154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 11

Текст книги "Найденный мир"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 29 ноября 2014, 00:13


Автор книги: Андрей Уланов


Жанр: Триллеры, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 11 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Днем раньше

– Бам! Бам-бам!

Джон Гарланд зябко поежился. Прошел только первый из четырех часов его вахты, а штурман уже чувствовал себя продрогшим до самых костей.

– Отличная ночка, – неслышно подошедший сзади высокий моряк в штормовке усмехнулся, стряхивая капли росы с пышных рыжих бакенбард, – не правда ли, Джонни?

– М-м… да, сэр. Наверное, – уточнил штурман. Возражать старшему офицеру впрямую он все же не решился, хотя в глубине души счел, что капитан-лейтенант сам не очень-то верит в собственные слова.

– …если бы не этот чертов туман…

– Туман, да… – капитан-лейтенант посмотрел вперед – туда, где едва ли в сотне метров от носа корабля луч прожектора бессильно истаивал в белой мути. – Но зато море спокойно. Вспомни, как мы шли через Грань.

– Ох, – вздрогнув, жалобно попросил Джонни, – лучше не напоминайте, сэр.

Капитан-лейтенант Харлоу улыбнулся. Ему был симпатичен молодой штурман, чем-то напоминавший его самого лет десять назад.

– Откровенно говоря, сэр, – осмелев, добавил штурман, – я вообще не очень понимаю, почему в этот поход послали именно нас. Все же одно дело – вывести корабль из резерва… это понятно, учитывая, какие потери понес флот от цунами. Но посылать за Грань… при всем моем почтении, наш «Бенбоу» – далеко не самый новый корабль на флоте.

– Говорите уж прямо, – усмехнулся капитан-лейтенант, – старый ржавый сундук. К сожалению, Джонни, у меня нет прямой связи с Адмиралтейством, так что мы можем лишь гадать…

– Гадать, сэр?

– Например, в Адмиралтейство могли поступить сведения, что за Грань уже отправился кое-кто другой, – покосившись на сигнальщика, тихо произнес Харлоу. – Вряд ли для такой экспедиции рискнут первоклассным кораблем, гораздо более вероятно посылка какого-нибудь дряхлого корыта, по принципу: утонет – не жалко. Если так, то вполне логично, что наше корыто должно быть сильнее ихнего, а в этом смысле наш старикан, – Харлоу кивнул в сторону черной громады носового орудия, – вполне способен себя показать.

– Звучит логично, сэр, – согласился штурман. – Правда, на мой взгляд, броненосный крейсер, скажем, «Монмут», справился бы с этой задачей не хуже, но…

– Джонни… если бы все приказы из Лондона были логичны, наша жизнь была бы куда приятнее… и скучнее. И потом, – добавил капитан-лейтенант, – как я говорил, это всего лишь гипотеза. Ничуть не удивлюсь, если в итоге окажется, что нас выпихнули в этот поход лишь потому, что силуэт «адмирала» не нравился начальнику Китайской военно-морской станции. А может…

Не договорив, Харлоу обернулся в сторону трапа. Впрочем, штурман и сам уже услышал тяжелое «бух-бух-бух» – звуки, знакомые и понятные всему экипажу «Бенбоу». На мостик поднимался капитан броненосца, причем «Борода лопатой» – он же капитан первого ранга сэр Кристофер Джордж Фрэнсис Морис Крэдок – явно пребывал далеко не в лучшем расположении духа.

– Что у вас?

– Без происшествий, сэр, – доложил Харлоу. – Туман стал еще плотнее, так что я, как вы и приказывали, полчаса назад велел снизить скорость до шести узлов.

– Ясно.

Капитан подошел к ограждению и примерно полминуты, щурясь, вглядывался в туманную пелену перед кораблем.

– Чертов угольщик опять отстал, – раздраженно произнес он. – Сигнальщик говорит, что последний раз видел его носовой огонь десять минут назад.

– Десять минут, сэр… – озабоченно повторил Харлоу. – Прикажете подать звуковой сигнал?

Тревога старшего помощника была более чем объяснима – ржавый трамп, а точнее, лежащий в его трюмах кардифф, был для «Бенбоу» обратным билетом. Большая часть запаса угольных ям броненосца была истрачена в безумной мешанине водных и воздушных масс на стыке двух миров. Привычка «адмиралов» даже при умеренном волнении зарываться во встречную волну, теряя при этом значительную часть скорости, давно стала источником проклятий как для служивших на этих кораблях моряков, так и для бухгалтеров флота.

– Если он не появится в ближайшие пять минут, так и сделаем, – пообещал Крэдок. – А затем я выскажу этому старому попугаю Смиту все, что думаю о нем и о его китайско-индийском сброде. Сейчас нет никакой бури, так что если он опять…

– Скалы! – закричал сигнальщик. – Скалы прямо по курсу!

Подскочив к ограждению мостика, капитан и старший офицер одновременно увидели впереди, на самом краю освещенного прожектором участка, неровную цепь черных пятен. До них было чуть меньше сотни метров, и это расстояние быстро сокращалось, не оставляя времени на раздумья.

– Право руля!

Несколько мучительно долгих секунд не происходило, казалось, ничего – черные пятна становились все ближе. Затем наконец действие повернутого «до упора» руля стало заметно – зловещая цепочка начала смещаться влево. Увы – слишком медленно, хотя шанс пройти мимо, хоть и «впритирку», пока еще был…

Штурман растерянно моргнул. Этого не могло быть, но в какой-то момент ему показалось, что камни двигаются, словно разбегаясь с пути броненосца. Бред, безумие, но…

Внезапно из воды рядом с одним из «камней» показалась крокодилья башка на длинной тонкой шее, похожей на удилище, – и все сразу стало понятно.

– Это морские змеи, сэр! – выдохнул Джонни.

– Ч-черт-черт-черт…

То, что слова Харлоу относились вовсе не к удирающим из-под форштевня ящерам, штурман осознал несколькими секундами позже, когда из тумана по правому борту проступил силуэт парохода. Очевидно, отстав от броненосца, капитан угольщика приказал увеличить ход и теперь…

– Обе машины полный назад! Самый полный!

Стоявший рядом с капитаном Харлоу еще успел подумать, что этим приказом «Борода» лишь ухудшил ситуацию, но высказать эту мысль вслух времени у старшего офицера уже не осталось – грохот и визг раздираемого металла заглушил все прочие звуки. К тому же расстояние было слишком уж мало, чтобы инерцию десяти тысяч тонн «Бенбоу» могло преодолеть что-либо, кроме божественного вмешательства.

Таран броненосца распорол борт парохода под надстройкой. Прожектор сразу же погас, но ходовые огни пока еще горели. Затаив дыхание Харлоу смотрел, как нос их корабля все глубже и глубже уходит в «тело» угольщика. В какой-то миг он даже решил, что «Бенбоу» попросту разрежет его пополам, но для этого «адмиралу» все же не хватило скорости. Он двигался все медленней и медленней, наконец замер, а затем двинулся назад.

– Стоп машина! – Этот приказ должен был отдать капитан, но потрясенного случившимся Крэдока хватало лишь на шевеление губами – совершенно беззвучное. В схожем состоянии пребывал и матрос у машинного телеграфа. Выругавшись сквозь зубы, Харлоу оттолкнул его и рывком перекинул обе рукоятки на «стоп!».

Слишком поздно. Форштевень броненосца уже метра на два вылез из оставленной им в борту парохода чудовищной раны, а в освобожденное им место хлынула вода.


Утренний кофе в чашке давно уже остыл. Это был первосортный бразильский черный кофе, запросто способный одним лишь ароматом своим вырвать человека из объятий Морфея. Однако сидевший перед чашкой офицер по-прежнему не торопился браться за китайский фарфор – наоборот, он смотрел на чашку со всевозрастающим отвращением.

Несмотря на ранний час, капитану первого ранга сэру Кристоферу Крэдоку очень хотелось напиться.

Разумеется, топить проблемы в спиртном было бы поступком, совершенно недостойным Королевского флота. Но более разумного выхода из сложившейся ситуации каперанг Крэдок попросту не видел. И тот факт, что вряд ли кто-то смог бы обвинить в произошедшем лично его, мало помогал делу.

Строго говоря, вину за произошедшее вообще сложно было возложить на какую-то конкретную персону. Цепь случайностей, приведшая к трагическому исходу, – так обычно принято называть подобные случаи. При этом каждый отдельный шаг, будучи рассмотрен в отрыве от прочих, вовсе не выглядел ступенькой к пропасти. Королевский флот пострадал от серии цунами едва ли не больше всех прочих, разве что по японским союзникам стихия ударила сильнее и отправка на Дальний Восток дополнительных кораблей была вполне логичным шагом Их Лордств. А что среди этих кораблей оказался вытащенной из нафталина плимутской резервной стоянки старый «адмирал» – так не «дредноут» же отправлять из европейских вод в момент очередного «обострения отношений».

Чуть менее разумным казался выбор именно этого корабля для проверки слухов о загадочной линии посреди океана. Но и для этого решения можно было подыскать разумное или, по крайней мере, звучащее почти таковым объяснение – и Крэдок ничуть не сомневался, что командующий Азиатской эскадрой уже озаботился придумыванием такового.

Капитану же «Бенбоу» нужно было придумать нечто куда более значительное: способ достать несколько тысяч тонн угля в мире, где – если поверить этой безумной теории старшего штурмана – еще не выросли все деревья, впоследствии в этот уголь превратившиеся. Но даже не беря в расчет бредни о путешествии в доисторические времена… даже… на этом течение мыслей Крэдока прервалось, и даже выпитый наконец-то глоток уже остывшего кофе не помог исправить положение. Толку с него… после бессонной ночи, когда самые безумные варианты, вроде путешествия через полосу бурь на двух вельботах «Бенбоу», были уже раз по двадцать рассмотрены – и отброшены как негодный хлам. Самые безумные из разумных, – повернув голову, капитан посмотрел на кровать, где рядом с подушкой лежал открытый молитвенник. Просить чуда в ситуации, когда только чудо и может спасти, – не самая плохая идея, и наверняка многие на «Бенбоу» этой ночью занимались тем же. Но услышат ли эти мольбы небеса, под которыми еще не родился Иисус?

Торопливый стук в дверь каюты прервал размышления каперанга.

– Вахтенный офицер срочно просит вас подняться на мостик.

– Сейчас буду.

Залпом допив остатки кофе, Крэдок взял с полки фуражку и вышел.

– Что случилось, Харлоу?

– Есть две новости, сэр: хорошая и неизвестно какая.

– Начните с первой.

– Мы наконец нашли подходящую бухту, сэр. – Первый помощник отступил чуть назад, одновременно поворачиваясь. – Взгляните, сэр.

Открывшийся вид впечатлял даже без помощи бинокля. Круглый залив был настолько велик, что в нем без особого труда встал бы на якорь весь Флот Метрополии. И тем горше было видеть его именно сейчас. «Ну что стоило Провидению вывести нас к нему всего лишь на сутки раньше, – тоскливо подумал Крэдок. – Если бы мы успели перегрузить уголь, проклятый трамп мог бы проваливаться хоть на дно морское, хоть в саму преисподнюю!»

Впрочем, даже в их нынешнем положении обнаружение бухты являлось отменно хорошей новостью, тут Харлоу не ошибся. Возможность спокойно стать на якорь в здешних водах стоила немало – эту истину они уже успели усвоить за время своего путешествия вдоль побережья. Получить время… а затем…

– Вы сказали, две новости, – развернулся капитан к первому помощнику, – я же пока вижу лишь одну.

– Вторая видна только с марса, сэр. Точнее, – Харлоу оглянулся на окаймлявшую залив цепочку скал, – сейчас не видна вовсе, но сигнальщик клянется, что минуту назад видел там верхушки мачт. Похоже, мы не первые, кто нашел этот райский уголок, сэр.

– Мачт?! – радостно-возбужденно повторил Крэдок. – Так это же замечательно, просто потрясающе! Право же, Майкл, я не понимаю, почему вы назвали эту новость непонятно какой – на мой взгляд, в нашей нынешней ситуации она явно лучше первой. Если там и впрямь стоит какая-то парусная посудина, мы купим ее… в крайнем случае просто конфискуем – и отправим назад с донесением.

– Вижу людей на берегу! – не отрываясь от бинокля, доложил сигнальщик. – На полмили слева от устья реки шлюпка и пять, нет, семь человек.

Харлоу никак не отреагировал на это сообщение – мысли капитан-лейтенанта сейчас целиком занимала волна, ощутимо покачнувшая броненосец. Зато словами наблюдателя живо заинтересовался стоявший тут же, на мостике, майор Ричард Кармонди, командовавший морской пехотой «Бенбоу».

– Похоже, – с явным неудовольствием заметил он минутой позже, – колбасники уже считают этот берег своей собственностью. Уже разбили лагерь… странно даже, что посреди него еще нет конной статуи кайзера.

– В любом случае, – примирительно произнес Харлоу, – нам следует вознести хвалу Всевышнему за эту встречу. Теперь, по крайней мере, нам есть кого просить о помощи.

– По-вашему, нам следует говорить им о нашей проблеме?

До сегодняшнего дня Харлоу не замечал за Кармонди склонности к дурным шуткам. Но сейчас ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: да, майор был совершенно серьезен.

– Они же не идиоты, – пожал плечами капитан-лейтенант, – и наверняка имеют глаза, справочник, и владеют простейшей арифметикой. Наш корабль не может нести запасы угля, достаточные для такого плаванья. А раз угольщика с нами нет… да и к тому же нам все равно придется просить их о помощи, а если так – какой смысл резать собачий хвост по частям?

– Какой еще хвост? – не понял майор.

– А вы не знаете эту притчу? – в свою очередь удивился Харлоу. – Это старая шотландская история… к тому же пристойная, в отличие от многих других. Шотландцы, как известно, экономны до скупости. Как-то раз один из них решил отрезать своей собаке хвост, чтобы зимой, выпуская ее на двор, быстрее закрывать дверь, сохраняя тепло в доме. Но поскольку он очень любил пса, то решил из жалости отрезать хвост не в один присест, а по дюйму зараз. Чтобы не было так больно.

– Теперь понятно, – кивнул майор с таким видом, словно Харлоу незаметно скормил ему лимонную дольку.

– Выбора у нас все равно нет, – помолчав, сказал капитан-лейтенант. – Мы не можем вернуться обратно… и не можем остаться здесь на сколь-нибудь значительное время. Нам и так придется урезать пайки в ожидании спасателей. И молиться, чтобы помощь пришла вовремя.

– Можно заняться охотой, – Кармонди, похоже, был рад увести разговор в сторону от ставшей тягостной для обоих офицеров темы, – думаю, многие на «Бенбоу» не откажутся размять ноги, заодно подстрелив десяток-другой оленей.

– Осталось узнать, водятся ли здесь олени, – усмехнулся Харлоу. – Вы ведь не были на палубе вчера, когда Додсон подстрелил-таки одну из местных чаек? К сожалению, мы не успели ее подцепить, но пока она барахталась в волнах, я успел навести бинокль. Зрелище, скажу вам, было не из приятных и уж точно не из тех, что пробуждают аппетит. К тому же, – добавил капитан-лейтенант, – здешние берега выглядят на редкость непривлекательно. Словно даже растения обходят их стороной.

– Мы уже встречали плавающие бревна, – возразил майор, – и не один раз. Здесь есть леса, ну а в них…

Договорить майору помешал вскрик сигнальщика. Буквально впечатавшись лицом в бинокль, тот указывал на берег к северу от броненосца, в противоположной стороне от немецкого лагеря.

Харлоу прищурился.

Нет, это были не олени. Определенно не олени.

Четыре… нет, пять буро-зеленых зверей шагали вереницей по буро-зеленой равнине, почти сливаясь по цвету с ползучим кустарником, будто чудовища нарядились в новомодную армейскую форму цвета хаки. Вряд ли это была маскировка: трудно на голой равнине не заметить существо ростом со слона.

Правда, и на слонов они не очень походили. Скорее на помесь крокодила с кенгуру, решил ошеломленный Харлоу, и то не слишком. Юношеские воспоминания всплыли в памяти: гипсовые фигуры среди зелени. Гибкие фигуры титанов не очень походили на изваяния в парке у Хрустального дворца, на что стоило бы попенять мистеру Хокинсу, но по берегу залива, на глазах у всего экипажа «Бенбоу», шли настоящие, ничуть не вымершие, живые, безо всякого сомнения…

– Это еще что за чертовня? – прохрипел Кармонди.

– Динозавры, – ответил Харлоу приглушенно. – Как живу и дышу – это динозавры, майор.

– Так что же… – Кармонди скрипнул зубами. Морские змеи и зубастые чайки не вызывали у офицера морской пехоты реакции столь бурной: должно быть, потому, что проходили по Нептунову ведомству, а у морского бога в рундуке какой только дряни не водится.

– Похоже, что Грань и правда ведет в прошлое, – промолвил Харлоу, не сводя глаз с удаляющихся чудовищ. – В допотопное прошлое, когда динозавры правили Землей. И теперь, после того как мы в этом убедились… здешние берега стали мне нравиться еще меньше.

Головной ящер приподнялся на задних лапах, отчего стал похож не на кенгуру даже, а на зеленого поджарого тушканчика, и затрубил. Над спокойными водами вулканической бухты пронесся гулкий вой, будто зверь взял ноту на трубе из собственных ноздрей. Остальные откликнулись по очереди, не сбиваясь с шага.

– И с охотой нам не повезло, – заключил капитан-лейтенант.

– Почему? – Кармонди тоже провожал взглядом уходящих динозавров.

– Мы же не французы какие-нибудь, чтобы питаться огромными лягушками.

Вот теперь майор обернулся к Харлоу. Возмущению на его лице позавидовала бы старая дева, получившая непристойное предложение от пьяного бродяги.

– И отказаться от такой добычи?!


С немецкой канлодки вползающую в залив бронированную тушу разглядывал почти весь экипаж. Причем если среди матросов преобладало удивление, отчасти разбавленное опасением – слишком уж грозно выглядел британец в сравнении с их кораблем, – то на мостике среди офицеров главной эмоцией являлось изумление.

– Я же говорил вам, что это «адмирал»! – обер-лейтенант Лотар фон Горен торжествующе взмахнул «Джейном». В этот момент щуплый офицер был очень похож на студента-первокурсника, зубами вырвавшего у экзаменатора высший бал. – Вот, смотрите!

– Приходится поверить, – вздохнул капитан. – И вам, и собственным глазам. Хотя, признаюсь, с большим трудом. Очень, знаете ли, трудно представить, как это оказалось здесь, а не у скупщика стального лома.

– Я слышал, что британцы вывели ряд кораблей из резерва, – заметил штурман «Ильтиса» лейтенант Хафнер, – чтобы восполнить потери от цунами.

– «Восполнять потери» этот горшок мог бы и на портсмутском рейде, – буркнул Нергер. – В крайнем случае в Сингапуре. Но здесь…

– Может, он случайно сюда попал, по ошибке? – неожиданно хихикнул фон Горен. – В конце концов, если один Разлом лег посреди Тихого океана, почему бы еще одному не пройти, скажем, точно по меридиану Гринвича?

Натужной шутке не улыбнулся никто из стоявших на мостике, да и сам артиллерист несколькими мгновениями позже осознал: если его предположение окажется правдой – это будет новость из разряда тех, которые лучше не получать никогда. Окажись, что за первым Разломом последовал второй… сколько их всего будет? Доколе неведомая рука будет нарезать планету на ломтики? На что станет похож мир, когда она наконец остановится?.. Если он вообще останется в целости, а не разлетится на части.

– Полагаю, этот корабль все же попал сюда обычным путем, – нарушил тишину штурман. – То есть, – тут же поправился он, – тем же, что и мы, – слово «обычный» тут вряд ли применимо. Вспомните появление Разлома и последовавшие за этим катаклизмы. Не думаю, что этот корабль, – Отто махнул перчаткой в сторону осторожно пробирающегося по проливу броненосца, – способен обогнать цунами. Скорее всего, это действительно экспедиция, аналогичная нашей.

– Но кто посылает в экспедицию броненосец? – изумился старший механик. – У него ведь расход угля, – с неподдельным возмущением, почти ужасом, добавил он, – впятеро больше нашего!

– Британцы! – Капитан «Ильтиса» произнес это насмешливо, хотя человеку, хорошо знающему Нергера, наверняка был бы слышен и отголосок зависти. – У короля угля много.

– Зато теперь этим новоявленным Кукам предстоит встать в очередь, – хихикнул фон Горен. – За нами и русскими. Наверняка это будет большим ударом для гордых сынов Альбиона – они-то не привыкли быть первыми с конца.

– Не привыкли, – подтвердил штурман. – К тому же… у них есть одно весьма подходящее к случаю выражение: последний по счету, но не по важности. А важности этим джентльменам не занимать – с их-то калибрами.

– В любом случае, – решительно произнес Нергер, – мы пришли сюда раньше их, и этот факт неоспорим. Особенно если майор Форбек поторопится с обустройством лагеря на суше.

…В отличие от капитана Нергера, майору Форбеку было не с кем устраивать совещания. Занятые сооружением лагеря матросы под командованием боцмана Штромма, – которые во главе с самим боцманом глазели на входящий в бухту корабль, – подходили для этого мало. Как и бродивший вокруг периметра – в сопровождении четырех моряков и со строжайшим приказом не удаляться более чем на пятьдесят метров – приват-доцент Беренс, который удостоил английский броненосец лишь мимолетного взгляда и вновь с головой ушел в изучение своих оживших окаменелостей. Впрочем, боцмана и доцента Форбек все же подозвал, но лишь после короткого раздумья и только затем, чтобы ознакомить с принятым решением.

– Мы сворачиваемся. Те палатки, что уже установили, бросаем здесь, а все остальное тащим дальше, за холмы.

– Герр майор, вы сказали «бросаем»? – Штромм явно не поверил услышанному.

– Да, именно так я и сказал. – подтвердил Форбек. – Оставляем их здесь.

– Но, герр майор… – Боцман, прослуживший на канонерке без малого пятнадцать лет, похоже, испытал шок – настолько сильный, что даже решился возразить офицеру. – Это же казенное имущество! А здесь кругом эти адские твари шныряют… и русские!

– Русский лагерь на другом берегу ручья, – отмахнулся от него майор. – И ваши палатки нужны им еще меньше, чем динозаврам. Давайте-давайте, действуйте – я хочу, чтобы мы убрались отсюда как можно быстрее. И вы тоже! – Последняя фраза относилась уже к приват-доценту.

– Но, – начал Беренс, – я не совсем понимаю. Вы же сами выбрали это место для лагеря!

– Совершенно верно, – кивнул майор. – Но в тот момент я не размышлял над тем, насколько хорошую мишень для корабельных пушек он будет представлять.

К чести приват-доцента, он хоть и не сразу, а после полуминутной задумчивости, самостоятельно, без подсказки догадался, для чьих пушек могут стать целью их палатки.

– Вы в самом деле считаете, – задушенным шепотом просипел он, – что англичане могут напасть на нас?

– Могут, – серьезно подтвердил Форбек. – Не скажу, что это произойдет обязательно… но если произойдет, я предпочту находиться вне досягаемости калибров этого чертового сундука из кладовки еще Ее покойного величества королевы Виктории.

– Но… мой бог, зачем им это?

– А вы не догадываетесь? Да вот за этим! – Майор вскинул руки, будто охватывая исполинский кратер. – Новая земля, огромный остров, а может, и целый континент, а эта прекрасная бухта – единственный приличный порт на несколько дней пути в обе стороны. Очень может быть, что на всем этом чертовом побережье нет другой столь же удобной бухты. И единственная помеха, которая сейчас мешает джентльменам под «Юнион Джеком» объявить все эти земли собственностью британской короны, – наш малыш «Ильтис»… да еще и русские, но на их лагерь и одного «чемодана» хватит.

– Однако… – растерянно пробормотал Беренс, – не могут же они, в самом деле…

– Англичане – и «не могут»? – рассмеялся Форбек. – Расскажите это датчанам, чей флот Нельсон утопил прямо посреди копенгагенской бухты. Или испанцам… вы ведь наверняка не знаете, как именно британцам достался Гибралтар? После неудавшегося штурма они потребовали у гарнизона крепости сдаться, угрожая в противном случае уничтожить всех жителей города… начиная с тех, кто укрылся в окрестных монастырях.

– Нет, конечно, я понимаю, что в прошлом происходили всякие… вещи. Но сейчас! Мы все-таки живем в двадцатом веке.

– Конкретно мы сейчас живем непонятно в каком веке, – сняв шлем, Форбек аккуратно промокнул платком вспотевший лоб. – Если теория вашего коллеги, доктора Хеске, и впрямь верна, – а все, что мы пока видели, говорит в ее пользу! – то мы сейчас в черт-те скольких миллионах лет от двадцатого века. Это во-первых. А во-вторых – разве в двадцатом веке у людей выросли нимбы над головами или хотя бы крылья?


– Значит, красная полоса вдоль крыла… – Дмитрий Мушкетов дописал строку, отставил непроливайку и только после этого позволил себе поднять голову. Ему очень неловко было пялить глаза на свою собеседницу, но пересилить себя до конца он никак не мог. С каждой новой беседой асванг Тала привлекала его все больше. Можно было даже сказать – привораживала.

«Асванг» означало «ведьма» – bruja, как говорил Поэртена, хотя, по мнению наслушавшегося самых диких баек геолога, правильнее было бы выражаться «ламия». К сожалению, кроме русских офицеров, никто на борту «Манджура» не был знаком с греческой мифологией. Даже довольно образованный для моряка Рэндольф. Асванг перекидывались в чудовищ по ночам, пожирали внутренности нерожденных детей и вообще служили для филиппинцев универсальным пугалом.

Геолог Мушкетов не верил в нечистую силу – ни в кобольдов, ни в горных духов, ни тем более в ламий. Но понять невежественных и суеверных азиатов, как ему казалось, мог. Тала и впрямь была очень странной.

Отчасти общение с нею подрывало мировоззренческие устои молодого ученого. Годы учебы в Горном институте сформировали в нем интеллигентское убеждение, будто образование отражает ум, и даже экспедиция по реке Лене, в которой он принимал участие студентом, лет пять тому назад, не столкнула его с людьми, которые могли бы это ложное мнение подорвать. Бесфамильная Тала стала для него живым, потрясающим примером того, как глубокий природный ум может сочетаться с ошеломляющим невежеством.

Рассудок филиппинки, жадный до всякого знания, впитывал все, до чего мог дотянуться, черпая сведения из подслушанных бесед, оговорок, обрывков. В отсутствие систематического образования усвоенное складывалось, как могло, в уже существующую картину мира: мира, где пароходы безо всякого труда сосуществовали с демонами, а формальная логика едва пробивалась из-под нагромождения нелепиц и суеверий. Результаты потрясали. В один момент Мушкетов едва не бросил затею расспросить Талу о повадках виденных ею доисторических существ, когда в процессе расспросов выяснилось, что слово «тикбаланг», которым филиппинцы называли гигантских травоядных ящеров, означало демона в виде человеко-коня. С длинными ногами, как наивно пояснила женщина.

– Но почему демона?! – не выдержал геолог.

– Если оно похоже на тикбаланг, – рассудительно ответила Тала, – и ведет себя как тикбаланг, оно и есть тикбаланг.

– Да, – не отставал Мушкетов, – но как можно знать, что зверь похож на демона, если ты демона никогда не видел?

Филиппинка пожала плечами: это вообще был ее любимый жест.

– Но я знаю, какой из себя тикбаланг. Это он и есть.

Идея «порочного круга» пока оставалась для нее недостижимой. Впрочем, Мушкетов не оставлял надежды: ему за день удалось втолковать Тале принцип исключенного третьего.

– Иногда нет полосы, – добавила филиппинка, будто очнувшись. – Одни есть, другие нет. – Она помолчала. – Разводят котлы.

Перед мысленным взором геолога предстала устрашающая картина огромных птиц – он так и не видел живьем загадочных птиц-бесов, и его воображению они представлялись чем-то вроде рукастых страусов – кидающих уголь в топку. Потом он сообразил, что хочет сказать Тала. В трюме «Манджура» заработали паровые машины.

Мушкетов уже собирался задать следующий вопрос, когда ему пришло в голову, что в решении капитана идти под парами есть что-то несуразное. Запасы угля в ямах невелики: их едва должно было хватить на то, чтобы пересечь на машинном ходу пояс бурь, протянувшийся вдоль Разлома. Если их приходится тратить до срока, рискуя отдаться на милость ветров в самый рискованный момент, значит, случилось нечто из ряда вон выходящее.

– Надо бы узнать почему, – проговорил он, поднимаясь на ноги.

Ему все еще было неловко, что расспрашивать филиппинку приходится в каюте, вдали от чужих глаз. Но отыскать на борту место удобное и в то же время не слишком уединенное, где можно побеседовать в пристойной обстановке, было невозможно. Не то чтобы молодого человека сковывали нормы приличия, но все же – что подумают люди?

– Я с тобой, – отозвалась Тала голосом, не терпящим возражений.

Мушкетов ничего не ответил.

Искать долго не пришлось: едва выбравшись на палубу, геолог едва не уткнулся носом в спину капитана, вполголоса распекавшего вахтенного офицера.

– …И чтобы впредь такого не повторялось! – Колчак стремительно обернулся: – Чего вы хотели, Дмитрий Иванович?

– Я вам не помешал, Александр Васильевич? – Геолог от волнения пригладил волосы. – Хотел спросить: отчего машины запущены?

– А вот об этом мы как раз с Александром Михайловичем спорили. – Капитан уголком губ указал на вахтенного. – Барометр падает.

Мушкетов машинально глянул в небо. Редкие облака почти сливались с сизой бездной над головами. Все время хотелось поежиться в ожидании дождя, будто вот-вот посыплются за шиворот мелкие холодные капли, хотя погода оставалась ясной.

– Это плохо? – спросил он, не вполне понимая, к чему клонит Колчак.

– Это очень странно, – ответил тот в своей обычной стремительной манере. – Все время, что мы находимся в Новом Свете, над океаном и Землей Толля стоял необычайно стойкий антициклон. Невзирая ни на какие изменения погоды. Казалось, что здесь нормальное атмосферное давление заметно выше, чем в Старом мире… но теперь оно уже опустилось практически до нормального: барометр показывает семьсот шестьдесят пять миллиметров. И продолжает падать.

Он перевел дыхание. Молодой геолог втянул соленый воздух, будто пытаясь запастись им, утекающим за горизонт, и ощутил, что впервые за много дней дышится прозрачно и легко. Словно из-за пазухи вынули камень.

– Будет буря, – вымолвил капитан, взглядом остановив пытавшегося заговорить вахтенного. – Будет такая буря, что черти утонут в небе. И я не рискну встретить ее у этих берегов. Нам придется или до ее прихода встать на якорь в бухте Зеркальной, или уходить в открытое море. И то и другое опасно… но все же не так рискованно, как пытаться идти на парусах в шторм вдоль здешних скал.

Мушкетов вспомнил насаженный на камни, разбитый бурями «Фальконет» и тут же живо представил себе «Манджур» в таком же беспомощном положении: у чужих, враждебных берегов, кишащих опасными тварями. Он обернулся к релингу: на горизонте сгущалась голубиная, сизая мгла, на глазах наливаясь опасной темнотой.

Филиппинка шумно принюхалась.

– Будет буря, – проговорила она по-английски. – Сильная.

Еще с полчаса канонерка, пачкая дымом небо, ползла вдоль угрюмого берега, мимо торчащих из воды черных скал. Потом резко отвернула, направляясь в открытое море. Очевидно, капитан потерял надежду добраться до Зеркальной до начала шторма.

Ветер, и без того слабый, стих, навалилась духота. Воздух, только что легкий и чистый, вдруг гипсом застыл в горле. Почти все паруса уже были зарифлены, стакселя обвисли. Даже мерное сердцебиение паровых машин казалось в этой давящей атмосфере натужным.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации