Текст книги "Свадебное ожерелье"

Часть вторая

Ничего так не бойся, как острых слов.

Из дневника Амалии Сорк

За конюшнями гостиницы в самом деле обнаружилась едва заметная извилистая тропка, терявшаяся в густых зарослях колючего кустарника. Если не знать наверняка, то и не заметишь вовсе. Тропа петляла, закручиваясь по дуге ближе к лесу, наступавшему на поселение, терялась под низкими темными кронами. От внимания Макса не ускользнуло несколько обломанных веток. И даже в предутренних сумерках можно было разглядеть на мягкой подстилке из прошлогодних листьев и пожухлого подорожника вмятины – следы тяжелых ботинок.

Молодой человек стиснул зубы, надеясь успеть вовремя. Его ужаснула мысль о том, что с девушкой случится что-то плохое. Здесь, в прошлом, он привык считать себя ответственным за нее.

Стараясь хоть немного контролировать клокочущую в груди ярость и пытаясь отогнать предчувствие неминуемой беды, Максимилиан как мог сокращал разделяющее его и воров расстояние. Уйти далеко разбойники не могли. Вряд ли они так уж спешили, особенно когда вошли в лес.

Молодой человек не мог понять, почему забравшаяся к ним парочка бандитов вела себя так беспечно. Они проникли через окно и начали искать деньги среди вещей, не сильно заботясь о том, что их заметят. А когда это все же случилось, то не бросились удирать, как положено ворам. Но и не стали просто угрожать молодым людям, как сделали бы грабители.

Будь эти двое настоящими ворами, то свое дело они провернули бы совершенно иначе, просто срезав мешочек с пояса девушки где-нибудь в толпе. А если бы они были грабителями, то действовали бы в открытую, но только с угрозами.

У всякой профессии есть свои особенности, даже когда дело касается детей Стека. Каждый соблюдает неписаные правила, что позволяет общине жить мирно.

Последние годы Макс постоянно перемещался по империи, сохраняя инкогнито, и порой сталкивался с самыми необычными личностями. Приобретенный опыт позволял ему точно судить о жителях трущоб, и не только. Эти люди хотя и считались отбросами общества, но соблюдали очень строгую иерархию и чтили кодекс своей профессии. Вор никогда не нападал в открытую, а грабитель не калечил свою жертву.

А эти двое осознанно обездвижили Макса, проделав все так, как, похоже, делали уже не раз. И унесли Налу, озвучив принцу свои планы. Макс не мог не признать, что в действиях бандитов сквозила какая-то театральность. Но только зачем Бтуку и коротышке понадобилось морочить Максу голову?

Это пугало больше всего, ведь если действия простых грабителей или воров можно бы просчитать, то с бандитами, способными на убийство, подобное не пройдет. Кто-то затеял слишком опасную игру. Понять бы, кто именно!

Максимилиан пожалел, что не выбил у трактирщика подробностей, а тот явно что-то знал. Кому-то же нужно было устраивать весь этот спектакль? Макс и Нала распрощались с Бертом и Павари у входа в гостиницу. Уже наступил вечер. Молодые люди сняли номер, немного поторговавшись для приличия и для отвода глаз, быстро поели и ушли спать. За все это время их могли видеть несколько десятков пропойц, заседавших в трактире. Но вряд ли заказчиком был кто-то из них.

Впереди послышались голоса, и Макс стал двигаться осторожнее, стараясь производить как можно меньше шума. Двоих молодой человек узнал сразу, но не третьего, с которым спорили бандиты.

– По договоренности ты получаешь девку, а мы – камешки, что ты при ней видел, – прогнусавил коротышка. – Но ни в вещах, ни на девчонке нет рэннола, который ты нам обещал, если помнишь! Непорядок, скажи, Бтук?!

– Я заплачу.

Звякнули монеты.

– Ты нам обещал целый мешок рэннола за это дело, а теперь собираешься откупиться несколькими гнутыми серебрушками? – разозлился Бтук.

Монеты упали на землю.

– Это достойная сумма за столь легкое дело! – воскликнул незнакомец.

– Мы подвергали себя опасности, а ты нам суешь эти гроши? Да этого даже на нормальную выпивку не хватит.

– Давайте сюда девчонку и проваливайте, – зло прошипел неизвестный.

Раздался звук, похожий на треск поленьев в очаге.

– Слышь, Бтук, он нам еще угрожать вздумал! – развеселился коротышка. – Старикашка-маг совсем ума лишился! Рассмотрел, понимаешь ли, в наших краях девочку с магическим потенциалом нераскрытым и вздумал здоровье поправить. А платить не хочет! Как это называется, Бтук, а?

Амбал промолчал, лишь красноречиво с шумом выдохнул. Послышались звуки борьбы, хриплые окрики коротышки и свирепое пыхтение Бтука. Маг же помалкивал, изредка осыпая парочку бандитов волной с грохотом вгрызающихся в землю заклинаний.

Все время прислушиваясь, Макс постарался перебраться магу за спину, там, по мнению принца, было более безопасно. Заодно молодой человек почти вплотную подобрался к полянке, и теперь ему удалось взглянуть на происходящее.

Маг, вытянувшись в полный рост, завис в нескольких дюймах над землей и швырял во все стороны бледно-льдистые молнии. Похоже, для такого требовалось немало усилий, руки мага уже по локоть светились, с потертого балахона слетали искры. Если бы не цвет пламени, то могло показаться, что чародей горит заживо.

На другой стороне, за корнями старого дуба, прятался коротышка, пытаясь затащить туда же неподвижно уткнувшегося лицом в землю Бтука.

Грохот сотряс полянку, во все стороны полетели комья почвы и горящие листья.

– Отдайте девчонку!

– Гони обещанное, чаротворец! Мы свое дело сделали. А мелочью с трактирщиком расплачивайся, не с нами! Это против кодекса. Гони золотишко! Немедленно, – прокричал коротышка, не высовываясь из-за дерева.

– Я дам столько, сколько захотите, но позже, – хрипло ответил маг, останавливаясь и посылая в парочку бандитов очередную порцию молний.

– Вот кто так целится? Кто? – Грохот – и фонтанчик земли взорвался у корней дуба. – Опять промазал! Давай еще! Уверен, уж на этот раз у тебя выйдет! Целься только.

Вновь молнии не долетели до другого края полянки, только впустую пропахав лесную почву.

– Да попади ты уже. Сколько ж можно! – Очередной неудачный обстрел вывел из себя коротышку. – Я так не играю! Совсем одряхлел ты, чародей, в простую цель не попадаешь. Бтук, что с ним делать? – и сам же продолжил: – Бить его – и всех делов!

– Я дам вам деньги, но не сейчас, позже, – прохрипел маг в отчаянии, повторяя уже сказанное. На это нападение он потратил слишком много драгоценных сил, но все оказалось впустую.

– Нет, так не годится. Ты нас потом по одному разделаешь. Нам потом, может, и без надобности будут золотые. Сейчас плати, иначе сделка отменяется, – сердито прошипел коротышка.

– Она состоится, но уже без вашего участия, – огрызнулся маг.

Пока коротышка и маг увлеченно перебрасывались угрозами, Макс обошел полянку по кругу, прикидывая, как бы незаметно утащить Налу. Девушку разбойники оставили в шаге позади себя, возле стены колючей ежевики. Единственной надеждой оставался какой-нибудь отвлекающий маневр, но в голову молодому человеку ничего не приходило.

Максу тяжело было осознать, что с момента их перемещения в прошлое не прошло и трех дней, ведь за столь короткое время ему уже не раз пришлось делать то, чего до этого не доводилось. И больше всего молодого человека радовало, что когда-то учителя вдолбили ему в голову столько всякой информации о культуре, образовании и социальном укладе империи Роннавел на всех этапах истории, что теперь он чувствовал себя достаточно уверенно. По крайней мере, все происходящее вокруг не вводило его в ступор, как это произошло бы, например, с его любимой сестренкой Марин, окажись она в подобной ситуации.

Его старшая сестра всегда питала отвращение к учебе и любому виду поучений старшими. Максимилиан не задавался целью узнать точно, но догадывался, что из всех наук Марин лучше всего освоила актерское мастерство, умудряясь льстить, обманывать, дурачиться, издеваться и жалостно рыдать одновременно. При этом она всегда была его любимицей, верным другом и советчиком во всем.

Максимилиан вздохнул и пожалел, что сейчас принцессы нет рядом. Марин дала бы ему какой-нибудь дельный совет или, на худой конец, рассмешила. Еще молодой человек пожалел, что в честь того злосчастного праздника выложил половину содержимого своих карманов, чтобы не выглядеть смешным на балу. Некоторые из тех вещиц не помешали бы сейчас.

Вот как быть? Нападение здесь не выход.

Вдруг воздух сотрясла сильная непродолжительная вибрация, листья на деревьях зашелестели без ветра, трава примялась к земле. Маг на другом краю полянки вскрикнул и протяжно завыл на одной ноте, взлетев на полметра над землей и вытянувшись в струну.

– Ни с места, Кереваль! – прогремело над лесом. – Ты попался! Всем стоять!

Коротышку вдруг как-то перекосило, он чуть завалился вперед с приоткрытым ртом, замерев в изломанной неестественной позе. Через мгновение Макс понял почему: тело враз онемело, и принц свалился в траву. Очень неудачно, на подвернутую руку. Но боли не почувствовал.

«Я умер? – сам себя мысленно спросил Макс. – Хотя… говорят, после смерти ничего нет. Так что я жив, просто под действием каких-то чар».

– Обыщите поляну! Сейчас же! – громко крикнула какая-то женщина невдалеке. Макс без труда определил, что и в первый раз голос принадлежал этой особе, только его слегка усилили.

– Амалия, здесь еще четверо кроме мага.

– Кто?

– Двое наших старых знакомых: Бтук и Коротышка Сью, – отчеканил мужчина, попутно переворачивая Максимилиана на спину. – Еще какой-то парень, видно, гнался за бандитами. На вид – из знатных. Возможно, какой-то Высокий дом.

– Ты уверен, Бруно? – спросила женщина из-за деревьев.

– Когда это я ошибался, Амалия?! – натурально возмутился мужчина.

– Ам! – позвал откуда-то сбоку еще один помощник чародейки. – Тут еще девушка. Ее оглушили и завернули в какие-то тряпки…

– Ого! – воскликнула Амалия.

– И еще… эта девочка… – замялся мужчина.

– Ну что, Эльвир? – недовольно крикнула волшебница, ее голос прозвучал уже справа.

– У нее дар! Плохо развитый. Может, только недавно проявившийся, – довольно тихо озвучил свои мысли мужчина.

Амалия и Бруно одновременно ругнулись, поминая Кереваля самыми последними словами. Было слышно, как чародейка верхом на коне перемещается по лесу – с той стороны доносился треск веток и глухое цоканье.

– Все духи поднебесья, совсем ребенок! – досадливо выплюнула слова Амалия. – Так, Бруно, Эльвир, разбойников в силки и до вечера оставьте висеть здесь. Пусть подумают о своем поведении. Парня и девушку я освобожу. Вы их отвезете к нам. А этим гаденышем Керевалем я сейчас займусь лично!

Вновь послышалась неспешная конская рысь.

– Кереваль! – прохрипела Амалия. – Вот ты и попался!

– Ну да, конечно, в чем же сложности, если трое магов охотятся на одного, – ответил чародей глухо, как сквозь толщу воды. – Особенно если у вас заранее заготовлена ловушка-шар.

Тот, кого Амалия назвала Бруно, подхватил Макса под мышки и приподнял, одновременно что-то прошептав. Молодой человек моментально ощутил, что тело вновь слушается и он может, пусть и с трудом, двигаться. Через несколько секунд и вовсе все прошло, словно и не Макс четверть часа назад валялся на подстилке из пожухлых листьев без движения.

– Давай, парень. – Бруно отстранился и отступил на шаг, а затем довольно хмыкнул, обнаружив, что Макс стоит без посторонней помощи. – Ну и славно! Пойдем.

И больно впился пальцами в локоть молодому человеку, устремляясь прямиком в густые заросли. Макс даже возмутиться не успел, как его протащили через ежевичные кусты.

– Как девочка, Эльвир?

– Жива, – небрежно пожал плечами второй маг.

Бруно и Эльвир разнились как небо и земля. Первый – невысокий, худой, лет пятидесяти с лишним, закованный в легкую броню из жесткой черной кожи, даже темные косы и борода украшены небольшими шариками из какого-то металла. Эльвир, наоборот, на голову выше Бруно, наголо бритый, довольно молодой, одет проще. Этот мужчина явно больше полагался на магию, чем на физическую силу.

Неожиданно совсем рядом с ними раздался пронзительный женский крик, мужчин даже немного прижало к земле волной магического выплеска, последовавшего секундой позже. Нала, только-только очнувшаяся и сонно хлопавшая глазами, тихо зашипела и опять провалилась в беспамятство.

– Амалия? Амалия! – закричали мужчины, бросаясь на шум.

– Что случилось? – хрипло спросила Нала, приоткрыв глаза.

– А что ты помнишь? – уточнил Максимилиан, отыскивая среди вещей у девушки под боком свою куртку. В руки ему попался бархатный мешочек Налы, в котором отчетливо прощупывались бусинки рэннола. Не поверив себе, молодой человек слегка встряхнул мешочек и услышал привычное звяканье.

Когда-то, будучи еще совсем маленьким, Макс обожал устраивать себе развлечение в запрещенных для посещения залах имперского замка. Ему казалось, что это очень странно – не пускать никого в анфиладу на самом верхнем этаже цитадели. Там Максу нравилось бывать больше всего, ведь никто бы не догадался искать третьего принца в этом месте. Особенно он любил разглядывать стоящие там статуи королей и императоров Роннавела всех времен, вырезанные в полный рост из дорогого белого мрамора. На плечах каждого из правителей посверкивало ожерелье из рэннола, которое тот носил при жизни. Во все времена рэннол оставался главной ценностью империи, хотя и золото, и серебро на континенте добывали в огромных количествах. Вот только торговцы приезжали в Роннавел именно за камнем, платя за редкость, не торгуясь.

Именно поэтому правители Роннавела считали символичным украшать себя ожерельями из рэннола, подчеркивая свой статус. Уже после введения ритуала символика ожерелья немного изменилась. Да и самоцветы начали добывать и обрабатывать в таких количествах, что цена его снизилась, хотя торговцы продолжали скупать камень.

И хотя во всей империи ожерелье стало именоваться свадебным, для императоров оно, как и прежде, оставалось свидетельством значимости камня и его ценности для Роннавела. При этом свадебная традиция не миновала императоров. Во время церемонии обручения будущая правительница также преподносила супругу ожерелье.

Однажды в покоях со статуями Макса застал отец. Все было бы ничего, если бы Джорвин не увидел, как его восьмилетний сын тянет с шеи прадеда ожерелье. Максу тогда сильно досталось, император не поскупился на розги, объяснив свой гнев тем, что тревожить покой предков непозволительно никому, даже принцу крови.

– Не понимаю! – воскликнул Макс, вновь встряхнув мешочек.

– Все просто, – отозвалась Нала, даже не делая попыток встать. – Это особый мешочек, все, что осталось у меня от мамы, а ей он достался от бабушки. Это своего рода кошелек, хотя с такими нынче не ходят. Но во времена первых чародеек подобные были в ходу. Мешочек – точная копия кошелька основательницы рода Сорков. Он немного прохудился со временем, и я вышила на нем долину Сонэкрин, чтобы укрепить ткань. У мешочка есть одно особое свойство – его никто не может увидеть, если только хозяин сам не покажет кошелек. Мама рассказала о нем незадолго до их с отцом гибели, а когда меня собирали в дорогу для переезда к тете и дяде, я забрала кошелек из кабинета родителей. Все равно о существовании такого предмета знала только я. Кроме кошелька у меня ничего на память о родных не осталось. Остальные вещи куда-то подевались. Не знаю, что дядя с ними сделал.

– Хорошая вещица, – хмыкнул Макс. – И знаешь, чем дальше, тем больше в тебе загадок, Нала.

– Разве? – усомнилась девушка. – Ничего особенного.

За кустами что-то громыхало и скрежетало, звук усилился настолько, что молодым людям пришлось закрыть уши руками.

– Он уходит от них, – одними губами прошептала Нала принцу.

– Кто? – крикнул Макс, силясь перекрыть грохот.

– Маг. Они его в какую-то ловушку заключили, на шар похожа, – ответила Нала громко. – Очень сильная ловушка! Маг бы никуда не делся, если бы не тот просчет, что допустили охотники. Шар не воспринимает магию, гасит ее. Ни они, ни он не смогут разрушить ловушку, вот только магу это и не нужно. Он догадался прихватить с собой артефакт-накопитель и теперь собирается пробить проход в другое место прямо из шара. И у него это получается. А волшебники не в силах остановить его, на сворачивание ловушки нет времени.

Макс настороженно глянул на густую стену леса, за которой вдруг все стихло. Увидеть отсюда, что там происходит, он не мог.

– Откуда ты знаешь?

– Вижу, – довольно удивленно отозвалась Нала.

– Но… Раньше в темноте, а теперь – сквозь деревья? – опешил принц.

– Скорее сами потоки магии, – сказала Нала.

– А говоришь, что ты обычная!

За деревьями еще довольно долго грохотало, что-то падало, взрывалось, стучало, как в кузне. Закладывало уши, так что идти и смотреть, что же происходит, Максу не хотелось. А Нала и вовсе сидела, поджав под себя правую ногу, морщилась и закусывала губу, пытаясь сдержать берущуюся из ниоткуда тупую жалость к себе. Рассказывать принцу про ушибленную ногу девушке не хотелось. Они и так в такой передряге!

Коленка наливалась жаром, саднила, кожа на ней будто истончилась и болезненно натянулась. Девушка старалась не подавать виду, но от Макса ничего не укрылось. Он заметил и гримасу боли, и тихое сопение, грозящее перерасти в слезы, и поджатую к груди ногу, и осторожность, с которой Нала ощупывала ее через ткань.

Он присел перед девушкой на корточки и деловито спросил:

– Все в порядке?

Девушке хотелось засунуть нос ему под мышку и долго, со вкусом жаловаться на свои печали и горести. Но здесь и сейчас у принца их было не меньше. На лице молодого человека слегка кровоточили многочисленные порезы, из которых самые крупные – над бровью, на виске и скуле – основательно набухли. А сколько синяков, ссадин и порезов еще скрыто под перепачканной одеждой!

– Я за тебя очень переживал, – сказал молодой человек неожиданно, так и не услышав от девушки ответ на вопрос.

Нала потянулась вперед, обняла Максимилиана за шею и разрыдалась, выплескивая в плотную ткань черной рубашки, пахнущей теплом и уютом дыма от костра, свой испуг.

– Тише! Тише, – прошептал Макс, обнимая хрупкие девичьи плечи. Он не ожидал от Налы подобной реакции.

Крики за деревьями смолкли. И громыхание отдалилось. Там все еще кто-то что-то орал, но уже не зло, а скорее раздраженно. Со своего места Макс и Нала не расслышали слов.

Вскоре появился Бруно, раскрасневшийся и нервный, подхватил свои торбы и махнул, не глядя, молодым людям.

– Пошли!

Макс перевел взгляд на вздрагивающую макушку Налы. Девушка ничего не заметила и продолжала самозабвенно рыдать. Принц хмыкнул, подцепил с земли узелок со вторым платьем девушки, а ее саму подхватил на руки. Какой дорогой и куда их вел маг, молодой человек не обратил внимания, но от Ларрката они почти не отдалились, хотя и двигались все время вглубь леса. Посреди зарослей через несколько минут обозначилось маленькое строение, больше похожее на хижину лесника в полторы комнатушки.

Внутри оказалось совсем иначе, чем представлялось снаружи. Макс хотел спросить Бруно о том, как подобное было сделано, но тревожить раздраженного мага не стал. И так ведь ясно, что здесь без магии не обошлось. За входной дверью открывался широкий, тускло освещенный коридор с множеством одинаковых дверей по обе стороны.

Бруно, ничего не говоря, проводил их к самой последней двери. Бесцеремонно впихнув Макса с Налой на руках в комнату, маг сбросил пожитки прямо на пол и, пыхтя себе под нос что-то неразборчивое, начал разжигать огонь в камине, занимавшем целую стену.

Комнатка, небольшая и темная, оказалась обставлена очень скудно. Только широкий стол с полудюжиной стульев, пара кресел у камина и огромный буфет с отвалившейся дверцей в самом темном углу.

Бруно быстро разжег довольно сильное пламя, радостно охватившее сухие поленья. В комнате сразу стало светлее и как-то просторнее.

Через четверть часа перед Максом и Налой уже исходили бодрым паром пузатые глиняные кружки с какой-то смесью трав.

– Да вы пейте. Пейте, – почти дружелюбно посоветовал Бруно. – Это всего лишь очень сильный восстанавливающий сбор.

Маг говорил, продолжая выставлять на стол хлеб, сыр, горшочек со сливочным маслом, ягоды в широком плоском блюде, мелко порезанный вяленый окорок.

– Эх! Это ж надо! Упустили, – прошипел Бруно себе под нос. – Уж который год мы за ним гоняемся, дома не ночуем, питаемся абы как!

Последний факт, видимо, расстроил Бруно больше всего, потому как на стол он водрузил еще и целую вареную курицу в пожухлых веточках укропа.

Нала, привалившись к боку принца, мелкими глотками пила отвар, то и дело начиная клевать носом и сонно поглядывая на пламя в камине.

За дверью что-то прогрохотало, послышались громкие недовольные голоса, и в комнату ввалились Эльвир и Амалия. Они сбросили сумки на пол рядом с уже валяющимися там торбами и уселись за стол, не глядя друг на друга.

Бруно красноречиво хмыкнул и выставил перед ними кружки с зеленоватой жидкостью, от которой валил густой мятный дух. Амалия в два счета опрокинула в себя содержимое кружки, даже не поморщившись, и вскочила, принявшись нервно метаться по комнатке.

– Опять мы его упустили! – взвыла женщина, хватаясь за голову и впиваясь пальцами и в без того сильно растрепанные темно-рыжие косы. – Опять! Так все продумать и ошибиться!

– Никто не мог предположить, что у него будет возможность удрать, – мягко заметил Бруно.

– А я говорил, что не нужно было шар использовать, – прошипел Эльвир.

Амалия зло на него глянула и нарочито мягким тоном спросила:

– Эльвир, ты хочешь занять мое место? Я с радостью тебе его уступлю.

Маг тут же смутился, как-то сник и попытался сползти под стол, только чтобы скрыться от елейного голоса женщины.

– Он не хотел тебя оскорбить, Ам, – вмешался Бруно. – Просто…

– Просто всем стоит знать свое место, Бруно! – прервала его волшебница. – Всем стоит знать свое место.

– Да, Амалия, – согласился Бруно. – Советница у нас ты. Так что не обращай внимания на Эльвира. Он молод.

Амалия вздохнула и остановилась посреди комнаты, упершись взглядом в стену.

– Бруно, ты опять подмешал мне успокоительных трав? – тихо уточнила чародейка.

Маг смутился и только кивнул.

– А я-то думаю, что это от отвара так мятой разит, – хохотнула женщина. – Ты хитрый лис, Бруно!

И тут Макс понял, где он ее видел. Эти рыжие волосы, светлые глаза. Перед ним стояла легенда. Миф. Героиня сказок и небылиц.

Амалия Сорк.

Никогда в своей жизни Макс и представить бы не посмел, что однажды собственными глазами увидит знаменитую и невероятную Амалию Сорк – королеву магического мира, потрясающую женщину и героиню трех сотен мифов и легенд. В детстве ему так часто попадались книги с упоминанием ее имени, деяний или знаменитых фраз и пророческих речей, что принц небезосновательно считал эту чародейку популярнее самих волшебниц-основательниц.

Описывали ее по-разному. Кому-то она виделась мудрейшей, кому-то хитрейшей, кто-то рассказывал о ее великой жертвенности и покорности судьбе. Каждый автор любого из трактатов не обходился без одной-двух цитат Амалии, приписывая ей чохом все, что сказано было до нее или после. Многие заявляли, что женщина эта обладала такими способностями, что даже иные маги называли творимое ею чудом, выходящим за рамки возможного.

Когда Макс немного подрос, он стал сомневаться в том, была ли вообще такая фигура в истории, уж слишком много вокруг Амалии наворотили. А даже если и существовала волшебница с таким именем, то, может, прославилась она не речами и подвигами, а всего лишь отличным зельем от простуды.

Представшая перед ним женщина оказалась совсем не такой, какой ее описывали историки, и не похожей на многочисленные изображения на гобеленах. И уж тем более меньше всего походила Амалия на тот образ, что когда-то нарисовало воображение молодого человека.

Высоченная, на полголовы выше принца и вровень с высоким Эльвиром, мощная, крупная, громогласная, мускулистая, похожая на воина. Невероятно длинные густые многочисленные косы, обвивающие голову, закрученные в спирали на затылке и ниспадающие за спину. Лицо загорелое, лучистые светло-зеленые глаза под тяжелыми дугами бровей. Эти глаза были такими странными и необычными, что отвлекали от точеных линий носа, скул, губ и подбородка. Профиль – гордость семейства Сорк – портила только небольшая горбинка на носу, придавая облику чародейки что-то хищное и опасное.

Всего в Амалии Сорк было много: и роста, и стати, и горделивого разворота плеч. Даже округлости присутствовали, старательно замаскированные широкой рубахой и шальварами. Носить штаны могли только чародейки, во все времена не подчинявшиеся общепринятым правилам.

Эльвир смотрел на чародейку неодобрительно и даже слегка негодующе. Но положение явно было не в его пользу – слишком низкий статус маг занимал. Воспитание не позволяло Эльвиру явно перечить советнице. Много всего здесь было. И разница в возрасте, очень явная, лет пятнадцать, и социальное положение обоих, но при этом маг пытался добиться звания главного в этой троице, по любому поводу споря с Амалией, воспринимая ее лишь как вздорную женщину, а не как ту, к замечаниям которой прислушивается сам император. Недовольство сложившейся ситуацией явно читалось у Эльвира на лице.

Бруно не обращал внимания на перебранку товарищей, только подсовывал поближе еду и питье.

– А я говорил… – начал было Эльвир.

– Ты много чего говорил, – в тон ему отозвалась Амалия, но со слабо скрываемой иронией. Отвар Бруно засел в ней основательно, и злиться на мага всерьез волшебница не могла.

– Теперь будем за ним еще десять лет гоняться, – как-то грустно вздохнул Эльвир, заедая отвар хлебом. – Опять здесь жить.

– Не нравится – тебя не держит никто! Можешь проваливать в столицу, – заявила Амалия пылко.

Даже Максу, видящему эту перебранку впервые, стало совершенно ясно, что ссорятся эти двое постоянно и часто – на одни и те же темы.

Последняя фраза оказалась настолько явной шпилькой, что засыпающая у принца под боком Нала открыла глаза и прислушалась к разговору, почувствовав момент, когда Эльвир пошел на попятную. Все стало ясно секундой позже. Маг начал юлить и извиваться, как головастик в мелкой луже, обходя тему своего возвращения в столицу.

– Что мне там делать, в столице-то?

– Девок молоденьких лапать, – хохотнула Амалия, но во взгляде чародейки мелькнула злость.

– Да зачем мне девки столичные? – повторил попытку Эльвир.

– Конечно, местные лучше! – перегнувшись через стол, сказала волшебница.

– Да мне девки!.. Не нужны, – обиделся Эльвир.

– То есть ты у нас не по девкам? – наигранно изумилась Амалия, спиной чувствуя, как охотничий капкан захлопывается, перешибая магу хребет.

– Выдумала тоже. Я вполне нормальный!

– Докажешь? – хищно улыбнулась чародейка.

– Тебе? Да… – буркнул Эльвир неприязненно, встал и вышел из комнаты, громко впечатав дверь в косяк.

В туже секунду на лице Амалии промелькнуло что-то неуловимо похожее на грусть.

– Ну и что ты с ним играешь? – спросил Бруно. – Опять он на несколько дней пропадет. Ищи его потом!

– Пусть мальчишка знает свое место, – хмыкнула Амалия. – А не учит старших.

– Он вполне взрослый маг. И не мальчик уже. А вот у тебя в голове!.. Седина вот-вот на висках пробьется, а туда же, в споры и перебранки.

Отчитав Амалию, Бруно с чувством выполненного долга отвернулся, уставившись в стену. Волшебница что-то еще хотела сказать, но не стала, переведя взгляд на молодых людей, почти тут же подаваясь вперед и вглядываясь в лицо Налы. Максимилиан напряженно застыл, ожидая вопросов.

Врать волшебникам опасно, ведь откровенную ложь они чувствуют на уровне интуиции, а перед ними сейчас было два мага.

– Кто вы такие? – спросила Амалия, хотя явно о чем-то догадалась.

Макс подумал и начал отвечать, тщательно подбирая слова:

– Меня зовут Макс Брусвик, родом из Сенешвиля.

Это была правда чистой воды как здесь, в прошлом, так и в его настоящем. Когда-то многочисленный род Брусвиков жил на побережье, но ни в одной из хроник не упоминалось, что кто-то из них когда-либо появлялся в столице. Ко времени рождения Макса почти вся эта ветвь исчезла, а земли по императорскому указу передали новому Высокому дому, взявшему фамилию Сенешвиль. Именно из этой семьи происходила мать принца.

Амалия кивнула, соотнеся внешность молодого человека, очень примечательную по меркам Роннавела, с его словами.

– Что-то никто из вашей ветви не горит желанием навестить Иналь-Бередик, – заметила она.

– Нам и дома дел хватает. – Макс пожал плечами. – Да и далековато.

Ответ волшебницу вполне устроил.

– А девушка?

– Нала Линер, – представил Макс. – Недавно…

– …проявился дар? – усмехнулась Амалия, перебивая молодого человека. – Я и сама это чувствую.

– Да, – отозвалась Нала, поудобнее пристраивая голову на плечо Максимилиану.

– Бруно! Ты опять переборщил! Девочку от твоего зелья сморило, глянь! – всплеснула руками Амалия.

– Она устала очень, может… – не закончил молодой человек, но волшебница уже поднялась.

– Сейчас устроим, – улыбнулась она. – А поговорить мы и вдвоем можем.

– Третья комната справа свободна и прибрана, – сказал Бруно таким тоном, что Макс почувствовал себя как во дворце пред очами домоправительницы.

Молодой человек благодарно кивнул, поднимаясь и подхватывая Налу на руки, подавив вздох боли. Последний час девушка провела или у него на руках, или сидя у него на коленях, что совершенно не способствовало заживлению ушибов и ссадин. Бок и грудь Макса изрядно болели. А когда он задевал что-то содранными в кровь руками, в голове щелкало и в ушах барабанило.

Нала выглядела не лучше: на скуле наливался синевой огромный кровоподтек, на затылке запеклась кровь, скрыв что-то под коркой затвердевших волос. Еще хуже было с ногой, которая явно очень болела, но осмотреть себя девушка не дала.

Осторожно уложив девушку на узкую кровать, молодой человек отвернулся, чтобы уйти, и практически столкнулся в дверях с Амалией. Та ловко его обогнула и присела на край низкой кушетки, быстро пробежавшись пальцами по ноге сонно запротестовавшей девушки.

– Ничего страшного. Только сильный ушиб, – тихо, почти себе самой прокомментировала волшебница. – Через восемь часов отвар Бруно снимет боль. Остальное заживет само. Так что там у вас? Откуда и куда? Вы ведь не местные.

– Почему? – удивился Макс.

– Так сразу видно, – усмехнулась женщина. – Внешность у вас довольно примечательная, такие… здесь не водятся. Да и мы тут давно. В лицо всех помним.

Если бы Максимилиан не знал, что Амалия говорит о них, то принял бы ее замечание за оценку породистых лошадей.

– Да, мы ехали в столицу. У Налы проявился дар, и было решено попробовать узнать что-то об этом именно там. Ну и, если дар достаточно сильный, пристроить к кому-нибудь в обучение.