Текст книги "Балканы: окраины империй"
![](/books_files/covers/thumbs_240/balkany-okrainy-imperiy-165159.jpg)
Автор книги: Андрей Шарый
Жанр: Прочая образовательная литература, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
![](i_038.jpg)
Пловдив. Мужская гимназия Святых Кирилла и Мефодия. Открытка. 1900 год. Государственное агентство “Архивы”, София
Пловдив устроен так, что коли хочешь город посмотреть, то шагаешь вверх и вниз, преимущественно по неровной мостовой из гранитной крошки или крупного необработанного камня. Справочники сообщают, что древний Филиппополь стоял на семи (ну кто бы сомневался!) холмах, один, самый каменный, правда, срыли, постепенно потратив его внутренности на памятники и мостовые. Камень называется сиенит, это такие огромные живописные бульники, мерцающие разноцветными отливами. Пока не сбилось дыхание, я вскарабкался на три главные пловдивские горы. Один холм занят Алешей, на втором и третьем размещены телевизионные антенны и радиорелейные дела, на четвертом воздвигнута османских времен 46-метровая часовая башня без часов, на пятом – руины доантичного фракийского поселения. Это главное доказательство популярного здесь тезиса о том, что Пловдив/Филиппополь едва ли не самый старый город Европы с непрерывной восьмитысячелетней летописью человеческой деятельности. Получается, появление здесь частей Красной армии – главный эпизод вечности, раз главный памятник посвящен именно этому событию?
ДЕТИ БАЛКАН
НАИМ СУЛЕЙМАНОГЛУ
карманный Геркулес
![](i_039.jpg)
Наим Сулейманоглу. Фото. 1988 год. © Shevked / Wikimedia Commons / CC BY-SA 4.0
Наим Сулейманоглу по прозвищу Карманный Геркулес – самый титулованный спортсмен в истории тяжелой атлетики: трехкратный олимпийский чемпион, семикратный чемпион мира, обладатель 46 мировых рекордов. Выдающийся атлет, он родился в 1967 году в турецкой семье в селе Птичар на юге Болгарии. При росте 150 сантиметров Сулейманоглу в толчке поднимал вес, более чем троекратно превышавший его собственный (в разные периоды – от 55 до 63 килограммов). Начал международную карьеру в сборной Болгарии под именем Наим Сулейманов; свой первый мировой рекорд, будучи 16 лет от роду, установил на чемпионате мира в Москве. Олимпиаду 1984 года Сулейманову пришлось пропустить, поскольку зависимые от СССР страны бойкотировали Игры в Лос-Анджелесе. В конце того же года в ходе кампании по насильственной ассимиляции мусульманского населения спортсмен вынужден был сменить имя и фамилию, его превратили в Наума Шаламанова. Как и других известных болгарских турок, Сулейманова-Шаламанова заставили подписать письмо в поддержку так называемого процесса возрождения, сопротивление которому расценивалось как уголовное преступление. Коммунистические власти сочли всех живущих в стране турок болгарами, позабывшими под тяготами османского ига о том, что они болгары. Свои имена и фамилии вынуждены были сменить по крайней мере несколько сотен тысяч человек; тысячи несогласных отправили в тюрьмы. В декабре 1986 года во время Кубка мира в Мельбурне Шаламанов бежал из расположения болгарской сборной. В Софии о его исчезновении сообщили как о спланированном турецкими спецслужбами похищении. Ставший Наимом Сулейманоглу спортсмен опроверг эти сведения. Официальная позиция Софии была такой: штангист делал противоречившие “болгарской линии” заявления, находясь якобы под воздействием психотропных препаратов. Сулейманоглу вернулся на помост после того, как Турция выплатила Болгарской федерации тяжелой атлетики более миллиона долларов за разрешение выступать под другим флагом. Родственникам Сулейманоглу, находившимся в Болгарии фактически в качестве заложников, разрешили выехать в Стамбул. Карманный Геркулес с лихвой вернул своей новой родине потраченные средства, завоевав для Турции три олимпийских “золота” и выиграв пять чемпионатов мира подряд. С результатом 504 балла он до сих пор возглавляет таблицу коэффициента Синклера (этот показатель дает математический ответ на вопрос, какую штангу мог бы поднять атлет, если бы его собственный вес соответствовал нормативу супертяжелой категории). Спортивная карьера Сулейманоглу завершилась в 2000 году поражением на Олимпиаде в Сиднее, после чего он занялся политикой и безуспешно баллотировался в турецкий парламент. В 2017-м Сулейманоглу скончался от цирроза печени.
Римляне и греки оставили в Пловдиве многочисленные следы – и развалины стадиона, над которыми проложен центральный проспект, и прекрасный древний театр, роскошнее которого мне доводилось видеть разве что в Таормине на Сицилии, и термы, и фундаменты разных гражданских зданий и построек. Все это постепенно приводят в порядок соразмерно скромному болгарскому бюджету, не в смысле достраивают, а в смысле по-научному правильно обрамляют для доступа туристов. Ключевую роль в возвращении Пловдиву славы античного Филиппополя и османского Фелибе сыграл местный культпросветработник Атанас Крастев, известный в городе как Начо Културата (Культура). По инициативе и под его руководством управление “Старый Пловдив” отреставрировало 130 памятников истории. В начале XXI века Крастев, по хорошему одержимый реставраторским делом подвижник, умер, оставив землякам самые добрые воспоминания о себе. Ему посвящен скромный музей, но не его скульптура стоит на холме Бунарджик; да Начо Культура, я уверен, и не хотел бы подобной памяти. Вот такие люди, как археолог Крастев и садовый архитектор Василков, и передают от поколения к поколению заботу о большой стране и о своей малой родине, вот ими-то и стоит гордиться.
![](i_040.jpg)
Открытие Пловдивской ярмарки митрополитом Пловдивским Кирилом, будущим патриархом Болгарии. Фото. 1939 год. Государственное агентство “Архивы”, София
Так сложилось, что в главных битвах XX века Болгария почти всегда выбирала неудачную сторону, наверное, еще и поэтому членам монархической фамилии Саксен-Кобург-Гота никаких особых памятников не досталось, я заметил только один совсем невнятный в Варне. С момента восстановления независимости в Софии считали главным противником не Oсманскую империю, вековые следы присутствия которой постарались попросту затереть, не получившуюся из нее в итоге Турцию, а Сербию – это геополитический соперник подходящей “весовой категории”. В первой половине минувшего столетия сторонники Великой Болгарии трижды пытались раздвинуть страну к югу, западу и северу до ее “естественных границ” и превратить в крупнейшее государство Балкан, но военные кампании и в Македонии, и во Фракии оканчивались неудачами, хотя царская армия, считавшаяся лучшей среди соседних государств, всегда сражалась наступательно и стойко. Один мой болгарский приятель мрачно и торжественнно сказал за рюмкой ракии: “Наша армия ни разу в своей истории не теряла ни одного полкового знамени”. Даже если это и миф, то за такой миф, очевидно, настоящему болгарину стоит выпить.
В Первую мировую после долгих колебаний и дипломатической торговли царь Фердинанд I вступил на стороне Центральных держав. Для монарха, мечтавшего провозгласить равное великим империям прошлого государство Ориент, которое вобрало бы в себя всех балканских болгар, Великая война окончилась отречением и изгнанием, а для страны – потерей 10 % земель и выплатой большой контрибуции. В начале 1940-х годов сын Фердинанда, царь Борис III, пусть нехотя и отчасти вынужденно, согласился на младшее партнерство с державами Оси (что привело к быстрому расширению Болгарии в полтора раза), но отказался воевать против Советского Союза и посылать солдат на Восточный фронт. В сентябре 1944-го сложилась парадоксальная ситуация, когда примерно неделю Болгария в обстановке быстрых политических перемен (теперь историки в Софии и Пловдиве называют их государственным переворотом) находилась одновременно в состоянии войны с СССР, Великобританией, США и Германией. Дислоцированная на территории страны немецкая армейская группировка была немногочисленной и успела стянуться на северо-запад, в Сербию. Под контролем коммунистов моментально сформировали другую, Народную армию, в рядах которой принялись громить нацистов и те, кто раньше сражался на их стороне: командиров в основном отстранили от службы, офицерами стали вчерашние солдаты, а вчерашние красные партизаны оказались комиссарами и генералами.
Показательна судьба лучшего болгарского военного летчика-истребителя Стояна Стоянова, кавалера гитлеровского Железного креста. Он сбил огнем из своего Messerschmitt Bf 109 не один британский и американский самолет, одержав над союзниками по антигитлеровской коалиции 15 воздушных побед. В Народной армии за Стояновым сохранили звание капитана, вскоре он получил на погоны майорские ромбики (а потом и звездочки) за успешные действия против новых врагов – немцев в небе над Косовом и Македонией. После победы Стоянов учил молодежь осваивать советские Як‐9. Коммунисты до конца не доверяли дважды герою войны, в досрочную отставку он вышел полковником в середине 1950-х и потом долго работал вовсе не по специальности. Через три десятилетия, когда установился более взвешенный подход к событиям Второй мировой, ветеран обрел наконец генеральские лампасы и всенародное признание. Статья в журнале, по которой я изучал биографию Стоянова, называется “Ас на защите Болгарии”. Есть о чем подумать: человек вот так, сугубо профессионально, понимал свой патриотический долг, выполняя приказы, которые не обсуждают.
![](i_041.jpg)
Император Германии Вильгельм в мундире со знаками различия болгарского фельдмаршала и царь Болгарии Фердинанд в мундире немецкого фельдмаршала в Софии. Фото. 1916 год
![](i_042.jpg)
Крестьяне из Пловдива. Фото. 1939 или 1940 год. Национальная библиотека Швейцарии. Фото: © Swiss National Library, SLA-Schwarzenbach-A‐5–19/005
В боях против нацистов погибли 32 тысячи болгарских военных, 120 тысяч болгарских солдат были награждены советскими медалями “За победу над Германией”. А вот медалей “За взятие Софии” или “За освобождение Пловдива” не существует, поскольку Красную армию встречали, как принято считать, цветами. Окончание Второй мировой вернуло Болгарию в ее прежние границы и на четыре десятилетия превратило в лояльнейшего и инициативного сателлита Кремля, в “шестнадцатую республику СССР”. Двусмысленную картину прошлого отполировали, “врагов народа” расстреляли, пересажали или выслали из страны. Коммунистический режим подавил последние очаги сопротивления отрядов так называемых горян, лесных людей, только к началу 1960-х. В Болгарии утверждают, что по продолжительности и степени организованности эта герилья не имела аналогов в послевоенной Центральной и Восточной Европе. Повстанцы использовали опыт и тактику антиосманской партизанской борьбы, пока их не раздробил железный армейский кулак.
Самый непримиримый противник болгарской рабоче-крестьянской власти Илия Минев провел в тюрьмах и трудовых лагерях 33 года (не исключаю, что это мировой рекорд политического заключения). В трагической судьбе Минева еще как отразились противоречия эпохи: в молодости он придерживался крайне правых взглядов, в 1940-е годы входил в руководство фашистского Союза болгарских национальных легионов. Минев всегда принципиально выступал против любых коммунистов (тюремные голодовки он держал в общем счете 460 дней, в карцере провел 1860 суток), превратившись к концу своей карьеры мученика в символ яростной правозащиты. Когда Минев наконец оказался на свободе, то не нашел себя в новой политике – его радикальная бескомпромиссность привлекала немногих. Этот несгибаемый борец окончил жизнь в полной нищете, оставленный родственниками, в доме престарелых. Как мог и как считал правильным, он защищал Болгарию, поэтому в Софии и Илие Миневу тоже поставили памятник.
А вот главный памятник Георгию Димитрову, мавзолей-усыпальницу в центре Софии, взорвали ровно через полвека после кончины “болгарского Ленина”; останки бывшего народного вождя перенесли на центральное столичное кладбище, а от его некрополя не осталось и следа. Верный соратник Сталина (не исключено, что по его же приказу в 1949 году и отравленный), Димитров не знал политических колебаний. Он всю жизнь занимался всемирной классовой борьбой за рабочее дело, считая, что в этой схватке “соображений гуманности быть не должно”. Звездным мигом политика Г. М. Димитрова считается его участие в судебном процессе в Лейпциге, в уже фактически нацистской Германии конца 1933 года, по делу о поджоге рейхстага. Среди пятерых обвиненных в этом преступлении оказались трое болгарских коммунистов, в том числе и западноевропейский агент Коминтерна Димитров, известный кураторам в Москве по кодовому имени Бриллиант. Владевший немецким языком и азами юриспруденции, Димитров в прямом остром диалоге с Германом Герингом сумел доказать свое алиби, не оправдываясь, а обвиняя. Чтобы лучше понять обстоятельства знаменитого процесса, я прочитал сборник выступлений Димитрова перед судом и посмотрел снятую в 1972 году выспренную восточногерманско-болгарско-советскую киноленту режиссера Христо Христова “Наковальня или молот”. Название фильму подсказано стихотворением Иоганна Вольфганга Гёте “Кофтские песни”, которое Димитров процитировал в своем последнем слове обвиняемого:
Германскому, балканскому и мировому пролетариату Димитров предлагал и советовал “взвиваться молотом”, что и было, в общем, сделано. Этот 51-летний коммунист обладал даром политического проповедника, редкой пассионарностью и хорошо развитыми инстинктами борьбы за власть. Именно Димитрову принадлежит классическое определение фашизма; его умение ловко жонглировать словами не вызывает сомнений. Речь Димитрова на Лейпцигском процессе болгарские школьники, как и песню про Алешу, 40 лет учили наизусть. Моя софийская знакомая Татьяна, окончившая в начале 1980-х школу с углубленным изучением французского языка, до сих пор способна цитировать Димитрова большими кусками на языке Вольтера и Гюго. Суд в Лейпциге окончился моральным поражением нацистов: болгар приговорили всего лишь к девяти месяцам тюрьмы за нарушение паспортного режима и нелегальное пребывание на территории Германии, но ничего более серьезного им вменить не смогли. Всем троим вскоре было предоставлено советское гражданство [11]11
Судьба обвиненных в поджоге рейхстага болгарских товарищей Димитрова сложилась трагически. Васила Танева назначили на партийную должность в Тувинскую Народную Республику. Осенью 1941 года в составе нелегальной группы он был послан на подпольную работу в Болгарию, но диверсантов по ошибке десантировали на территорию Греции, где Танев вскоре погиб в бою. Благоя Попова в 1937 году арестовали по обвинению в подготовке покушения на Димитрова, он 17 лет отсидел в сталинских лагерях. После реабилитации вернулся на родину и успел до своей кончины опубликовать горестные мемуары.
[Закрыть].
Оказавшись в Москве, Георгий Димитров получил высокие компартийные назначения, вначале в Коминтерне, потом в отделе международной политики ЦК ВКП(б), откуда, когда пробил час, проследовал в Софию возглавлять народную Болгарию. В позднем Советском Союзе, уже на моей памяти, Димитров точно был самым знаменитым болгарином, даже известнее своего однофамильца, эстрадного романтического певца Эмила Димитрова, и, возможно, самым известным иностранным коммунистом, по крайней мере, ни одному другому чужеземцу его ранга монумента столь ленинского типа (разве что еще немцу Эрнсту Тельману) в Москве не воздвигли. Во время своей первой поездки в Болгарию, в 1990 году, я видел в Варне памятник Димитрову, облитый неприятной желтой краской, потому что власть коммунистов уже заканчивалась. А московский по-прежнему стоит в сквере у слияния Большой Якиманки с Большой Полянкой, за что и прозван Большим Якиманом. Как подсказывает интернет, в селе Баня на юго-западе Болгарии, откуда родом родители Димитрова, сохранился чудесный парный памятник: бронзовый Георгий Михайлович внимает указаниям бронзового Владимира Ильича. Потрепанный позолоченный бюст Димитрова, достаточный для городского Дворца культуры или фойе здания обкома партии, я сторговал в одной пловдивской антикварной лавке за 250 левов (примерно 150 долларов), совсем недорого.
![](i_043.jpg)
Георгий Димитров с Иосифом Сталиным. Фото. 1936 год
Многие историки считают, что Димитров потерял доверие кремлевского руководства, поскольку слишком рьяно защищал проект Балканской федерации, а в послевоенном конфликте Сталина и Иосипа Броза Тито проявил постыдные для советского коммуниста колебания. Балканская Федеративная Республика, создание которой активно обсуждалось в 1944–1948 годах, могла бы включить в себя народные Югославию, Болгарию, Румынию, Албанию, а также Грецию, если бы в гражданской войне в этой стране победили коммунисты. После окончания Второй мировой Кремль поставил мифическую идею объединения Балкан официальной целью компартий пяти стран, Москва намеревалась с помощью мощного буферного государства с населением в 60 миллионов человек надежно выстроить свою юго-западную военную и политическую оборону.
Но что-то пошло не так: левые силы в Греции потерпели поражение, противоречия между Белградом и Софией по македонскому вопросу, а также по поводу того, кому быть в воображаемой федерации главным, оказались непреодолимыми. У каждой из пяти стран имелись территориальные претензии ко всем без исключения соседям. Сталин, поначалу не возражавший по крайней мере против поглощения Югославией Албании и сближения Югославии с Болгарией, испугался чрезмерного роста авторитета Тито и передумал. Федерации не случилось, мечта о балканском коммунистическом единстве умерла.
Болгарская историческая школа ставит Димитрову в упрек не столько его убеждения, сколько податливость в переговорах с югославами: он согласился считать население Пиринского края македонцами, а отсюда недалеко и до предательства национальных интересов. Через полвека, в начале 1990-х, Болгария первой признала независимость Македонии, постаравшись наладить с соседней страной доверительные отношения опеки и всесторонней помощи. Нетрудно заметить, что на бытовом, что называется, уровне к македонским славянам здесь относятся по-доброму, но чуть иронично, считая их подзаблудшими болгарами, по недоразумению оставшимися вне пределов исторической родины. Македонцев упрекают в том, что в Скопье якобы пытаются присвоить часть общего прошлого, искусственно выделяя из широко понятого болгарского отдельное – “своих” царей, “своих” революционеров, “свой” язык. Троекратных усилий XX века Болгарии оказалось недостаточно для установления всеохватных границ, как при ханах Дуло и царях Асенях. С этим – кто знает, может, только до появления нового исторического шанса – местным ура-патриотам приходится мириться.
За чертову дюжину драматических веков национальной истории у Болгарии образовалось несколько столиц. Центрами Первого царства были Плиска и Преслав на теперешнем северо-востоке страны. Царь Борис I, в 860-е годы крестивший болгар и долго колебавшийся в своей лояльности между Римом и Константинополем, повелел наследнику Симеону перебазироваться из языческой Плиски и править из крепости Преслав, чтобы ничто не мешало молодой религии развиваться. Расстояние между двумя столицами небольшое, с полсотни километров, примерно на полпути расположен облцентр Шумен с не пережившей треволнений Средних веков крепостью. От древней Плиски тоже остались преимущественно развалины, фундаменты фундаментов и разве что кое-какие стены. Возникшее по соседству от столичных руин селение, которое в османское время называлось Ага-Баба (Абоба), в большой город не выросло.
ДЕТИ БАЛКАН
ИВАЙЛО КИСЛАЯ КАПУСТА
свинопас и царь
Эта чудесная история похожа на сказку, но подтверждена византийскими хрониками. Летом 1277 года на северо-востоке Второго Болгарского царства поднялось крестьянское восстание, которое возглавил свинопас Ивайло, презрительно прозванный врагами за низкое происхождение Кислой капустой. Восставшие взбунтовались против высоких налогов, введенных царем Константином I Асенем Тихом, сыном боярина Тиха из Скопье; они были возмущены неспособностью монарха защитить страну от монгольских набегов. Константин I, взошедший на престол в 1254 году и правивший в период феодальной смуты, воевал то против реставрированной Византии в союзе с монголами, то против правнука Чингисхана беклярбека Ногая в союзе с императором Михаилом VIII Палеологом, то на два фронта. В 1269 году третьей женой Константина, сломавшего на охоте ногу и парализованного ниже пояса, стала племянница византийского императора, “скандальная интриганка” Мария Палеолог. Она быстро родила мальчика, Михаила Асеня II, и младенец, к неудовольствию местной знати, был объявлен соправителем Константина. Пастух Ивайло между тем рассказывал односельчанам о видениях, которые предвещали ему великие дела, а потом принялся претворять свои сны в реальность. Крестьянское войско успешно отразило несколько монгольских набегов, а затем разгромило армию Константина I Тиха, причем немощного царя зарубил сам главарь бунтовщиков. В 1278 году Ивайло триумфально занял столицу Болгарии Тырново и… согласился жениться на царице Марии в обмен на признание наследственных прав Михаила Асеня. Ивайло заставил местное дворянство признать себя монархом, а Мария вскоре забеременела. Историческая правда смыкается с легендой, образуя сказочный архетип: Иван-дурак женился на злой царевне, отомстил богатеям за весь трудовой народ, и семя его дало всходы. Крестьянский царь, отличавшийся необузданным характером и жестокостью в бою и быту, с трудом противостоял дворцовым интригам и вражеским вылазкам с севера и юга, бояре его ненавидели. Во время похода Ивайло к Дунаю Тырново занял ставленник Византии Иван Асень III. Марию отправили в изгнание в Константинополь, где она родила Ивайло дочь. Крестьянский царь одержал тем временем несколько побед над византийскими отрядами, но постепенно терял поддержку соратников, поскольку обещанное царство равенства и всеобщего счастья всё не наступало. В конце концов Ивайло решил искать убежища в стане Ногая, где поначалу был принят с почетом, но в 1280 году убит по приказу своевольного хана прямо во время пира. Молва, впрочем, утверждала, что на самом деле крестьянский царь остался жив, поэтому вскоре один за другим появились два лже-Ивайло. В социалистической Болгарии полумифического Ивайло превратили в закаленного борца за национальную независимость, он и теперь остается популярной героико-трагической фигурой и идеалом “хорошего царя”. Об Ивайло снят художественный фильм, сочинены опера, роман и драма, его именем назван город на границе с Грецией, в его честь воздвигнуты памятники, один из которых называется “Каменный часовой”. А Мария, вдова Кислой капусты, так и закончила свои дни в Византии.
С Преславом связан первый непростой опыт восточно-южного межславянского взаимодействия. В 968 году византийцы наняли для набега на болгар русов-язычников Святослава Игоревича. Киевский князь ударил с севера, оккупировал обширные территории за Дунаем, включая Преслав, захотел закрепить успех, чтобы, может быть, сделать новые владения “серединой земли своей”. Потом Святослав повел войско на Константинополь, против недавних союзников, но войну мощной Византии в конце концов проиграл. В 972 году у днепровских порогов, по дороге домой, князя убили печенеги. После русской осады и византийского разграбления Преслав не оправился. Империя ромеев поделила отвоеванное на фемы, центр болгарского государства переместился на юго-запад – до нового, еще более страшного разгрома от армии императора Василия II.
Престол Второго Болгарского царства Иван и Петр Асени утвердили в Тырнове. Столицей третьего болгарского государства, поначалу автономного княжества, стала София. В античную эпоху этот город был известен как Сердика, в Средние века как Средец, оттуда бейлербей в белом тюрбане периодически повелевал европейскими владениями султана. Пловдив/Фелибе стал административным центром области Восточная Румелия, которую княжество Болгария в 1885 году, собравшись с силами, вобрало в себя, не спросив об этом попечителей из Вены, Берлина и Петербурга.
![](i_044.jpg)
Византийцы штурмуют Преслав. Рисунок из хроники Иоанна Скилицы “Обозрение истории”. Предположительно XII или XIII век
Примерно по этому “столичному” маршруту, к которому добавились еще и главные пункты черноморского побережья, проистекало мое новое болгарское странствие. Тремя годами ранее мне довелось путешествовать по северу страны, по долине Дуная: Силистра, Тутракан, Русе, Свищов. А впервые я побывал в Болгарии на излете прежней эпохи молодым советским туристом Международного дома журналистов под Варной. Доллары в СССР были в ту пору запретной к вывозу валютой, поэтому пару сотенных купюр – все, что смогли отложить, – мы везли запрятанными в самых секретных местах, о существовании пластиковых карт в ту пору еще не слыхали. Отпускной багаж чуть ли не наполовину состоял из кипятильников, будильников, дверных звонков, пакетов с кофе и бутылок с водкой – все это, по совету знающих людей, предназначалось на продажу; рыночному обмену подлежали также советские червонцы. Наутро, вместо того чтобы идти на пляж, потащились на базар, поскольку веселого отпуска без денег не бывает. Мне удалось на удивление быстро, хотя и задешево, толкнуть весь доставленный из Москвы товар. Рубли я попытался перековать в левы, но едва не попал под “разводку” цыганского парня в телесного цвета – и теперь не могу их забыть! – тренировочных штанах, норовившего всучить мне “куклу” из нарезанных цветных бумажек. Я заметил подмену в последний момент, выхватил у “менялы” свои рубли и бросился наутек, как будто сам кого-то обманул и должен был скрыться с места преступления.
Варну четырежды в пору войн с Османской империей штурмовали русские армии (дважды взяли, дважды нет), после Второй мировой завладели городом без боя и на пять лет даже назвали его Сталин. Здесь – что принципиально важно для любого человека русской души и о чем вам не забудет сказать ни один экскурсовод – в семье армянского шансонье в 1967 году родился соловей российской эстрады Филипп Киркоров. Воспоминания о Сталине и Киркорове Варна оставила в прошлом, желтый памятник Димитрову давно отправили на свалку истории, город определил себе новые рубежи передового развития. Это главный морской порт Болгарии и опорный пункт болгарского пляжного туризма, немного Одесса, слегка Сочи. Денег на все, конечно, не хватает, но и в центре, и по окраинам много строят и много ремонтируют. Вот пример: главная в городе художественная галерея Борис Георгиев, разместившаяся в неоготическом здании бывшей мужской гимназии, на первом и втором этажах устроена все еще традиционно, по-старому, а на третьем она уже модный аттик с концептуальной выставкой абстрактной живописи. Придет время, и очередь дойдет даже до подвала.
Краса и гордость Варны – просторный Морской парк с океанариумом, дельфинарием, планетарием и военно-морским музеем, протянувшийся вдоль городского пляжа от водного стадиона Приморский до правительственной (бывшей царской и бывшей коммунистической) резиденции Евксиноград. Главная аллея парка, аллея Возрождения, украшена дюжиной бюстов героев борьбы за новую болгарскую государственность и выводит к Пантеону, памятнику антифашистского Сопротивления. Партизанские отряды, управлявшиеся Коминтерном, были в Болгарии немногочисленными, всего несколько тысяч бойцов, в основном это были сельские мальчишки, увлеченные идеалами борьбы за светлое будущее. Мемориал в Морском парке напоминает о некоторых из них, во главе с расстрелянным фашистами в 1942 году моряком и поэтом Николаем Вацпаровым. Лучшее свое стихотворение, “Прощальное”, он, как гласит коммунистический канон, написал в ночь перед казнью.
![](i_045.jpg)
Грузчики в Садовой гавани Варны. Рисунок. 1887 год. Немецкая публикация
Рядом с медленно ветшающим Пантеоном приткнулась аллея Космонавтов: приезжавшим в Варну советским покорителям космоса положено было высаживать в парке ели. Елок разной пушистости образовалось с десяток. Имена космонавтов (в основном романтическая классика 1960-х годов типа Валентины Терешковой и Георгия Берегового) обозначены на табличках, неотличимых от надгробных. Юрий Гагарин, не успевший до своей безвременной гибели высадить в Варне почетное дерево, представлен скульптурой с удивленно наклоненной головой, есть здесь и уже разросшаяся елка первого и пока последнего болгарского космонавта Георгия Иванова (Кака́лова), на нем славный ряд имен обрывается. Советско-болгарский орбитальный полет 1979 года вышел незадачливым: космический корабль “Союз‐33” не смог состыковаться со станцией “Салют‐6”, пришлось с опасными приключениями возвращаться обратно. Освоение околоземного пространства продолжается, но время теперь не то, чтобы космонавты приезжали в Варну поливать елки.
Черноморское побережье Болгарии было прекрасно обжито античными людьми еще 2500 лет назад. Первой колонией милетских греков, основанной здесь 27 веков назад, считается Аполлония, на каменных костях которой построен курортный городок Созопол, километрах в сорока к югу от Бургаса. Еще век назад Созопол был греческим рыбацким местечком, но теперь греков тут не осталось, все волей или неволей репатриировались. В Созополе я остановился у родственников своего пражского друга. Гостеприимный хозяин Коста 40 лет проработал механиком на судах торгового флота. Новые болгарские времена ему не слишком-то нравятся: пенсия невысока, проку от Европейского союза и НАТО немного, социалистическую индустрию развалили, капиталистическую не построили. Четверть века демократии серьезно переделали Созопол и его жителей: рыбзавод остановился, военно-морскую базу перевели, медный рудник закрыли, все перекренилось к туризму. Теперь, как смешно пошутил еще один мой новый друг, Христо, главными полезными ископаемыми Болгарии стали огурцы и помидоры. Знавшие толк в ремеслах и морском промысле старики поумирали, их наследники продали дома и земельные участки, на которых ударными темпами строят жилые комплексы для состоятельных иностранцев. Греческий и русский языки позабыты, молодые выучили английскую компьютерную грамоту и уехали работать в Сингапур и медитировать в Гоа.
![](i_046.jpg)
В. Сайже, А. Десмон. “Развалины храма Святой Софии в Несебыре”. Рисунок. 1829 год. “Альбом путешествий по Турции, предпринятых по приказу Его Императорского Величества Николая I в 1829–1830 годах”
БАЛКАНСКИЕ ИСТОРИИ
КАК СУЛТАН РАЗРУШИЛ БОЕВОЕ БРАТСТВО
![](i_047.jpg)
Александр Лессер. “Владислав III Варненчик”. Рисунок. Конец 1850-х годов
В 1440 году венгерские аристократы в разгар междоусобного конфликта в своей стране пригласили на престол правившего в Кракове уже шесть лет молодого короля Польши Владислава III Ягеллона, ожидая от него помощи в возвращении завоеванных султаном Мурадом II земель. Владислав дал обет спасти Европу от исламской угрозы. В 1443-м начался очередной этап крестового похода, вошедшего в историю как Варненский; решение о его проведении приняли четырьмя годами ранее во Флоренции, где была заключена уния между западной и восточной христианскими церквями. Поначалу крестоносцам сопутствовала удача, и после нескольких поражений султан даже попросил о десятилетнем перемирии. Папский легат в Венгрии кардинал Джулиано Чезарини уговорил Владислава III воспользоваться этим обстоятельством. Под началом трансильванского воеводы Яноша Хуньяди была снаряжена 20– или 30-тысячная армия. Под знаменами папского войска собрались польские, литовские, венгерские, хорватские вассалы короля, а также отряд чешских наемников-гуситов, в состав которого входили и русинские воины. У крепости Никопол к армии присоединилась валашская конница. В походе участвовали также рыцари Тевтонского ордена, венецианская пехота и дружина из Боснии. Южнее Дуная к предприятию примкнули ополченцы под командованием сына последнего царя независимой Болгарии Фружина. Местное население встречало освободителей настороженно, поскольку крестоносцы, по обыкновению, занимались поборами и грабежами. Мурад II сделал контрход: в подкрепление к размещенным в Европе силам перебросил из Малой Азии на генуэзских кораблях 50-тысячное войско. На рассвете 10 ноября 1444 года противники сошлись к западу от Варненского леса, неподалеку от морского побережья. Войска султана атаковали растянувшиеся на 3,5 километра боевые построения неприятеля, но крестоносцы смогли потеснить врага на флангах. Разгоряченный Владислав, а было ему всего 20 лет, во главе отряда польской тяжелой конницы попытался пленить Мурада II, но у шатра султана один из янычаров изловчился и отсек королю голову. Это решило исход сражения: победители потеряли почти вдвое больше солдат, чем побежденные, около 20 тысяч человек, но нанесли неприятелю жестокое поражение. Надежды на то, что Болгария вернет независимость, а османы будут изгнаны из Европы, не оправдались. Остатки армии крестоносцев бежали, доспехи и тело короля Владислава, посмертно прозванного Варненским (польск. Władysław Warneńczyk), так и не отыскали, его голову залили медом и отправили ко двору султана. Поле Варненской битвы теперь застроено многоэтажками микрорайона Младост. О проигранном христолюбивым воинством сражении напоминает Парк-музей боевого братства, в котором в 1930-е годы поверх обнаруженной археологами фракийской гробницы построили символический мавзолей Владислава III. “Боевое братство” рассматривается создателями экспозиции как “совместная борьба сыновей европейских народов против османской экспансии”. В мавзолее установлены девять современных государственных флагов, включая украинский, болгарский, словацкий, хорватский и румынский. О псах-рыцарях, венецианцах, литовцах, боснийцах, итало-французской гвардии из Папской области, которой командовал павший в бою кардинал Чезарини, ничего не сказано. О доблести врага, Мурада II, напоминает султанский командный пункт на невысоком холме (еще один фракийский курган), с которого открывается вид на сосновый бор вокруг и жилую застройку вдалеке. Камень с резной надписью на турецком все равно ниже поднятого над мавзолеем животворящего креста. Через десятилетие после Варненской битвы османы покорили Константинополь.
Болгария – небогатая страна, но всем своим гражданам без исключения она дает возможность вытянуть счастливый билет. В разных болгарских городах я видел залоговые кассы, это подобие ломбарда, где взамен золотого украшения или фамильного столового серебра можно получить краткосрочный заем, понятно, что под грабительские проценты. С этими легко доставшимися деньгами велик соблазн отправиться в один из многочисленных игорных залов, с вечера до утра зазывающих простаков яркими огнями и пышными названиями вроде Империя и Монте-Карло. Расчет сделан на то, что за зеленым сукном или за рукоятью “однорукого бандита” каждый быстро станет богатеем. К тем, кто ищет другой перспективы, обращены призывы агентств по трудоустройству: Work and Travel in U.S.! Государство старается, как может, обеспечить своих граждан работой: почти все пункты пропуска куда бы то ни было, все кассы, парковки, общественные туалеты управляются не автоматами, а живыми людьми, и даже если у входа в WC установлен турникет, то к нему для верности приставлен военный пенсионер.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?