![](/books_files/covers/thumbs_240/u-vsyakogo-naroda-est-rodina-no-tolko-u-nas-rossiya-problema-edineniya-narodov-rossii-v-ekstremalnye-periody-istorii-kak-civilizacionnyy-fenomen-rossiyskoy-gosudarstvennosti-issledovaniya-i-dokumenty-94894.jpg)
Автор книги: Андрей Сахаров
Жанр: Социология, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Начавшееся в Рязани движение в короткое время охватило всю область Заокских городов. На севере движение распространилось от Нижнего Новгорода по всему Поволжью. Польский гарнизон в Москве, получив известие о сборе из разных мест русских ратных людей для похода на Москву, приступил к спешному укреплению стен Кремля и Китай-города. Нуждаясь в рабочей силе, паны требовали, чтобы москвичи помогали им устанавливать пушки. Ссора, возникшая по поводу этих требований, перешла в уличную драку, которая 19 марта 1611 года превратилась в восстание московского населения. Улицы Москвы покрылись завалами из возов, бревен и пр., с крыш домов, с заборов, из окон в поляков стреляли, бросали камнями, их били дубьем. Сопротивление полякам оказал отряд под командованием князя Д. М. Пожарского. Он укрепился на Сретенке вблизи своего двора и превратил эту часть посада в настоящую крепость. Во время сражения князь был ранен. Между тем к Москве стали подходить передовые части ополчения. Комендант Москвы Гонсевский приказал жечь Москву. Это было поручено немцам-наемникам, которые в числе двух тысяч человек находились в составе польского войска. Вся столица пылала, ночью в Кремле было светло как днем. Но и пожар не устрашил жителей Москвы. Жители гибли на улицах родного города, но не сдавались врагу. Польский гетман Жолкевский воспоминал, что многие москвичи, не желавшие попасть в руки врага, сами бросались в огонь вместе с женами и детьми. Пожар, быстро охвативший деревянные дома Московского посада, продолжался несколько дней.
Очевидец тех событий польский шляхтич Маскевич вспоминал: «Русские свезли с башен полевые орудия и, расставив их по улицам, обдавали нас огнем. Мы кинемся на них с копьями, а они тотчас загородят улицу столами, лавками, дровами; мы отступим, чтобы выманить их из-за ограды они преследуют нас, неся в руках столы и лавки. И лишь только заметят, что мы намереваемся обратиться к бою, немедленно заваливают улицу и под защитой своих загородок стреляют по нас из ружей, а другие, будучи в готовности, с кровель и заборов, из окон бьют по нас из самопалов, кидают камнями, дрекольем… Жестоко поражали нас из пушек со всех сторон, ибо по тесноте улиц, мы разделялись на 4 или 6 отрядов – каждому из нас было жарко». Восстание посадских людей в Москве – яркий пример ожесточенных уличных боев, искусного использования артиллерии в уличных боях и устройства баррикад.
Поляки отступили за черту Кремля и Китай-города. Однако у Ляпунова не было достаточно сил, чтобы освободить Москву. К тому же в ополчении произошел внутренний разлад между дворянской и казачьей частями. Чтобы придать некоторую организованность разнохарактерному составу ополчения, вожди его – Прокопий Ляпунов, князь Дмитрий Трубецкой и Иван Заруцкий вошли в соглашение. Однако разногласия не прекратились. Казаки не хотели подчиняться дворянам 22 июля 1611 г. Ляпунов был убит в казачьем кругу. Ополчение стало распадаться. Дворянство покинуло лагерь и разъехалось по домам.
В июне 1611 г. пал Смоленск, героически оборонявшийся почти два года крестьянами, посадскими людьми, пушкарями под руководством воеводы Шеина. Смоленск пал, исчерпав се свои возможности для сопротивления. Но защитники Смоленска на долгое время задержали главные силы польско-литовской армии. Польские отряды сжигали Москву, укрепившись за уцелевшими стенами Кремля и Китай-города; шведы заняли Новгород и выставили одного из своих королевичей кандидатом на московский престол на смену убитому второму Лжедмитрию. Дворянское ополчение под Москвой со смертью его предводителя Ляпунова расстроилось. Страна оставалась без правительства. Боярская дума упразднилась сама собой, когда поляки захватили Кремль. Государство, потеряв свой центр, стало распадаться на части. Положение страны было близко к полной катастрофе, угрожавшей политическим распадом и потерей национальной независимости. Центральной власти не было, бояр, сидевших в Москве с поляками и рассылавших грамоты, никто слушать не хотел. Население было совершенно разорено и вымирало от болезней. Москвичи скрывались в лесах. Многолюдные посады опустели, торговля замерла. К тому же северо-западные русские земли захватывали шведы, южные окраины Руси грабили орды крымских татар. Английский король Яков I готовился захватить Север, ожидалась высадка англичан в Архангельске.
Трудно было даже помыслить в те дни о том, что может возникнуть единение народа. Центром организации нового, действительно народного ополчения стал Нижний Новгород – один из самых богатых и многолюдных городов Среднего Поволжья. Движение в Нижнем Новгороде в пользу образования нового ополчения, начавшегося осенью 1611 г., выдвинуло замечательного организатора народных сил Кузьму Минина, земского (посадского) старосту, «ремеством говядарь», про которого говорили, что он «муж рода не славного, но смыслом[51]51
Значит – умом.
[Закрыть] мудр». Военачальником был выбран Дмитрий Пожарский, князь, выделявшийся своей непримиримостью к врагам и полководческими способностями. Он, как говорили тогда, был «муж честен, кому ратное дело за обычай, который в таком деле искусен и который в измене не явился». Между ними был заключен союз. Именно эти люди вошли в историю как крупнейшие политические и военные деятели. Зародившееся в Нижнем Новгороде ополчение, постепенно становилось общенародным делом[52]52
Главной военной силой ополчения были крестьяне, посадские люди и холопы. В начале военнообученное ядро ополчения составляли стрельцы, пушкари и другие служивые люди. Организация ополчения проводилась по принципу постоянной армии. Было введено денежное жалованье для всех ополченцев по четырехокладной системе. Общая численность ополчения до сих пор вызывает разные мнения. И это очевидно потому, что число крестьян и посадских людей установить достаточно сложно. Руководители ополчения не прибегали к найму иностранных отрядов. На предложение одного иностранного отряда служить за денежную плату, руководители ополчения ответили: «Оборонимся от польских людей сами… без наемных людей».
[Закрыть], ближайшей целью которого стало освобождение страны от иноземных захватчиков. Об этом ясно говорили грамоты, рассылавшиеся из Нижнего Новгорода: «Бытии всем нам православным христианам в любви и в соединении, и прежнего междоусобства не всчинати, и Московское государство от врагов наших, от польских и от литовских людей, очищати неослабно до смерти своей, и грабежей налогу православному христианству отнюдь не чинити, и своим произволом на Московское государство государя без совету всей земли не обирати».
Однако общая обстановка не позволила немедленно начать поход на Москву. В конце марта в Ярославль прибыли основные силы нижегородского ополчения. Эта остановка, длившаяся четыре месяца, имела большое значение. В Ярославле была закончена организация военных сил ополчения, и был образован временный «Совет всея земли»[53]53
В него входили избранники уездов («из всяких чинов по два человека») и представители ополчения.
[Закрыть], нечто вроде Земского собора. В отличие от первого, второй состав ополчения охватывал все основные слои населения. Военное его ядро составляло организованное и вооруженное мелкое дворянство. Надо отдать должное руководителям ополчения в том, что ими своевременно была предпринята политическая и материальная подготовка похода. Так, со шведами, захватившими Новгород и настаивавшими на признании московским царем шведского королевича Карла-Филиппа (брата Густава-Адольфа), вожди ополчения начали мирные переговоры. Их дальновидная политика смогла на какое-то время ослабить действия шведов, что было очень важно для борьбы с главным противником. Пребывание ополчения в Ярославле дало возможность собрать силы и обеспечить их всем необходимым – продовольствием, вооружением, порохом. Именно в Ярославле была проведена политическая и материальная подготовка похода к Москве.
Обращает на себя внимание выбор момента для совершения похода на Москву. Стало известно, что поляки направили на помощь гарнизону, засевшему в Москве, крупный отряд во главе с гетманом Ходкевичем. Известие об этом заставило К. Минина и Д. Пожарского срочно двинуться с ополчением на Москву. 27 июля главные силы ополчения, примерно 10 тыс. чел.[54]54
Имеется в виду численность главных сил ополчения. Общая численность может быть названа и до 20 тыс. чел.
[Закрыть], выступили из Ярославля и 20 августа уже стояли под Москвой. Следует подчеркнуть, что источники свидетельствуют о том, что поход был блестяще организован и отличался порядком и дисциплиной. Впереди следовал отряд Туренина. Еще до выступления главных сил из Ярославля под Москвой уже стоял передовой отряд ополчения под начальством Дмитриева и Левашева. Затем туда же был послан и второй отряд Лопаты-Пожарского численностью в 700 всадников.
Ополчение, прибыв к Москве, расположилось вдоль стен «Белого города» – от Петровских ворот до Москва-реки. Главные силы стояли у Арбатских ворот. 2500 казаков Трубецкого[55]55
Заруцкий ушел с частью казаков еще до прихода ополчения.
[Закрыть] располагались в Замоскворечье, в районе Крымского двора. Гетман Ходкевич расположил свое войско, состоявшее из поляков, литовцев и различных наемников, в том числе немецких, станом на Поклонной горе. Войско Ходкевича насчитывало не менее 12 тыс. чел.[56]56
См. Бибиков Г. Минин и Пожарский. 1942. – С .43. Кроме того, в ходе сражения с ним взаимодействовал польский отряд (3 тыс. чел.), находившийся в Китай-городе и Кремле.
[Закрыть]
Сражение 22 августа началось наступлением противника, который переправился с утра через Москва-реку возле Новодевичьего монастыря, подошел к Чертольским воротам[57]57
Кропоткинские ворота.
[Закрыть] и атаковал ополчение. Преимуществами Ходкевича являлись его кавалерийские, хорошо вооруженные части, которым не могла противостоять неопытная конница народного ополчения. Ведя бой в пределах Земляного города[58]58
Район Кропоткинской улицы и Арбата.
[Закрыть] среди сгоревших улиц, Пожарский приказа спешить конницу и биться пешими. Особенно жаркий и продолжительный бой разгорелся на левом фланге ополчения, на берегу Москва-реки, близ Алексеевской башни. Трубецкой бездействовал. Тогда казачьи сотни, посланные Пожарским Трубецкому, увидев трудное положение ополченцев, сами пошли к ним на помощь, не спрашивая разрешения начальников. К ним также самостоятельно присоединились некоторые атаманы Трубецкого. Они кричали Трубецкому, что «в вашей нелюбви к Московскому государству и ратным людям пагуба становится». Сражение длилось 7 часов. К концу дня Ходкевич с большим уроном был отброшен и отошел на Воробьевы горы. На месте сражения было подобрано и закопано больше тысячи трупов. В ночь с 22 на 23 августа Ходкевичу удалось при помощи одного изменника перебросить до 600 чел. в Кремль для усиления польского гарнизона. 23 августа войско Ходкевича заняло Донской монастырь. В этот же день была отбита вылазка противника из Китай-города. 24 августа произошло второе большое сражение. В связи с занятием Донского монастыря значительная часть ополчения переправилась на правый берег Москва-реки – в Замоскворечье. Утром Ходкевич из Донского монастыря повел свое войско в Замоскворечье, где и развернулось сражение. После пятичасового боя отряды ополченцев начали отходить. Между тем, Трубецкой продолжал бездействовать, даже отошел несколько назад, что позволило полякам занять очень важное место у церкви Климента. Тогда Авраамий Палицын отправился в казацкие таборы и добился согласия казаков принять участие в сражении, пообещав отдать драгоценную монастырскую казну. Одновременная атака казаков и ратников народного ополчения на польский острожек у церкви Климента закончилась полным успехом, и почти весь гарнизон был перебит. Опасность прорыва в Кремль со стороны Замоскворечья была предотвращена.
В этот же день Минин обратился к Пожарскому с просьбой дать на подмогу людей. Тот ответил: «Емли ково хощеши». Минин с ополченцами переправился через Москва-реку и напал с фланга на польские конные и пешие роты. Неожиданное нападение вызвало среди поляков растерянность и панику, они не выдержали и побежали к своему лагерю. Успешный натиск Минина стал сигналом к общему наступлению: «пошли тиском» к польскому лагерю. Теснимый ополченцами, Ходкевич «в великой ужасти» отошел к Донскому монастырю, где его отряд стоял всю ночь, не слезая с коней. На следующий день Ходкевич не решился на возобновление попытки прорваться в Кремль. Вскоре он отошел от Москвы – «срама же ради своего прямо в Литву поидоша».
С уходом Ходкевича участь польского гарнизона в Москве была решена. Победы Минина и Пожарского в сражении с лучшими польскими войсками высоко подняла авторитет вождей ополчения. Трубецкому не оставалось другого выхода, как присоединиться к ополчению. Поляки, сидевшие за стенами Китай-города и Кремля, оказались в замкнутом кольце осады. В конце сентября Пожарский предложил полякам сложить оружие. «Вам самим известно, что Карл Ходкевич приходил со всем полевым войском,… много было тогда польского и литовского войска; никогда прежде не бывало столько ваших людей, а теперь вы сами видели, как гетман пришел и с бесчестием и страхом он ушел от вас, а тогда еще не все наши войска прибыли». Польские шляхтичи продолжали упорствовать, считая, что простые русские люди не в состоянии сражаться с профессиональными воинами.
22 октября штурмом была взята Китайгородская стена. Остатки польских войск отступили в Кремль. Однако они не могли больше сопротивляться и несколько дней спустя, сдались вождям ополчения.
22 октября 1612 г. при сражении русских с поляками в Москве список Чудотворной Казанской иконы Богородицы находился у князя Д. Пожарского. Молитвами и заступлением Пречистой Владычицы по вере вождя русских воинов к чудотворной Ее иконе Московское государство было очищено от поляков. После избрания на престол царь Михаил Федорович в память сего события установил праздновать в Москве память Иконы Казанской Божией Матери два раза в год – в день обретения иконы 8 июля и в день освобождения Москвы – 22 октября, с учреждением крестных ходов из Успенского собора во Введенскую церковь, где князем Пожарским была поставлена эта икона, украшенная множеством драгоценностей.
26 октября 1612 г. ополченцы вступили в Кремль. Москва была освобождена силами народного ополчения, что явилось новым замечательным проявлением старой традиции русского народа – всеми силами защищать свою столицу. Польский историк XVII в. Кобержицкий писал о победе ополчения: «Поляки понесли такую значительную потерю, что ее ничем нельзя было вознаградить. Колесо фортуны повернулось, и надежда овладеть целым Московским государством рушилась невозвратно». История показала, что и на этот раз спасительными для общества оказались национальные и православные скрепы, и враждующие силы соединились, прежде всего, во имя национальной, религиозной и простой гражданской безопасности, которой угрожали ляхи и казаки.
Смута в русском государстве начинает затихать с того времени, когда все силы общества, увидев свою страну на краю гибели, объединились, а земские чины, собравшиеся в Москве в начале 1613 г., избрали на престол родоначальника новой династии, царя Михаила Романова, связанного родством, хотя и не прямым, с угасшей династией[59]59
Царь Михаил Романов являлся племянником последнему царю прежней династии.
[Закрыть].
От подвига К. Минина и Д. Пожарского тянется историческая нить к Отечественной войне 1812 г., а от нее – к Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.
К 200‑летию победы России в Отечественной войне1812 г.
![](i_004.jpg)
Въезд Императора Александра I в Париж
Мир как политическая система. первая половина XIX в. Священный союз (А. Н. Сахаров)
Война и мир возникли одновременно с появлением человеческого общества. Война – как самое решительное средство борьбы за существование. Мир – как возможность самосохранения людей между суровыми битвами. Специалисты подсчитали, что за 55 веков своего существования (а отчет велся со времени появления письменности) человечество пережило около 15 тысяч войн. В этих войнах были понесены утраты в 3,6 млрд человеческих жизней, не считая гибели материальных ценностей, разрушения городов, исчезновения государств и целых народов. На этот период пришлось лишь 300 мирных лет. Всего три века. Но они существовали[60]60
Ипполитов Г. М. «Красные орлы» против «рыцарей белой мечты». Моральный дух комбатантов в Российской Гражданской войне (октябрь 1917–1922 г.). Опыт компаративного анализа. Самара, 2005. – С. 25.
[Закрыть].
И по мере развития цивилизации, стремления к совершенствованию человеческой жизни, развитию и самосохранению человеческой личности мирные периоды в истории становились если не продолжительнее, то все более осознанными. Мир, мирное устроение жизни на земле вступали в решительный бой с разрушительными силами войны.
Уже на заре племенной истории обычное право стало регулировать отношения между человеческими коллективами, а позднее переросло в зачатки международного государственного правового регулирования. Древнегреческие полисы, особенно Древний Рим, дали первые высокие детально разработанные образцы правового регулирования межгосударственных отношений в рамках всего тогдашнего видимого мира, центром которого являлся Средиземноморский культурный регион.
Римская концепция мирного устроения прагматически воплощала в себе мощь республиканского и императорского Рима и политическое умение достичь компромисса там, где это было либо выгодно, либо неизбежно. Особенно очевидным это стало во времена Гая Юлия Цезаря и императора Августа.
Внешнеполитический каркас Древнего Рима был скреплен не только устрашающими походами и блестящими победами римских легионов, но и чередой мирных устроений с окружающими государствами и народами – противниками, союзниками, сателлитами. Эти устроения поддерживали жизненно необходимый международный баланс, нужный для нормального функционирования римского государства[61]61
См.: История Человечества. VII в. до н. э. – VII в. н. э. – М., 2003. – Т. III. – С. 209–210.
[Закрыть].
С тех пор международное право наряду с войной как методом разрешения конфликтов стало доминировать в мировом сообществе государств на долгие столетия. Без этой тщательно разработанной, всесторонне взвешенной опоры невозможен был дальнейший цивилизационный прогресс в данной области межгосударственных отношений.
И все-таки прогресс обозначился и был связан с появлением христианских этических ценностей. Вопросы противостояния злу, насилию, войнам стали едва ли не центральными в этике христианства. Решались они христианскими идеологами сложно и противоречиво. С одной стороны, звучали слова Иисуса Христа: «Все взявшие меч, от меча погибнут» (Мф 26, 52) и «блаженны миротворцы» (Мф 5, 9), а также апостола Павла: «Если возможно, мир имейте со всеми людьми» (Рим 12, 18). С другой стороны, известны слова, сказанные Христом: «Не думайте, что я пришел принести мир на землю; не мир пришел я принести, но меч» (Мф 10, 24).
Это видимое противоречие в позиции христианских вероучителей разрешается весьма просто. Любовь к человеку, к людям, которой учил Христос, предполагает, что существуют такие моральные и духовные ценности, во имя которых стоит умирать, в том числе во имя спасения людей. А это означает борьбу во имя этих ценностей.
Таким образом, римский прагматизм политической системы мира в христианском учении был дополнен нравственными категориями, которые отныне стали неотъемлемой частью понятий войны и мира.
Очередным рубежом в цивилизованном осмыслении войны и мира, уходе от их прагматической практики, основанной либо на праве сильного, либо на холодном расчете, стали воззрения деятелей эпохи Возрождения, а позднее Просвещения. Общая гуманизация общества не могла не затронуть проблем войны и мира. Именно в это время постепенно выкристаллизовывается идея о человеке как высшей ценности, стремление к миру как естественной норме существования, а к насилию как античеловеческому началу. В XVI в. эти идеи звучат в трудах Эразма Роттердамского. В XVII в. они выражены в семитомной эпопее гуманиста Яна Амоса Коменского «Всеобщий совет человеческому роду, прежде всего ученым и благочестивым властителям Европы об исправлении человеческих дел». Он писал, что необходим третейский собор, «где разбирались бы все международные споры». Мирное устроение Коменский не отделял от внутригосударственных гуманистических дел, от народного блага, которое должно быть «величайшим законом каждой республики и королевства»[62]62
Трактаты о вечном мире. М., 1963. – С. 75–76.
[Закрыть].
С годами идея мира как международной политической системы крепла, совершенствовалась. Ее поддерживали деятели реформаторского движения в Германии, английские квакеры. Наконец, в начале XVIII в., как бы синтезируя предшествующие идеи на этот счет, выходит трактат французского аббата Шарля Ирине де Сен-Пьера «Проект вечного мира в Европе». Автор настаивает на необходимости союзного конфедеративного правления, которое, объединяя народы, подчинило бы их авторитету закона. «Постоянный совет» станет при этом высшим арбитражем между членами конфедерации. Против нарушителей мира предусматривались санкции.
Об «Общей республике», состоящей из европейских государств, об «Общем конгрессе» писал французский мыслитель Анжи Гудар (1757 г.) в трактате «Мир Европы или проект всеобщего замирения». Основная мысль трактата – правовая обусловленность политического равновесия в Европе, при котором «сила частных государств зависит от всеобщей силы в Европе». Как и Сен-Пьер, Гудар озабочен разработкой санкций, в том числе финансовых, которые «Общая республика» могла бы наложить на нарушителей мира[63]63
См.: Рудницкая Е. Л. Мир без войны: русское преломление европейской идеи // Миротворчество в России. Церковь. Политики. Мыслители. От раннего средневековья до рубежа XIX–XX столетий. – М., 2003. – С. 112–113.
[Закрыть].
Идеи Сен-Пьера и Гудара были поддержаны и развиты Жан Жаком Руссо в работе «Суждение о вечном мире» (1782 г.). Он увязывает связь насилия, войн с деспотизмом, подчеркивая, что властители воюют «в той же мере со своими подданными, сколь со своими врагами». Разбирая проект Сен-Пьера, Руссо все же определил его как прекрасный, но утопичный и подчеркнул, что проект создания Европейской лиги может быть осуществлен лишь «жестокими и чуждыми человечности средствами». Так впервые прекраснодушные утопические планы мыслителей-гуманистов были поставлены на реальную историческую почву[64]64
Трактаты о вечном мире. – С. 137 и сл.
[Закрыть].
Для нашей темы важно отметить, что идеи правового регулирования отношений между народами, верховенства договора и закона над безумием деспотов, честолюбцев, ввергающих народы в войны, получили в конце XVIII – начале XIX в. широкое распространение в России.
Я не могу упоминать обо всех случаях поддержки идей гуманистов и просветителей русскими мыслителями. Скажу лишь о наиболее ярком примере этой преемственности – о трудах В. Ф. Малиновского, которые во многом предвосхитили и определили идеи и политическую практику российского императора Александра I (1801–1825 гг.), который впервые в мире попытался претворить утопические проекты «о вечном мире» в реальную политическую жизнь европейских государств и стал инициатором создания в 1815 г. Священного союза.
В 1791 г. В. Ф. Малиновский, видный российский государственный и военный деятель, выдающийся просветитель, человек, близкий к Александру I, выпустил книгу «Рассуждение о мире и войне». Там он сформулировал свою основополагающую идею о том, что принцип мира должен быть определяющим в межгосударственных отношениях, а война должна быть вне закона. Создание европейского союза государств он связывал, как и западные просветители, с демократическими преобразованиями в государствах Европы. Международные отношения, утверждал он, должны быть «наукой прав и законов между целыми народами, как и юриспруденция между частными лицами»[65]65
Малиновский В. Ф. Рассуждения о мире и войне. СПб., 1803. – С. 124.
[Закрыть].
С таким богатым гуманистическим багажом, который представлял собой достижение человеческой мысли о войне и мире, подошел Александр I к выработке своей концепции мирных, правовых отношений между европейскими странами. Сам Александр к моменту своего восшествия на престол в 1801 г. был вполне готов к своей необычной миссии. Воспитанник гуманиста, просветителя, республиканца Лагарпа, человек, блестяще образованный по всем европейским канонам, глубоко верующий христианин, для которого этический идеал христианства не был пустым звуком, он обогащал этот идеал все новыми раздумьями по мере того, как мужал, проходил через горнило тяжелых жизненных испытаний.
Казалось, что мысли Александра I воплотили в своей концепции мира и войны и прагматизм римлян, и нравственные нормы христианских вероучителей, и основанные на современной для XVIII в. научной и гуманистической мысли идеи просветителей. В этом была сила его идей, но в этом была и их слабость, поскольку имперский правовой прагматизм Рима, христианская этика и страстный демократический и гуманистический порыв слабо сопрягались друг с другом в европейской геополитике.
Это проявилось уже в первом опыте реализации концепции Александра I на практике. В 1804 г. в Лондон с секретной миссией отправился посланник и друг императора Н. Н. Новосильцев. В своем портфеле он вез инструкцию для переговоров с английским кабинетом, полную новых внешнеполитических идей молодого монарха. То было время, когда старая Европа встала на дыбы в борьбе против Наполеона Бонапарта, свергавшего троны и кроившего карту Европы. Англия – традиционный противник Франции на европейском континенте – активно поддерживала складывающиеся одну за другой военные коалиции против Бонапарта и была их душой и лидером. Но Новосильцев предлагал не только очередной военный блок. В Лондоне от русского посланца услышали нечто невообразимое. Опираясь на идеи Сен-Пьера – Руссо – Малиновского, Александр I предлагал англичанам после сокрушения «тирана» договор об общеевропейском «вечном мире», о дальнейших договорных правовых отношениях между государствами, обеспечении национальных интересов и воли народов. Главное в предложении Александра I – противопоставить агрессии и вседозволенности Наполеона единство европейских народов, основанное на лозунгах Французской революции доякобинской поры, в частности свободы и благоденствия народов.
В Лондоне Новосильцев предложил созвать общеевропейский конгресс, который бы гарантировал сохранение мира в Европе перед опасностью новой агрессии. В основу этой политики должны были лечь договорные правовые отношения. И хотя проект был ограничен антибонапартистскими устремлениями[66]66
См.: Рудницкая Е. Л. Указ. соч. С. 121–122; Минаева Н. В. Миротворческие идеи внешнеполитического проекта Адама Чарторыйского (1804–1807 гг.) // Там же. – С. 140–141.
[Закрыть], впервые утопические идеи всеобщего мира и договорного регулирования отношений между государствами, соединенные с идеями социальной справедливости, легли в основу проекта государственного документа.
По существу, это был новый важный гуманистический рубеж в подходе к проблемам войны и мира, который человечество не исчерпало и по сей день. В Лондоне посланца императора встретили вежливо, его предложение выслушали, улыбнулись. Для английских политических прагматиков это был еще один утопический проект. Они жили реалиями, где все решала сила, искусство дипломатии, военные блоки.
К идеям о долговременном мире, осуждении войны как средства решения межгосударственных проблем многострадальная Европа вернулась после сокрушения Наполеона Бонапарта. Уже в ходе заседаний Венского конгресса в 1814–1815 гг. и нового передела Европы победители стремились к созданию такого баланса сил на европейском континенте, который бы на долгое время, если не навсегда, исключил новые войны. Уже тогда Александр I возродил к жизни идеи, заложенные им в инструкцию Новосильцеву.
Но не только геополитическое равновесие интересовало победителей. На этот раз, настрадавшись за полтора десятка лет от наполеоновских войн, лидеры Европы осудили войну как таковую и призвали рассматривать военную агрессию при спорных межгосударственных вопросах как проявление нецивилизованности. На повестку дня встали вопросы религиозно-нравственные, которые еще вчера считались лишь утопиями. Сама жизнь, европейская цивилизация подвела народы Европы к вопросу об исключении войн из политического арсенала человечества[67]67
Вишленкова Е. А. Война и мир и русское общество в правление Александра I // Там же. – С. 176–177.
[Закрыть].
Будущее показало, что европейское общество цивилизационно было еще не подготовлено к решению этой задачи. Но мысль, опережающая социально-экономические, политические, нравственно-этические реалии века, уже ковала новый каркас подходов к вопросам войны и мира.
На конгрессе Александр I дополнил свои прежние предложения новыми реальными шагами, а именно: одобрением и конкретной поддержкой принципов конституционализма, попранных в ходе радикализма Французской революции, а затем растоптанных Наполеоном Бонапартом. Итак, в основу «Венской системы» были положены, по существу, все «три кита» предшествующих разработок проблем войны и мира: 1) баланс сил, геополитическое равновесие, политический легитимизм; 2) нравственно-этические христианские категории, осуждение войны и насилия; 3) идеи суверенитета народов, конституционализма, демократизации жизни[68]68
См.: Орлик О. В. Россия в международных отношениях 1815–1829 гг. От Венского конгресса до Адрианопольского мира. М., 1998. – С. 18.
[Закрыть].
Образование Священного союза в качестве гаранта «Венской системы» стало итогом как драматического развития событий на европейском континенте в конце XVIII – начале XIX вв., так и напряженных поисков человечеством средств для обуздания молоха войны. 26 сентября 1815 г. в Париже состоялось торжественное подписание Акта о Священном союзе. Вначале это был Союз трех монархов – Александра I (Россия), Франца I (Австрия), Фридриха-Вильгельма III (Пруссия). Первоначальный текст Акта был составлен Александром I. Уже в 1‑й статье акта говорилось о задачах Союза – предотвращать межгосударственные конфликты, добиваться спокойствия и мира в Европе.
Какими же средствами предполагали монархи поддерживать мир и стабильность в Европе? Согласно статьям Акта «три договаривающихся монарха» обязались поддерживать между государствами узы братской дружбы, оказывать друг другу помощь в случае дестабилизации международной обстановки, управлять своими подданными в духе братства, правды и мира, считать себя членами единого христианского общества, руководствоваться в международных делах евангельскими заповедями. Характерно, что в этот документ вошли составной частью идеи Сен-Пьера – Руссо – Малиновского о том, что монархи обязаны «сохранять верность принципам справедливости, христианского милосердия и мира, которые помимо того, что они применимы в частных делах, должны оказывать непосредственное влияние на совет монархов и определять все их действия». Отныне, утверждал Акт, отношения между государствами будут регулироваться с позиций правовых и религиозно-нравственных норм[69]69
Внешняя политика России XIX и начала XX вв: Документы российского Министерства иностранных дел (далее: ВПР). Серия I. 1801–1815. Т. III. М., 1972. Док. № 231. – С. 518.
[Закрыть].
Следует обратить внимание, что Акт о Священном союзе вполне прагматично предусматривал ситуацию, когда обстановка в Европе может быть дестабилизирована. Тогда предусматривались совместные действия для восстановления мира. Это указывает на то, что создатели Священного союза не были столь уж наивны, чтобы полагаться лишь на правовые и нравственные принципы. Они понимали, что человеческое общество не совершенно, и учитывали это в своих будущих действиях. Важно было отделить пшеницу от плевел и сообща действовать там и тогда, где и когда это соответствовало принципам Союза. При этом и Александр I, и другие монархи Европы считали, что наиболее дестабилизирующим началом может стать очередной революционный взрыв[70]70
Там же. Док. 232. – С. 519.
[Закрыть], сметающий на своем пути и монархов, и порядок, и право, и нравственность. Во всяком случае, именно такой опыт Европа вынесла из ужасов якобинской диктатуры, революционной агрессии французских санкюлотов, деспотии Наполеона. В этом смысле признавать устремления деятелей Священного союза реакционными, как это считала, скажем, советская историография, было бы, по меньшей мере, спорным.
Европа с изумлением наблюдала за созданием и первыми шагами нового сообщества государств, к которому вскоре примкнули почти все страны континента за исключением Англии, придерживающейся особых взглядов на европейскую политику, и Ватикана, считавшего, что нет необходимости в новом христианском сообществе государств, поскольку оно воплощается в папском престоле.
Уже первые шаги Священного союза показали, что Александр I и другие лидеры Европы всерьез взялись за дело стабилизации и гуманизации европейской жизни. И до создания Священного союза, и после него был осуществлен ряд конституционных преобразований: во Франции (1814 г.), в Польше (1815 г.), Баварии (1816 г.), Вюртемберге (1819 г.). Идея представительных правлений начала свой марш по Европе.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?