Читать книгу "Среди гроз и теней"

Гитте села рядом.

– Боишься за него? – тихо спросила она.

Я кивнула.

– Не тревожься, ему не грозит опасность.

– Откуда ты знаешь?

– Спросила у камней, – последовал лаконичный ответ.

– У каких?

Она разжала ладони, демонстрируя мелкие камушки с грубо вырезанными на них знаками.

– Они рассказывают о будущем, – пояснила она. – Я такая же, как и ты.

Оставалось только усмехнуться:

– И что же камни могут знать?

– Что зверя не поймают, – тихо сказала она и засмеялась. – Вот так вот. Все эти маги, все эти сурма-йя… такие грозные на вид… останутся в дураках.

Я взглянула на нее. Похоже, Гитте была безумна. Или же она была ведьмой. И если второе, то что-то действительно серьезное вынудило ее открыться мне.

Тролльчанка взяла меня за руку. У нее была теплая и сильная ладонь.

– Возьмешь меня к себе?

– Как я могу тебя взять? Куда?

– Тебе нужна помощница.

Я покачала головой и хотела ответить отказом.

– Нужна. Нужна.

– Снова камни сказали?

Она прислушалась, в ее доме происходило какое-то движение.

– Мне нельзя больше здесь оставаться, – серьезно сказала она, поднялась и быстро сбежала по ступенькам, а потом исчезла за дверью.

Здесь? На ступеньках? Или в этом поселении?

* * *

Тумана не было. Заря только начинала разгораться. Среди леса была большая каменистая пустошь, изъеденная черными провалами почти идеальной круглой формы.

Дьярви сидел на камне недалеко от такого колодца. Захваченный им маг лежал у его ног, изредка дергаясь в путах. Когда это происходило, мертвяк проводил когтем по его шее, довольный безмолвным ужасом, который плескался в глазах его жертвы. Глаза мертвяка полыхали красным, а запекшаяся кровь на его одежде стала бурой и со стороны была похожа на броню.

Дьярви принюхался.

– А! Вот и гости… кто такой быстрый?

Он вздернул на ноги несчастного мага и стоял за ним, прикрываясь заложником, точно щитом.

Туман… из которого вышел Йотун, поредел и истончился.

Дьярви осклабился, демонстрируя клыки.

– А… надо же…

Какое-то время Йотун рассматривал Дьярви, не делая попыток напасть.

– Что, командир? – издевался мертвяк. – Никак не узнал? Неужели и словечка не найдется для такой приятной встречи?

– Отпусти его, – сказал Йотун.

– Охотно, – ответил Дьярви и с силой оттолкнул мага от себя в колодец.

Несчастный не вскрикнул и удержать равновесие не мог, поскольку руки его были плотно притиснуты к телу. Безмолвно провалился в черную пропасть, а потом раздался гулкий удар тела о землю.

– Чего ты добиваешься? – спросил Йотун.

Внешне он оставался совершенно спокоен.

Улыбка на губах Дьярви стала шире.

– Перемен. Скоро… моя порода будет править, а твоя, Йотун, будет едой. И сегодня вы все в этом помогли… столько магии.

Но мертвяк стал серьезен, на его лице даже мелькнуло выражение разочарования:

– Но, правда, ты совсем не удивлен… Ну, конечно…

Йотун ударил заклинанием, которое угодило прямо в грудь Дьярви. Оно должно было спалить его дотла, но мертвяк лишь согнулся пополам, и его вырвало кровью. Сколько же он выпил?

– Как невежливо. Разве так себя ведут во время беседы? – Дьярви вытер рот тыльной стороной ладони. – Неплохо. Но можно было вложить побольше сил. Знаешь, я сохраню тебе жизнь, Йотун. Хочу, чтобы ты увидел, как все изменится. Дергался, боролся, но ни ты, ни твоя человечка не смогут помешать. И в конце концов, без тебя…

Йотун не дал закончить хвастливую речь, снова атаковав, заставляя Дьярви отскочить. Заклинания так и хлестали. Снова повторение дуэли. Кажется, Йотун все-таки вывел Дьярви из себя и заставил его изменить решение касательно «сохраню жизнь». С диким рычанием мертвяк бросился в бой, надеясь достать врага не магией, но когтями и клыками. И в этот момент Йотун послал на него что-то вроде огненного аркана. Магическая петля опоясала тело мертвяка. Он был пойман… и тщетно бился в попытках освободиться.

На лбу Йотуна выступили бисеринки пота. Видимо, поддерживать эту магию и справляться с попытками Дьярви вырваться было трудно. Йотун принялся медленно подходить, свободной рукой обнажая меч. И в этот момент другое заклинание угодило в Дьярви и разрушило путы.

Из тумана выступил Иярт.

Дьярви сбросил с себя остатки пут и, громко хохоча, прыгнул в один из колодцев. Обычный человек или тролль не выжил бы от падения с такой высоты.

Но мертвяк приземлился на ноги, точно кот, и бросился в тоннели, скрываясь во тьме.

Глава 6

Колодцы, ведущие под землю, были очень глубоки. У троллей не нашлось бы такой веревки, чтобы спуститься на самое дно в пещеры, при этом не свернув себе шеи, да они и не видели никакого смысла рисковать.

Все казалось таким ясным.

– Он убит, – сказал Иярт, его глаза радостно горели. – Никто бы не выжил после столкновения с землей. Мое заклинание закончило дело.

Йотун проявил чудеса самообладания, даже не представляю, как он удержался от того, чтобы не ударить сурма-йя. Одна только улыбка вызывала злость и сильнейшее желание ее стереть.

После того, как все охотники вернулись в лагерь, все заградительные заклинания были сняты, а туман рассеян, тролли старались убедить самих себя, что охота увенчалась успехом, несмотря на то, что тела убийцы не было предъявлено.

Кстати, именно этим обстоятельством вожак сурма-йя объяснил, почему Йотун сам не столкнул Дьярви в колодец, а попытался его захватить: все равно, что убить медведя, но не получить шкуры.

– Мы бы поверили вашему слову, советник, – сказал Иярт, снисходительно улыбаясь. – Тогда победа была полностью вашей.

Уже одно то, что он допускал мысль, что можно было «не поверить», являлось серьезным оскорблением. Иярт был таким цельным в своей глупой гордости и продолжал хвастать, что это он нанес решающий удар. И если для сурма-йя такое поведение и было в порядке вещей, то для благородных магов оно являлось недостойным. Тем более вмешательство в чужое заклинание. Презрение и неприязнь к Иярту и всем сурма-йя только усилились.

Да и радость от завершения охоты имела горький привкус. Нельзя было отмахнуться от большого количества раненых и убитых. Прибавить к этому, что пропали три тролля…

Поэтому было много вина, которое возбуждало не веселье, а скорее усиливало глухое раздражение от того, что всего один маг мог нанести такой урон, и сурма-йя вели себя, как хозяева жизни.

Я же была рада, что Йотун вернулся невредимым, и испытала огромное облегчение, что все на время прекратилось. Дьярви явно не планировал возвращаться, он все дальше уходил в пещеры. Мертвяк был измотан и ранен, но на его губах то и дело возникала злая улыбка. У него был вид человека, добившегося своего.

* * *

Йотун пришел к раненым и произнес короткую, но проникновенную речь, в которой воздавал должное мужеству и умению каждого мага. Я могла наблюдать за Гельдом, который выглядел гораздо лучше по сравнению с минувшим вечером. Он как будто успокоился и больше не заговаривал о Дьярви.

Только ореховые глаза внимательно следили за Йотуном.

– Не слабый противник. И когти острые, – с ухмылкой сказал он. – Не чета моим. – Он продемонстрировал свою большую кисть. – Да и зубы тоже… очень необычный маг.

Йотун серьезно кивнул, но не поддержал тему. Тем более его отвлек целитель Ньёд.

– Ваша яло эманта оказала мне неоценимую помощь с ранеными. – Тролль помолчал, а потом улыбнулся. – При должном обучении она бы могла вступить в орден целителей, освоив несколько нехитрых, посильных женщине заклинаний.

Йотун искоса взглянул на меня.

Я подумала, что он может рассердиться, но он, наоборот, привлек меня к себе, задумчиво поглаживая по спине:

– Да… – сказал он, – весьма вероятно. Небезразличие к чужим страданиям делают ей честь.

– Свойство, больше подходящее благородной тролльчанке, – серьезно заявил Ньёд.

Мне хотелось сказать, что люди разные, но Гельд, к счастью, меня опередил.

– Силы магии! Ты же хронист, Ньёд… и неужели после всего того, что ты видел и записывал, ты серьезно веришь в то, что мы отличаемся от людей? Я бы сказал, что и от зверей-то мы не слишком далеко ушли.

Ньёд покачал головой:

– Кажется, обезболивающее заклинание перестает действовать, от этого в теле появляется избыток желчи.

Он отвлекся на Гельда, накладывая руки ему на грудь.

– Идем, – сказал Йотун и повлек меня за собой.

Мы вышли за пределы лагеря и вошли в лес.

Я коснулась обугленного ствола дерева, тоже ранение от боевого заклинания. Умрет ли этот великан, росший не одну сотню лет, или все же продолжит расти вопреки всему?

Я подняла глаза на Йотуна, его профиль был словно высечен из камня. Наконец-то мы остались наедине.

Мое сердце болезненно сжалось от полноты охвативших меня чувств.

– Ты его видел, – сказала я, сжимая ладони в кулаки.

Он резко повернулся.

– Ты сказала правду, – прозвучало почти как обвинение.

Я тихо рассмеялась.

– Ты как будто разочарован, что я не оправдала ваши предрассудки касательно лживости людей.

– Вовсе нет. Но я удивлен… мягко скажем.

– Тем, что мертвецы действительно оживают?

Йотун усмехнулся.

– Да уж.

– Но теперь законы магии, которые ты так хорошо знаешь, разрушены?

Это мысль мне показалось до ужаса смешной.

– До основания, – с напускной суровостью подтвердил Йотун.

Он сделал шаг, сокращая расстояние между нами. Его взгляд был темным, но на дне глаз плясали веселые искорки. Мне захотелось коснуться его, почувствовать тепло его губ на своих губах. Я не хотела думать о тех магах, которые лежали холодные и неподвижные, укрытые мешковиной в темных кровавых пятнах. Они никогда не засмеются, ничего не почувствуют. Среди них мог быть он…

Йотун не подозревал о моих мыслях и продолжал рассуждать:

– С Дьярви легко можно было ошибиться… Ты не так хорошо его знала. А синие волосы не у одного тролля. Даже хромота не слишком надежная примета. Прибавить к этому твое сильное отвращение к жестокости. Изощренный убийца, пьющий кровь своих жертв, мог показаться тебе темным порождением. Его в любом случае нужно было бы поймать и казнить.

– Как хорошо, что я оказалась такой внимательной и прекрасно запомнила Дьярви, – ядовито заметила я.

Йотун сделал еще шаг, и моя спина коснулась дерева.

– Да, Мальта, – по его лицу скользнула улыбка. – И от этого мой интерес только растет.

Он поймал мою руку и направил туда, где именно располагался его интерес. Мои пальцы коснулись горячего и твердого члена. Меня окатила волна жгучего стыда, к которому примешивалось волна желания. Я не ожидала, что грубоватая шутка вызовет такой отклик.

Не давая убрать руку, Йотун наклонился к моей шее и укусил. Кажется, он теперь будет напоминать мне об этом каждый раз…

– Ты волновалась за меня? – прошептал он.

Перед мысленным взором вновь возникла мешковина в кровавых пятнах, укрывающая покойников. Что было бы со мной, если бы Йотун погиб? В лучшем случае, я бы отправилась назад в дом Атали… Хотя весьма сомнительно. Вспомнились взгляды Иярта и его вопрос о поиске нового покровителя. Да и другие маги… мгновенно бы позабыли о статусе яло эманта, и кто-то из них наверняка не отказался бы воспользоваться неразберихой и подобрать трофей. Задумывался ли обо всем этом Йотун? Хоть на миг волновался о моей судьбе? Что я для него?

При этом, чувствуя тепло его тела, его дыхание на своей коже, его ладонь на моей груди, я понимала, что к беспокойству о собственной судьбе в моем сердце засела заноза острого беспокойства за него.

Во мне смешивалась злость на его легкомысленность и колючая нежность, а радость от его возвращения и восхищение отвагой сплетались с гневом на безрассудную воинственность. Все эти чувства были неразделимы и перепутаны в причудливый клубок.

Мне хотелось закричать: «Самодовольный тролль! Никогда больше не смей так рисковать!»

Хотелось оттолкнуть его и дать пощечину или наоборот, сначала дать пощечину. Но при этом…

– Да, – ответила я и страстно поцеловала, продолжая ласкать его рукой.

Мой язык касался его губ, которые немедленно приоткрылись, пропуская, позволяя почувствовать его вкус. Он ответил с еще большим напором, возвращая страсть с лихвой.

– Какая ты жадная, – прошептал Йотун, чуть отстраняясь. – И правда волновалась.

– Я хочу, чтобы ты любил меня, – вырвалось у меня почему-то на тролльем.

Уголок его рта дернулся, брови на мгновение чуть сошлись к переносице. В глазах, затуманенных желанием, мелькнуло удивление.

Заклинание не всегда действовало правильно и языки смешивались, поэтому я повторила ту же фразу на человеческом.

– Тогда разденься для меня.

Избавится от платья оказалось на удивление непросто, потому что, вопреки собственной же просьбе, Йотун всячески отвлекал меня.

На мне не было ни единого клочка одежды. Да и после всех ласк я бы, наверное, не вынесла прикосновения ткани к разгоряченной коже.

Йотун разделся и расстелил свою куртку, устроился на ней сам, прислонившись спиной к дереву, а затем посадил меня сверху. Я шумно выдохнула, прикусила губу и уткнулась ему в плечо, пряча лицо и привыкая к неожиданным ощущениям, волнами расходящимися по всему телу.

Рука Йотуна легла на затылок, зарываясь в моих волосах и чуть оттягивая их назад, вынуждая откинуть голову и взглянуть ему в лицо.

В предельно откровенном дневном свете я залюбовалась им, открывая заново каждую ставшую знакомой черту, красиво очерченные губы, четкие скулы, надменный нос. Мой взгляд утонул в темно-синих глазах, на дне которых пряталась улыбка. Сейчас Йотун выглядел молодым и очень довольным мужчиной, совсем не похожим на властного советника короля, отважного до такой степени, что без колебаний бросился в серый туман за мертвяком.

Поскольку я сидела на нем верхом, то могла двигаться так, как мне хотелось. Мои бедра скользили медленно и плавно, мне хотелось продлить удовольствие, которое начало разгораться тугой огненной спиралью внизу живота.

Тогда Йотун толкнулся ко мне навстречу, прижимая к себе и захватывая в плен своего рта напряженный сосок.

Я выгнулась в его объятиях, и зеленый свод затанцевал, закружился у меня над головой, а синее небо вспыхнуло белым и почернело под закрытыми веками. Я перестала быть, растворяясь в мучительно-остром пульсирующем блаженстве, от которого могло остановиться сердце. Из моего горла вырвался крик удивления и радости.

Потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить, как дышать.

Голая и распаленная, я лежала на Йотуне, приходя в себя, слушая частые удары его сердца, которые вытеснили все другие звуки вокруг. Он укрыл нас моим же платьем.

– Ты тоже почувствовал? – спросила я его.

– Да.

Его голос отозвался в теле вибрацией.

Он положил руку мне на плечо и подушечками пальцев принялся выводить какой-то замысловатый узор. Я чуть приподнялась и посмотрела на Йотуна.

– Мне было так хорошо… – прошептала я.

– Это я понял, – ухмыльнулся тролль.

Он напоминал кота, слизавшего сливки из кувшина с молоком.

Я снова опустила голову ему на грудь. Чутье подсказывало, что произошедшее было неправильно, даже возмутительно, как на это ни посмотри. Яло эманта не валяются на земле со своими покровителями, скинув с себя наряд, а пленницы не кричат от удовольствия, а плачут от боли и отвращения.

Так, как вела себя я, поступали только ведьмы.

Глава 7

Вода в реке была прохладная, и когда я погрузилась по плечи, то дыхание на мгновение перехватило. Но я все равно подогнула ноги и ушла под воду с головой. Тело сделалось невесомым, кожу покалывало, словно сотней ледяных иголочек. Я вынырнула, убирая волосы назад.

Йотун смотрел за этим с усмешкой во взгляде и на губах.

– Признаться, я сначала не хотел брать тебя на охоту.

Он покачал головой, словно поражался, что действительно мог так поступить.

Его слова несколько меня удивили.

– Я думала, ты хотел, чтобы я следила за Дьярви.

Йотун легонько щелкнул по воде, поднимая брызги.

– И почему же ты изменил свое решение? – спросила я.

Колдун сделал несколько ленивых, плавных гребков и подплыл ко мне. Встал на ноги. Вода, стекала с его широких плеч тонкими струйками.

– Не хотел оставлять одну, – задумчиво сказал он и коснулся моей щеки. – Ты выглядела, как девочка, смущенная и перепуганная собственной дерзостью. Хотя так оно и было. Я и предположить не мог, что в тебе скрывается такая страсть. Как она сочетается с кротостью, а, Мальта?

– Не знаю, – его вопрос меня смутил.

– Вот и я не понимаю.

Когда мы вышли из воды и расположились на берегу, Йотун сказал:

– Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, – немного помолчав, добавил: – Будешь сопровождать меня, когда потребуется отлучиться из столицы.

Сказано это было странно небрежным тоном.

– Могу я узнать, как скоро ты собираешься «отлучиться»?

«И куда?»

– Пока все очень туманно, Мальта.

Я улыбнулась шутке, но не удержалась и сказала:

– Ты видишь сквозь туман довольно ясно.

– Не в этом случае. – Он стал серьезным и резко сменил тему. – Формально охота окончена, но поскольку пропали трое, мы должны будем попробовать их отыскать, поэтому придется задержаться. И тут я бы не отказался от твоей помощи…

– Хорошо, – кивнула я.

* * *

Три связанных тролля лежали в ряд. Маги были еще живы. Их серые лица были покрыты пылью и грязью. Но взгляды какие-то пустые, да прибавить к этому, что они все хранили безмолвие: не пытались заговорить с Дьярви, что-то попросить или возмутиться, я предположила, что они находятся под действием какого-то дурманящего заклинания. Один был серьезно ранен, его тело вздрагивало от бившей тролля лихорадки.

Чуть вдалеке с неестественно вывернутыми руками и ногами лежал мертвец… тот самый заложник Дьярви, которого он «освободил», толкнув в колодец.

Дьярви расхаживал вдоль ряда своих пленников. Тусклый магический свет делал его лицо пугающим, и на нем уж очень сильно выделялись горящие красным глаза.

Он как будто чего-то ждал.

Тишину нарушал стук зубов мага, который дрожал от лихорадки, или это была агония.

Дьярви резко остановился, шагнул к одному из магов, схватил его за ворот и дернул на себя, чуть встряхивая.

Со стороны было похоже, что он вел какой-то беззвучный диалог с невидимым собеседником и хотел что-то доказать. Но не было произнесено ни звука, и можно было довольствоваться только сменой выражения его лица.

Кажется, мертвяк был разочарован и злился.

Он выпустил ворот своей жертвы, с силой оттолкнув, голова мага ударилась о камень. Маг застонал, глаза его закатились.

Дьярви выпрямился, сделал несколько шагов вперед и назад, а потом уселся напротив своих пленников, скрестив ноги.

Время текло мучительно медленно.

А потом по стенам пещеры пошла рябь. Магический свет мигнул, разгораясь с невероятной силой, так, что было больно смотреть. Сквозь камень, точно пот через кожу, просачивались темные капли. Они балансировали несколько мгновений, но потом срывались вниз, сталкиваясь с другими черными каплями, собирались в тягучие струйки, которые очень медленно стекали на пол.

Дьярви наблюдал за происходящим со снисходительной улыбкой. Он успокоился и больше не злился, и выглядел на удивление расслабленным.

Тонкие щупальца начали осторожно касаться одежды всех троих магов. Ни один не шелохнулся.

Одновременно один из ручейков устремился к мертвому троллю, но отчего-то быстро отхлынул и вновь вернулся к магам. Темная дрянь начала взбираться по одежде, скользила по плечам, по шеям, к лицам, а потом хлынула во рты, в глаза и ноздри. Тогда-то все три мага забились в своих путах.

Магический светильник погас, скрывая отвратительное зрелище.

* * *

– Мф…

Йотун принялся одеваться. Он выглядел до крайности удивленным.

– Ты тоже что-то видел? – с любопытством спросила я.

Он мотнул головой, как будто отгоняя назойливую муху.

– Не уверен… но как будто…

– Что? Расскажи?

Я подалась вперед.

– Словно я смотрел в зеркало… очень старое зеркало, потемневшее от времени, все в пятнах и разводах. И то, о чем ты рассказывала, происходило… м-м-м… в соседней комнате, но повернуться было нельзя. Маги казались фантомами, а Дьярви… лишь неясной темной фигурой. Если бы ты не сказала, узнать его было бы невозможно.

– Но ты видел! – я счастливо рассмеялась.

И хотела засыпать его вопросами, как такое стало возможным, поделиться своими наблюдениями и выводами о бездне, но вместо этого меня бросило в другое видение.

Давно не было столь резкого перехода. Земля как будто ушла из под ног, а голова закружилась до потемнения в глазах.

* * *

Сначала я услышала тяжелое дыхание и всхлип. Потом увидела девушку, одну из тролльчанок из поселения. Ее лицо мелькало в толпе, когда мы глазели на магов. Длинные косы хлестали по спине, точно подгоняя. Платок был зажат в кулаке. Ноги путались в длинной юбке. Она упала, запнувшись о ветку, но быстро поднялась и снова побежала.

Я огляделась в поисках того, что ее напугало. Это не мог быть Дьярви… как он мог так быстро выбраться из подземных нор?

Но тролльчанку гнал вовсе не мертвяк, а трое сурма-йя. Среди них я узнала Иярта. Выражение лиц мужчин было одинаковым, что делало их похожими, словно братьев. В их глазах было предвкушение и злое веселье. Они не торопились, намеренно растягивая погоню, изматывая свою жертву.

В глазах тролльчанки вспыхнула надежда, но один из сурма-йя обогнул ее по широкой дуге и преградил дорогу. Она метнулась вбок… но сурма-йя поймал ее, захватив в объятия. Тролльчанка заколотила ногами в воздухе в попытке лягнуть своего мучителя, но он отбросил ее назад.

– А кобылка лягается, – со смехом сказал тролль.

У него были очень приметные красные волосы и татуировка на лице, похожая на языки пламени через всю щеку, как будто его глаз поджаривался.

Девушка озиралась, все еще надеясь найти путь к отступлению. Сурма-йя окружали ее с трех сторон.

Иярт сделал шаг вперед, сокращая расстояние.

– Иди сюда, – сказал он. – Будешь послушной, отпустим.

Девушка как будто смирилась, стояла неподвижно, глаза влажно блестели.

Плавный шаг уверенного в своей победе хищника. Иярт был уже совсем близко.

Она сорвалась с места вбок в последней отчаянной попытке спастись. Но ее предали собственные косы, тяжелые и длинные. Вожак сурма-йя поймал их, дернул девушку на себя, так что у нее хрустнули зубы, и одновременно его кулак впечатался ей под грудь, выбивая воздух из легких, вынуждая согнуться пополам.

Иярт толкнул девушку на землю, она упала на четвереньки, глядя перед собой невидящим взглядом в тщетной попытке отдышаться. А сурма-йя уже бесстыдно задирал ей юбку, обнажая серые бедра, и вновь наматывал косы на руку.

* * *

Смех сурма-йя продолжал звучать у меня в ушах.

– Йотун… ты это видел? Они ее изнасиловали.

Йотун покачал головой:

– Нет. На этот раз я ничего не видел.

Он хмурился.

Я принялась торопливо одеваться, мне вдруг стало так холодно. Солнце спряталось за облака, и день потерял свой радостный блеск.

– Иярт и еще двое сурма-йя поймали девушку… тролльчанку из поселения.

У меня перехватило дыхание, а глаза защипало. На мгновение лес поплыл, но я быстро моргнула.

– Ты узнаешь тех двоих, когда увидишь? – деловито спросил Йотун.

– Да, – сказала я. – Забыть невозможно.

– Идем, Мальта, нас ждут дела.

Оказалось, что поскольку охота была окончена и предстоял поиск пропавших магов, то сурма-йя переходили под командование Йотуна, который являлся советником короля, а значит, обладал самым высоким положением. Он приказал арестовать Иярта и двух сурма-йя, на которых я указала.

Они сначала не поверили в происходящее. Я с отвращением смотрела на их лица, на которых не было и тени сожаления или раскаяния. Лишь удивление от того, что их преступление оказалось раскрыто, да еще так скоро.

Единственный вопрос, который их занимал, кто мог их видеть.

Девушку вернули домой. После долгих поисков ее принес на руках мрачный тролль-крестьянин. Половина ее лица была покрыта ссадинами и запекшейся кровью, рубашка разорвана, а корсажа с искусной вышивкой не было вовсе. Она не плакала, кажется, балансировала на границе беспамятства.

Женщины запричитали и тихонько завыли.

Я не решилась подойти к ним. Да, и чем могла я помочь в этой беде?

Поэтому я тенью скользнула за Йотуном, в дом, где должно было произойти разбирательство. На меня никто не обратил внимания.

– Был нарушен приказ, Иярт. Вам запретили чинить притеснения местным троллям. Вы надругались над девушкой, да еще и бросили умирать в лесу, – сказал Йотун.

– Она сама хотела. Упала нам в руки, – сурма-йя держался дерзко, даже с вызовом.

– И ей понравилось. Просила еще и еще, – сказал красноволосый.

Я обхватила себя за предплечья. Ублюдки. Мерзкие ублюдки. Уверены в своей безнаказанности. Я не знала тролльих законов, но надеялась, что справедливость все-таки существует. И не справедливость сильных, а все-таки для тех, кто слабее.

– Можете у нее спросить, советник, – Иярт осклабился. – Она подтвердит, что согласилась. А даже и нет… Ну, поваляли немного девку. Всего лишь какая-то крестьянка.

Взгляд Иярта сместился с Йотуна на меня.

– Тем более человечек поблизости не было.

Дверь в дом со скрипом отворилась, пропуская крестьянина и целителя Ньёда.

– Девушка будет жить, – сухо сказал целитель. – Я оказал всю возможную помощь.

Тролль-крестьянин комкал в руках войлочную шапку, собираясь с силами, чтобы произнести:

– Мы просим командира-мага, советника о правосудии, – голос его был глухим и как будто надломленным.

Он изо всех сил старался не смотреть в сторону сурма-йя.

– Справедливо было бы спалить ваши дома… – презрительно процедил Иярт.

– Полегче, сурма-йя Иярт, – сказал один из магов, что сидел рядом с Йотуном. – Порка… это было бы подходящее.

– Нет, – перебил Йотун. – Повесить. Этих двоих, – он указал на троллей, арестованных с Ияртом.

Какое-то время все осмысливали услышанное.

Я поймала себя на том, что затаила дыхание. А какое же наказание получит Иярт?

Крестьян почувствовал напряжение, разлитое в воздухе и забормотал слова благодарности, глубоко кланяясь, попятился к выходу.

Когда маги остались «одни», тот самый, кто предлагал порку, сказал:

– Послушайте, советник… наказание несколько несоразмерно проступку. В конце концов, никто не умер. А эти парни еще могут послужить… – он осекся, встретившись с надменным взглядом Йотуна. – Хотя, если подумать…

– В кандалы до конца поисков, – Йотун смотрел прямо на Иярта.

До вожака сурма-йя начал доходить смысл сказанного. Его глаза зло блеснули.

– Чем эта девка отличается от шлюхи? – спросил он. – Только тем, что ей не заплатили.

* * *

Я ожидала, что Иярт попытается оспорить решение, защитить своих троллей, на худой конец начнет вырываться: сделает хоть что-то, но этот грозный мужчина просто стоял и ждал, когда на него наденут кандалы.

Лишь презрительно скривился и сплюнул на пол, когда щелкнули наручники.

Из его речи было предельно ясно, что он не чувствовал за собой вины и так безропотно подчинялся воле Йотуна не потому, что считал, что должен понести наказание.

Когда его уводили, я ожидала, что он отдаст приказ другим сурма-йя напасть на магов или прикажет его освободить, но нет, просто добродушно перекинулся шутками с парой троллей.

Все это в целом напоминало дурной сон и казалось не слишком реальным.

Правосудие не стали откладывать в долгий ящик.

У меня не было желания и сил смотреть на казнь, поэтому я предпочла остаться в доме, но охотников поглазеть нашлось с избытком.

Жители поселения с охотой указали, где растет подходящее дерево с ветвями достаточно крепкими, чтобы выдержать вес двух сурма-йя.

После экзекуции тролли вернулись обратно в свои дома, обсуждая подробности зрелища и досадуя, что все прошло так быстро, они не смогли сообщить своим родственникам, живущим в соседнем поселении, и те пропустили такое событие.

Крестьяне-мужчины вели себя очень сдержанно, но я могла присоединиться к тролльчанкам и послушать их разговоры. Мнения разделились: одни считали, что с сурма-йя поступили по совести, но нашлись и те, кто осуждали Айнэ.

«Парням жизнь разрушила, негодница. Сама небось вела себя невесть как».

Некоторые даже считали, что несчастную стоило бы «подвергнуть позору», что означало – наказание кнутом, но не слишком сильно, скорее, «чтобы другим неповадно было».

Удивительное единодушие среди женщин вызывало лишь одно. Айнэ сможет «оправдаться» если через девять месяцев родится ребенок. Еще всеобщее оживление вызвало, что месячное жалование повешенных сурма-йя отходило семье девушки в качестве компенсации.

Йотун так и не объяснил, почему вынес такое решение. И почему Иярт не получил никакого наказания.

На мой вопрос лишь улыбнулся и сказал, что «лучше немного справедливости, чем полное ее отсутствие».

Поиски пропавших магов, как и следовало ожидать, не дали результатов.