Читать книгу "Разреши любить. Навсегда со мной, навсегда моя. Книга 1"

Закончив, я взяла упаковку, вскрыла ее, достала сине-белую тканевую маску, расправила и стала аккуратно раскладывать на лице Игната.

– Холодно! – вздрогнул он.

– Потерпи! – строго взглянула я на него. – Ничего она не холодная. Тебе кажется.

– Мне не каже… – Договорить Игнат не успел – я приложила указательный палец к его губам, а он взял и прикусил его. Я попыталась убрать палец, а он не отпускал.

– Игнат, ты что, собака? – строго спросила я, хотя внутри все звенело от веселья.

– Малыш, я лучше собаки, – наконец, отпустил меня Игнат.

– Так говорил Карлсон, – вспомнилось мне.

– Да, это мой любимый герой в детстве, – признался он.

– И мой, – грустно улыбнулась я, нехотя вспоминая прошлое. – В детстве мечтала, чтобы за мной прилетел Карлсон и унес к себе на крышу. Но тут же решила сменить тему: – Игнат, а почему ты любил его?

– У него было много чего пожрать, варенье там всякое, плюшки… А пожрать я любил, особенно сладкое, – выдал парень. – Но мне запрещали из-за диатеза.

Я рассмеялась в голос. Значит, наша университетская звезда в детстве обожала Карлсона из-за банок с вареньем и плюшек. Такая милота – даже в сердце становится теплее. Но… Но как же из смешных большеглазых малышей вырастают такие монстры, как мой отец? Он ведь тоже когда-то был маленьким. Неужели он был таким с самого начала? Нет. Отец таким стал. Я встряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли. Я не должна думать об этом, пока рядом любимый человек.

– Но Катя не понимала, что мне нельзя сладкое, и вечно воровала то конфеты, то шоколад, – вдруг совсем другим голосом сказал Игнат – взрослым, наполненным светлой тоской по сестре. – И тайком приносила мне. Мама никак не могла понять, почему лечение не помогает. А когда они с отцом поняли, не знали, смеяться или наказывать нас.

Игнат замолчал, глядя куда-то в стену – словно вспоминая прошлое.

– Мне жаль, что она ушла так рано, – прошептала я и положила руку ему на грудь. – Это несправедливо.

Он накрыл мою ладонь своею.

– Да. Жизнь вообще несправедливая штука. Поэтому остается только бороться.

Мы замолчали. Закончив, я улыбнулась. Потрясающе. Я в маске, и мой парень – тоже. Слишком мило, чтобы быть правдой.

– Все? – спросил Игнат, открыв глаза и глядя на меня снизу вверх.

– Все.

– Можно посмотреться в зеркало?

– Да, конечно. Только не смейся и не улыбайся, – разрешила я. – Вдруг спадет.

Спустя несколько секунд Игнат уже стоял у зеркала и с недоумением смотрелся в него.

– Ну что, нравится? – Я подошла к нему и, не сдержавшись, обняла за пояс. Почему он такой сильный и теплый? Уютный до умопомрачения в этой своей домашней одежде…

– Почему ты панда, а я непонятно кто? – спросил Игнат, всматриваясь в отражение и касаясь собственного бело-синего лица пальцами.

– Ну почему же непонятно кто, – хмыкнула я. – Ты выдра.

– В смысле выдра? – не понял он.

– В прямом. Это маска выдры, увлажняет кожу и делает ее бархатистой. Чувствуешь? Хочешь, я буду называть тебя мистер выдра? – дразнясь, спросила я.

– Да ты решила надо мной поиздеваться? Нам с тобой нужно серьезно поговорить, Яся.

Игнат повернулся ко мне, обнял за талию и вдруг поднял в воздух. Закружил, заставив взвизгнуть. Сначала в одну сторону, потом в другую. Полотенце у меня голове размоталось и упало на пол. А Игнат понес меня к кровати, миновав диван, на котором мы сидели. Мгновение – и я лежала на спине, с разметавшимися по постели волосами. А Игнат нависал сверху, упираясь коленями и сжатыми в кулаки ладонями. Мой халатик неприлично задрался, Игнат пока что этого не видел, а я чувствовала и думала, что мне все равно. Нет, вернее так – я хочу, чтобы он видел.

– Ну что, будешь вести себя плохо? – спросил Игнат.

– Буду.

Он был такой смешной – в маске выдры, с двумя хвостиками на макушке, что я рассмеялась, обнимая его за плечи. Захотелось закинуть на него ноги, но я решила, что это будет слишком.

– Да? Тогда придется тебя наказать, – прошептал он и коснулся моих губ своими.

Ему было плевать, что мы оба в тканевых масках. Игнат просто хотел поцелуя, и я тоже хотела. Безумно – так, что губы покалывало от нетерпения.

Однако ничего не произошло. Нам помешал звонок. Это был мой телефон, который лежал на прикроватной тумбочке, и он буквально разрывался от громкой мелодии. Волшебный момент был разрушен.

– Ответь, – раздраженно сказал Игнат, перекатываясь на бок.

Я взяла телефон и поднесла к уху.

– Да, слушаю.

– Привет, это Макс, – раздался знакомый голос. – У меня новый номер.

– Привет, Макс, – растерялась я.

С ним мы не общались с августа. Мне казалось это неправильным, даже простые переписки, и я ненавязчиво прекратила общение. Услышав мужское имя, Игнат выразительно поднял бровь. И сел ко мне близко-близко, даже ухо прислонил к телефону, чтобы слышать, что говорит Макс. Я попыталась отпихнуть его, но не вышло, Игнат был слишком упрямым.

– Извини, что беспокою так поздно, просто смотрю в окно, и вижу МКС. А когда вижу МКС, вспоминаю тебя, – продолжал Макс, и его голос был немножко странный, как будто пьяный. – Помнишь, мы наблюдали за ней у тебя на балконе?

– Да, конечно, помню.

– А потом целовались.

– «А потомь севовались», – тихо передразнил его Игнат. Я показала ему кулак.

– Ты целуешься невероятно. И сама какая-то невероятная, – продолжал Макс.

– Спасибо, конечно… Но что ты хотел, Максим? Что-то случилось? – прямо спросила я.

– Ну, понимаешь… Не то чтобы случилось, просто я выпил и набрался храбрости тебе позвонить, – признался парень. – Не понимаю, почему ты перестала со мной общаться. Я тебя обидел? Просто… Просто ты мне очень нравишься. Очень. Все время о тебе думаю. А я тебе совсем не нравлюсь, да? Скажи честно. Почему? Что я сделал не так?

Я тяжело вздохнула и сняла маску, которая уже подсохла. Мне не нравилось, что Макс переживает из-за меня. Он не заслуживал этого.

– Так вышло, Максим, – тихо ответила я. – Ты классный, правда, но…

– Скажи, что у тебя есть парень, – подсказал Игнат. Ему этот звонок явно не нравился. И Макс не нравился. Но он сдерживался.

– Мне нравится другой человек, – прикрыв глаза, сказала я правду. – Вот и все. Дело не в тебе.

– Классика, – усмехнулся Макс. – Чертовски обидно. Но, может быть, ты дашь мне шанс? Я могу попробовать еще раз очаровать тебя.

– Думаю, в этом нет смысла.

– Нет смысла влюбляться в девчонку после одного дурацкого поцелуя. Может быть, ты все-таки встретишься со мной? Я бы мог…

Договорить он не успел – Игнат взял телефон, и я, если честно, не стала сопротивляться.

– Чел, давай по-хорошему, – сказал он, включив громкую связь. – Ярослава – моя девушка. У нас все серьезно, ты лишний. Поэтому просто не пиши ей и не звони. И тогда у тебя не будет никаких проблем.

– А ты еще кто? – Голос Макса из усталого стал раздраженным, в нем появились нотки агрессии. Он узнал голос Игната. – Тот придурок, который нам помешал в тот вечер? Ярослава, ты с таким уродом встречаешься? Серьезно? Он тебя купил? Я разочарован. Ты как шлюха.

Игнат изменился в лице, теперь в его голосе появились отцовская сталь. И он заговорил так, как обычно разговаривают между собой парни. Жестко и бескомпромиссно.

– Слушай сюда и запоминай. Моей девушке больше не звонишь. А если будешь надоедать, мы с тобой не по телефону будем базарить, а поговорим лично. И мне придется физически тебе объяснять, почему нельзя оскорблять мою девушку. Усек?

Макс даже не дослушал его – отключился, а Игнат кинул телефон на кровать рядом с собой.

– Вот козлина, – прошипел он. – Встречу – урою тварь.

Он был ужасно зол, и я почему-то верила, что легко может ударить Макса. Игнат гораздо сильнее его, и Максу не поздоровиться.

Я успокаивающе коснулась плеча Игната, чувствуя, как напряжены мышцы.

– Спасибо, что пообщался с ним, – тихо сказала я. – Не думала, что Макс может говорить такие вещи. Он всегда был милым.

Игнат резко повернулся ко мне.

– Никогда и никому не позволяй говорить про себя плохо, – сказал он. – Никто не имеет права плохо говорить о тебе. А если эта тварь будет тебя беспокоить, скажи мне. Разберусь.

– Мой хороший, – неожиданно для себя прошептала я.

Потерлась щекой о его плечо, прильнула к нему и обняла. На Макса отчего-то было все равно, а вот Игната хотелось успокоить. Он тоже стащил маску, усадил меня к себе на колени, поцеловал, а потом уронил на кровать. Мы просто лежали и обнимались, гладили друг друга, изучали лица, волосы, пальцы… Тихо разговаривали, даже смеялись. А потом уснули под одним одеялом. Моя голова покоилась на плече Игната, а он обнимал меня. Мисс панда и мистер выдра. За окном все так же падал пушистый снег.

Глава 10. В его комнате

Почти две недели я жила словно во сне – в прекрасном сне, в котором рядом со мной находился любимый человек. Мы с Игнатом не афишировали свои отношения ни в университете, впрочем, это легко было делать, ведь мы фактически не пересекались. Зато дома все время были вместе. Игнат возвращался позднее, чем я, – из-за работы. Я с нетерпением ждала его, и когда он приходил домой, обнимала крепко-крепко, даже не дав раздеться. Родители улетели на море, а те, кто работал в особняке, не оставались на ночь, поэтому мы с ним были предоставлены сами себе. Дом был в нашем распоряжении, и мне даже стало казаться, что мы живем вместе, как семейная пара.

Первые дни мы не отходили друг от друга ни на шаг, постоянно целовались, лежали в обнимку на диване или вместе сидели возле камина, наслаждаясь треском огня. Гладили друг друга, изучали, пытались понять, что нравится, а что нет. Иногда шутили и смеялись, иногда бесились, устраивая битвы подушками, а однажды устроили прятки по всему дому. Я тогда спряталась первой – в гардеробной, за верхней одеждой, и Игнат долго искал меня, а когда все-таки нашел, злой, потому что потратил много времени, стал неистово меня целовать, откровенно касаясь груди и бедер сквозь тонкую ткань футболки и домашних шорт. Однако вдруг остановился, когда я изнывала от желания, и сказал, что на сегодня хватит. И убрал мои руки от себя, заставив разочарованно выдохнуть.

– Не смогу остановиться, Яся, – только и сказал Игнат, и мне лишь осталось кивнуть в ответ – я чувствовала, насколько он возбужден, когда прижималась к нему, и меня это одновременно и смущало, и заводило.

– Тогда давай смотреть фильм, – улыбнулась я. – Только выбираю я! Мне надоели твои боевики!

– Договорились, – ответил он, и мы действительно просто смотрели фильм на большом экране.

Еще мы очень много разговаривали – обо всем на свете. О мечтах и планах, о привычках и страхах. О настоящем и будущем. Прошлое почти не затрагивали – нам обоим не хотелось о нем говорить. Игнату больно было вспоминать сестру и родителей, которые когда-то были вместе. А я молчала о своем детстве. Во-первых, любое упоминание о монстре опускало настроение на дно, во-вторых, я не могла выдать Игнату мамины тайны, и это ужасно мучило. Мне хотелось быть искренней до конца, я не умела по-другому, а тут приходилось скрывать некоторые вещи, и из-за этого я почему-то в душе стала злиться на маму, хотя в разговорах с ней по телефону и вида не подавала.

Между мной и Игнатом искрило так, что дыхание захватывало. Я безумно хотела этого человека и знала, что это взаимно. Но сейчас, став парой, мы не торопились – будто поставили на паузу свою страсть, зная, что все равно будем вместе, и однажды это неизбежно произойдет. А еще мне казалось, будто Игнат дает мне время привыкнуть к себе, а потом, когда мы разговаривали, гуляя по заснеженному саду, сказал странную фразу:

– Не хочу, чтобы ты думала, будто мне нужно только одно.

– Почему же? – лукаво взглянула на него я.

– Потому что люблю, – коротко ответил Игнат, обнимая меня за талию.

Это был второй раз, когда он говорил о своих чувствах, и его слова заставили сердце наполниться теплом. Я же не говорила о любви – мне было слишком сложно произносить такие слова. Я была из тех людей, которые считали, что говорить о любви нужно редко, ведь это слово обладает слишком большой силой. Чем чаще говоришь о чувствах, тем они слабее. Хотя после этой прогулки, лежа в кровати рядом со спящим Игнатом, я поняла, что, наверное, все дело было в том, что я просто никогда не умела выражать свои чувства, а на любовь с самого детства у меня стоял запрет. Подсознательно мне не хотелось таких же отношений, какие были у мамы и монстра, а ведь они были моим единственным примером отношений. Именно поэтому я и не встречалась с парнями до Елецкого, который каким-то образом смог сломать стену, отделяющую меня от мужчин.

Слушая дыхание Игната в ночи и чувствуя тепло его тела, я вдруг поняла, что хочу освободиться от этих запретов на любовь. Я имею право любить. Имею право выражать свои чувства. Имею право быть счастливой. Я засыпала с этими мыслями, положив голову на грудь Игната. И субботним утром проснулась в отличном настроении, однако Игната рядом не обнаружила – он ушел. Я умылась, почистила зубы, привела себя в порядок, надела длинную широкую футболку, которая заменяла мне платье, и пошла искать Игната, чтобы позавтракать вместе с ним. Погода на улице стояла ясная, солнечная, и ноябрьский снег за окном искрился под лучами. Обычно в ноябре, после своего дня рождения, я чувствовала тоску по лету, но этим ноябрем все было иначе – он казался таким же прекрасным, как все остальные месяцы.

Я остановилась возле двери в спальню Игната и постучалась. Один раз, второй, третий… Я уже хотела уйти, не решившись снова без приглашения заходить к нему в комнату, как он открыл дверь. Кажется, Игнат был в душе – вокруг его бедер было обернуто белое полотенце, которое доходило почти до колен, а волосы, прилипшие ко лбу полукольцами, были влажными. Игнат недавно принимал душ, и я смутилась, вспомнив сцену, свидетельницей которой однажды стала. Но смущение быстро сместил восторг – мне нравилось видеть его полуобнаженным. Высокая линия плеч, рельефные мышцы рук, хорошо очерченные кубики пресса… Хотя больше всего меня завораживали его ключицы – выступающие и сексуальные. Раньше я часто вспоминала их, представляла в своих фантазиях, а теперь на законных основаниях могла касаться.

– Доброе утро, малышка, – улыбнулся Игнат и поцеловал меня в щеку. От него пахло мятой и свежестью. А взгляд был мягким, нежным – под таким взглядом хотелось таять.

– Доброе… Мистер выдра, а что у тебя на щеке? – Приглядевшись, я коснулась его лица.

– Порезался, когда брился. Бывает, – отмахнулся Игнат.

– Сегодня же выходной, зачем тебе бриться? – рассмеялась я.

– Ради тебя, конечно. Тебе не понравится, если я буду колоться, – подмигнул мне Игнат, обнимая и притягивая к себе. И в этот момент он почему-то вдруг показался таким… родным? Будто бы я знала его всю жизнь. И будто бы всю жизнь мы принадлежали друг другу.

– А может, и понравится? – прошептала я, не сводя глаз с его ключиц. Боже, я хочу поцеловать его ключицы… Так сильно, что от желания сводит живот, а дыхание становится неровным.

Моя ладонь скользнула по его напрягшемуся животу к груди, а затем к плечу. Я коснулась ключицы Игната и прикусила губу, а он склонил голову набок, словно чувствуя мое возбуждение.

– Яся? – мягко позвал меня по имени Игнат, и только тогда я пришла в себя.

– Что? – улыбнулась я.

– Заходи ко мне? – предложил Игнат, и я переступила порог.

Почему-то до этого я не бывала в его комнате – почти все время мы проводили у меня. И теперь мне казалось, будто Игнат пускает меня в свой мир, куда раньше мне не было доступа.

В его спальне стояла ленивая полутьма – шторы плотно занавешивали окна, и лишь через узкую щель между ними пробивался тонкий луч утреннего солнца. Игнат любил темноту, часто не включал электричество и засыпал лишь при полном отсутствии света в комнате. «Ты как вампир», – говорила я ему в шутку, потому как мне свет требовался постоянно. Я не задергивала шторы, включала все источники освещения, еще и гирлянды любила развешивать, чтобы все вокруг сияло. Без света мне было страшно, ведь монстры всегда приходят в темноте, даже если это монстры из прошлого.

– Подожди немного. Я оденусь и вернусь, – сказал Игнат, не удержавшись, погладил меня по волосам и скрылся в гардеробной, а мне хотелось сказать ему вслед: «Нет, не нужно, мне нравится, когда ты раздет!»

Я похлопала себя по щекам, отгоняя мысли о его теле. Нужно было догнать его, толкнуть в грудь, заставляя упасть на кровать, и сесть сверху, а потом… Все, хватит! Хватит об этом думать!

Пока Игнат одевался, я рассматривала его спальню – теперь уже внимательно, а не как в тот раз, когда приходила за книгой. Над интерьером комнаты, как и над интерьером всего особняка, работал дизайнер. Несколько зон, темные сдержанные тона, лаконичность форм и минимализм. Мало декора, но много функциональности. Всюду новейшая техника: на стене огромный телевизор с приставкой, на рабочем столе моноблок с тонкой клавиатурой, куча непонятных девайсов с проводами, даже шлем виртуальной реальности, в углу боксерская груша и турник. Постельное белье на не заправленной кровати глубокого темно-синего цвета, а над самой кроватью висит единственное украшение – большая картина с абстрактными широкими мазками. Легкий беспорядок, и именно из-за него комната оживала, было видно, что это не просто красивая картинка из дорогого дизайнерского журнала, а настоящая спальня молодого человека.

Зачем-то заправив кровать, я вдруг подумала – а сколько девушек побывало на ней? У Игната наверняка их было много. Сердце кольнула ревность, но я попыталась отогнать ее. Я снова оглядела комнату, и мое внимание вдруг привлекла одна из полок над столом. Там стоял горшок с кактусом, и я почему-то улыбнулась. Надо же, в комнате Игната есть живой цветок. У меня цветов нет – не завожу их, потому что боюсь, что не смогу достойно ухаживать.

Подойдя к окну, я раздвинула тяжелые портьеры и впустила в комнату солнце, а затем распахнула створки и с удовольствием вдохнула свежий воздух. Вид из комнаты Игната открывался неожиданно красивый – на сад и заснеженные холмы вдалеке, на самом горизонте. Пока я вглядывалась вдаль, ко мне бесшумно подошел одевшийся Игнат и обнял меня со спины.

– Не замерзла? – спросил он, прижав меня к своей груди и сцепив пальцы в замок на моей талии.

– Нет, – ответила я, откидывая голову назад, на его плечо. – Ничего, что я раздвинула шторы? Не растаешь на солнце?

– Не растаю. – Игнат поцеловал меня в макушку. – Ты такая красивая.

Он часто делал комплименты так неожиданно, что я начинала чувствовать себя неловко. Мне так и хотелось сказать ему, что это неправда. Однажды я даже так и сделала, но Игнат обиделся – то ли в шутку, то ли в серьез, сказав, что ему не нравится, когда его обвиняют во лжи.

– Ты тоже, – прошептала я.

– Я с ума схожу, когда вижу тебя.

Игнат склонился и поцеловал меня в плечо сквозь ткань футболки. Сделал это несколько раз, заставляя меня закрыть глаза. Потом осторожно убрал мои волосы в сторону, и его горячие губы оказались на моей шее. Я лишь недавно поняла, что поцелуи в шею могут быть такими же волнующими, как и поцелуи в губы. Только на коже от них оставались следы, но Игнату будто нравилось оставлять их. Словно он хотел заклеймить меня ими. «Она – моя. И целовать ее могу только я», – говорили оставшиеся на моей коже засосы, которые в университете я прятала под водолазкой с высоким горлом.

Игнат взял меня за шею, заставив откинуть назад голову, и продолжал целовать – то около линии волос, то у самой ключицы. Он безошибочно находил самые чувствительные зоны, а я закрыла глаза, получая удовольствие от каждого мгновения. Там, где он губами и языком касался моей кожи, она пылала, и жар возбуждения окутывал меня все больше и больше. Мне стало мало просто лишь ощущать поцелуи – хотелось обнимать и целовать Игната в ответ. И не выдержав, я развернулась к нему лицом.