Читать книгу "ДаркХел-3"

Глава 5

Мир вернулся ко мне ударом обуха по затылку – резко, болезненно и с полным набором тошнотворных ощущений. Последнее, что я помнил – зелёный ад, кольцо стали вокруг нас с Фелизой, и леденящий жар, выжигающий изнутри. А потом… пустота. Но не та благословенная тишина после «Молчальника». Это была активная, агрессивная пустота, которая не просто отсутствовала, а пожирала всё на своём пути.

И посреди этого пожирающего ничто – дымка. Не туман, не пар. Нечто бесформенное, колышущееся, сотканное из самого понятия «отсутствие». Оно не имело лица, не имело контуров, но я знал, кто это. Так же, как знаю, что солнце встаёт на востоке, а политики врут. Инстинктивно, на клеточном уровне.

Истар.

Время вокруг нас – или того, что осталось от реальности, – замерло. Гвардейцы Ордена, занесшие оружие, застыли в немыслимых, почти комичных позах. Ребекка с её ледяной улыбкой превратилась в изысканную статую из яда и высокомерия. Даже пляшущие тени от алых кристаллов застыли на стенах, как мазки сумасшедшего художника. Тишина была абсолютной, давящей, звонкой в своей завершённости.

Дымка пошевелилась. Из неё протянулось нечто, напоминающее руку, но лишённое пальцев, лишь смутный поток намерения. И оно указало. На Фелизу. Она, как и все, была застывшим изваянием, её лицо запечатлело последнюю гримасу ярости и готовности к смерти.

«Открою проход. Забери её. У тебя будет пять секунд. На большее… нет сил»

Голос был не звуком. Это был импульс, вколоченный прямо в сознание. Холодный, без эмоций, но пронизанный странным, металлическим напряжением. Не просьба. Констатация.

Дымка сжалась, будто делая невероятное усилие, и исчезла. Но на её месте воздух затрещал. Не звуком, а самой тканью бытия. Как лёд на озере под тяжестью, которой ему никогда не суждено было выдержать.

Прямо передо мной, в метре от застывшей Фелизы, пространство разорвалось.

Это не было похоже на порталы, что я видел раньше – аккуратные круги сияющей энергии или врата, обвитые магическими рунами. Нет. Это была рана. Грубая, рваная дыра в самой реальности. Края её были чёрными, как угольная сажа, но не твёрдыми – они пульсировали, извивались, будто живая, обугленная плоть. Из глубины дыры лилась тьма, более плотная и завершённая, чем окружающий мрак.

И сквозь эту тьму пробивались всполохи – не вспышки, а именно всполохи – цвета запёкшейся крови. Они не освещали. Они подчёркивали тьму, делая её ещё более зловещей, оставляя на сетчатке кровавые послеобразы. Оттуда тянуло запахом пепла и… одиночества. Бесконечного, всепоглощающего одиночества.

Пять секунд. Может, меньше.

Мой мозг, этот закалённый в дерьме и цинизме механизм, сработал на чистом адреналине. Я не думал. Просто рванулся. Отпустил «Жажду» – меч исчез в привычном ему небытии. Руки, ещё дрожащие от остаточного жара кольца, схватили Фелизу. Она была неожиданно лёгкой. Прижал её к себе, и более не раздумывая, шагнул в эту чёрно-красную пасть.

Мир перевернулся. Вернее, он перестал быть миром. Это было падение сквозь слои небытия. Не было ощущения движения – было ощущение, что всё вокруг меня стирается. Краски, звуки, запахи, само понятие «верх» и «низ». Оставалось только давление – чудовищное, со всех сторон, будто меня пропускали через чересчур узкую мясорубку вселенной. В ушах – вернее, в том, что их заменяло, – завывал не звук, а сама пустота. В глазах мелькали те самые кровавые всполохи, выхватывая из небытия обрывки кошмаров: бледные лица в зелёном свете, арку из изумрудного пламени, пустое лицо Истара…

И так же резко, как началось, всё закончилось.

Меня выплюнуло. Буквально. Я почувствовал под ногами твёрдую поверхность – неровный камень – и, не удержав равновесия, рухнул на колени, всё ещё сжимая в оцепеневших руках Фелизу. Воздух ударил в лёгкие – холодный, сырой, пахнущий травами, лесом и… безопасностью. Относительной, хлипкой, но такой сладкой в тот момент.

Я поднял голову, отплёвываясь от вкуса пепла на губах. Мы были в лесочке у подножия скалы, где находилось наше убежище. Наш жалкий, тщательно спрятанный кусочек относительного покоя в этом безумном мире.

– Фу-у-х… – вырвалось у меня хриплым, надтреснутым звуком.

Суккуба в моих руках дёрнулась. Сначала слабо, потом сильнее. Её веки затрепетали, и она резко открыла глаза. Один серый, один зелёный. Полные такого дикого, животного непонимания, что мне стало почти смешно. Почти.

Она вырвалась из моих рук не как испуганная девица, а как пойманный дикий зверь – резко, отталкиваясь и приземлилась в низкой боевой стойке, кинжал уже сверкал в её руке. Её взгляд метнулся по сторонам, сканируя угрозы.

– Где мы? – её голос был хриплым от напряжения, но твёрдым. – Что… – она замолчала, узнав местность. Её глаза расширились.

– Подожди. Это же… наше убежище. Но как… Александр, как мы сюда попали? – в её тоне смешались шок, раздражение и тень той самой животной ярости, что была у неё перед застывшим кругом гвардейцев.

Медленно, со стонами, которые я тщательно пытался подавить, поднялся на ноги. Каждая мышца кричала о своей отдельной, персональной агонии.

– Портал, – произнёс я, вытирая грязным рукавом лицо. Сказал это так же буднично, как мог бы сказать «перекусил» или «потерял носок».

Фелиза уставилась на меня, будто я только что объявил, что луна сделана из головки сыра.

– Портал, – повторила она без интонации. – Портал. Просто взял и открылся в самый нужный момент. Посреди зала, полного солдат Ордена. Удобно. Не находишь? – сарказм в её голосе был густым, как дёготь. – Но кто его открыл, Александр? Как это вообще возможно? Я помню всё! Кольцо вокруг нас, кристаллы, Ребекку… Мы готовились к последнему бою! Мгновение – мы уже здесь! Это какая-то чёрная магия, которую ты от меня скрывал? Или у тебя в кармане припасён ручной бог, специально для таких случаев?

Она подошла ко мне вплотную. От неё пахло дымом, кровью и её собственным, едва уловимым, терпким ароматом и смесью чего-то опасного. Разноцветные глаза буквально сверлили меня.

– Фелиза, давай я позже всё объясню. В присутствии Чечилии и Севандра. Они, наверное, уже поседели от волнения. А нам ещё карабкаться вверх…

– Ладно, пошли.

– Почти на месте, уфф, – тяжко выдохнул я, чувствуя, как последние силы покидают меня. Горизонт начал крениться, тёмные пятна поплыли перед глазами, сливаясь в одну сплошную, бархатную тьму. Я почувствовал, как колени подкашиваются, как неотвратимо заваливаюсь назад. Мир совершил грациозный кульбит: горизонт уплыл куда-то вниз. Последнее, что я видел – лицо Фелизы, на котором сарказм сменился на мгновение чем-то другим. Широко раскрытые глаза. Рот, приоткрытый не для колкости. И её руку, резко протянутую вперёд, будто пытающуюся меня поймать.

– Алекса… – донесся до меня обрывок её голоса, уже из-за толстой стены наступающей темноты.

Потом – ничего…

Меня выдернуло из небытия не светом и не звуком. Запахом. Он ворвался в носоглотку с настырностью пьяного матроса в таверну – резкий, химический, отвратительно сладковатый с горьким послевкусием. Пахло так, будто в одной склянке сварили гниющую ежевику и потную ногу гоблина. Мои лёгкие сжались в протестующем спазме, и я закашлялся, продирая глаза.

Передо мной стояли три фигуры. Три знакомых лица, склонившиеся надо мной с таким выражением, будто наблюдали не за человеком, а за редким и потенциально смертоносным грибом, который только что плюнул в них спорами.

Слева – Чечилия. Её глаза были красными и опухшими, на щеках – следы высохших слёз. Но сейчас в них горел не страх, а безумная, облегчённая радость, смешанная с остатками ужаса.

Справа – Севандр. Его учёное спокойствие дало трещину. Волосы торчали в разные стороны, на халате виднелись свежие пятна непонятного происхождения. Он держал в руках пустую склянку, из горлышка которой ещё струился лёгкий, едкий дымок.

И прямо передо мной, скрестив руки на груди, стояла Фелиза. Её лицо было каменной маской. Ни язвительной усмешки, ни огня в глазах. Только пристальный тяжёлый взгляд, изучающий меня с ног до головы, будто проверяя, цел ли я и не заменили ли по дороге злобным двойником?

Слава богам, на этот раз меня не привязали к стулу. Я лежал на кровати в «своей» комнате. Вокруг… соратники. Мир, в общем, не перевернулся. Это уже радовало.

– Ты… Александр… – начала Чечилия, и её голос дрогнул. – Ты всех напугал. Мы думали, что Истар снова завладел тобой! Что он вырвался и… – она не договорила, снова поднеся тряпку к глазам.

Севандр тяжело выдохнул, поставил склянку на тумбочку и похлопал меня по плечу. Жест был неловким, но в нём читалось искреннее облегчение.

– Рад, что вы, в общем-то, целы. Оба. Хотя вид у вас, – он окинул нас с Фелизой критическим взглядом, – как у пары дворняг, побывавших в центре урагана, а потом проползших через канализацию. Фелиза нам в общих чертах рассказала, что случилось. Но она также упомянула, – он прищурился, – что ты должен кое-что объяснить. Особенно касательно… метода вашего возвращения.

Я перевёл взгляд на суккубу. Она молчала, не двигаясь. Её лицо по-прежнему не выражало ничего. Но в этой самой бесстрастности читалось больше вопросов, чем в любом крике.

– Ну, раз уж Фелиза сказала, что должен объяснить, значит, объясню, – прохрипел я, пытаясь сесть. Мир снова поплыл, но на этот раз устоял.

– Но для начала, хотелось бы что-то выпить. Крепкого. Чтобы нервы успокоить и язык развязать. Или наоборот – чтобы забыть, что вообще нужно что-то объяснять, – я начал подниматься, но Чечилия мягко, но настойчиво прижала меня к кровати.

Севандр ухмыльнулся:

– Она за тобой как наседка последний час ухаживала. Лучше не перечь. А то ещё «Настойку Материнской Заботы» в тебя вольёт. Гарантирую – последствия будут страшнее любого боя.

– Охотник, ты становишься всё более предсказуем, – раздался голос Фелизы. Наконец-то в нём появились острые нотки. Она подошла к столику, где уже стояли кубки и кувшин. – Всё уже готово. Так что давай, располагайся поудобнее и начинай рассказывать. Все ждут. Особенно я. Мне очень интересно услышать, как мы научились пользоваться порталами.

Взял в руки поданный Чечилией кубок – массивный, старый, поцарапанный. Сделал большой глоток. Жидкость обожгла горло, разлилась по желудку волной благодатного тепла, а потом ударила в голову, заставляя мысли проясняться и выстраиваться в связную, хотя и совершенно безумную, цепочку.

– Ладно, – начал я, отставив кубок. – С самого начала. После того как ты, Фелиза, отвлекла стражу, я проник внутрь…

Подробно описал всё. Заброшенные комнаты, ящики с булыжниками, магические кристаллы-сигнализацию. Рассказал про окружение, про появление Ребекки и МалГорина, про «милосердное» предложение жёнушки убить Фелизу самому. Не упустил ни одной детали, зная, что Севандр вытащит из любого пропущенного слова целую теорию. Чечилия слушала, зажав руки у рта, её глаза снова наполнялись слезами. Суккуба сидела неподвижно, лишь рука время от времени сжималась в кулак, когда я упоминал Ребекку.

– А дальше… – сделал ещё один немаленький глоток. – Дальше случилось то, чего я никак не ожидал. Кольцо… «Душа Скверны»… оно не просто вспыхнуло. Оно взорвалось изнутри. Боль, зелёный свет, и я снова провалился в ту пустоту. Там был он. Истар. В виде дымки. Безликой. Но это был он. И он сказал, что откроет проход. На пять секунд. И велел забрать тебя, – я посмотрел на Фелизу.

Она не отводила взгляда, но в её глазах теперь бушевала буря. Непонимание. Недоверие. И что-то ещё… смущение? Страх?

– И он открыл. Не портал, как мы их понимаем. Это была… дыра. Рваная рана в реальности. Чёрная, с кровавыми всполохами. Я схватил Фелизу и прыгнул. Ощущения были… незабываемые. А потом нас выплюнуло у подножия скалы.

Я закончил. В зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только гудением защитных механизмов и чего то ещё. Знахарка смотрела на меня, будто я только что рассказал ей сказку о летающих свиньях, но слишком серьёзным тоном. Севандр уставился в пространство перед собой, его пальцы бессознательно выстукивали на столе сложный ритм. Фелиза опустила взгляд в свой недопитый кубок.

Первым очнулся Севандр. Его пытливый ум, как жернова, начал перемалывать полученную информацию, смешивая её с уже имеющимся багажом безумных знаний.

– Значит, говоришь, видел дымку… материальную, но без формы. И это был Истар… – он бормотал себе под нос. – Очень, очень интересно… Выходит, его связь с тобой не только ментальная. Он может проецировать часть своего… «я»? Своей воли? В нашу реальность. На короткое время. И затрачивает на это колоссальную энергию… «Пяти секунд хватит… сил нет…» – он процитировал мои слова, кивая. – Хм… Любопытно. Это меняет всю картину его заточения. Он не просто заперт. Он… ослаблен. Ограничен. Но способен на рывок. При определённых условиях…

Его рассуждения вслух прервала Фелиза. Она подняла голову, и её вопрос прозвучал тихо, но с металлической твёрдостью:

– Почему я?

Мы все посмотрели на неё.

– Почему он так… «позаботился» обо мне? – она произнесла это слово с такой язвительностью, что оно обожгло воздух и слух. – Он – Демон Забвения. Пожиратель памяти. Его цель – поглотить Александра, стереть его, стать им. Зачем ему спасать меня? Суккубу. Чужую для него. Ничтожную. – В её голосе прозвучала не только злость, но и горькое, глубокое недоумение. Вопрос, повисший в воздухе, был больше, чем просто вопрос. Он касался самой её сути, её места в этой безумной истории.

Чечилия, до этого молчавшая, вдруг тихо сказала:

– А что если… спросить у него самого?

Все взгляды устремились на неё. Она покраснела, но продолжила, набираясь смелости:

– Мы же теперь знаем, что он может… контактировать. Немного. Ненадолго. Может, если создать условия… безопасные… попытаться поговорить? Спросить напрямую: почему Фелиза? Что она для него значит?

Её идея повисла в воздухе – гениальная в своей простоте и абсолютно безумная в исполнении. Диалог с демоном Забвения. Чаепитие с пожирателем душ.

Севандр медленно повернул голову сначала ко мне, потом к ней, и в его глазах зажёгся тот самый, ненасытный огонь научного азарта:

– Пожалуй… ты права, Чечилия, – произнёс он, и его голос зазвучал задумчиво, но с явным подъёмом. – Пассивное наблюдение и теории – это хорошо. Но прямой контакт… контролируемый, подготовленный… это может дать ответы. На многие вопросы. И не только о Фелизе. О его природе. О его истинных целях. О том, как его… – он запнулся, – …либо изгнать наверняка, либо… понять.

Он снова перевёл свой взгляд, наполненный этим учёным, безжалостным интересом, на меня.

Я всё понял. Ещё до того, как он открыл рот.

– О, нет! – воскликнул я, допивая свой кубок до дна. – В этот раз – чур! Никаких кожаных ремней. Никаких пыточных кресел. И уж точно никаких грибов, вызывающих экзистенциальный ужас. Прежде чем вы начнёте ставить на мне свои безумные алхимические опыты, требую выполнить три условия.

– Какие? – спросила Фелиза, в её голосе снова появился лёгкий, знакомый вызов.

– Первое, – поднял палец. – Я хочу помыться. Тщательно. Со скребком и едким щёлоком, чтобы снять с себя не только грязь Джурджу, но и, кажется, несколько слоёв кармы.

– Второе. Я хочу поесть. Не ту волшебную похлёбку из «Утолителя», а что-то настоящее. Мясо. Хлеб. Много.

– И третье, – поднял последний палец, глядя в упор на Севандра. – Я хочу выспаться. Минимум шесть часов. Без кошмаров, без зелёных арок и без ощущения, что меня кто-то пожирает изнутри. После этого… мы можем поговорить о вашем садистском желании устроить мне разговор с древним злом.

Оглядел компашку. Блеск азарта – разный у каждого – всё ещё читался в их глазах. У Чечилии – тревожный, но решительный. У Севандра – холодный, аналитический, жаждущий знаний любой ценой. У Фелизы в глазах была сложная смесь: остатки шока, тень страха перед неизвестным, и… любопытство. Живое, почти человеческое любопытство к тому, какое же, чёрт возьми, место она занимает в планах демона.

– Договорились? – спросил я.

Севандр вздохнул, но кивнул:

– Договорились. Шесть часов. Но потом, Александр… потом мы должны будем попытаться. Пока связь свежа. Пока Истар проявил активность. Это может быть наш шанс.

– Или нашей гибелью, – мрачно добавил я, вставая. Мои ноги на этот раз держали тело более уверенно. – Но что поделать. Гибель сегодня, гибель завтра… Главное – выбрать интересную. А беседа с воплощённым забвением – определённо попадает в категорию «интересных».

Направился к уборной, оставляя за спиной троих своих… кого? Союзников? Друзей? Собеседников по дороге в ад? Неважно. Сейчас мне была нужна только горячая вода, еда и несколько часов животного сна. Всё остальное – даже зелёные арки, демон и вопросы без ответов – могло подождать.

По крайней мере, на шесть часов.

Глава 6

Ребекка

Поместье Старых Ветров пахло тленом и безумием. Воздух был плотным, как бульон из забытых кошмаров, и каждый мой вдох казался оскорблением, нанесённым моим собственным лёгким. Но я шла по этой гниющей тропе от арки перехода к усадьбе с прямой спиной и высоко поднятой головой. Как и подобает тому, кто держит в руках нити судеб, даже если эти нити оказались слегка… перепачканы дерьмом.

Внутри меня кипела лава. Холодная, отточенная, но от этого не менее яростная. Я методично, как счетовод, сводящий баланс после краха империи, прокручивала в голове события последних часов.

Всё было идеально. Всё было рассчитано до мелочей. Ловушка – примитивная, но эффективная. Ящики с булыжниками, кристаллы – сигнализация, дисциплинированные гвардейцы. Он должен был быть там, как крыса в капкане. И он был. Я видела его глаза. Видела эту смесь ярости, цинизма и… усталости. Прекрасное сочетание. Я ждала этого момента. Ждала, когда он поймёт, что проиграл. Когда его защитная стена сарказма даст трещину.

И эта тварь. Рыжая суккуба. Её связанные руки, её вызов в глазах. Я дала ему выбор. Великодушный жест. Убить её самому – быстро, чисто. Или наблюдать, как МалГорин превратит её в кровавое месиво. Это был идеальный психологический удар. Разрушить последние намёки на его жалкие привязанности. Заставить его совершить предательство или сломаться, наблюдая за муками.

И что же?

И что же, чёрт возьми, произошло?

Шаги мои по скрипучей, полуистлевшей дорожке стали резче. Костяная ручка моего зонтика впивалась в ладонь.

Одно мгновение. Одно проклятое мгновение. Кольцо на его руке вспыхнуло не просто зелёным светом – оно извергло целую бурю энергии. Не ту, что я ожидала. Не ту, что описана в гримуарах Владия. Это было что-то… иное. Древнее. Пустое. И в следующее мгновение они оба – он и эта шлюха – просто… растворились в воздухе. Не телепортировались по известным каналам. Не убежали через потайную дверь. Их стерли из реальности, оставив после себя лишь привкус всепоглощающей пустоты.

Кто? КТО осмелился? Кто обладал силой, о которой я не знала? Кто встал на пути моих безупречно выстроенных планов?

Мой разум, острый как бритва и холодный как лёд, лихорадочно перебирал варианты.

Орден? Предатели из фракции Вальдемара? Сомнительно. У них не хватило бы ни смелости, ни ресурсов.

Значит… он сам. Александр. Проклятый, ненавистный Александр! Он что-то скрывал. Всегда скрывал. За своей маской циничного охотника, за своей амнезией. Он выучил новый фокус. Какой-то древний артефакт, о котором не знала даже я. Как он смел! Как он смел иметь что-то, чего нет у меня!

Ощутила прилив такой чистой, концентрированной ярости, что мир вокруг на мгновение покраснел. Не метафорически. Буквально. Тлен и серая гниль Поместья окрасились в багровые тона. Это был мой гнев, прорывающийся сквозь железный самоконтроль. Я остановилась, сделала глубокий, выверенный вдох. Воздух, пахнущий разложением, успокаивал. Напоминал, что всё сущее в конце концов приходит к этому. В том числе и наглый охотник с украденными у судьбы козырями.

Хорошо, Александр. Хорошо. Ты выиграл раунд. Но не войну. Ты всего лишь отсрочил неизбежное. И сделал свою будущую смерть… интереснее.

С этим ледяным утешением я вошла в усадьбу.

Бальный зал был тем же кошмаром из призрачного свечения, что и всегда. Но сейчас в его центре происходило нечто новое. Графиня Габриэлла фон Гельгор – существо, давно переставшее быть человеком, а теперь переставшее быть и чем-либо внятным – кружила в медленном, нелепом вальсе посреди зала. Но это не был танец. Это было строительство.

Её изуродованные, полуразложившиеся конечности, больше похожие на скрюченные корни, двигались с неестественной, жутковатой точностью. Она не касалась предметов. Она лепила их из воздуха, из тьмы, из самого отчаяния, витавшего в этом Междумирье. Камни странного, мерцающего обсидиана сами подплывали к месту и укладывались в основание нового алтаря. Он был выше предыдущего. Сложнее. На его покатых гранях уже проступали вырезанные самим мраком руны, которые заставляли глаза слезиться, а разум – сжиматься в комок первобытного страха.

Подошла к ней, отбросив всякие прелюдии. Церемонии с этим гниющим пережитком прошлого были пустой тратой времени:

– Ты, – мой голос разрезал гулкую тишину зала, холодный и резкий, как удар стеклом по горлу. – Жалкое гниющее подобие жизни. Бесполезный сосуд для амбиций, которые ты не смогла реализовать даже с помощью демонов.

Графиня не обернулась. Её спина, покрытая лохмотьями когда-то роскошного платья, всё так же оставалась повёрнута ко мне.

– Почему ты не предупредила меня? – продолжила я, и каждая фраза была отточенным клинком. – Почему в твоих гримуарах, в твоих жалких бормотаниях о прошлом, не было ни слова о том, что ДаркХелу кто-то помогает? Что он обладает артефактом или силой, способной разрывать реальность? Или твой прогнивший мозг уже не способен отличить важное от воспоминаний о том, как ты когда-то носила красивые платья?

Она медленно, с противным хрустом, повернулась. То, что должно было быть её лицом, было маской из ссохшейся кожи, стянутой на костях, с горящими в глубоких глазницах красными точками. И на этом кошмарном подобии лица проползла усмешка. Широкая, растянутая, полная такой древней, испорченной иронии, что по моей коже пробежали мурашки – не от страха, а от оскорблённой гордости.

– Что, дорогая моя? – её голос был шелестом сухих листьев по могильной плите, вкрадчивым и ядовитым. – Не по зубам оказался твой бывший муженёк? Но как же? Ты же так уверенно рассказывала мне о своём плане. Так свысока смотрела на мои «устаревшие» методы. «Я всё просчитала, Габриэлла», – передразнила она мой тон, и её шелестящий смешок наполнил зал. – «Мне не нужны советы разлагающегося неудачника». Твои слова, милая. Твои.

Я почувствовала, как ярость, которую едва сдерживала, рвётся наружу. Она была чёрной и липкой, как дёготь. Но я не позволила ей затмить свой разум. Вместо этого сконцентрировала её в острый ледяной штык.

– Твой слуга, – прошипела я, сделав шаг вперёд. Моя тень, отброшенная призрачным светом, легла на её уродливую фигуру. – Этот… МалГорин. Оказался бесполезнее, чем трость умирающего старика. Он позволил им уйти. Он – прямое отражение твоей собственной некомпетентности!

– И ты… – я сделала ещё шаг, и теперь мы стояли почти лицом к лицу. От неё пахло сырой землей, могильным холодом и безумием, – ты, Габриэлла, ответишь за мой провал. Ты утаила информацию. Ты, со своими столетними знаниями, оказалась слепым щенком. И за это заплатишь. Не сейчас. Но когда Истарот будет призван, когда его сила хлынет в этот мир… помни, кому ты будешь обязана своим… существованием. И кому будешь обязана вечной службой.

Ждала ответа. Вспышки гнева. Оправданий. Угроз.

Но Графиня лишь ещё шире усмехнулась своим безгубым ртом. Красные огоньки в её глазницах мерцали с каким-то странным, почти… сочувственным презрением.

– О, Ребекка… – прошелестела она. – Ты так боишься оказаться не самой умной здесь. Так цепляешься за иллюзию контроля. Он сильнее, чем ты думаешь. Глубже. И ему помогает не кто-то. Ему помогает оно. То, что сидит в его кольце. То, что ты так жаждешь использовать. Оно просыпается. И у него… свои планы.

С этими словами она медленно, с тем же противным хрустом, повернулась обратно к своему алтарю и протянула корявую руку. Камень, висевший в воздухе, послушно поплыл к месту. Она продолжила строительство, будто я уже испарилась.

Это игнорирование было хуже любой брани. Оно ставило меня на один уровень с пылью на её гниющих портьерах. Кровь ударила в виски. Рука с зонтиком дрогнула. Мне хотелось вонзить его острый наконечник в этот горб искривлённых позвонков, разорвать её на куски…

Но нет. Это был бы жест отчаяния. Жест той самой «обычной» женщины, которой никогда не позволю себе быть!

Я развернулась. Каблуки моих сапог отчётливо стучали по каменному полу, нарушая гнетущую тишину. Каждый шаг был декларацией: я ухожу не потому, что проиграла, а потому, что у меня есть более важные дела.

– Время, потраченное на этот фарс, истекло, – произнесла я, не оборачиваясь, но достаточно громко, чтобы она услышала. – Готовься к кульминации. Я отдаю приказ. Через два дня, в храме Святого Элигия, состоится бал.

Услышала, как за моей спиной прекратилось шелестение камней:

– Бал? – послышался её шелестящий, полный недоверия голос.

– Бал, – подтвердила я, останавливаясь у огромных чёрных дверей зала. – Приглашения будут разосланы всем, кто ещё сохраняет власть в этом городе. Всем лордам, купцам, старшинам гильдий, у кого есть хоть капля влияния или золота. Орден обеспечит безопасность и… убедительность приглашений. Ты же, – я обернулась, бросив на неё взгляд, полный ледяного презрения, – подготовишь всё для ритуала. Не здесь, в твоём вонючем склепе. В самом сердце города. В месте, которое считается святым. Ирония придаст символизма. И силу. На этот раз призыв пройдёт иначе. Публично. Величественно. Он станет не актом отчаяния загнанной в угол твари, а… триумфом. Нашим триумфом.

Графиня молчала. Её красные глазницы были прикованы ко мне:

– И как ты заманишь его туда? – наконец спросила она. – Твой хитрый охотник не придёт на светский раут.

Уголок моего рта дрогнул в холодной, безрадостной улыбке.

В зале воцарилась тишина. Даже призрачный свет, казалось, притих. Потом Графиня медленно кивнула. Жест был полон того самого древнего, испорченного уважения, которого я и добивалась.

– Смотри, чтобы всё было идеально, – бросила я последнее предупреждение. – На этот раз провалу не быть. Иначе то немногое, что осталось от твоего «я», развею по ветрам этого вашего… Междумирья. Лично.

Не дожидаясь ответа, я вышла из зала, оставив её среди её камней и безумия. Мои шаги по коридорам усадьбы были быстрыми и чёткими. В голове уже строились новые планы, составлялись списки, распределялись роли. Провал в городском особняке был досадной помехой, не более. Щелчком по носу. Но даже щелчок должен быть оплачен кровью.

Выйдя из усадьбы на тропу, ведущую к арке перехода, я позволила себе на мгновение остановиться и оглядеть это царство гниения. Мой взгляд упал на арку.

«Пусть тебе и удалось сегодня скрыться, Александр, – пронеслась мысль, холодная и сладостная, как ледяное лезвие. – Пусть даже какой-то древний ужас из твоего кольца протянул тебе лапу помощи. Но ты не сможешь бегать вечно.

Весь город будет охотиться на тебя, – продолжила я мысленно. – Не только мои гвардейцы. Каждый алчный обыватель, каждый нищий, мечтающий о награде. Каждый, кто захочет выслужиться перед новой властью. Ты и твоя жалкая банда уродцев станете дичью. И кульминацией этой охоты станет бал. Твой последний танец»

На моих губах расцвела настоящая, широкая улыбка. Не та, холодная и расчётливая маска, которую я носила перед Графиней. А улыбка истинного, глубокого удовольствия. Ощущение было знакомым и пьянящим – чувство, когда ты управляешь судьбами людей, как кукловод через лески. Когда от одного твоего слова зависит, кому жить, а кому – стать развлечением для толпы.

Я снова ощутила свою силу. Своё превосходство. Этот мелкий эпизод с побегом ничего не изменил. Он лишь добавил пикантности. Сделал предстоящую победу ещё слаще.

С высоко поднятой головой, с лёгкостью в сердце, от которой даже воздух Междумирья казался чуть менее отвратительным, продолжила путь к арке. Впереди было много работы: отдать распоряжения в храме, разослать приглашения. И, конечно, проследить, чтобы никто – включая ненавистного муженька – не испортил мой прекрасный, идеальный бал.

Ведь я – Ребекка. И я не прощаю ошибок. Ни чужих. Ни, тем более, своих. А значит, всё должно быть безупречно!