Читать книгу "Геммы. Орден Сияющих"

Ульяна Ильинишна поджала уголки губ:

– Если упрощенно, то да.

– И вы уже что-то предпринимали, чтобы это пресечь?

– Да что только я не делала! Работников меняла, – она принялась загибать пальцы, – штат сокращала, обыски проводила, стражу отдельную нанимала, систему подачи воды усложнила! Ночую здесь который раз – все без толку. Так или иначе – а все равно поутру одна картина. И знаете что? Нет сил моих больше, продам я его Зимецкой, и дело с концом. Пусть она дальше мается.

Лес, до тех пор сидевший вразвалку, вдруг подобрался.

– Зимецкой, говорите? Павлине Павловне, богачке во всем белом?

– Ей самой. – Ульяна скрестила худощавые руки на груди. – И что с того?

Геммы многозначительно переглянулись.

– Сударыни, если вы не против, я проведу осмотр территории, – галантно расшаркался Яшма и выскочил из кабинета, ничего не объяснив Норме.

Оставшаяся наедине с Ульяной Ильинишной, она откашлялась.

– Сейчас я задам вам еще несколько вопросов.

– Давайте, только побыстрее. – Хозяйка снова зевнула.

– Это вы стоите за порчей сырья?

Ульяна аж подскочила.

– Да как вы смеете?! Как только язык повернулся?! Да я бы никогда!

Она не лгала. Норма спокойно кивнула:

– Не волнуйтесь так, я обязана была спросить напрямую. Следующее: у вас есть враги?

– Они есть у любого дельца. – Хозяйка сложила руки на груди. – А если не враги, то недоброжелатели, завистники. Обратная сторона медали, которая кажется слишком блестящей, а на деле…

– Можете назвать кого-то конкретного?

– Нет, – как-то слишком поспешно отозвалась она.

– Вы кого-то покрываете? – напирала Норма. – Не стоит.

– Послушайте, – разозлилась Ульяна, – мы тут как в осаде уже которую неделю. На первый зов никто не пришел, так с чего мне доверять вам теперь? Получили приказ – действуйте, как умеете. Я все вам сообщила. – И нарочито громко зашуршала бумагами на столе.

– Хорошо, скажите только, возможен ли взрыв, о котором нас предупреждали?

Хозяйка спичечной мануфактуры фыркнула:

– Взрыв! Взрыв возможен всегда, было бы разумение, но только не при таком сочетании реагентов… Ах, вы же ни беса в этом не соображаете! Одним словом, нет. Только если злоумышленник не передумает и не захочет спалить здесь все.

Норма сделала мысленную отметку, чтобы после хорошенько обдумать.

Она попрощалась с Ульяной и уже собралась было уходить, как железный короб с хитрым круглым замком вновь привлек ее внимание. От него точно исходило свечение, но такое слабое, что Норма не могла распознать его цвет. Да и что там может быть такого? Раньше она видела подобное излучение только от живых существ или про́клятой земли ущелья.

– Напоследок, прошу, скажите, что в этом сундуке?

– А вы беспардонны. – Ульяна уперла руки в бока. – Может, мне еще карманы вывернуть, а? Я, между прочим, здесь пострадавшая сторона!

Лазурит сглотнула, но не позволила себе отступить.

– Если то потребуется, вывернете и карманы. Мы здесь ведем следствие, – ровным тоном произнесла она. – Что в сундуке?

Ульяна уязвленно поджала губы.

– Наследие моего батюшки, пожалуй. Но, что бы там ни было, я не знаю от него кода и не могу открыть. А я пыталась, – усмехнулась она криво, – уж поверьте.

И Норме пришлось поверить.

* * *

Леса она обнаружила на улице, в голых кустах черемухи, что росли поодаль.

– Ты объяснишься или мне додумывать?

– Сейчас, сейчас! – отозвался он, продираясь сквозь ветки, и позвал, свистнув: – Фундук!

Зверь тут же притрусил, на ходу отряхиваясь от слякоти.

– Что вы учудили? Взял и сбежал с опроса!

– Да мне мыслишка одна пришла, решил быстро проверить, пока мы здесь. Я подумал, Павлина Павловна могла кобольдов нанять через Макара, они ж теперь на одни приемы вхожи. А эти поганцы горазды незаметно проникать, куда скажут.

Догадка была неожиданная, но дельная.

– И как? Нашли подкопы?

– Не-а, ничего и близко похожего. Но факт остается фактом: Павлина Павловна…

– …заинтересованное лицо, – договорила Норма. – Тогда нам стоит переговорить с ней с глазу на глаз. Немедленно.

– Это само собой. – Лес взобрался на Фундука, пока Норма отвязывала от плетня казенную лошадь, спокойную кобылку с белой звездочкой на носу. – Но пока не поем, никакой больше работы.

Кто о чем, а Лес о еде! Норма показательно закатила глаза, хотя у нее самой проснулся аппетит.

– Наши монеты все в управлении.

– А вот и не все! – Брат прокрутил между пальцами серебряный. – Я угощаю.

Харчевня им по карману отыскалась неожиданно близко к центру, на площади Защитников. Где-то неподалеку сияла большими окнами «Госпожа селедка», куда водил их Макар, а у этого заведения даже вывески никакой не было, только приветливо распахнутая по случаю солнечного дня дверь, за которой громыхала посуда. Они заказали по плошке яичной лапши в сырном бульоне с зеленью, без мяса, но удивительно душистой, и по кружке кваса. Разумеется, Лес порывался взять пива, что разливали прямо из пузатых бочек через медные краны, но Норма завела нотацию про первый день на службе после перерыва, и он сник.

За дальним столиком ранние пташки из тех, что начинают заливаться с полудня, хором славили какого-то князя Конопушкина, защитника простых горожан. Норма озадаченно сдвинула брови – такой княжеской фамилии она не знала.

Вскоре геммам принесли горячий обед. Рыжеватая подавальщица смотрела на Леса до неприличия плотоядно и все норовила прижаться к нему крутым бедром, выставляя на стол плошки. Брат, судя по всему, был не против – лыбился во все зубы. А ведь недавно глаз не сводил с одной Дианы!

Пока девица не умостилась у него на коленях, Норма покашляла.

– У нас служебный разговор, – холодно сообщила она подавальщице.

Та громко фыркнула и напоследок склонилась к Лесу, демонстрируя щедрое декольте:

– Вы захаживайте, господин полицейский… Я завсегда тута.

И ушла, выразительно покачивая задом.

– Давай обсудим, что выяснили, – предложила Лазурит как можно спокойнее, безуспешно наматывая длинную широкую лапшу на ложку. – Мне вот удалось узнать, что взрыв возможен, но злоумышленник вроде как в нем не заинтересован. Только в саботаже. А, еще! Хозяйка явно кого-то подозревает, но не хочет говорить. Не заставлю же я ее…

– Что там думать, все шито белыми нитками. – Лес, не церемонясь, пил похлебку прямо из плошки, с шумом втягивая полоски разваренного теста. – Все дело в Зимецкой. Хочет она выкупить эти спички? Хочет. Нужны ей головешки вместо мануфактуры? Вестимо, нет. А Ильинишна эта просто не желает с ней ссориться, вот и не выдает.

– Но… – Норма не находила контраргументов. – И все же мне кажется, дело нечисто. Казалось бы, девушка не врет, однако много чего скрывает.

– Все что-то да скрывают, – пожал плечами брат, отставив плошку. – Не всегда это что-то преступное, может, какой грязный личный секретик.

Плюнув на приличия, оголодавшая Норма последовала примеру Леса и опустошила свою порцию.

– Хорошо! – заявила она, стукнув днищем плошки о жирную столешницу. – Едем к Павлине Павловне, а там посмотрим.

И они столкнули кружки с шипучим квасом, скрепляя уговор.

* * *

К счастью, они помнили, в каком из трех роскошных хранилищ располагается личный кабинет богатейшей промышленницы и меценатки Вотры. Также им повезло вызвать ко входу уже знакомого им начальника охраны и убедить его пропустить служивых к госпоже Зимецкой.

После доклада им дозволили пройти в изукрашенные золотом двойные двери.

– О, сыскные! – поприветствовала их госпожа Павлина Павловна. Вид у нее был самый безобидный: повязав поверх белого парчового платья передник в оборках, она в одиночестве неторопливо поливала из фарфоровой леечки какой-то белесый кучерявый папоротник в большой кадке. – Не ждала. С чем пожаловали? У меня для вас сейчас нет заданий, к счастью.

– А вы нам зубы не заговаривайте, госпожа Зимецка, – с порога ринулся в бой Яшма. – Нам все известно!

Норма за его спиной придушенно пискнула, но он решил взять начало переговоров на себя, так вернее.

– О, – вскинула брови Павлина Павловна. – Прямо-таки все? И как ощущения, не жмет?

– Лес, не надо!

– Нам известно, – как ни в чем не бывало продолжил он, – что вы преступным образом пытаетесь склонить владелицу спиц… спичечной мануфактуры Чемерицыну Ульяну Ильинишну к продаже оной мануфактуры!

– Опять! – всплеснула руками Павлина Павловна, отчего вода брызнула из носа леечки на паркет из белого ясеня. – Опять эта мануфактура несчастная, чтоб ей пусто было!

– Вот! – наступал Лес, внутренне ликуя. – Налицо преступное намерение.

– Да он не это хотел сказать! – вцепилась ему в рукав Норма. – Мы просто пришли спросить…

Госпожа Зимецка пронзила обоих льдистым взглядом и горделиво расправила плечи.

– Если бы я вас не знала лично, немедленно выставила бы вон и на форму бы не посмотрела. Каковы наглецы!

В образовавшейся паузе, пока меценатка гневно раздувала ноздри и снимала передник, Норма тихо выступила вперед.

– Но вы нас знаете, госпожа Зимецка. Знаете, как мы работаем.

Все шло точно по плану Леса.

– Ох, мало мне проблем! – Павлина Павловна медленно опустилась за свой белоснежный стол, украшенный костяными вставками и костяным же письменным прибором. – Сначала иск из Гильдии торгов, потом разбирательство с Имперской ассамблеей, теперь еще ваши щенячьи носы! Подумать только – якобы я нарушаю антимонопольный закон! Разве есть моя вина в том, что я лучше прочих веду свои дела? Что развиваю, расширяю их, даю людям рабочие места? Какое в этом преступление?

– Павлина Павловна, – Норма осторожно шагнула еще ближе, – мы вас крайне уважаем, но обязаны выяснить, кто вредит мануфактуре. И мы не от гильдии или ассамблеи, мы по приказу городничего…

– И губернатора, – поддакнул Лес. Теперь сестре вести беседу, но и важных аргументов лучше не забывать.

– Значит, Платон Демьянович и барон Анкерис тоже уже в деле, – протянула Зимецка, подперев щеку кулаком. – Видать, сильно я кому-то насолила… Но на это меня не поймать, здесь у меня все чисто, – вдруг решительно заявила она. – Сдалась мне эта мануфактура. Слушайте внимательно, а потом не говорите, что не слышали. Предложение о покупке мне сделала барышня, назвавшаяся наследницей хозяина. Причем она мне сразу не понравилась – подкараулила меня за полночь на выходе из дома, где я гостила. Неслыханно! Трясла документами, цену предлагала мизерную, учитывая перспективы развития. Я сразу заподозрила подвох, но предложила продолжить переговоры днем, на что получила решительный отказ. Затем девица скрылась.

– Но на этом дело не кончилось? – нахмурилась Норма.

Лес испытывал к Павлине Павловне стойкую неприязнь. Та вертела людьми, как хотела, используя почти неограниченную власть денег. Еще эти ее манеры, белые меха и тряпки, будто она помешана на цвете первого снега… Она и их, сыскных геммов, хотела купить, разве что вывернулась с пожертвованием, а они тогда были на мели. Но, наблюдая за реакциями сестры, он понял, что Зимецка не врет. Пока не врет.

– Разумеется, нет. – Меценатка надула губы. – Мы, ко… коммерсанты, отличаемся от прочих особо живым умом и любознательностью. Так и только так можно пинать этот заскорузлый мир вперед, к прогрессу. Я провела глубокую рекогносцировку.

– Чего? – не понял Лес.

А Норма поняла и ахнула:

– Вы шпионили за ними?!

– Голубушка, правильнее будет назвать это промысловой разведкой, – наставительно заметила Зимецка. – Я отправила своего человека под видом рабочего, и тот провел для меня расследование. Оказалось, в бумагах покойного владельца не все так прозрачно. Подождите, у меня где-то была копия, то есть список с одного любопытного документа.

Она подошла к украшенному перламутром и жемчугом вычурному бюро и, открыв его маленьким ключом, извлекла из ящичка свернутую в трубочку бумагу.

– Вот, полюбуйтесь. Завещание того самого алхимика, изобретателя фиолетового фосфора. Да, само открытие достойно внимания, но…

Геммы разом уткнулись в документ.

Норма зачитала вслух:

– «Все, что имею, завещаю Ульяне (Марьяне) Ильинишне Чемерициной…» Подождите, у нее что, двойное имя?

Павлина Павловна загадочно улыбнулась и забрала документ.

– Вовсе нет. Мое расследование на этом не остановилось. Я задалась тем же вопросом и выяснила, что никакой Марьяны не существует. Ее нет ни в реестре, ни в церковных книгах – нигде. Кроме как в завещании. Это и заставило меня усомниться в целесообразности покупки мануфактуры. Я только за честные сделки, а эта дурно пахнет…

– К слову о запахе, – вклинился Лес. – Раз уж вы так много разнюхали, может, знаете, зачем портить сырье?

– И раз вы отказались от сделки, почему хозяйка по-прежнему уверена, что может продать вам свое дело? – добавила Норма, теребя ленту в косе.

Павлина Павловна постучала себя длинным ногтем по напудренной щеке.

– Хм… Единственное, что приходит в голову, тот, кто учинил это с фосфором, неплохо разбирается в алхимии, иначе сделал бы что похуже. Видимо, не хотел вредить промыслу слишком сильно. А что до второго… – Она покосилась на Норму. – Это так важно?

– Не забывайте про иск, – надулась сестра. – Если не мы, гильдия все равно все выяснит.

– Хорошо, – вздохнула Зимецка. – Я сделала встречное предложение, снизив цену мануфактуры еще больше. Между прочим, мне ее еще восстанавливать, расширять, совершенствовать!

«Вот же бессовестная баба», – подумал Лес, но ему хватило сдержанности не произносить этого вслух. Все же кто бы что ни говорил, а тупицей он не был.

– Это все? Надеюсь, что да. Мне пора, у меня слишком плотный график. – И Павлина Павловна помахала руками, точно отгоняла назойливое животное от своих пышных юбок. – Идите, досаждайте расспросами кому-нибудь менее занятому!

– Пока все, – нехотя согласилась Норма. – Спасибо за ответы.

– Но мы можем прийти еще, – бросил на прощание Лес. А пусть не расслабляется!

– Не сомневаюсь, – закатила глаза Зимецка. – К слову, голубушка, что это вы все на мои туфельки поглядываете, мм? – И поболтала под столом ногами, обутыми в белые атласные черевички с алмазными пряжками. – Так нравятся?..

– Д-да, красивые, – выдавила Норма и выскочила из кабинета вон.

Когда они спускались по лестнице, уворачиваясь от снующих туда-сюда служащих хранилища, Лазурит вполголоса спросила брата:

– И зачем ты устроил эту сцену? Она же дико разозлилась, едва не выгнала нас!

– Эхе… – довольно ухмыльнулся Яшма. – Не выгнала бы, точно говорю. Вышла из себя, да, зато быстро раскололась и все выложила. А так бы юлила добрый час. Тебе оно надо?

Норма пробурчала что-то о сомнительных методах, но больше сердиться не стала. Все же она отходчивая, пусть и строит из себя порой саму строгость.

Снаружи их дожидались лошадь и Фундук. Вернее, лошадь старалась как можно сильнее оттянуть привязь и оказаться как можно дальше от кованого забора, где ее оставили, а вот кошкан затеял мериться силами с собратом, что охранял здание. Оба зверя утробно завывали, прохаживаясь вдоль прутьев, выгнув спины и распушив шерсть, отчего казались вдвое крупнее обычного. Изредка вой срывался на грозное шипение и демонстрацию длинных клыков или кто-то бил лапой по преграде, как бы досадуя, что не может добраться до оппонента, чтобы навалять ему как следует. На эту картину с живым интересом таращились стражники «Тезауруса» и, кажется, даже делали ставки.

– Отставить битву. – Лес привычно оттянул ездового кошкана за шкирку. Тот мгновенно угомонился, чем разочаровал стражей. – Зрелища не будет, – рыкнул на них Яшма и сел зверю на спину.

Норма, тем временем, с грехом пополам успокоила лошадь и взобралась в седло.

– Если ты такой хитровыделанный, давай предлагай, как быть дальше, – устало сказала она, равняясь с кошканом.

– Дальше мы едем домой, сестрица. Видишь, вечер уже. А с утра решим.

Норма было возразила, что вредитель атакует мануфактуру по ночам и им бы, по-хорошему, сразу устроить засаду, но быстро сдалась.

Хорошее слово «дом», не ко всему его применишь, но именно так Лес называл сыскное управление, что стояло на Малой Присутственной, и ничего в груди не екало в противоречии. Славно.

* * *

На самом деле Норма рассудила, что пока три составляющие дела – мануфактура, ее хозяйка и Павлина Павловна – находятся в относительном равновесии, взрыва не будет. Да и Лес хоть и бахвалился хорошим самочувствием, но восстановление еще не закончилось, и она видела испарину на его высоком лбу. Брату следовало отдохнуть.

Еще она хотела хоть на словах, но отчитаться перед Петром Архипычем, но в управлении его уже не оказалось. Потому они с братом отправились наверх, в жилые комнаты, где полагали попить чаю и обсудить планы на завтра. Норма с содроганием представляла, как зарос пылью второй этаж и высохло их несчастное растение, так что их ждала еще и вечерняя уборка.

Однако дощатый пол в коридоре был подозрительно чист. Лес, не обратив на это обстоятельство внимания, сразу двинулся в сторону комнаты юношей, чтобы оставить там мундир и сапоги. Не успела Норма последовать его примеру, как брат завопил:

– А ты что тут забыл?!

За доли секунды в сердце вспыхнула невозможная надежда.

– Илай! – воскликнула она, разворачиваясь на каблуках. Но искра радости тут же угасла.

На узкой койке у стены, где раньше спал Янтарь, вытянулся Октав.

В домашней одежде. Растрепанный. В окружении конфетных бумажек и с книжицей «Что в кармашке у графини?» в руке.

Трое геммов несколько секунд мерили друг друга изучающими взглядами.

Потом Октав медленно, точно пирог в печи, начал наливаться румянцем и сунул затрапезный томик под тюфяк, будто что-то непристойное.

– Вы уже вернулись… Мне никто не сказал.

И, неуклюже поднявшись с койки, встал перед Лесом, который был выше Турмалина на добрую пядь.

– Я…

И тут Лестер порывисто притянул Октава к себе за плечи и стиснул в медвежьих объятиях так, что инквизитор только охнул.

– Спасибо тебе, брат. Если бы не ты… В общем, спасибо.

Октав похлопал его по спине то ли в ответ, то ли намекая не душить.

– Не стоит благодар… кхе.

Наконец Лес его отпустил, а Норма поняла, что все это время стояла, скрестив руки на груди.

Она прекрасно помнила, будто это было пару часов назад, как Октав обездвижил взбесившуюся Рахель и расквасил ей нос. А после заявил, что уходит из Инквизиции. Только, раз за разом прокручивая ту сцену в голове, Норма каждый раз задавалась вопросом – возможно ли это? Служба геммов пожизненная, и не им выбирать, где ее нести.

– Октав… – начала она, толком не зная, что сказать, как спросить. – Не хочешь объясниться?

– Пожалуй. – Он запустил пальцы в волосы. – В общем, меня перевели и…

– Да что мы как нелюди какие тут в дверях стоим! – повысил голос Лес. – Я сейчас метнусь по-быстрому… Норма, дай денег!

– Не дам!

– В кубышке есть и моя доля, – напомнил брат, и ей пришлось сдаться. Конечно, она понимала, чем все кончится, и упираться значило бы обидеть Леса. А такой ошибки она не хотела повторять.

– Только не бери слишком много, – попросила она. – Нам завтра же надо раскрыть это дело.

Довольный Лес умчался, сжав в кулаке три серебряные монеты, а Норма отчего-то заперлась в девичьей. Даже дверь спиной подперла. Ей было не по себе, еще хуже стало бы, реши Октав поговорить с ней наедине, но он даже не попытался. Что ж, это к лучшему.

После всего, что случилось, она решительно не знала, как к нему относиться. Да и не хотела знать.

Чтобы успокоить нервы, она взялась за тряпку и принялась вытирать пыль с подоконника, изголовья кровати и сундучков. Когда она дышала на пятнистое зеркало, пытаясь привести его в достойный вид, раздался топот мягких сапог Леса вверх по ступеням управления.

– А самовар себя сам растопит? – крикнул брат из общей «столовой». – Ладно, он и не нужен. Идите все сюда!

Хоть Норма и выдержала паузу, все равно столкнулась с выходящим из комнаты Октавом нос к носу.

«И что же, теперь так каждый день?» – мысленно ужаснулась она.

Потоптавшись на месте, Турмалин сделал жест рукой, как бы предлагая ей пройти первой, хотя в коридоре вполне могли разойтись и трое. Но Норма только отвела глаза и поспешила к столу.

Она ожидала, что Лес притащит бутыль, но он решил не мелочиться и взял бочонок высотой по колено.

– Это что?.. – оторопела она.

– Да медовуха же! – Он постучал пальцем себе по виску. – Чтобы голова не болела. Просто пей в меру.

Норма покраснела, вспоминая тот вопиющий случай собственной безответственности. А брат, как ни в чем не бывало, напевая, крутился у накрытого кружевной скатеркой стола, раскладывая закуски – фаршированные рубленым беконом запеченные картошины и крохотные пупырчатые огурчики. Похоже, Яшма не испытывал ни малейшей неловкости и действительно наслаждался возвращением на службу и встречей с Октавом. А ведь раньше он его терпеть не мог, не упускал случая поддеть, поставить на место! Видимо, то ранение многое изменило.

– За сыск! – поднял Лес чашечку с медовухой.

Норма и Октав вяло вторили ему. Лазурит искоса посмотрела на инквизитора. Он не выглядел ни раздраженным, ни высокомерным, как обычно, скорее несколько подавленным. То же подтверждало его слабое сияние шалфейного цвета с оранжевыми искрами тревоги.

Лес откусил ломоть от остывшей картошины и с набитым ртом произнес:

– Ну, чего молчишь, как на поминках? Излагай!

Октав, до того с подозрением вращавший чашечку в длинных пальцах, выпил медовуху и отставил ее в сторону. Норма отметила, что его рубцы стали заметно бледнее, и сама сжала кулаки на коленях.

– Как вы знаете, – начал Октав, – я совершил нападение на своего куратора.

– На полоумную душегубку, ты хотел сказать, – хмыкнул Лес.

– Тем не менее. Меня понизили и перевели к вам.

– Допустим. – Норма избегала смотреть на него прямо. – Но почему ты здесь, а не у себя дома?

– Это одно из условий моего наказания.

– Вот как. Жить как мы – это наказание.

– Норма, не заводись, – осадил ее Лестер. – Октав помог нам! И теперь он – один из нас.

«Как у тебя все просто!» – хотелось ей крикнуть, но вместо этого она впилась зубами в огурчик. Тот оказался жутко кислым и словно ущипнул Норму за язык.

– Но не это главное… – Октав говорил медленно, делая паузы, точно подбирая верные слова. – У нас будет новый куратор от Инквизиции, и я должен немедленно вас к нему сопроводить.

Лес едва не подавился.

– Сейчас, что ли?

– Нет, – поморщился Турмалин. – Я имел в виду, как только вы вернетесь из лазарета. Сходим завтра.

Норма отставила чашку.

– И кто это?

– Я сам не знаю. Но то, что сотворил Михаэль, чем бы это ни было, подняло волну, и теперь к нам будет особо пристальное внимание. Боюсь, нас ждут серьезные неприятности.

Она вновь скрестила руки, уже не стесняясь шрамов.

– Мы вообще-то уже получили задание. Причем от первых лиц Вотры.

Октав отвел взгляд.

– Не вынуждай меня говорить очевидные вещи вслух.

Она протяжно выдохнула. Ну, конечно, Внутренняя Церковь и Инквизиция всегда будут стоять у них за плечом. Что бы ты ни делал, что бы ни планировал, кому бы что ни обещал – как только услышишь их зов, у тебя не остается вариантов. Или можно сгинуть, как Илай и Диана. Глаза защипало от несправедливости и жалости к себе и всем вокруг, поэтому она засунула остатки огурца в рот и стала яростно жевать, чтобы отвлечься и не выставить себя чересчур чувствительной.

– Что есть, то есть, – пожал плечами Лес, снова наливая всем из бочонка. – Сначала сходим в Инквизицию, познакомимся. Не съедят же они нас? Если б хотели, оставили бы куратором Рахель.

– Да. – Норма постаралась незаметно смахнуть предательскую слезинку со скулы. – Хуже уже не будет.

Октав на это не ответил.

– Ну и вот, а потом двинем дальше разбираться с мануфактурой, – продолжал Лес деловито. Видать, ему нравилось распоряжаться, точно он тут главный. – Октав, ты как, с нами?

Турмалин покачал головой:

– Сначала мне нужно завершить одно задание полицмейстера. Бумажная работа, ничего такого, но не хочу отвлекаться, – тут же пояснил он. – Как только закончу, присоединюсь к вам.

– Если мы не управимся быстрее, – ткнул его кулаком в плечо Яшма, отчего Октав чуть поморщился, но возмущаться не стал.

Дальше разговор начал затухать, и Норма не нашла в себе сил его поддерживать. Она распрощалась с парнями и отправилась спать. Но, даже накрыв голову подушкой, она до глубокой ночи слышала, как посмеивается Лес и что-то бормочет в ответ Октав.

– Серафимы, дайте мне сил, – шепнула она, зажмурившись.

Пустая кровать Дианы темнела напротив неясным укором.

* * *

– А тебе нравилось быть инквизитором? – спросил Лес Октава, когда вся троица в нерешительности замерла напротив величественного здания с серым фасадом.

– Когда как, – отозвался тот. – Иногда это интересно, но чаще просто тяжело.

Лес не придумал смешного ответа, поэтому просто хмыкнул.

– Не будем терять время, – призвала Норма. Она изводилась с самого утра: то перевязывала ленту в косе, то одергивала манжеты, то поправляла мундир. Хорошо хоть ногти не грызла – от этой привычки ее отучили еще в монастыре. – Идем же!

И первая взбежала по ненавистным ступеням.

– Нужно сходить сначала в приемную Куприяна, – объяснял Октав на ходу, пока они пересекали холл с жутковатой мозаикой на полу. – Его ассистентка должна знать, кому нас поручили.

Он на мгновение задержал пальцы на столбе у начала перил, вздохнул и устремился наверх. Норма и Лес следом.

Неожиданно у входа в приемную Октава окликнули, а обернулись все трое. К ним приближался тот самый Экзекутор с подзорной трубой, что конвоировал их сюда почти месяц назад.

– Октав, ты как? Слышал, у тебя возникли проблемы.

Тон у него был участливый, несмотря на суровый вид.

– Вилем, – кивнул ему Турмалин, – отойдем в сторону?

Они удалились на несколько шагов и стали тихо переговариваться.

– Не думала, что у Октава есть друзья, – процедила Норма. – Как они его терпят?

Лес привычным жестом положил ей ладонь на макушку, хоть она была выше Дианы.

– Хватит его задирать.

– Это он меня всю жизнь задирал!

– А теперь не будет, или я отпинаю барчука. Довольна?

Норма фыркнула и тут же отвлеклась:

– О, смотри, там за столом сидит девушка. Может, она и есть ассистентка Главного нотариуса?

И правда: скрючившись, как улитка внутри своей раковины, на чудовищного вида стуле сидела рыжеволосая барышня, чахоточно бледная и сутулая. Впрочем, Лес успел заметить симпатичный острый носик и сосредоточенно закушенные розовые губки. Больше ничего не было видно, потому как она приникла лицом к странного вида механизму и крутила на нем какие-то ручки.

– Так пойдем поговорим, чего ждать-то.

Сестра было шикнула на него, но Лес слишком хотел отвлечься от тяжелых дум, которые нет-нет да поднимали голову.

Он быстрым шагом приблизился к столу, расслабленно прислонился к стоящей рядом картотеке, небрежным движением снял треуголку и махнул чубом.

– Ну, здравствуй, красавица. А не подскажешь, где нам отыскать ассистентку Куприяна Бехтерева?

По его плану она должна была оторваться от своего занятия, заметить его и смутиться. Потом взмахнуть ресницами и пролепетать что-то вроде: «Ой, да это же я! Чем вам помочь, сударь?» Обычно это работало со скромницами, коих он немало обаял во время своих тайных ночных вылазок из монастыря в Школярский округ. Там Лес встречал девиц из студиозусов, на которых рыженькая походила напряженной позой и сдвинутыми бровями. Отработанная стратегия.

Но она дала сбой.

Рыжуля еще сильнее насупилась и скрипнула зубами:

– Цыц! Я работаю.

Лес в недоумении переступил с ноги на ногу. Тут ему на помощь пришла Норма.

– Сударыня, – начала она, – вы не обессудьте, мы не хотели помешать, просто…

Тут инквизиторша все же изволила поднять голову. Сиреневые радужки только подчеркивали цвет ее волос.

– Я неясно выразилась? Вы, вообще, кто такие? Вам назначено? Нет? Ну так шагайте в отдел к операторам, пишите официальный запрос и ждите ответ, а потом… – Но вдруг она резко переменилась в лице, просияв: – Октавчик! Ну наконец-то!

Лес обернулся, не веря своим ушам. В проходе действительно стоял Турмалин, уложив треуголку на сгиб локтя. Он поприветствовал рыжую сдержанным кивком:

– Ноэль.

Та звучно хлопнула себя по лбу:

– Точно! Совсем из головы вылетело. Так эти, – она кивнула на Норму и Леса, – с тобой? Тогда все складывается. Погоди, у меня где-то тут было предписание…

Лес с трудом переваривал происходящее. Он-то привык думать, что желчный и высокомерный Октав ни с кем, кроме неуемного Илая, ни за что не сближался. А тут, куда ни плюнь, его верные товарищи и улыбчивые красотки! И как при таком отношении его могли выпереть?

Тем временем Ноэль встала на ноги и разогнулась с пугающим хрустом.

– Попроси уже другой стул, – между делом посоветовал Октав. – Например, как у Константина.

Но девица махнула рукой:

– Я уже к этому привыкла. Так-так-так, пару дней назад оно лежало здесь… – Она принялась рыться в подставке с бумагами. – Вот, с печатью Главного нотариуса. – И протянула свернутый и скрепленный сургучом лист Октаву в руки. Остальные геммы в этой комнате для нее будто не существовали.

– Благодарю, – вновь кивнул он и тут же сломал печать. По мере чтения на его худощавую физиономию точно набежала тень и сгустилась под глазами.

– Совсем плохо? – участливо поинтересовалась Ноэль.

– Хуже, чем я думал. Не знаешь, где нам отыскать Арсения?

Лицо инквизиторши вытянулось.

– Супервизора?! Святые серафимы…

Лес не выдержал и кашлянул:

– Октав? Может, хоть ты объяснишь?

Норма опять тревожно завозилась за его спиной, где, видимо, пряталась от такой недружелюбной атмосферы.

Бывший инквизитор дернул плечом, мол, позже.

– Арсений сейчас занят своими прямыми обязанностями, – несколько чопорно произнесла Ноэль. – Амфитеатр, первый этаж, западное крыло.

– Нам срочно, проведешь? У меня нет доступа.

– Вот еще! – фыркнула она. – Я тебе что, ключница?

Но Лес отчетливо видел, что девушка это не всерьез, точно кокетничает. Вот уж воистину…

– Хорошо, – вздохнул Октав, – я привезу тебе кофий.

Она вновь просияла, будто именно это и хотела услышать. Так, мило болтая, два турмалина вышли из приемной и направились на первый этаж.

Воспользовавшись моментом, Лес шепнул Норме:

– Ты хоть что-нибудь поняла?

Норма покачала головой.

– Я не знаю инквизиторских чинов. Никто толком не знает. Так что остается ждать и наблюдать.

* * *

Ноэль проводила их в самый конец западного коридора, испещренного узкими высокими дверьми, ведущими незнамо куда и неизвестно что скрывающими. В тупике их ждала самая монументальная, подавляющая своими габаритами двустворчатая дверь, больше напоминающая ворота храма, такие, что в их створках прорезали другие, поменьше.

Ассистентка Главного нотариуса, вновь жутко хрустнув поясницей, склонилась к замочной скважине с изображением серафима, то ли кланяясь, то ли пытаясь подсмотреть. Замок щелкнул.