» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Найденный мир"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 29 ноября 2014, 00:13


Автор книги: Андрей Уланов


Жанр: Триллеры, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Владимир Серебряков, Андрей Уланов
Найденный мир

Авторы благодарят за помощь Александра Москальца, Николая Манвелова и участников Форума альтернативной истории.


Пролог

– Вот теперь, милостивый государь, быть может, вы объясните мне, что означает сия пиеса? – осведомился крепко сложенный, больше похожий на купца, чем на ученого, человек средних лет, глядя на своего провожатого из-под нахмуренных кустистых бровей. – Я потратил неделю, чтобы добраться по Транссибу из Томска в Москву, и только ради того, чтобы уже второй день ожидать приема у некой загадочной особы из Географического общества!

Тусклое осеннее солнце заглянуло в окно пустующей аудитории, точно кровавая зеница мрачного языческого бога. Метались за стеклом голые ветви лип. Октябрь 1908 года от Рождества Христова выдался в Москве холодным.

В углу выглядывал из тени накрытый белым саваном громоздкий неузнаваемый предмет, похожий очертаниями на уродливый, нечеловеческий саркофаг.

– Справедливости ради, Владимир Афанасьевич, билеты на скорый поезд оплачены вам были стараниями той же «загадочной особы», так что вы не потеряли ничего, кроме времени.

– Что может быть ценней времени? Теряю его не я – работать можно и в пульмановском вагоне, – теряют мои студенты, теряет отделение, которому я имею честь быть деканом…

– Терпение, Владимир Афанасьевич, – повторил провожатый. – Очень скоро все раз…

Хлопнула дверь. В аудиторию вошли двое. Младший, невысокий энергичный морской офицер в чине капитана второго ранга, с двойными георгиевскими петлицами, был ученому незнаком. Старший…

– Ваше…

– Сидите, сидите, Владимир Афанасьевич, – отмахнулся Великий князь. – Я здесь в каком-то смысле инкогнито.

«Действительно, – мелькнуло в голове приезжего, – персона из Географического общества». Великий князь Николай Михайлович занимал, помимо прочих, пост председателя этого самого общества. Его спутник тоже показался томичу знакомым, но лица мимолетных знаменитостей запоминались ему хуже, чем очертания окаменелостей.

– Вас пригласили, чтобы сделать предложение, – Великий князь стремительно обогнул стол и уселся напротив Владимира Афанасьевича, – от которого вы, как настоящий ученый, не сможете отказаться. Я приглашаю вас принять участие в картографической экспедиции Общества, которая отправляется в ближайшее время.

– Прошу простить за скепсис, но выражение «ближайшее время» не наполняет меня уверенностью, – ворчливо отозвался ученый. – Не говоря о том, что флер секретности, которым покрыта ваша предполагаемая экспедиция, кажется весьма странным.

– Александр Васильевич, – Великий князь обернулся к своему спутнику, – вы не могли бы…

– Разумеется. – Офицер шагнул поближе. Приглядевшись, Владимир Афанасьевич понял, что тот пребывает в чрезвычайном нервном напряжении. Капитана даже слегка покачивало из стороны в сторону, будто тело его, покуда разум отвлечен, пыталось пройтись по аудитории на манер тигра в клетке. – Видите ли, значение этой экспедиции отнюдь не исчерпывается научным. Это еще и вопрос мировой политики.

– Вы полагаете, будто те незначительные клочки суши, которые еще не нанесены на карты, способны внести большие раздоры в согласие великих держав, чем уже открытые? – с насмешкой поинтересовался ученый.

– Владимир Афанасьевич, ваше альтер-эго дает о себе знать в самые неподходящие моменты, – укорил его так и не назвавший себя провожатый. – И не смотрите так удивленно. Если в Томске истинное лицо мусью Ш. Ерша давно всем известно, включая господина попечителя, то…

– Кхм. – У декана горного отделения Томского технологического института хватило совести замяться. – И тем не менее я не понимаю, какое влияние на мировую политику может оказать очередная полярная экспедиция.

– Полярная? – переспросил офицер.

– Теперь я вас вспомнил! Вы вернулись из злосчастной экспедиции барона Толля. Ваши работы по гляциологии… Безусловно, полярная.

– Вы ошибаетесь, – странным тоном проговорил Великий князь. Ученому пришло в голову, что председатель Общества наслаждается каждой минутой этого разговора – именно потому, что собеседник его пребывает в невежестве. – Экспедиция предполагается отнюдь не только полярная. Но прежде чем вы начнете задавать вопросы, из которых далеко не последним окажется вопрос, почему именно вам мы решили предложить место геолога, я бы хотел показать вам кое-что. Геннадий Нилович, будьте так любезны!

Получивший имя цербер шагнул к накрытому парусиной предмету и одним движением сдернул полог. На декана уставились мертвые, пустые глазницы.

– Как по-вашему, что это, Владимир Афанасьевич? – резко спросил Великий князь.

– Муляж черепа ископаемого морского ящера, – уверенно ответил ученый. – Неизвестной, смею заметить, разновидности, хотя весьма напоминает плиозавра Оуэна…

Он осекся, всматриваясь. Краска сбежала с его лица.

– Это не муляж. – Офицер почти нежно дотронулся до желтоватых пирамидок-зубов, каждая в палец длиной. – Владелец этого черепа месяц тому назад напал на шлюпку с канонерской лодки «Манджур». На рейде Владивостока.

Ученый попытался было встать и не смог – подгибались колени.

– Скажите, Владимир Афанасьевич, что вам известно о Разломе?

– М-м… почти ничего. – Декан растерянно пригладил бороду. – Разумеется, катастрофа была ужасающая, но, как вы понимаете, сдвиги морского дна, порождающие подводные землетрясения…

– Есть основания полагать, что сдвиги морского дна тут совершенно ни при чем, – без обиняков заявил капитан. – Вы не читаете бульварной прессы? Хотя в последние недели даже не склонные к сенсационализму газеты начали помещать совершенно дикие измышления о случившемся. – Он перевел дух. – Как будто можно придумать нечто более дикое.

– То, что вы, Владимир Афанасьевич, назвали «подводным землетрясением», произошло ранним утром 17 июня. Несколько часов спустя волна цунами обрушилась на острова Тихого океана, побережье Камчатки, Приморье, Японию, Филиппины, острова Ост-Индии и так далее, а на востоке пострадали западные побережья обеих Америк – на всем своем протяжении, что удивительно нехарактерно для приливных волн подобного рода. Число жертв, особенно в Японии, оказалось колоссальным. Поэтому в «шуме толп смятенных» не сразу прояснились два обстоятельства. Первое, малозначительное, – масштабы смещений подводных гор оказались таковы, что уровень Мирового океана поднялся разом на сорок сантиметров. В Санкт-Петербурге, смею заверить, это не предмет для шуток. А второе настолько невероятное, что даже на четвертом месяце после Разлома найдется немного людей, способных заявить об этом вслух – что морское сообщение в Тихом океане оказалось прервано. Генна… а, я лучше сам.

Он вскочил, сдернул со шкафа старый глобус, выставил, точно бутылку шампанского, перед деканом, залихватски крутанув щелчком пальца. Скрипнула ось, шар земной провернулся несколько раз и замер.

– Сто шестьдесят девятый градус западной долготы, – проговорил капитан, указывая на искрапленный точками островов океан. – Суда, пересекающие эту линию в обоих направлениях, могут продолжать движение… но цели они своей при этом не достигают.

– Позвольте! – ученый обрел наконец голос. – Но каким образом?

Великий князь тяжело пожал плечами:

– Пока что основной гипотезой является божественное вмешательство. Никаким иным способом покуда невозможно объяснить, почему корабль, отплывающий из Манилы в Гонолулу, не достигает цели, а вместо этого попадает… куда-то. Большинство поворачивает назад почти сразу же, стоит им пересечь линию Разлома. Когда меняется рисунок звездного неба. А он меняется! Чужие звезды видны и с нашей стороны линии: измерение углов показывает, что верхняя граница феномена находится на высоте девяти-десяти морских миль. Некоторые, самые упорные, пытались продолжать движение. Многие корабли исчезают. Некоторые возвращались, не найдя земли, но столкнувшись с родственниками нашего, – он кивнул гробоподобному черепу, – агрессивного друга. Но земля там есть. Именно ее нам и предстоит разведать, Владимир Афанасьевич.

И сделать это следует немедленно! Пока что мир пребывает в недоумении и панике. Едва ли половина кораблей, отплывших накануне Разлома в океанское плавание, вообще вернулась в порты, и почти все из них повернули назад, едва столкнувшись с необычными явлениями на его линии: компасы выходят из строя, почти непрерывно бушуют шторма. Пароходам, возможно, не хватило угля на обратную дорогу, когда стало ясно, что доплыть до цели не удастся. Небольшие суда могли подвергнуться атаке допотопных ящеров. Вдобавок порты на Тихом океане пострадали от цунами. На Японию до начала осени обрушились три волны, едва ли уступающих июньской. Но будьте уверены – очень скоро исследователи из всех цивилизованных стран включатся в гонку за новыми открытиями. Невзирая ни на какие препятствия. Русские землепроходцы не должны оказаться в ней последними. И если вы, Владимир Афанасьевич, согласитесь занять место экспедиционного геолога, то через три недели канонерская лодка «Манджур» выйдет в море.

Декан неопределенно хмыкнул.

– Да, это не самый подходящий корабль для такой экспедиции, – согласился капитан. – Но другого в нашем распоряжении нет. «Манджур» обладает не только паровой машиной, но и парусным оснащением, а значит, не скован в предельной степени запасами угля и в то же время способен идти против ветров и течений, когда возникнет такая необходимость. – Декан машинально отметил, что опытный моряк не сказал «если». – Конечно, скорость канонерки оставляет желать лучшего, зато не очень велика осадка. В незнакомых водах это может оказаться полезным.

– Но это военный корабль! – с некоторым напором проговорил геолог.

Александр Васильевич пожал плечами:

– Во-первых, мы не только исследователи. Мы первооткрыватели, и всякая земля, которую нам, быть может, удастся открыть, становится владением российской короны. А во-вторых, правду сказать, Владимир Афанасьевич, я искренне сожалею, что мы не можем отправиться в эту экспедицию на «Аскольде», на котором я имел честь служить некоторое время. Не оставляет меня чувство, что даже его пушек может оказаться недостаточно.

Геолог молча покосился на зубастый череп. В челюстях ящера могла бы поместиться… да, пожалуй, небольшая лодка. Шлюпка.

Капитан перехватил его взгляд.

– Я имею в виду хищников иного рода, – пояснил он. – Двуногих. Кто знает, какие орды авантюристов хлынут в новый – на сей раз воистину новый! – свет, если тот в самом деле открылся нам, и сколько бед могут принести, прежде чем попасть заслуженно на обед подобным тварям.

– Отрадно наблюдать, – с тяжелым сарказмом заметил декан, – что, поглощенные думами о будущем, вы не забыли о научном значении экспедиции. Если только вы не предполагаете, что я в одиночку смогу собрать все необходимые данные. К сожалению, времена гениальных дилетантов прошли.

– Разумеется, не в одиночку. Вашими коллегами будут профессор Никольский, зоолог из Харьковского университета, и приват-доцент Комаров, ботаник, которого мы перехватили буквально на первых шагах новой экспедиции на Камчатку. В ассистенты мы вам прочим весьма талантливого молодого человека, недавнего выпускника Горного института, Дмитрия Ивановича Мушкетова.

– Погодите, – вскинулся геолог, – не сын ли это покойного Ивана Васильевича Мушкетова?

– Он самый, – Великий князь кивнул. – Пошел по стопам отца. Собирался продолжить геологический обзор Центральной Азии, но, опять-таки, мы считаем, что исследование феномена Разлома важнее, и Геолком с нами согласен.

– В таком случае, – Владимир Афанасьевич снова пригладил бороду, – у меня остается только один вопрос. Почему именно я? В России достаточно ученых более молодых и ничуть не менее одаренных.

– Это непростой вопрос, – согласился Великий князь. – Решающую роль сыграли ваши фельетоны, господин Ерш. Помимо того, что вызывают неудовольствие институтского попечителя, они выдают в вас лицо, наделенное некоторым литературным талантом. По понятным причинам мы не хотели бы занимать место на борту «Манджура» столь никчемным балластом, как бульварный журналист. С другой стороны, необходимо как можно подробнее осветить успехи экспедиции для широкой публики. Наличие некоторых способностей к писательскому ремеслу хотя бы у одного из участников показалось необходимым. Мы очень рассчитывали на господина Арсеньева, которого собирались привлечь в качестве топографа, но, кажется, нам не удастся разыскать его вовремя. Поэтому мы и остановили выбор на вас. Если желаете, то можете отказаться. Времени на раздумье немного: экспедиция должна отплыть как можно быстрее. По плану «Манджур» должен дозагрузиться углем в Петропавловске-Камчатском, прежде чем направиться на восток, а в зимние месяцы навигация вдоль Командорской гряды затруднительна.

– Разумно ли забираться так далеко на север? – усомнился геолог. – Особенно зимой?

– Это не каприз полярного исследователя, – улыбнулся капитан, – а необходимость. Хотя «Манджур», как я уже сказал, может идти под парусом, мы все же скованы запасом угля. Три тысячи морских миль – вот наш резерв хода под паром. А в более высоких широтах выгоднее совершать кругосветные плавания: меньше расстояние, которое надо пройти.

– Что, если мы совершим полный круг… – нерешительно промолвил Владимир Афанасьевич, – и не обнаружим земли?

Капитан пожал плечами:

– И это тоже результат. На самом деле нам нечего опасаться: мы твердо знаем, что границу Разлома можно перейти в обоих направлениях. В крайнем случае возможно двинуться обратным курсом.

– Геннадий Нилович проводит вас обратно в гостиницу, – заключил Великий князь. – Времени на размышление вам могу дать, увы, лишь до завтрашнего дня.

Ученый обернулся. Титанический череп морского ящера продолжал буравить его взглядом из пустых глазниц. От белой кости несло рыбным клеем. Несколько зубов вывалилось, оставив в нижней челюсти аккуратные лунки.

– Не стоит тянуть. Я согласен.

Месяц спустя

– Э-э, милейший…

Кативший по пристани бочку матрос чуть мотнул головой и, углядев краем глаза блеск начищенных сапог и ножны сабли, вытянулся во фрунт, старательно пожирая глазами юного офицерика, в невиданном им доселе мундире особого жандармского корпуса. Бочка, по инерции прокатившись чуть вперед, накренилась и с треском встала «на попа».

– Слушаю, вашбродь!

– Где стоит канонерская лодка «Манджур»? – ломким баском осведомился офицерик.

Вопрос этот, по мнению матроса, был настолько нелеп, что на некоторое время он замешкался с ответом, пытаясь понять: нет ли в нем хитрого подвоха?

– Так эта… вот же она, вашбродь! – выдавил он, разворачиваясь и указывая на корабль за своей спиной.

Офицерик на миг покраснел, но тут же опомнился, грозно – как показалось ему – нахмурился и, придерживая саблю, быстро зашагал к трапу. Матрос некоторое время с ошарашенным видом глядел ему вслед, пока свисток и последовавший за ним привычный залп из уст командовавшего погрузкой унтера не заставили его вернуться к прерванной работе.

Впрочем, распоряжавшийся на мостике канлодки лейтенант Бутлеров повел себя схожим образом. Все-таки чины Жандармского корпуса удостаивали своим посещением корабли Российского флота лишь в исключительных случаях – например, в преддверии визита царственной особы. «Манджур» же, в силу своей нынешней удаленности от столиц, вряд ли мог рассчитывать на подобный случай. Тем страннее было Бутлерову наблюдать, как на мостик поднимается по трапу самый настоящий жандармский поручик.

– Я хотел бы видеть капитана корабля.

В первый момент лейтенант даже не нашелся с ответом. «Опричники», с которыми ему доводилось встречаться прежде, обычно – и вопреки слухам – вели себя подчеркнуто вежливо.

– Для начала, – слова лейтенанта при желании вполне можно было разливать по мензуркам, – па-атрудитесь представиться… старшему по званию офицеру.

– Виноват! – Поручик, явственно побледнев, вытянулся и бросил руку к фуражке – неловко, словно этот жест был ему непривычен. – Отдельного жандармского корпуса поручик Романецкий.

– Лейтенант Бутлеров, временно исполняющий обязанности капитана.

– А где сам капитан?

– В данный момент капитан отсутствует на борту! – отчеканил Бутлеров.

– Что ж… – Поручик огляделся, словно надеясь, что на мостике вдруг все-таки отыщется настоящий капитан. – В таком случае я хотел бы переговорить с вами… разумеется, наедине.

– В таком случае вынужден просить вас обождать в кают-компании, – резко заявил Бутлеров, – пока я не освобожусь.

– Надеюсь, – тихо, но, как показалось Бутлерову, с нажимом произнес жандарм, – это случится в ближайшее время.

Лицо стоящего рядом мичмана Шульца явственно вытянулось. Он, видимо, искренне недоумевал, почему не отличавшийся апостольским смирением лейтенант еще не приказал выпроводить наглеца с «Манджура», причем через дальний от причала борт.

– Десять минут, – после долгого молчания произнес Бутлеров и, не дав жандарму даже тени шанса раскрыть рот, скомандовал вытянувшемуся у трапа матросу: – Сопроводите… господина поручика в кают-компанию.

На самом деле времени на передачу руководства Бутлерову требовалось значительно меньше – ровно столько, чтобы дождаться появления на мостике лейтенанта Петрова и попросить его проследить за погрузкой. Сделав это, Бутлеров, однако, не направился в кают-компанию, а прежде отошел на дальнее крыло мостика, где занялся раскуриванием сигары – процесс, по его мнению, способствующий приведению мыслей в порядок, что перед беседой с жандармом было вовсе не лишним.

Впрочем, судя по тому, что при виде Бутлерова сам жандармский поручик вздрогнул, едва не расплескав свой чай на полкаюты, предстоящий разговор заранее тяготил обе стороны.

– Итак, – опускаясь на стул напротив, произнес лейтенант, – я вас внимательно слушаю.

– Дело, как я уже сказал, довольно конфиденциального свойства. Нам… то есть в охранное отделение, поступили сведения, что на ваш корабль планирует проникнуть член партии эсеров.

– Надеюсь, – фыркнул Бутлеров, – не под видом крысы? Я, признаться, не разбираюсь во всех этих ваших тонкостях и вряд ли отличу эсера от папуаса.

– Прекратите! – неожиданно резко перебил его жандарм. – Не думаете же вы, что я поверю, будто вы никогда не слышали о партии социалистов-революционеров! Все-таки на дворе восьмой год, да-с, и, как показали некие события, даже офицеры флота бывают не настолько аполитичны, как сие некоторыми декларируется.

– Тем не менее, – Бутлеров ушел от насмешки, но голос его звучал твердо, – лично я пока не вижу для себя нужды вникать во всю эту… политику. Что до «неких событий» – так матросские бунты случались и в те времена, когда никаких ваших партий в помине не было. Уж поверьте-с…

– Партия социалистов-революционеров… – начал поручик, но вдруг замолчал, нервно сглотнул и, бросив на лейтенанта быстрый подозрительный взгляд, продолжил: – Впрочем, все это действительно несущественные детали, которые вам и впрямь знать необязательно. А суть дела предельно проста: под видом матроса на ваш корабль попытается проникнуть опасный преступник, член Боевой организации партии эсеров. И мы весьма заинтересованы в том, чтобы у него это получилось.

– Получилось? – изумленно повторил Бутлеров. – Я не ослышался? Позвольте, но мне казалось, что ваша первейшая обязанность заключается как раз в том, чтобы при первой же возможности хватать подобных субъектов?

– Сам по себе этот человек не особо важен, – снисходительно пояснил жандарм. – Для нас гораздо интереснее… и важнее проследить его связи: с кем он захочет вступить в контакт на берегу… да и на корабле тоже.

– Надеюсь, вы не ждете, что эту работу смогут выполнить офицеры флота? – осведомился лейтенант. – Не отрицаю нужности дела… однако в Морском корпусе нам преподавали навигацию и баллистику, а не филерское ремесло.

– На этот счет не извольте беспокоиться, – жандарм неожиданно заулыбался так, словно Бутлеров только что сообщил ему нечто чрезвычайно приятное. – Мы уже предприняли все потребные шаги. Вместе с указанным бутовщиком на ваш корабль также будет внедрен и наш человек. Опытный сотрудник, вполне компетентный как в своих прямых обязанностях, так и в ваших навигациях, – последнее слово поручик обозначил насмешливым оттенком. – Все, что потребуется от вас, – не обращать особо пристального внимания на, скажем так, странности в их поведении.

– Их?

– Разумеется, их. Спугнуть товарища эсера преждевременно – совершенно не в наших интересах.

– И до каких же пределов прикажете игнорировать эти самые «странности»? – раздраженно спросил Бутлеров. – Если ему, к примеру, вздумается прямо среди бела посреди палубы свою агитацию вести – тоже делать вид, будто ничего не происходит?

– До разумных, – спокойно произнес поручик. – Ибо уверен, что до подобного «примера» дело не дойдет. Наоборот, вышеупомянутый субъект будет стараться вести себя тише воды ниже травы. Они, господин лейтенант, в массе своей далеко не дураки… к сожалению. А не то работать нам было бы не в пример легче.

– Ну, допустим… – Бутлеров, не зная, что бы еще сказать, встал, прошелся по каюте, остановился перед портретом государя. – Что-нибудь еще? Этот ваш сотрудник… он будет действовать под видом кого?

– Минного унтер-офицера. Не волнуйтесь, – хмыкнул поручик, – терпеть общество жандарма на ваших собраниях вам не придется. Вас ведь именно этот аспект беспокоил? – Бутлеров промолчал. – Что ж… если других вопросов у вас нет – честь имею!

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации