Читать книгу "Русская рулетка. Сборник рассказов"

Отцы

– … постановил: признать Прохорова Сергея Андреевича виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью статья 111 Уголовного Кодекса Российской Федерации. В качестве меры наказания присудить ему пять лет лишения свободы в колонии общего режима ….

Судья ещё читал монотонным голосом обвинительный приговор, но Андрей Викторович его уже не слушал. Он пристально смотрел на сына, низко склонившего голову. Глаза предательски защипали. Одетый в военную форму, сверкая звёздами на погонах, подполковник Прохоров не имел права плакать. Поэтому бесшумно вобрав в лёгкие побольше воздуха, офицер вытянулся в струну, как на параде, поджал бескровные губы.

Однако серые глаза его, когда-то строгие и бесстрастные выдавали подполковника с головой. Такая тоска отражалась в них, такая мука, что и словами не передать. Единственный сын, Серёжка, вот-вот отправится в колонию… на ПЯТЬ лет! Пять лет будут вырвано из жизни! Ему будет тридцать два, когда вернётся. Будет ли Наташка ждать? Вряд ли. Кому он будет нужен через пять лет? Никому, кроме отца и матери.

На военной службе можно ставить крест. Андрей Викторович взглянул на лейтенантские погоны сына и еле слышно простонал. А ведь такую карьеру мог сделать! Но бывшим зэкам путь в армию заказан. И куда ему потом? Боже, что с ним станет?!!

Дочитав приговор до конца, судья снял очки, задал несколько формальных вопросов прокурору, повернулся к адвокату. Всем не терпелось поскорее закончить процесс и отправиться на обед. Щит и меч в петличке прокурора нетерпеливо подрагивали. Он весело подмигнул своему оппоненту и начал складывать бумаги в портфель. Для него это был самый обычный рабочий день. Для Андрея Викторовича это был самый страшный день в жизни.

Судья встал, направился к выходу, окружающие зашевелились. Лишь Серёга стоял как истукан, склонив голову к груди. Андрей Викторович хотел подойти к сыну, сказать ему что-нибудь. Но дорогу преградил молодой сержант:

– Не положено.

– Сержант! – начал подполковник командным голосом, но внезапно сник и продолжил уже тихо. – Сержант, пусти. Сын ведь. Попрощаться….

Парень покосился на погоны Прохорова, кинул взгляд куда-то за его спину и быстро проговорил:

– Хорошо! Только быстро, пока за ним конвой не пришёл.

Андрей Викторович вплотную подошёл к железным прутьям, за которыми сидел обвиняемый… хотя нет, уже осужденный.

– Серёжа, – окликнул он сына.

– Батя, как же так? – Сергей поднял на отца красные от слёз глаза. – Я не хочу в тюрьму. Батя, помоги….

Горько. Ох, как горько стало подполковнику Прохорову. Ведь ничем не мог он помочь своему единственному сыну. Как ни пытался он договориться с потерпевшими, как ни сверкал звездами на погонах и медалями на груди, ничего не смог он сделать для спасения сына от страшной тюремной участи.

И ведь не преступник Серёжка. Дурак он, а не преступник. Из-за чего сел? Из-за чего жизнь свою испоганил? Из-за пьяной драки, из-за глупости своей. Подрался со студентом по пьянке, сломал ему позвоночник…. Дурак! Да и пацан этот – тоже бестолочь! На кого полез драться?!! На Серёгу, который в два раза мощнее и подготовка боевая. Что не поделили? Эх, чего уж теперь…. Теперь пять лет.

Конвой не заставил себя долго ждать. Наручники, правда, долго не хотели застегиваться на жилистых Серёгиных руках, но всё же сдались и, щёлкнув спусковым крючком, связали парня по рукам. Отец долго смотрел в спину сыну, и по гладко выбритой щеке текла предательская слеза.

Но не он один так пристально смотрела на Сергея, были в этой комнате ещё пара глаз, которые сверлили военный китель лейтенанта. В глазах этих так же читалась тоска и недовольство приговором. Но всё же думы этого человека несли иной характер: «Пять лет… всего пять лет!», – так думал отец Никиты Семёнова, того самого студента, с которым подрался Сергей Прохоров.

А что ещё он мог думать? Ведь осужденный отсидит свои пять лет, а то и меньше, а Никитка никогда уже не встанет на ноги. Никогда! И Ленка ушла, поскуда! Не нужен он ей такой! А кому он нужен? Никому, кроме отца с матерью.

Институт ему, конечно, дадут закончить. Но какой теперь из него геолог? И ведь какую карьеру построить мог?!! После летней практики место в Верхнечонскнефтегазе было застолблено, но теперь, дорога туда закрыта. Боже, что с ним будет?!!

Александр Михайлович перевёл взгляд на сына, который сидел в инвалидном кресле, низко опустив голову, и теребил пальцами складки брюк на бесчувственных ногах.

– Никита, – позвал Александр Михайлович сына.

– Что папа? – отозвался парень, поднимая вверх красные от слёз глаза.

– Ты как?

– Никак. Я вообще никак… и никто.

Защемило сердце, заныла душа у отца от слов этих и от взгляда. Но как… как он может помочь своему единственному сыну? Врачи бессильны, а уж он тем более.

Солёная слеза стекала по морщинам его уставшего лица. А взгляд блуждал по опустевшему залу, пока не наткнулся на поникшую фигуру в военной форме. То был подполковник Прохоров, отец осужденного. Они встретились глазами, смотрели друг на друга долго, без ненависти, без упрёка. Во взглядах двух отцов читалась лишь тоска.

Сентябрь, 2012

Русская рулетка

Нет предела глупости человеческой. Я никогда раньше не задумывался насколько верно это выражение. А теперь думаю об этом постоянно. Об этом и о многом другом, о людской глупости, о людях вообще, об отношениях между людьми… о жизни. Жизнь – это прекрасная штука! Как грустно, что мы не всегда это понимаем, а если и понимаем, то слишком поздно.

История, которую я хочу вам рассказать – истинная правда, несмотря на абсурдность. Эта история произошла со мной, и она изменила мою жизнь. Жизнь, которую я никогда не ценил.

Я всегда был удачлив, этакий счастливчик, который везде и всегда успевал, выигрывал, получал желаемое с первого раза. Жизнь давалась мне легко. К 33 годам… интересный возраст, правда? Ну так вот, к своим 33 годам, я имел доходный бизнес, шикарную квартиру, шикарную машину и шикарную девушку, жениться на которой, я почему-то не торопился. Недостатка в деньгах не было, зато была другая проблема – куда эти деньги потратить. Сорил я ими безмерно – казино, рестораны, бани-сауны, девочки. Но всего этого казалось мне мало. Мне не хватало новых ощущений. Я объездил весь мир, играл на тотализаторе, делал безумные ставки в казино, проигрывал большие деньги, а потом выигрывал еще больше (говорю же, мне везло).

Казалось, что я попробовал в этой жизни все, казалось, что она перестала быть интересной, казалось, что я устал от неё. И вот в этом отвратительном состоянии я пребывал почти год. А месяц назад я познакомился с Сашей. Да, это было ровно месяц назад. Нас познакомил наш общий знакомый. В Сашке я увидел себя. Тот же скучающий взгляд, безразличие к игре, да и вообще ко всему происходящему вокруг. Мы ушли из игорного зала, взяли в баре водки и разговорились.

– А я с Бруклинского прыгал… и с Ниагарского водопада, – говорил Сашка. – Но все равно я знал, что меня страхуют со всех сторон. Небольшой заряд адреналина все же был, но закончился слишком скоро. Скучно.

– Я тебя понимаю, – заплетающимся языком ответил я. – Все опротивело. Такое ощущение, что я сам себе опротивел.

Мы продолжали нести эту чушь, когда к нам присоединился еще один человек. Он все время сидел рядом с нами и видимо слушал наш разговор. Мы не замечали его, пока он сам не вмешался:

– Извините, я оказался невольным свидетелем вашей беседы. Я могу предложить вам такое приключение, от которого адреналин будет носиться по вашей крови очень долго, как минимум месяц. Вот моя визитка, если надумаете, позвоните. Только предупреждаю, такие решения надо принимать на трезвую голову.

Мужчина положил на стол свою карточку, встал и быстро ушел.

Саша с удивлением посмотрел на удаляющегося мужчину, потом на меня:

– Забавный тип, – произнес он. – Только, даю зуб, что он обыкновенный сутенер.

Мы посмотрели на визитку, Саня сунул её в карман, и мы выпили по пятьдесят грамм, а потом еще по пятьдесят, и еще… и еще.

Утром (часов в двенадцать) я проснулся не в лучшем настроении. Не в лучшем потому что проснулся не сам, а от телефонного звонка. Звонил Саня:

– Серега, привет! Это я. Помнишь вчерашнего типа с визиткой. Я позвонил ему. Сегодня в 10 вечера встречаемся с ним. Он адрес оставил. Посмотрим, что там за незабываемые ощущения?

Мы устроили по дороге гонки, но все равно немного опоздали. По указанному адресу мы обнаружили симпатичный коттедж. Внутреннее убранство дома было выполнено с вычурным шиком – позолота, бархат, зеркала, на окнах тяжелые темные портьеры.

В большой комнате ожидали двое незнакомых нам мужчин и вчерашний тип.

– Ну, вот и последние участники! – приветствовал нас тип. – Проходите, присаживайтесь, будем знакомиться. Меня вы все знаете. Это Александр и Сергей, – представил он нас. – Это Андрей, а это Виктор.

Андрей был плотным, лысым мужчиной в очках, лет 38—40, Виктор, пожалуй, был старше нас всех. Я дал бы ему лет 50.

– Господа, – обратился к нам тип. – За минимальные деньги я предлагаю вам забавное приключение. В соседней комнате находятся четыре девушки.

– Я же говорил, что он простой сутенер, – в полголоса прокомментировал Саня.

– Я предлагаю вам провести с ними сегодняшний вечер и ночь, разумеется, – продолжал тип. – Но предупреждаю сразу, одна из девушек ВИЧ-инфицирована. Вы можете выбрать девушку по жребию или по вкусу. Я предлагаю сыграть вам в русскую рулетку, или, если хотите – в новую русскую рулетку. Никто не будет знать, какая девушка больна, и, соответственно, никто не может быть спокоен за свою безопасность. Представляете, какой всплеск адреналина?!! – он помолчал. – Если боитесь, можете отказаться. Но я прошу вас принять решение прямо сейчас. Вы играете?

Все присутствующие переглянулись, повисла тишина. Первым заговорил Сашка:

– Интересно… это уже интересно. Может, попробуем? – обратился он ко мне.

Я думал.

– Я согласен, – сказал лысый Андрей.

– Я тоже, – присоединился Александр.

– Ну и я, – была моя реплика.

– Нет, – произнес Виктор и встал. – Я в такие игры не играю, извините.

Тип проводил мужчину до выхода. Он вернулся минут через пять, радостно потирая руки:

– Ну, начнем? Девочки!

В комнату впорхнули четыре молодые девушки – красивые, свежие и одетые слегка. Они внесли вино и закуску. Заиграла музыка. Вся комната наполнилась каким-то пряным ароматом.

– Значит так, – произнес тип. – Лена может быть свободна, а остальные за работу!

Я проводил взглядом уходящую Лену, испытывая легкое разочарование. Однако вскоре другие девочки сумели заставить нас забыть обо всем, или почти обо всем. Осознание того, что одна из них больна СПИДом, не покидало меня. Хотя по внешнему виду определить, кто именно – было невозможно. Казалось, что все они полны здоровья, но, прикасаясь к любой из этих трех, я чувствовал внутреннюю дрожь. Это чувство опасности действительно заводило. Мы пили, танцевали, хохотали, веселились так, как будто делали это в последний раз.

Я выбрал темненькую Катю. Она была высокой, тоненькой и забавно картавила. По правилам игры мы не предохранялись, и я впервые чувствовал опасность, исходящую от женщины.

На следующее утро я проснулся в жутком похмелье и с жутким страхом в сердце. Первым моим желанием было отправить Алену (мою девушку) куда-нибудь подальше от себя. Я боялся, что если я подцепил вирус, то могу заразить и её. Поэтому я в срочном порядке выпроводил Алену к маме, на что она очень обиделась. Вторым моим желанием было рвануть в больницу, сдать кровь на анализ. Однако там мне сказали, что ВИЧ так сразу не проявляется и мне необходимо подождать хотя бы месяц.

Этот месяц показался мне годом. Бывало, что я просыпался по ночам в жутком страхе. Мое сердце то замирало, то начинало бешено колотиться. Я почувствовал вкус к жизни. Я хотел жить и боялся потерять то, что никогда не ценил. За этот месяц я изучил все медицинские энциклопедии. Чем больше я узнавал о вирусе имунодефицита, тем страшнее мне становилось. Мне казалось, что у меня присутствуют все первоначальные симптомы: у меня были не проходящие синие круги под глазами, меня периодически тошнило, я чувствовал слабость. Я боялся.

Месяц прошел, я сдал кровь на анализ. И утром назначенного дня я был у дверей больницы еще до открытия. Однако я был не первым. Возле больницы стояла уже знакомая мне машина Андрея. Он нервно ходил вокруг неё и курил. Я молча подошел, мы пожали руки, но не было произнесено ни одного слова. Я тоже закурил. Мы простояли так до самого открытия. Андрей первым вошел в кабинет врача. Он вышел через 10 минут. На его лице было все написано – он здоров.

Сердце у меня заколотилось. Я вошел к врачу, стараясь скрыть свой страх и замешательство.

– Самойлов Сергей Анатольевич, – представился я. – Я сдавал вчера кровь на анализ… на ВИЧ.

Доктор внимательно посмотрела на меня, мне показалось, что она посмотрел с сочувствием. Она начал копаться в своем журнале, потом в каких то бумажках. А у меня затряслись ноги, казалось, что сейчас стошнит.

– У вас отрицательный анализ, – произнесла доктор. – Что вы так дрожите? Все нормально, анализ отрицательный, ВИЧ-инфекции не обнаружено. Успокойтесь.

Я вылетел из кабинета как на крыльях, Андрей ждал меня у машины. Он сразу же все понял:

– Поздравляю, – сказал он. – Значит… это Саша.

– Да, видимо он.

Я вскочил в машину и поехал к Алене, по дороге я купил букет белых роз, я решил сделать ей предложение.

Январь 2012

Стерва

Алина зажала рукой ворот лёгенького плаща и раздражённо цокнула на водителя такси, который не очень-то торопился вытаскивать её чемодан из багажника.

– Что вы там возитесь?!! – не выдержала она и перехватила из рук таксиста ярко красный Prada.

– Ни спасибо, ни до свидания, – проворчал пожилой водила, глядя вслед удаляющейся девушке. – Цаца!

Алина стучала каблучками по асфальту, бросая сердитые взгляды, то на серое предрассветное небо, то на здание аэропорта. Красный Prada ровно гудел маленькими колёсами, послушно следуя за хозяйкой. Алина остановилась перед центральным входом, достала из кармана пачку тонких сигарет и с упоением затянулась – так торопилась, что даже покурить не успела! Но сейчас спешить было уже некуда, сквозь прозрачные створки дверей аэровокзала Алина видела длинную очередь к стойке регистрации. Судя по всему, рейс Иркутск-Москва слегка задерживается.

Затушив сигарету и закинув в рот подушечку мятной жвачки, Алина наконец-то зашла внутрь, где распростертыми объятиями её встретила рамка металлоискателя.

Удостоверившись, что очередь из сонных пассажиров относится к интересующему её рейсу, девушка прошествовала в зал ожидания и присела, презрительно фыркнув на своих нетерпеливых попутчиков, которые по старой советской привычке предпочли стоять в линию. Алина собралась было с головой погрузиться в мир Интернета, но не тут-то было, прямо напротив неё, шушукаясь и пересмеиваясь, разместилась молодая пара: девушка, одетая в нелепую розовую кофточку и парень в строгом классическом костюме. Алина демонстративно отвернулось от сладкой парочки, но их приторное воркование отвлекало и раздражало её. Громко вздохнув, Алина встала и переместилась в другой конец зала, но и оттуда влюблённых было прекрасно видно, и своим аморальным поведением они невольно притягивали к себе всеобщее внимание. Они поминутно целовались, обнимались, обжимались, то шептались, то громко смеялись, как будто никого и ничего вокруг них не существовало. Они вели себя неприлично! Больше всего Алину раздражала именно девушка со своим глупым хихиканьем и дешевой розовой кофтой. Не выдержав этого зрелища, Алина подхватила чемодан и направилась к выходу, на улицу, где можно было спокойно покурить.

Алина вышла на свежий воздух, вздохнула полной грудью и тут же выдохнула, заболели лёгкие, сказывался десятилетний стаж курильщика. Ненавидя себя за слабоволие, она всё же достала сигарету и снова закурила. Из головы не выходила эта дурочка в розовой кофточке, её глупый смех, счастливые глаза. Вот ведь не красавица же – вздёрнутый нос, волосы мышиного цвета, и полное отсутствие вкуса. И всё равно у неё кто-то был, кто-то любил её такую. Правда, этот кто-то тоже так себе, но всё же…. А Алина? Алина – одинока. Никого у неё нет. А ведь она намного красивее этой бестолочи в розовом. «Ну и пусть!», – подумала Алина. – «Зато в свои 32 я уже начальник отдела маркетинга в компании федерального масштаба! А она? Кассирша супермаркета?!!».

Регистрация на рейс шла полным ходом, и очередь практически растаяла. Алина быстро прошла к свободной стойке, подала документы и, сдав в багаж ярко красный Prada, отправилась на пункт контрольного досмотра. Процедура неприятная, но привычная, летать Алине приходилось часто.

Как оказалось, сотрудник регистрации определил Алине весьма неудачное место в самолёте – последний ряд сидений, в самом хвосте, там, где всего два посадочных места упираются спинками в стену, так, что ни кресло откинуть, ни ноги вытянуть. Возмущенная этим фактом девушка уже искала глазами стюардессу, чтобы потребовать у неё смены своей дислокации, когда к ней подошёл тот самый невзрачный парень из зала ожидания. Он приветливо улыбнулся и закинул в багажный отсек дорожную сумку.

– Видимо поспать не удастся, – сказал он то ли себе, то ли Алине. – Тоже опоздали на регистрацию?

– Что? – не поняла девушка.

– Если вам досталось такое неудобное место, значит, вы тоже проходили регистрацию одной из последних.

– Да, – кивнула Алина.

Про стюардессу она уже забыла, всё внимание было сосредоточено на молодом человеке, разместившемся в соседнем кресле. Он был один, судя по всему, Розовая Кофточка притащилась в аэропорт только лишь для того, чтобы проводить его. Устроившись у иллюминатора, мужчина отвернулся от своей соседки и стал разглядывать взлётные огни аэродрома.

Сама не зная, зачем делает это, Алина потянулась к иллюминатору:

– Трап уже отогнали? – спросила она и как будто случайно задела молодого человека плечом, давая ему возможность ощутить тонкий аромат своих дорогих духов.

– Отсюда не видно, – равнодушно ответил парень, даже не взглянув на девушку.

Алина вспомнила, КАК он смотрел на свою подружку и ущемленное женское самолюбие, как взбесившаяся собачонка, кусало её истосковавшуюся по мужскому вниманию душу.

Двигатель самолета загудел, заставляя вибрировать железную махину. На табло загорелась надпись «Пристегните ремни» и ровный голос командира объявил о начале пути.

Алина бросила последний оценивающий взгляд на попутчика и начала игру:

– О, Боже! – громко выдохнула она и вжалась в спинку кресла.

– Что-то случилось? – вежливо поинтересовался мужчина.

Алина закусила нижнюю губу и судорожно замотала головой, цепляясь руками за жёсткие ручки сидений.

– Вы боитесь летать? – догадался молодой человек и взглянул на девушку с искренним сочувствием.

Алина закивала и, выдавив из себя мученическую улыбку, прерывисто произнесла:

– Главное взлететь… а там лучше будет… там, может, отпустит ….

Алина смотрела на него так трогательно и так беспомощно, что отвернуться от неё в этот момент было бы просто преступлением.

– Не бойтесь, всё хорошо. Хотите, я подержу вас за руку, пока мы набираем высоту?

Дальше всё пошло, как по маслу. Молодого человека звали Игорем, и (вот так совпадение!) в Москву он летел по тому же делу, что и Алина. Они оба поступили на курсы МВА и оба летели на свою первую двухнедельную сессию. Уже один этот факт автоматически делал их приятелями, но приятельские отношения в планы Алины не входили. Ей хотелось доказать самой себе, Игорю, и той дурёхе в розовом, что настоящей ЛЮБВИ не бывает, что все эти ахи-вздохи и томные взгляды – чушь и глупости! И если Игорь поведется на её провокации, если забудет о своей подружке ради Алининых прекрасных глаз, то значит права она! Значит, нет любви, и нет смысла искать её! Значит, она свою жизнь построила правильно!

– Что-то жарко становится, – беспечно произнесла Алина и самым эротичным движением стянула с себя кашемировый свитер.

Толстый дядька с противоположного ряда чуть шею себе не свернул, засмотревшись на красавицу-пассажирку. Ещё бы! Под свитером у девушки была одета тонкая белая маечка, обтягивающая её, как вторая кожа, а такой предмет женского белья, как бюстгальтер, Алина не носила. Исподтишка наблюдая за реакцией Игоря, Алина с удовольствием отметила, что он тоже не остался равнодушен к её безупречным формам и в безразличном до сих пор взгляде молодого человека зажегся определённый интерес.

Время шло незаметно, и уже через четыре часа полёта Алина и Игорь находились на стадии «продвинутого флирта», когда напрямую не сказано ни слова, но недвусмысленный намек сквозят в каждой фразе, когда касаются друг друга, как будто невзначай, когда легко, интересно и весело.

Неожиданно из туалетной комнаты потянуло сигаретным дымом. Обонятельные рецепторы девушки послали призывные сигналы в мозг, и Алина беспокойно заерзала, соображая, как же и ей присоединиться к рядам нарушителей норм поведения на борту самолета. Шутка ли – уже почти пять часов без сигареты!

Игорь тоже уловил запах дыма и оглянулся на складные створки туалета, светящиеся красной надписью «occupied».

– Курит кто-то, – заметил Игорь и поморщился.

– Угу, – сглотнула слюну Алина.

– Ну что за люди!

– А ты не куришь?

– Я?!! Не-е-ет, запах сигарет вообще не переношу, выворачивает сразу. А ты?

– Нет, – поспешно ответила девушка. – Конечно, нет!

Нервно прокручивая золотое колечко на среднем пальце, Алина проводила завистливым взглядом мужчину, только что вышедшего из туалетной комнаты. Но если уж играть, то играть до конца!

Во время посадки Игорь не просто держал Алину за руку, он нежно поглаживал её запястье, и по всему телу девушки растекалось тёплое ощущение неги. Они заселились в одну гостиницу, в соседние номера, и весь день провели вместе, впрочем, как и всю следующую ночь.

Алина ликовала, она добилась своего – она была права! Можно было бы остановиться, завершить едва начавшийся роман, окатив Игоря холодной волной равнодушия, но ей почему-то хотелось продолжения. Рядом с Игорем ей было спокойно, уютно, тепло. Ей было по-настоящему хорошо. Он уже не казался ей таким уж невзрачным. Наоборот! Она отмечала, что его тонкий нос весьма аристократичен, а глаза так и светятся интеллектом, что невысокий рост компенсируется подтянутостью и крепостью фигуры. К тому же она сама девушка миниатюрная, так что смотрелись они превосходно. В общем, Алина решила ещё на несколько дней продлить роман, затеянный ради доказательства собственного превосходства. Надо ведь как-то развлекаться в свободное от учёбы время.

И как они развлекались!!! Романтические свидания, прогулки под луной, головокружительные поцелуи у всех на виду! Зажатая в рамках своего делового имиджа, Алина давно не позволяла себе таких вольностей. Но здесь её никто не знал, здесь она стала другим человеком – открытой, веселой, чуть взбалмошной и… свободной от никотиновой зависимости. Да-да! Она не курила уже вторую неделю, она просто забыла про то, что когда-то курила. Ведь теперь её жизнь была наполнена другими радостями, её жизнь была наполнена ЛЮБОВЬЮ. Той самой, которую она так упорно отрицала.

Две недели пролетели словно одно мгновение и вместе с тем, казалось, что их отношения с Игорем длятся целую вечность, что они знают друг друга миллион лет и что впереди у них ещё не один совместный год. Надо сказать, что за всё время их пребывания в столице Игорь ни разу не упомянул о своей подружке, как будто бы её и не существовало. Алина и не спрашивала, она была влюблена в Игоря и читала в его глазах такую же влюблённость. Да и сможет ли Розовая Кофточка сравниться с ней, с Алиной?! Выбор Игоря очевиден – Алина умна, красива, у них множество общих интересов, они идеально друг другу подходят. Поэтому провожая Игоря в аэропорт (её выет был двумя днями позднее), Алина была полностью спокойна, она предвкушала скорую встречу и планировала свою будущую жизнь рядом с ЛЮБИМЫМ мужчиной.

Беспокоиться она начала, когда за два дня её одинокого пребывания в Москве, Игорь так ни разу ей и не позвонил. Весь ужас заключался в том, что в столице они приобрели новые сим-карты, и теперь его московский телефон был заблокирован, а иркутского номера она просто не знала. Она ждала, что Игорь встретит её в аэропорту, но он не встретил. Алина не отключала московский номер ещё две недели после возвращения, но так и не дождалась звонка. Она придумывала Игорю множество разных оправданий, пыталась искать его, но всё тщетно. Надежда ещё долго жила в её влюбленной душе, а потом, тихо поскуливая, умерла.

Месяца через три, в один из теплых осенних денечков Алина сидела на лавочке в городском парке и курила. В пятидесяти метрах от неё, на противоположной скамейке сидел Игорь, девушка в розовой кофточке восседала на его коленях. Они целовались, обнимались, смеялись. Они вели себя неприлично! Так, словно никого вокруг них не существовало.

Май 2012