Читать книгу "ДаркХел-3"

Глава 3

– Куда теперь? – спросил я у суккубы, поглядывая по сторонам на творившийся хаос. Улица, по которой мы шли, больше напоминала проходной двор сумасшедшего дома. Где-то впереди горела повозка, и чёрный дым стелился по мостовой, смешиваясь с вечерним туманом. Крики, плач, звон разбитого стекла – стандартный звуковой фон сегодняшнего Джурджу.

– Нам нужно попасть в район лесопилки, – ответила Фелиза, не замедляя шага. – Возможно, там мы сможем найти одного из моих информаторов. В другие места сейчас опасно соваться. Ты же слышал, что на нас объявлена охота, красавчик, – в её голосе явно читались язвительные нотки, но под ними чувствовалась усталость. И не только физическая.

– Хорошо, веди, бесценная, – не смог я удержаться от ответной колкости, сильнее натягивая капюшон, чтобы скрыть лицо от случайного взгляда. – Только давай без долгих прогулок. Мне ещё сегодня поужинать хочется. Желательно – не собственной печенью.

– Пожалуйста, – фыркнула она. – Твоя печень, я уверена, на вкус как старый сапог, вымоченный в желчи и цинизме. Ни одна уважающая себя суккуба до такого не опустится.

– Утешительно, – пробормотал я, следуя за ней в лабиринт узких переулков.

Мы пробирались по улицам Джурджу, по самым его тёмным, гнилым уголкам ещё около часа. Город и без того не отличавшийся гостеприимством, теперь превратился в наглядное пособие по тому, как быстро цивилизация скатывается в первобытный хаос, когда исчезает страх перед законом. А закон здесь испарился, как утренняя роса на смрадной мостовой. То, что мы видели, было полем боя здравого смысла с суровой реальностью. И реальность, как водится, выигрывала вчистую.

Властители мира сего – те, кто ещё оставался в своих особняках за высокими стенами – видимо, не собирались особо вмешиваться. Они просто заперлись и ждали, пока буря пройдёт. Богатый квартал, мимо которого нам пришлось пробираться, был оцеплен плотными рядами стражников в добротных доспехах. Они стояли, как каменные идолы, с лицами, выражающими скуку и лёгкое раздражение. Их не интересовало, что творилось за пределами их постов. Их задача была проста: не пускать внутрь квартала грязь, бедность и отчаяние. Своя жизнь – своя шкура – всегда важнее, чем жизни обычных людей, не облечённых властью. Философия простая, как удар топора по шее.

Под скрип собственных мыслей – а они сегодня были особенно громкими и неприятными – мы добрались до лесопилки. Вернее, до того, что от неё осталось.

Район лесопилки находился на окраине города, у самой реки, которая здесь представляла собой медленно текущую зловонную лужу цвета грязной охры. Сама лесопилка представляла собой огромный мрачный комплекс из сараев, складов и открытых площадок, где когда-то пилили лес. Сейчас она больше походила на гигантскую заброшенную пасть. Большинство построек стояло с разбитыми окнами, некоторые полуразрушены. В воздухе висела вечная взвесь древесной пыли, смешанной с запахом влажного дерева, гнили и речной тины. Рабочих было немного – видимо, производство встало из-за общего коллапса. Те, кто остался, слонялись без дела или тихо переговаривались у потухших костров. На лицах – усталость и та пустота, которая наступает, когда будущего нет, а настоящее слишком страшно, чтобы в нём оставаться.

– Ну что, куда дальше? – спросил я Фелизу, которая остановилась в тени огромного штабеля брёвен. Её глаза выискивали кого-то среди немногочисленных рабочих.

– Подожди меня здесь, Хел. Я сейчас, – ответила она, не отрывая взгляда от группы людей у дальнего сарая. – Не привлекай внимания. Постарайся выглядеть… как часть пейзажа.

– Как часть пейзажа, – повторил я. – То есть как помойка или как безнадёжность? Уточни, а то я могу переборщить.

Она не удостоила меня ответом, просто метнула короткий, убийственный взгляд и, не привлекая к себе особого внимания, пошла в сторону одного из рабочих – мужчины средних лет в грубой, заляпанной смолой одежде. Я прислонился к бревну, стараясь выглядеть естественно – то есть как человек, которому некуда идти и нечего терять. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

Пронаблюдал, как Фелиза подошла к рабочему, что-то сказала. Тот вздрогнул, огляделся, потом кивнул. Они отошли в сторону, за угол сарая. Разговор был коротким – минут пять, не больше. Потом она вернулась ко мне, и с ней был тот самый мужчина. Сольгрид, как представила его Фелиза.

Человек был, что называется, серой мышью. Ничем не примечательный. Среднего роста, сутулый, с лицом, изрезанным морщинами и недосыпом. Волосы – грязно-песочного цвета, редкие. Одет в потрёпанную, залатанную холщовую рубаху и такие же штаны. Сапоги стоптаны. Типичный житель Джурджу из низов – тех, кого не замечают, пока они не начинают мешать или пока от них что-то не нужно. Таких – тысячи. Идеальная маскировка для информатора.

– Хел, у меня есть хорошие новости, – сказала напарница, когда они подошли. Её голос был тихим, но в нём чувствовалась лёгкая напряжённость. – Сольгрид говорит, что недалеко от старой городской библиотеки есть одно здание. В нём, возможно, мы сможем найти зацепки по графине или её подручным.

Я кивнул, изучая лицо Сольгрида. Оно выражало смесь страха и расчёта. Человек, который продаёт информацию, но боится последствий. Стандартно.

– Это хорошо, Фелиза, – ответил ей, затем обратился к мужчине:

– Сольгрид, можешь поподробнее рассказать, как выглядит здание и почему ты решил, что мы там что-то найдём?

Тот оглянулся, словно боясь, что его слова услышат даже в этом почти безлюдном месте. Он понизил голос до шёпота, который едва перекрывал шум ветра в щелях сараев:

– Я видел… день назад. Ранним утром. Шёл на смену, короткой дорогой мимо библиотеки. Там, в переулке за ней, стоит старый особняк. Каменный, серый, три этажа. Окна заколочены уже года два. Но тогда… там была активность.

Он сделал паузу, сглотнул:

– Я видел, как незнакомец… очень специфической внешности… командовал стражей города и рабочими. У него не было одной руки. Левой, по-моему. Пустой рукав. Лицо бледное, как у покойника, и глаза… нечеловеческие.

МалГорин! Так он выжил после отрубленной руки. Или это уже не совсем он? Неважно.

– Рабочие заносили в здание какие-то ящики. Деревянные, тяжёлые. Я спрятался за углом. Вокруг были странные люди. Не городская стража. В другой униформе. Тёмно-малиновые плащи, стальные кирасы…

– А женщина? Ты говорил про женщину… – спросила Фелиза, её голос стал резче.

– Да… женщина была. Вышла из особняка позже. На вид… стервозная. Надменная. Вся в чёрном, платье дорогое, но строгое. Волосы тёмные, убраны. И лицо… красивое, но как из мрамора высеченное. Ни одной эмоции. Она отдавала приказы тому… однорукому. А тот кланялся и слушался. Как слуга. Потом…

Он замолчал, и его лицо побледнело ещё больше:

– Потом она посмотрела в мою сторону. Не прямо на меня, но… будто почувствовала. Я не стал ждать. Сбежал. Больше туда не ходил.

Сольгрид повернулся к суккубе, и в его глазах читалась откровенная мольба:

– Я, пожалуй, пойду. Не хотелось бы, чтобы меня застукали в вашей компании. Ты же знаешь… вас разыскивают. И тех, кто с вами общается, наверняка тоже.

Фелиза коротко кивнула:

– Спасибо, Сольгрид. Будь осторожен.

Он не заставил себя ждать – кивнул в ответ, развернулся и засеменил прочь, быстро растворяясь в сумерках между складами.

Мы молча постояли несколько секунд. Вечерний воздух становился холоднее, с реки потянуло сыростью.

– Похоже, это были Ребекка и МалГорин, – наконец сказал я. Голос прозвучал хрипло и я с удивлением почувствовал, как от злости сжимаются кулаки. Не просто раздражение – старая, глубокая, едкая злость. На неё. На себя. На всю эту игру, в которую мы все были втянуты. – Они что-то готовят. И явно не доброе.

Фелиза одобрительно кивнула, но в её глазах не было торжества – только холодная решимость:

– Значит, у нас есть цель. И мало времени.

На Джурджу опускался вечер – багровый, как застывшая кровь. Сумерки всегда были хорошим временем для теневых дел: света достаточно, чтобы видеть, но уже недостаточно, чтобы быть узнанным. Идеальное время для проникновения.

Стоим в глубокой тени разрушенного дома, чуть вдалеке от того здания, про которое рассказал Сольгрид. Он оказался прав на все сто.

Особняк был именно таким – старым, серым, трёхэтажным, построенным из грубого камня. Архитектура выдавала в нём одно из первых капитальных строений в Джурджу, возведённое ещё тогда, когда город был большой деревней у реки. Окна первого и второго этажей были заколочены толстыми досками. На третьем – закрыты ставни. Здание выглядело мёртвым, заброшенным. Если бы не охрана.

Не меньше десятка гвардейцев Ордена. Они не слонялись и не отвлекались – стояли на постах, как статуи, в полном боевом снаряжении: кирасы, наручи, шлемы. Дисциплинированные, хладнокровные и, без сомнения, опасные. Это были не те головорезы, что недавно шли за нами, охваченные жаждой наживы. Это была военная сила.

– Есть план, как попасть внутрь? – спросила Фелиза, не отрывая глаз от особняка. Её голос был ровным, но я чувствовал лёгкое напряжение в её позе.

– Я думаю… стоит импровизировать, – с лёгкой ухмылкой ответил я. – Так как наши планы всегда идут коту под хвост с завидной регулярностью.

– Обнадёживает, – сухо заметила она. – И что предлагает наш великий стратег?

Я указал на одно из окон на втором этаже – оно было заколочено, но доски выглядели старыми, прогнившими. – Что, если ты отвлечёшь стражников, а я проникну вон через то окно? Доберусь по карнизу. Выглядит ненадёжно, но держаться должно. Надеюсь.

Фелиза прищурилась, оценивая путь:

– А может, мы просто обойдём здание, и там окажется другой вход, который менее охраняется?

– Там тоже наверняка есть охрана. Вступать с ними в прямую стычку – грозит лишними дырками в теле. Их много, и они неплохо подготовлены.

Она немного помолчала, её пальцы барабанили по рукояти кинжала. Потом неохотно кивнула:

– Ладно. Действуем по твоему плану. Как я должна их отвлечь? Спеть серенаду? Станцевать танец с саблями?

– Придумай что-нибудь… суккубское, – сказал я. – Только без убийств. Просто отвлеки. Шум, крик, что угодно. А потом убегай. Не вступай в бой. У них наверняка есть магическое оружие, и они не те простачки, с которыми ты недавно расправилась. Это солдаты. Они будут биться до конца и сделают это эффективно.

Фелиза повернула ко мне голову:

– Что это? Сам Александр ДаркХел проявил заботу о монстре, на которого не так давно охотился и был готов убить? Я тронута. Прямо до слёз. Если бы я умела плакать…

– Нет, – сурово ответил я, глядя ей прямо в глаза. – Просто если тебя убьют, не хочется потом видеть сопли и слёзы Чечилии. И слушать бесконечное нытьё Севандра о том, как он потерял ценный экземпляр. У меня на это нервов не хватит.

Она фыркнула, но в уголках её губ дрогнуло что-то похожее на улыбку:

– Поняла. Чистый прагматизм. Мой любимый вид заботы. Ладно, охотник. Только, чур, если тебя там прибьют, я не буду плакать. Максимум – поставлю на могилу бутылку дешёвого вина. В память о твоём невыносимом характере.

– Договорились, – я глубоко вздохнул. – Ты отвлекаешь их на восточной стороне. Шуми, кричи, подожги что-нибудь – чтобы дым пошёл. Когда они побегут к тебе, я полезу. Как только окажусь внутри, уходи. Не жди. Возвращайся к точке, где мы расстались с Сольгридом. Найду тебя там, если выживу.

– Если, – повторила она, и в её голосе вдруг прозвучала непривычная серьёзность. – Ладно. Начинаем. Удачи, Хел. Не облажайся там.

– И ты не умри слишком эффектно. Это банально.

Она метнула в мою сторону последний колючий взгляд, затем скользнула в тень и исчезла, как призрак. Я остался один, прижавшись спиной к холодному камню разрушенного фундамента, наблюдая за особняком. Сердце – или то, что его заменяло, – стучало ровно, но громко. В голове было тихо. Даже слишком тихо.

– Ну что ж, – прошептал себе под нос, глядя на заколоченное окно, которое должно было стать моим входом в очередной круг ада. – Снова в бой. Снова лезть, куда не просят. Когда-нибудь я научусь говорить нет таким идеям.

Но сегодня явно не тот день.

Я ждал. Секунды тянулись, как смола. Стража не двигалась. Потом с восточной стороны, куда ушла Фелиза, раздался грохот – как будто упала большая куча железа. Затем крик – женский, пронзительный, полный якобы ужаса. Потом ещё один грохот и в небо взметнулся столб чёрного дыма.

Охрана у особняка мгновенно пришла в движение. Половина гвардейцев рванула на шум, с оружием наготове. Оставшиеся напряглись, но их внимание было приковано к источнику беспокойства.

«Вот и мой шанс», – подумал я и, не теряя ни секунды, выскользнул из тени.

Водосточная труба, ведущая к карнизу второго этажа, была старой, ржавой, но держалась. Я вцепился в неё, почувствовав, как хрупкий металл прогибается под моим весом. – Только не сейчас, – пробормотал я, начиная карабкаться. – Только не сейчас.

До меня донёсся ещё один крик – теперь уже боевой клич и звук столкновения. Фелиза, видимо, не просто шумела – она вступила в короткую стычку, чтобы отвлечь их подольше. Бесценная сумасшедшая.

С кряхтением взгромоздился на карниз. Так и хотелось сказать что-нибудь из серии: «Я слишком стар для такого дерьма!»

Прижавшись к стене, добираюсь до окна. Доски действительно прогнили. Одной рукой вцепившись в самую целую, другой попытался вырвать нижнюю доску. Дерево с небольшим треском поддалось, ломаясь посередине. Вторая – тоже. В проёме показалось грязное, разбитое стекло.

Быстрый взгляд вниз – охрана полностью исчезла, все бросились на шум, устроенный Фелизой. Обмотал руку плащом, ударил кулаком, и стекло с тихим звоном осыпалось внутрь.

Просунулся в проём, почувствовав, как остатки стекла рвут плащ, и втянул себя внутрь.

Темнота. Запах пыли и плесени. Я оказался в комнате, заваленной старым хламом. Свет с улицы слабо пробивался сквозь разбитое окно.

Прислушался. Где-то внизу слышались голоса, шаги – видимо, те, кто остался внутри. Но здесь, на втором этаже, казалось, было пусто.

– Отлично, – прошептал, выпрямляясь и отряхиваясь от стекла. – Я внутри. Осталось только найти, что же здесь такого ценного припрятали Ребекка и МалГорин. И, желательно, сделать это, пока меня не обнаружили.

Осторожно подошёл к двери, приоткрыл её. Длинный, тёмный коридор, лишь возле лестницы одиноко светит магический кристалл, давая общий ориентир.

– Что ж, – вздохнул я, призывая «Жажду». Зелёный камень в гарде слабо пульсировал, будто принюхиваясь к окружающей энергии. – Пора начинать экскурсию. Только, чёрт возьми, пусть она того стоит!

И я шагнул в коридор, навстречу темноте и секретам, которые могли стоить нам всем жизни.

Глава 4

Идя по коридору второго этажа, я открывал каждую встречающуюся дверь с осторожностью параноика, ожидающего в каждом помещении засады, сокровищницу или, на худой конец, особо агрессивную мышь. Но ничего. Пустота. Пыльные комнаты, заваленные сломанной мебелью, груды тряпья, паутина толщиной в верёвку. Ни ящиков, ни сундуков, ни зловещих алтарей. Только тишина, давящая и недобрая. Это место казалось вымершим, законсервированным в своём упадке. Но здесь что-то происходило. И недавно.

– Прекрасно, – пробормотал я, прикрывая за собой очередную дверь. – Всё как я люблю. Загадки, пустые комнаты и предчувствие неминуемой беды.

Нужно было спускаться. Всё самое интересное, как правило, происходит либо в подвалах, либо на первом этаже, куда удобнее всего заносить тяжёлые ящики. А ящики, судя по всему, были ключом ко всему этому цирку.

Дошёл до лестницы – широкой, каменной, покрытой толстым слоем пыли, на которой, однако, были свежие следы – множество следов сапог. Значит, активно пользовались. Отлично.

Крадучись, словно лис в курятник – если бы лис был циничным типом, вооружённым мечом и имел в голове демона, тоскующего по дому, – я начал спускаться. Каждый шаг казался громким, как удар молота по наковальне. Но звука не было. Я двигался на носках, прижимаясь к стене, «Жажда» в руке, готовая к любой неожиданности.

Нижний этаж оказался совсем другим миром. Здесь горели факелы, вбитые в железные держатели на стенах, и их колеблющийся свет бросал на стены гигантские, пляшущие тени. Но главное – кристаллы. По всему периметру большого зала, а также рядом с каждым ящиком, стояли странные, продолговатые кристаллы на каменных подставках. Они пульсировали мягким, сиреневым светом, едва слышно гудя. Магические фонари?

Охраны внутри было гораздо меньше, чем снаружи – всего четверо гвардейцев Ордена. Расположились грамотно, держа друг друга в поле зрения.

– Что ж, – подумал я, прижимаясь к арочному проёму. – Если нельзя шуметь, придётся быть тенью.

Я проскользнул к ближайшей группе ящиков у стены. Они были такими, как описывал Сольгрид – деревянные, крепкие, с железными оковками.

Сердце начало отчаянно колотиться, не столько от страха, сколько от предвкушения. Что в них? Оружие? Артефакты? Информация? Ответы, наконец?

Крышка была не прибита, а просто прикрыта – повезло! Осторожно, не задевая пульсирующий кристалл рядом с ящиками, ухватился за край крышки, сделал глубокий вдох, приоткрыл.

И замер…

В ящике лежали камни. Обычные серые булыжники. Те самые, что валяются на любой дороге. Никаких рун, никакой магии, никаких зловещих надписей. Просто камни.

Мой мозг, этот измученный циничный механизм, начал соображать с бешеной скоростью. Камни. Зачем? Вес? Для маскировки? Нет… Приманка. Ловушка.

– Засада… – пронеслось в голове.

Рванул от ящика, но было уже поздно.

Кристалл, стоявший рядом, который до этого пульсировал безобидным сиреневым светом, вдруг вспыхнул ярко-красным. Резким, тревожным, как сигнал тревоги. И издал звук – низкочастотный, пронизывающий гул, который не столько слышался ушами, сколько ощущался костями и зубами. По спине побежали мурашки.

Как по команде, все остальные кристаллы в зале вспыхнули тем же алым светом. Гул умножился, превратившись в оглушительную, физически давящую какофонию. Звук бил по мозгам, спутывал мысли, вызывал тошноту. Казалось, он мог свести с ума даже мёртвого. Что уж говорить о живом, слегка невротичном охотнике?

– Прекрасно, – подумал я, хватаясь за голову. – Магическая сигнализация. И я, как идиот, на неё наступил. Надо было догадаться по антуражу…!

Гвардейцы мгновенно преобразились. Их движения стали резкими. Они не закричали, не запаниковали. Они просто развернулись в сторону звука и начали сходиться, образуя полукруг. С улицы послышался грохот сапог – подкрепление. Много сапог.

– Вот и всё, – холодно констатировала часть моего мозга. – Представление начинается.

По моей спине скатилась ледяная капля пота. Мозг, этот неуёмный механизм, лихорадочно пытался выдать действенный вариант спасения.

Вариант первый: сражаться. Примерно двадцать гвардейцев Ордена Алого Рассвета, обученных, экипированных, возможно, с магическим оружием. Я один. Даже с «Жадой» и её способностью поглощать энергию… шансы были чуть выше нуля. Героическая смерть в одиночку против двух десятков – это, конечно, эпично, но чертовски неэффективно и очень, очень больно.

Вариант второй: бежать на второй этаж. Отступить к лестнице, забаррикадироваться, попытаться найти другой выход… Но на лестнице уже послышались тяжёлые, быстрые шаги. Оттуда тоже шли. Кольцо сжималось.

– Отлично, – подумал я с отстранённым сарказмом. – Окружение. Классика. Остаётся один вариант…

Вариант третий: бесславная смерть в попытках выбраться. Не самый вдохновляющий, но честный.

Я вышел из-за ящиков на открытое пространство, в середину зала. Прятаться было бессмысленно – они знали, где я. Гвардейцы, сбежавшиеся со всех сторон – действительно, около двадцати человек – направили на меня своё оружие. Они не бросались в атаку. Хуже, они были дисциплинированны. Образовали вокруг меня широкое кольцо, но остановились метрах в четырёх – пяти, держа дистанцию.

Я стоял, «Жажда» в руке, камень в гарде пульсировал в такт моему учащённому сердцебиению. Странно. Почему не атакуют? Почему не пытаются захватить?

«Хм… – пронеслась мысль. – Цепные псы Ордена замерли как истуканы. Ждут команды?»

– Эй, вы! – крикнул я. – Что замерли? Вам сказали не трогать экспонат до прибытия начальства?

Ответа не последовало. Они не шелохнулись. Только их глаза следили за каждым моим движением. Жутковато.

Дверь, ведущая с улицы в здание, с грохотом распахнулась.

Первой вошла Фелиза. Её руки были связаны перед собой грубой верёвкой. Рыжие волосы растрепались, на щеке под левым глазом красовался начинающий распухать синяк, а из уголка рта сочилась тонкая струйка крови. Но в её разноцветных глазах не было страха – только яростное, неукротимое бешенство. Её тыкали в спину древком алебарды два гвардейца, и она на ходу крыла их отборной, изощрённой бранью, не стесняясь в выражениях. Некоторые обороты были настолько витиеваты, что я слышал их впервые.

За ними вошли ещё четверо гвардейцев. А потом – МалГорин. Он был так же бледен и невыразителен, как и раньше, но теперь его лицо искажала холодная, сосредоточенная злоба. Левый рукав, где когда-то была рука, был аккуратно подколот. Он смотрел на меня так, будто оставшейся рукой хотел вырвать моё сердце и съесть его прямо здесь и сейчас.

И наконец – Ребекка.

Вошла последней, неспешно, как хозяйка, входящая в свою гостиную. Строгое чёрное платье, скроенное по последней столичной моде, без излишеств. Тёмные волосы убраны в тугой, безупречный узел. Лицо – то самое: красивое, холодное, высеченное из мрамора, которое когда-то я считал своим спасением, а последнее время видел в кошмарах. И на этом лице была улыбка. Лёгкая, едва заметная. Но от этого – в тысячу раз более противная. Торжествующая. Победоносная. Улыбка кошки, которая не просто поймала мышь, а загнала её в угол и теперь решает, когда закончить игру.

Она остановилась, осмотрела зал, кристаллы, гвардейцев, меня. Её взгляд скользнул по Фелизе с лёгким, презрительным интересом, как к насекомому, которое вот-вот раздавят.

– Александр, – начала она, и её голос, чистый, мелодичный, прозвучал как удар хлыста в тишине. Она произнесла моё имя с язвительной, сладковатой интонацией. – Дорогой мой муженёк. Вот мы и встретились. Как я скучала по нашим… беседам.

Я перевёл взгляд на Фелизу. Она перестала ругаться, встретилась со мной глазами. В них читалась не просьба о помощи, а скорее досада. И извинение.

– Я же говорил тебе, – сказал я тихо, но так, чтобы она слышала. – Без лишнего героизма.

Суккуба потупила взгляд, затем снова посмотрела на меня

– Я не ожидала такой прыти от них, – чуть слышно пробормотала она. Голос был хриплым. – И меня… явно ждали.

– Да, знают, – кивнул я. – Они всё знают. Или думают, что знают.

Перевёл внимание на Ребекку. Она наблюдала за нашим коротким обменом словами с тем же выражением холодного любопытства.

– Сбылась твоя мечта? – спросил её, и мой голос прозвучал ровно, без дрожи. – Теперь ты правишь балом? Командуешь гвардейцами, подручными в виде оживших трупов? От меня ты ничего не получишь, сука. Ни кольца, ни меня, ни удовольствия от моего страха.

МалГорин, стоявший рядом с Ребеккой, дёрнулся, сделав шаг вперёд. Его единственная рука сжалась в кулак и по всему телу пробежала странная, волнообразная рябь, будто под кожей шевелилось что-то чужеродное. Он явно жаждал свести счёты за потерянную конечность. Но Ребекка просто подняла руку – тонкую, изящную, в чёрной перчатке. Жест был небрежным, но МалГорин замер, будто наткнувшись на невидимую стену. Послушно отступил на шаг, но его глаза, полные немой ненависти, не отрывались от меня.

– Смотрю, у тебя появилась собачонка, – не удержался я. – Выдрессированная. Сидит, лежит, подаёт потерянную конечность. Только лаять не умеет. Или ты ему язык отрезала для тишины? – я сплюнул на пол, в сторону Ребекки. Плевок лёг между нами, маленькое пятно на каменных плитах.

Ребекка даже бровью не повела:

– Убери свой меч, Александр, – холодно произнесла она. – Тебе не справиться со всеми. И мне не нужна твоя смерть. По крайней мере, сейчас. На тебя… другие планы. Более масштабные.

Она сделала паузу, давая словам просочиться в сознание. Потом её взгляд медленно перешёл на суккубу:

– А вот эта маленькая рыжая тварь… она умрёт сегодня. И у тебя есть выбор.

Почувствовал, как в груди что-то ёкнуло. Холодный, тонкий страх. Не за себя.

– Ты можешь убить её сам, – продолжила Ребекка, и её голос приобрёл отвратительную, слащавую убедительность. – Быстро. Чисто. Почти милосердно. Даровать быструю смерть тому, кто стал тебе… кем? Союзницей? Другом? Забавной игрушкой?

По её знаку два гвардейца пихнули Фелизу ко мне, будто Реб действительно думала, что я стану выполнять её садистские прихоти…

– Или, – Ребекка чуть наклонила голову, – ты можешь смотреть, как её будет убивать МалГорин. Медленно. Сначала он отрежет ей пальцы на руках. Один за другим. Потом… кусочки кожи. Аккуратно. Чтобы она всё чувствовала. Чтобы понимала, за что. За предательство. За кражу. За то, что осмелилась встать на пути тех, кто сильнее.

Бывшая (а как иначе?) жёнушка произнесла это с таким ледяным, бесстрастным презрением, что даже у меня, видавшего виды, по коже побежали мурашки.

Напарница подняла на меня глаза. В них не было мольбы. Было принятие. И предупреждение. Не делай этого. Не давай им удовольствия. Я посмотрел на неё, потом на Ребекку и на моём лице появилась усмешка. Широкая, циничная, самая искренняя улыбка за весь этот долгий день:

– Не бойся, суккуба, – сказал я Фелизе, глядя прямо в её разноцветные глаза. – Я не стану тебя убивать. Чечилия зря, что ли тратила время и силы, чтобы тебя вылечить? Да и Севандр по голове не погладит.

Фелиза дрогнула. Уголок её рта дёрнулся – то ли в улыбке, то ли в гримасе боли.

– Нет, – повернулся я к Ребекке, и моя улыбка исчезла, сменившись ледяной маской. – Я не стану её убивать. Но и вы её не тронете.

В моих руках «Жажда» начала вибрировать, словно чувствуя приближающееся пиршество. Зелёный камень в гарде вспыхнул ярче, его пульсация совпала с бешеным ритмом моего сердца. Я чувствовал, как энергия течёт по жилам, наполняя их холодным огнём. Ребекка смотрела на меня и её торжествующее выражение, наконец, сменилось. На лице появилась трещина – лёгкое раздражение, смешанное с презрением и… нет, не злостью. Скорее, с холодным разочарованием. Как будто я испортил ей красивую, продуманную сцену.

– Это твой выбор, ДаркХел! – процедила она и в её голосе впервые зазвучала настоящая, неконтролируемая злость. Острая, как лезвие. – Гвардейцы! – её голос взметнулся, резкий и командный. – Убить суккубу! Охотника взять живым! Можно ранить, но не смертельно!

Замершие гвардейцы «ожили». Кольцо вокруг нас двоих сомкнулось. Алебарды, мечи – всё направилось на нас. Шаг. Ещё шаг. Они двигались синхронно, методично сжимая пространство. Я взглянул на Фелизу. Она смотрела на приближающихся солдат, её связанные руки сжались в кулаки. На её лице не было страха. Только ярость. Готовность.

– Пожалуй, умирать лучше свободным, – сказал я ей и быстрым движением «Жажды» перерезал верёвки на её запястьях.

Та встряхнула кистями, высвободила из-под плаща свой кинжал. Мы встали спиной к спине. Круг из стали и злобы сжимался. Расстояние сокращалось. Оставалось метра три, может меньше.

– Ну что, суккуба, – пробормотал я, принимая боевую стойку. – Похоже, сегодняшний ужин придётся отложить.

– Я не голодна, – парировала она и в её голосе снова зазвучала знакомая острая нота. – Разве что… на их страх.

В этот момент, когда первый гвардеец уже занёс алебарду для удара, я прочувствовал всю бренность бытия. Весь этот цирк: охота, предательство, демоны, ритуалы. Всё это казалось таким нелепым, таким мелким перед лицом простого, грубого насилия. Перед лицом смерти, которая сейчас приближалась в виде двадцати закалённых воинов.

И тогда, словно в ответ на эту мысль, на моей правой руке вспыхнуло кольцо. «Душа Скверны». Не просто засветилось. Вспыхнуло ослепительным, ядовито-зелёным светом, который на мгновение затмил даже алое свечение кристаллов. По руке, по плечу, по всему телу пробежала волна леденящего жара. И одновременно мою голову пронзила адская боль.

Это была не просто головная боль. Это было ощущение, будто череп раскалывают изнутри долотом. В глазах потемнело, мир поплыл, исказился. Звуки – гул кристаллов, бряцание доспехов, собственное дыхание – отдалились, превратились в глухой, приглушённый грохот. Время замедлилось. Движения гвардейцев стали тягучими, будто в смоле.

И я… провалился.

Не в обморок. Не в забытье.

В пустоту.

Ту самую, зелёную, гудевшую миллионами голосов пустоту. Ту самую арку. И передо мной, в самом центре этого кошмара, снова возникла фигура. Фигура с пустым лицом. Истар.

Но на этот раз он не просто стоял. Он внимательно смотрел на меня. И из той пустоты, где должно было быть лицо, на меня смотрело… понимание. И что-то ещё. Что-то, похожее на… решение.

Сквозь оглушительный гул забвения, я услышал его голос. Не шёпот. Чёткий, ясный, лишённый эмоций, но полный неумолимой силы:

– СЕЙЧАС!