастополем, Прибалтика, под угрозой потери оказались острова Курильской гряды. За расширительное толкование суверенитета выступили националистически-экстремистские силы в некоторых российских автономных республиках, где русское население стало подвергаться всяческой дискриминации.
Кульминацией этой политики стала антирусская линия чеченского руководства, приведшая позднее к военному противостоянию в этом регионе России. Все это становилось нестерпимым для русского населения, как в самой России, так и за ее пределами.
И закономерно, что подъем национально-патриотических настроений в России на этом этапе шел снизу, со стороны народных масс, рабочих, крестьян, широких слоев интеллигенции, служащих, многие из которых стали потерпевшей стороной на новом политическом «полигоне». Активно формировались эти настроения и в армейской среде, с учетом того, что армия как оплот прежнего режима потеряла свой исключительный политический имидж и мощную материальную подпитку и получила ряд сильных моральных ударов в бывших республиках СССР, особенно в странах Прибалтики.
Но пробуждение русского народного национализма и патриотизма, как это всегда бывало в трудные для России годы, не носило наступательный, расовый, великодержавный характер, а имело защитительный и оборонительный смысл. В основе его лежала трагедия русского народа, трагедия русского самосознания.
Политически наступательный, воистину националистический и даже шовинистический характер этим настроениям стали придавать некоторые общественные деятели, лидеры вновь созданных националистических партий и группировок, таких, как «Русское национальное единство», «Народно-социалистическая партия», «Фронт национально-революционного действия», «Корпус стражей православной России», движение «Белый мир», «Национал-демократическая партия» и ряд других, которые появлялись, переформировались, исчезали в первой половине 1990‑х гг. В программах этих политических организаций – подъем русского национального самосознания, возрождение России во всех социально-экономических, политических, культурных аспектах, объединение русских для защиты своих национальных интересов, основа на православные ценности, антисемитизм. Некоторые из этих организаций ставят перед собой имперские цели, апеллируют к национал-социализму, борьбе с врагами русского народа, создают собственные боевые организации. В части имперско-патриотической они близко подходят к организациям коммунистической ориентации и соответственно являются их открытыми или потенциальными союзниками. Однако численность этих организаций невелика – от нескольких десятков до нескольких сот человек, и они не имеют широкой общественной поддержки. Характерно, что на всех последних как общероссийских, так и региональных выборах русские националистические организации не имели успеха.
Иное дело ЛДПР во главе с Владимиром Жириновским или движение «Конгресс русских общин». Не имея четко выраженных социально-экономической и политической программ, либеральные демократы и сторонники КРО весьма умело использовали все болевые точки русского населения: его экономические тяготы, неудовлетворенность реформами, политический развал страны, ущемление интересов русского населения за пределами России. Практически и ЛДПР и КРО на первых порах отвечали на многие запросы ущемленного русского самосознания и самолюбия, хотя они и были далеки от националистических крайностей иных экстремистских правых партий. Их национализм был выдержан в старорусском имперском духе времен начала века. В социально-экономическом плане эти движения, если так можно сказать, стояли на позициях национал-капитализма. Однако и их лозунги, и их фразеология носили скорее националистически-защитительный, нежели наступательный, характер, что соответствовало настроению значительной части недовольного русского населения. И все же народ чутко и настороженно реагировал на националистическую направленность программ этих движений и не оказывал им на выборах широкой поддержки, что, на мой взгляд, отразило общую интернационалистическую суть российского общества. В дальнейшем шовинистически-наступательные позиции эти движения постепенно стали сворачивать, оставляя в арсенале лишь то, что импонировало определенным слоям народа. Любопытно, что некоторые из оборонительно-националистических лозунгов сегодня берет на себя и правящее российское руководство, пытаясь выбить здесь инициативу из рук национал-патриотических сил. Война в Чечне, видимо, и была призвана выполнить эту функцию. Как многие правительства «великих держав» в трудных условиях хватаются за соломинку «маленькой победоносной войны»!
Сегодня эти тенденции проявляются в формировании разного рода партий и движений, в названии которых неизменно звучат слова «Держава», «Отечество». Они являются отражением все той же озабоченности общества упадком российских общественных и моральных ценностей, надломленностью российской державности, утратой былых завоеваний, порой совершенно закономерных с точки зрения истории и геополитики страны, достигнутых величайшим напряжением народных сил, сдобренных потом и кровью миллионов людей.
Одновременно в левоэкстремистской среде, как и на правом фланге общественного движения, происходят обострения проблем ксенофобии, антисемитизма, которые приобретают не столько концепционный и политический, сколько бытовой характер, что, впрочем, всегда было свойственно тем слоям населения, прежде всего городского, которые страдали комплексами неполноценности и личной ущемленности. Сегодня эти комплексы подчеркнуты всей изменившейся общественно-политической обстановкой в стране. Увы, уроки истории не идут впрок. И вместе с тем корней для настоящего фашизма с его расизмом, духом насилия в широком плане не существует, залогом чего является вся многострадальная история русского народа и многонациональной России.
Историческое наследие межнациональных отношений в России XX века (Ю. Л. Дьяков)
Демократизация и гласность, вскрыв крупные изъяны в национальной политике предшествующего периода истории России, обнаружили реальную картину национальных проблем. Причины многих нынешних бед и трудностей корнями уходят в социалистическое прошлое. Многие народы подверглись по существу насильственной депортации. 2(15) ноября 1917 г. СНК утвердил Декларацию прав народов России, провозглашавшую право народов России на самоопределение вплоть до отделения. Это право – одно из действительно фундаментальных прав человека, если, конечно, понимать под национальным самоопределением как раз то, что оно предполагает, – свободное проявление и утверждение этнического начала в жизнедеятельности людей, их добровольных ассоциаций, но не государств. И хотя государство обязано, среди прочих своих функций, защищать и законные интересы этнических общин, но оно, прежде всего, обязано защищать все общины, не деля их на «титульные» и «нетитульные», на «коренные» и «некоренные», то есть пришлые. Государство обязано в первую очередь защищать личность от деспотизма самих общин и выступающих от их лица организаций. Ибо общинный деспотизм, особенно в условиях межэтнических распрей, оказывается не лучше деспотизма самого ярого полицейского государства.
На основании Декларации прав народов России и Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа, принятой 12(25) января 1918 г., Россия была провозглашена в качестве федерации. Документ от 12(25) января 1918 г. вошел составной частью в Конституцию, принятую 10 июля 1918 г. В этой Конституции Советская Российская Республика учреждалась «на основе свободного союза свободных наций как федерация советских национальных республик». То есть в Конституции выделен национальный признак и не упоминались административные единицы в качестве субъектов федерации. Но федерация не складывается одномоментно. Это долгий и сложный эволюционный процесс. Вот почему провозглашение РСФСР явилось лишь формальным актом идеологического свойства, а субъекты этой федерации оставались по-прежнему зависимыми от центра.
Историческая наука, как наиболее политизированная, идеологизированная отрасль научных знаний, была особенно подвержена разрушающему влиянию тоталитаризма. В результате вопросы исследования реального состояния межнациональных отношений оказались деформированными, как и разработка путей преодоления межнациональных противоречий в условиях углубления процесса демократизации уже в наши дни.
В свое время национальные проблемы были переложены на плечи республик, что породило горькие плоды. Тончайшие «струны» национальных чувств, натянутые до предела, стали рваться. Корни же проблемы нужно искать в прошлом, когда тоталитарная общественно-политическая система Советского Союза формировалась и утверждалась как диктатура партии и в тесной связке с ней – диктатура централизованного государства в форме имперского центра.
По Конституции Союз представлял собой федеративное государство, но фактически с 1922 г. страна жила в унитарном государстве (с некоторым федеративным оформлением). До последних лет единство СССР держалось на единстве правящей партийно-государственной олигархии, которая была вненациональна и в основном враждебна к национальной культуре. Большевики-интернационалисты стремились лишить Россию национальной государственности и тем самым права на историческую память. Они пытались «дозировать» историческое наследство русских, свести его только к классической русской литературе и традициям борьбы с самодержавием. Ничего из этого не получилось.
За первые 20 лет советской власти произошло ленинско-сталинское территориальное размежевание страны по национальному (часто псевдонациональному) признаку. В составе союзных республик возникли еще «четыре нижних этажа» – автономии. Это десятки автономных республик, областей, округов и национальных районов. Большевики тем самым создали этнократическую империю, разделив народы на пять официальных сортов: союзно-республиканские, автономно-республиканские, автономно-областные, автономно-окружные и национально-районные. Такие формирования на словах были «автономными», а на деле строго подчинялись централизованному государству. Народы самого «без национальных административных границ» не получили из рук властей никакой государственности или автономии, а это более 50 коренных и множество некоренных народов. Но самое главное, ряд союзных и большинство автономных республик являлись искусственными образованиями, ибо коренная нация не составляла в них большинства населения. Воздействовала и «научно обоснованная» тенденция всеобщей нивелировки, постепенного сглаживания различий в правах разных наций.
Народы бывшего СССР получили в наследие национально-конституционную структуру с тенденциями имперской политики «разделяй и властвуй». Жертвами этой политики национального угнетения стали не только малые национальные образования, вошедшие в состав союзных республик по принципу административного подчинения, но и сами союзные республики, и русский народ, ставшие вассалами «центра». В чисто политических целях на карте СССР вместо республик были начертаны некие разновеликие территории, разделенные произвольными символическими границами. В 1990 г. А. И. Солженицын писал: «Карабах отрезали к Азербайджану», тогда, после революции, когда «надо было угодить сердечному другу Советов – Турции». Казахстан, в котором «казахов заметно меньше половины», Солженицын считает искусственно раздутым за счет территории России. К Казахстану просто прирезали часть Сибири, Южного Приуралья, Центральной России[32]32
Солженицын советует // Новое время, 1990. – № 39. – С. 7.
[Закрыть].
Все границы между республиками бывшего СССР были произвольно «нарезаны», без всякого соотнесения с этническим составом областей, местностей и их историческими традициями – по политическим выгодам того момента. Так была оторвана Донецкая область от Дона, чтобы ослабить Дон за его борьбу против большевизма. За то же были наказаны уральское и сибирское казачество, а также Западно-Сибирская область, где произошло восстание крестьян 1921 г.
Право на самоопределение – это общепризнанный принцип демократии, он принадлежит к числу фундаментальных принципов международного права и содержится в Уставе ООН.
Национально-административная структура, навязанная большевиками России и СССР, стала источником бесконечных конфликтов, миной, заложенной в фундамент многонационального государства. На основе национального членения нормальное государство не построить. Это возможно лишь на принципе чисто административно-территориториального деления. Исторический опыт доказал, что государства, построенные по национальному признаку, – СССР, Югославия, Чехословакия – менее стабильны. Проблемы национальные и территориальные не должны взаимоувязываться. Поэтому путь, когда государственность становится самоцелью, бесперспективен, ибо приоритет национальных прав – для человека, а не для структур в форме национально-территориальных границ.
Большая часть советских республик возникла вследствие административных решений, принятых «наверху» без учета демократического волеизъявления снизу. В реальной практике, как при жизни Ленина, так и после него, право наций на самоопределение являлось всего лишь декларацией, идеологическим инструментом «решения» национального вопроса, а образование СССР – средством воссоединения прежних национальных окраин распавшейся империи в большевистском государстве. В этой «уступке» национальному принципу в «ущерб» классовому нет ничего загадочного, ибо это был политический компромисс, выбивавший, «козыри из рук» националистов. Ленин знал, что декларация не означает реализации и на практике никогда не будет осуществлена.
Ленин создал независимые по форме, но абсолютно зависимые от Москвы национальные республики. Так он стремился сохранить бывшую царскую империю, придав ей форму федерации. Но эта задумка провалилась. Ссылаясь на право самоопределения наций, провозглашенное большевиками, нерусские народы в 1918 г. стали объявлять о своем выходе из России и об образовании независимых государств: Украина, Белоруссия, Литва, Латвия, Эстония, Туркестан, Татаро-Башкирия, Северный Кавказ, Грузия, Армения, Азербайджан.
Провозгласив право наций на самоопределение, гарантировав право выхода из состава Российской империи, большевики снискали симпатии колониальных народов России во время революции и Гражданской войны. Но Ленин жестоко их обманул. Это было лицемерное право на самоопределение с отделением. В 1918 г. была провозглашена независимая республика Азербайджан, а в апреле 1920 г. по указанию Ленина она была оккупирована 11‑й армией. В ноябре – Армения. 7 мая между Грузинской демократической республикой и РСФСР был заключен межгосударственный договор, признающий независимость и суверенитет Грузии.
В период 1917–1920 гг. Украина была захвачена пять раз: один раз – австро-германской армией, один – Белой армией Деникина и трижды – Красной Армией. Сначала Ленин рассчитывал ликвидировать Украинскую народную республику либо через переговоры с Центральной Радой, либо, организовав вооруженное восстание, изнутри. Рада отвергла ленинский ультиматум (декабрь 1917 г.) о капитуляции, опираясь на право самоопределения. Попытка поднять на Украине всеобщее восстание тоже потерпела неудачу. Лишь в Харькове (населенном в основном русскими) большевики 11 декабря 1917 г. провозгласили Украинскую Советскую Республику во главе с украинским Совнаркомом. Этот военно-политический прием не новый в истории, и его пытался осуществить Сталин во время Зимней войны с Финляндией (1939–40 гг.).
В конце декабря 1917 г. по просьбе харьковских мятежников (большевиков) о «братской помощи» Ленин послал на Украину войска, захватившие Киев. Однако 1 марта 1918 г. украинские войска изгнали Красную Армию и освободили Киев. В феврале 1919 г. Красная Армия вторично оккупировала Киев, но весной войска Петлюры изгнали ее из столицы. Летом 1920 г. Красная Армия третий раз захватила Украину, 12 июня Киев пал[33]33
Авторханов А. Указ. соч. – С. 67–69.
[Закрыть].
В дальнейшем Сталин следовал курсу вождя. Прибалтийские республики и Молдавия (как и при Ленине республики Закавказья) были заняты советскими войсками.
Тоталитарный режим являлся сдерживающим фактором развития наций, народов и народностей. Создавалась лишь видимость решения национального вопроса. По существу это было унитарное государство. А корни этого явления в 1918–1920 гг., когда большевики встали на глубоко ошибочный путь создания национальных образований. Границы были фиктивными, фальшивыми. Они не соответствовали ни демографическому, ни экономическому, ни какому другому критерию. Это была трагическая ошибка, усугубившаяся тем, что национальные образования были загнаны «под крышу» имперского централизма. Именно тогда в фундамент государства были заложены «мины» замедленного действия, которые сегодня рвутся то здесь, то там.
Произвольное деление на автономии привело к тому, что каждый народ считает, что он может спастись в одиночку. В СССР десятилетиями накапливались межнациональное недоверие, рознь, вражда, ставшие неизбежной реакцией на перекосы в национальной политике. Как и любая другая союзная республика, РСФСР, по существу, находилась в колониальной зависимости от центра. Произошли абсолютизация интересов центра, откровенное попрание прав субъектов федерации, пренебрежение их жизненными интересами, отрицание их суверенитета и т. д.
Абхазия и ее коренной народ – абхазы, имея свою многовековую государственность, никогда не жили под диктатом Грузии. Но в годы советской власти Абхазия волевым решением была насильственно присоединена к Грузии на правах автономии. Началось массовое заселение Абхазии жителями Грузии, в результате чего абхазов на своей родине оказалось всего 17 %[34]34
Лит. Россия, 1993. 5 февр.
[Закрыть]. По существу здесь был установлен колониальный режим. Карабах, Южная Осетия, Приднестровье, Таджикистан, Абхазия, Ингушетия – все это негативные последствия конструирования государства по национальному признаку.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?