Текст книги "Хозяйка Алмаза"

– Генриетта договорилась, чтобы профессор Густав с утра первым делом принял нас с тобой, пожалуйста, собирайся, мы опаздываем, – сказала я, напряженно ожидая его реакции.

– К чему такая спешка? – беззаботно спросил Алмаз. – Нельзя это сделать хотя бы после завтрака?

– Но ведь тогда придется пропустить занятия.

– Если ты так торопишься, можешь подсушить мне волосы? – замялся Алмаз. – А то они будут сохнуть часа два и закудрявятся по кончикам, а я терпеть не могу волнистость.

– Могу.

Живя в доме Генриетты, я часто сушила ее волосы и делала укладку с помощью стихии.

Удрученно вздохнув, я дотронулась до небрежного пучка у себя на затылке. Выпрямить мои непокорные кудри было практически невозможно, даже при помощи магии.

– Это я исключительно про себя! – быстро поправился он, поймав мой взгляд в зеркале. – Тебе кудри очень идут.

– Спасибо! – я сдержанно улыбнулась его отражению.

Оказывается, он умеет быть вежливым, если захочет.

По хорошему, возиться с сушкой волос времени не было, но я решила не рисковать его благодушным настроением. Мне не хотелось возвращения раздражительного Алмаза, который будет спорить со мной по любому поводу и, конечно же, откажется выйти из дома с мокрыми волосами, и мне так или иначе придется их сушить.

Я принесла стул из обеденной зоны. Алмаз уселся перед зеркалом в коридоре с таким видом, будто ему каждый день прислуживали. Я же замешкалась, почувствовав себя неловко. Мне ещё не приходилось так близко взаимодействовать с полуголыми мужчинами и, тем более, расчесывать им волосы. А к тому же совсем невыносимо было смотреть на рубцы на его спине.

– Только не подпали! – сказал Алмаз, по-своему расценив мою нерешительность.

Я дернула прядь, «случайно» зацепив ее расческой.

– Эй! – вскрикнул Алмаз.

Попыталась сосредоточиться на процессе, абстрагировавшись от того, что передо мной сидит молодой мужчина, а не пожилая преподавательница магических искусств. Орудуя расчёской и ладонью, нагретой до нужной температуры, я быстро высушила его волосы. Они распрямились и красиво рассыпались по плечам.

– Здорово получилось! – просиял Алмаз, зачесывая гриву пятерней.

Мне было приятно слышать его похвалу, и я поспешно отвернулась, чтобы скрыть вспыхнувший на щеках румянец.

– Кстати, где у тебя завалялся гладильный артефакт? Мой костюм безнадежно помялся.

Только не это! Ему ещё и костюм приспичило гладить.

– Нет времени на глажку, мы опаздываем! – напомнила я.

– Не могу же я идти в мятом.

– Это просто проверка, а не светский раут. Идем!

– Я две недели безвылазно сидел в центре в крохотном боксе, для меня выход на улицу уже событие, – он посмотрел на меня требовательным взглядом.

– Хорошо! – со вздохом сказала я. – Специального артефакта у меня нет, я по-быстрому поглажу прямо на тебе.

Я практиковала такой способ быстрой глажки для Генриетты, когда она торопилась. Правда с ней приходилось это делать осторожно, чтобы случайно не обжечь. А вот с Алмазом будет проще, так как магический пар не причинит ему вреда.

– Ты собралась гладить с помощью стихии? А не прожжешь? – засомневался Алмаз, надевая белую рубашку с высоким воротником.

– Не бойся, я не первый раз так утюжу.

– А ты точно боевой маг, а не бытовой? – спросил Алмаз, облачаясь в сюртук.

По правде сказать, он был недалек от истины, но по его тону я не поняла, шутил он или пытался меня подколоть, поэтому просто пропустила эту реплику мимо ушей и приступила к глажке.

Из-под моих пальцев шел горячий пар, под воздействием которого расправлялись складки и заломы шерстяного двубортного сюртука, и тот приобретал приличный вид. Я отметила про себя, что костюм Алмаза был выполнен из дорогой ткани и идеально подогнан под фигуру, что наводило на мысли об индивидуальном пошиве. Похоже, прошлая хозяйка не скупилась на одежду для своего резервуара.

– Весь мой гардероб остался в том доме, – сказал Алмаз, – с собой у меня только три костюма и никакой приличной верхней одежды.

– Тебе должны были выдать теплую одежду в центре.

– Я отказался надевать это убожество! – скривился он.

– Ты шутишь, верно?

– Нет.

Теперь понятно, почему он вчера на меня так взъелся. Алмаз успел привязаться к богатой жизни, слугам и изысканной одежде, а я привела его в маленькую студенческую квартиру.

– Надень пока то, что есть, а потом что-нибудь придумаем.

Я приготовилась к спорам, но Алмаз надел пальто и как-то странно уставился на меня.

– На что ты смотришь? – поинтересовалась я, натягивая теплые штаны под подол длинного шерстяного платья.

– Зачем тебе эти штаны? – спросил Алмаз.

– На улице зима.

– Все маги, которых я знаю, носят термоартефакты.

– Зачем тратить энергию на подобные вещи, когда можно просто одеться потеплее?

Он посмотрел на меня странным взглядом, но ничего не сказал.

Мы вышли на улицу.

Светящиеся мотыльки почувствовали мою магию и начали слетаться в нашу сторону. Они порхали между деревьями, покрытыми инеем, и кружились в темно-синем небе, затянутом снежными тучами.

Засмотревшись на мотыльков, я поскользнулась на льду, припорошенном снегом, и чуть не упала. Алмаз поддержал меня под локоть и уберег от падения. Я посмотрела на него с благодарностью, а он, кажется, не обратил на это никакого внимания. Наверное, для него это был всего лишь галантный жест, но я не привыкла к такому обращению.

– Почему ты не обзавелась резервуаром на третьем курсе? – спросил Алмаз.

– Меня вполне устраивали накопители, – ответила я, передвигаясь осторожными шагами по обледеневшей дороге.

– Стихийные маги не могут творить полноценную магию без резервуара.

Алмаз в отличие от меня шагал уверенно. Возможно, его ботинки были оснащены заколдованными шипами, которые появлялись при соприкосновении со льдом и позволяли не скользить.

– Могут, – привычно возразила я, – если запастись накопителями помощнее…

– Ты же боевой маг. Что если накопитель исчерпает энергию в сражении в самый неподходящий момент? – не унимался он.

– Я хочу преподавать, а не сражаться. Для меня энергетический обмен с резервуаром – это лишь обязательная часть преддипломной практики. Я надеялась обойтись без нее, чтобы создать прецедент для следующих выпусков, но из этого ничего не вышло.

– И зачем тебе это понадобилось?

– Не хочу никого неволить. И думаю, есть и другие, кто так считает, но правила академии не оставляют выбора будущим магам.

Он только хмыкнул.

Какое-то время мы молча шли по дорожкам кампуса. Алмаз выглядел спокойным. Похоже, он совсем не нервничал перед проверкой. А я волновалась за него. Что если профессор подтвердит опасения Генриетты, и мне придётся вернуть его в центр помимо своей воли? С каждым шагом моё беспокойство нарастало. Я старалась заглушить его, чтобы не показывать Алмазу своего волнения. Чему быть, того не миновать. Зачем лишний раз его нервировать? Но волнение не отступало, оно плескалось где-то на заднем плане, словно шум прибоя, который слышишь краем уха, но не замечаешь.

Корпус для практики стихийной магии, в обиходе называемый «стихийка», располагался недалеко от студенческих квартир. Через десять минут бодрой ходьбы мы оказались на месте.

– Профессор Густав Свенссон – специалист по энергетическому потенциалу. Пожалуйста, отнесись к нему с уважением, – попросила я, толкая входную дверь.

Пока мы шли по длинному коридору до лаборатории, в которой Густав обычно работал в первой половине дня, из-за закрытых дверей слышался шум дождя, раскаты грома и вой метели. Из одной аудитории вылетела огромная шаровая молния, а за ней вприпрыжку гнался студент в белом халате.

– Это развлекаются заклинатели стихий, – пояснила я на вопросительный взгляд Алмаза, – к концу года первокурсников допустили к практическим занятиям. Познав силу магии, некоторые готовы заниматься ночи напролет.

Дверь в нужную лабораторию оказалась открыта.

– Здравствуйте, профессор! – поприветствовала я пожилого рыжеволосого мужчину.

Он стоял за металлическим столом, уставленным склянками и прищурившись рассматривал содержимое колбы, взбалтывая в ней пузырящуюся жидкость желтого цвета. Когда я переступила порог, Густав выплеснул содержимое колбы в воздух. Странная жидкость зависла на уровне его лица. Густав схватил со стола вторую колбу с черными шарообразными вкраплениями и отправил ее содержимое вдогонку за первой так, что вещества наложились друг на друга.

Профессор отошел на несколько шагов, любуясь результатом.

Крошечные желтые пузырьки и черные шарики с гудением перемешивались в воздухе, образуя мельтешащее облако, словно рой пчел вступил в схватку с роем мух. Облако и медленно потянулось в сторону двери, приобретая очертания грозовой тучи и потрескивая, словно от раскатов грома.

Алмаз шагнул вперед, заслоняя меня.

Интересно, это доведенное до автоматизма поведение резервуаров, которых готовят защищать своего мага в любой ситуации или…

Когда край облака подползал к Алмазу слишком близко, частицы исчезали, растворяясь в воздухе при соприкосновении с энергией резервуара.

Облако бурлило и гудело, создавая вокруг себя дымовую завесу. В нос ударил запах гари и нашатыря. А через пару секунд раздался хлопок, и все исчезло, как будто ничего и не было.

– Стихийное утро, Азиза! – поприветствовал меня Густав. – Простите за этот небольшой эксперимент. Вы задержались, а я уже смешал необходимые для опыта ингредиенты.

– Прошу прощения за опоздание, – извинилась я, снимая полушубок.

– Ничего страшного, – ответил Густав, – это ваш кандидат в резервуары?

– Да. Знакомьтесь, это Алмаз. Алмаз, это профессор Густав.

Профессор кивнул.

– Ваша матушка вчера вечером нанесла мне визит в весьма взволнованном состоянии, – сказал Густав, обращаясь ко мне. – Генриетта обеспокоена вашим выбором и его последствиями, – профессор выдержал небольшую паузу, словно дожидаясь нужного эффекта.

Не в силах выдержать его проницательный взгляд, я опустила глаза. Неужели он тоже будет меня ругать?

– Я придерживаюсь мнения, что выбор резервуара – это личное дело мага, – пояснил Густав, видимо, прочитав опасения на моем лице.

Что ж, хоть он не намерен читать мне нотации.

– Так, в чем, собственно, проблема? – спросил Густав.

– Генриетта не уверена, что Алмаз соответствует требованиям ритуала из-за травмы. Пожалуйста, успокойте меня и скажите, что это не так! – озвучила я то, что беспокоило меня больше всего.

– Я не берусь определять такие вещи на глаз. Заключение будет после проверки. Могу я узнать, что послужило причиной травмы? – сухим тоном поинтересовался Густав.

– Мне сказали, что это был несчастный случай, – ответила я.

– Хорошо, – кивнул профессор, – давайте приступим к процедуре.

Он пригласил нас в смежную комнату, в которой располагалась прозрачная магическая капсула размером с человеческий рост. Мне уже доводилось бывать внутри этой штуковины. Сразу после зачисления в академию, в ней определяли мой уровень силы и склонность к основной стихии. Мой уровень силы оказался ниже среднего, а основной стихией – огненная, с небольшими вкраплениями водной. Рекомендованные специализации – бытовая и боевая магия с несущественным перевесом в сторону последней. Поэтому меня, в отличие от типичных боевиков, так и тянет пользоваться магией в быту.

– Когда тебе в последний раз приходилось проходить эту процедуру? – спросил Густав у Алмаза, открывая дверь капсулы.

– Две недели назад. Уже после того, как меня вернули в центр, – ответил Алмаз.

– Напоминаю, что на время проверки ты погрузишься в некое подобие транса. Постарайся расслабиться. А после может кружиться голова. Но не стоит об этом беспокоиться, это всего лишь временный эффект отраженной магии эфира.

Алмаз понимающе кивнул, снял пальто, отдал его мне и зашел внутрь. Прозрачные стенки капсулы вспыхнули фиолетовым цветом.

Густав пробежался пальцами по воздуху, задавая настройки проверки. Энергетические щиты вспыхнули на внешней части капсулы, а ее внутренняя часть наполнилась мерцающей фиолетовой жидкостью.

– Не знала, что резервуаров тоже можно проверять подобным образом. Думала, этим занимаются ментальщики в энергетическом ведомстве, – сказала я, наблюдая за манипуляциями профессора.

– Принцип проверки для резервуаров и магов один и тот же, – не глядя на меня, ответил Густав. – Ментальщики могут считывать эту информацию напрямую. А для нашего удобства они разработали эту машину, чтобы можно было изучать энергетический потенциал студентов прямо здесь в академии, а также проводить проверку резервуаров перед ритуалом.

Капсула повернулась в горизонтальное положение. Алмаз расслабленно парил в ее центре. Я вспомнила, что по ощущениям кажется, будто ты заплыл в море так далеко, что не видно берега, и лежишь на воде, раскинув руки. Ментальные волны колыхались внутри капсулы, создавая ощущение убаюкивающего прибоя.

Алмаз закрыл глаза и как будто заснул. Из центра капсулы к нему потянулись сверкающие нити, которые окутали его, словно кокон.

Густав вызвал энергетический экран, на котором отображались результаты проверки. Он пробежался пальцами по слоям сияния, периодически сдвигая и увеличивая изображение. Сначала все выглядело как нечеткое мельтешение, но потом картинка прояснилась, и я смогла разглядеть каналы тонкого тела и очертания энергетического сосуда.

В отличие от резервуаров, у магов энергетический сосуд был целостный, поэтому резерв энергии у них небольшой. Его хватало на примитивную бытовую магию: подогреть воду, разжечь огонь, убить комара крохотным огненным шаром. Только при подключении к резервуару или накопителю маг получал доступ к энергии, необходимой для магической практики.

Густав вывел на экран информацию, которая дублировалась в ошейник из личного дела. Листая страницы, в какой-то момент он удивленно вскинул бровь.

– Как обстоят дела? – спросила я, от волнения в сотый раз накручивая кудрявый локон на палец.

– Он почти полностью иссушен, энергии в нем не больше, чем в излюбленных тобой накопителях.

Другого ответа я не ожидала, консультант в центре предупреждал. Но это не повод отказываться от человека. Для меня не повод.

– Он подходит под требования ритуала? – с замиранием сердца спросила я.

Густав не ответил, углубившись в чтение. От томительного ожидания у меня вспотели ладони и пересохло в горле.

– Только не говорите, что нет! – попросила я через пару минут.

– Он на границе, – ответил профессор, – на пару пунктов ниже допустимого уровня, если быть точным.

– Только не это! – воскликнула я. – Может, можно что-то сделать?

– Сосуд резервуаров – нестабильная энергетическая структура. Колебание на нескольких пунктов оставляет право решения за проверяющим. Я вполне могу дать заключение, что он подходит, несмотря на то, что в центре две недели назад дали обратное заключение.

– Правда? Спасибо вам большое! – я готова была броситься профессору на шею.

– Вы должны понимать, что это заключение я выдам авансом, – ответил Густав, – прошлую проверку провели сразу после травмы. Похоже, к сегодняшнему дню он успел немного стабилизироваться. Если тенденция продолжится, то возможно, его состояние улучшится, и перед ритуалом он окажется на границе нормы. До ритуала еще целых три недели, давайте договоримся о следующей проверке непосредственно перед событием.

– Конечно, так и сделаем, – обрадовалась я.

Густав отключил капсулу, та погасла и вернулась в изначальное положение.

Алмаз пришел в себя и первым делом посмотрел на меня. Мне показалось, что он удивился, увидев радость в моих глазах, будто ожидал другой реакции.

Профессор открыл перед ним дверь капсулы, и Алмаз пошатываясь вышел.

– Кружится голова? – сочувственно спросила я, припоминая, что меня мутило после проверки.

– Немного, – ответил Алмаз, рассеянно глядя в пространство.

– Минут через десять это пройдет, – сказал Густав, – можешь пока присесть на скамейку в коридоре. Я должен поговорить с Азизой наедине.

Я собралась попросить Алмаза выйти, но, к моему удивлению, он сам покинул комнату. Видимо, и правда чувствовал себя не очень, раз без возражений сделал, что велели.

– Подозрительная получается история, – сказал Густав, когда мы остались вдвоем.

– Что вы имеете в виду?

– Для меня все выглядит так, будто его травмировали намерено.

Густав озвучил эту догадку спокойным голосом, будто читал лекцию, будто речь шла о чем-то будничном.

– Канал связи с амулетами безнадежно поврежден, а значит для зарядки накопителей он не годится. Его показатели ниже требований ритуала, а значит, если бы не ваша доброта, у него не было ни единого шанса избежать возврата в Магистрат для последующей утилизации.

У меня в груди защемило от подобной несправедливости. Я старалась не думать о той безответственной особе, которая травмировала Алмаза. Подобная безалаберность по отношению к живому человеку выводила из себя. Какой же надо быть тварью, чтобы сделать это специально?

– Но зачем кому-то это понадобилось?

– Я слышал о случаях, когда резервуаров травмировали для того, чтобы избавиться от них. Ведь физическая расправа запрещена законом. А повредить энергетический сосуд, обставив все как несчастный случай, и сдать в центр на утилизацию – пожалуйста.

– Это ужасно! – воскликнула я, руки непроизвольно сжались в кулаки, а щеки вспыхнули от стыда, будто я сама лично это сделала.

– Если это так, то нужно заявить об этом в Магистрат и провести расследование. Только вот не знаю, нужно ли это вам?

– Что вы имеете ввиду? – спросила я, не понимая, к чему он клонит.

– Его заберут для проведения расследования и, скорее всего, уже не вернут, учитывая в каком он состоянии. Но если вы ратуете за справедливость, я готов повторить свои подозрения для следствия.

Мало того, что его травмировали из прихоти, так еще и по итогу той дамочке погрозят пальчиком, а его отправят на утилизацию. Хороша же справедливость! Что я могу сделать при таком раскладе? Только молчать, чтобы не усугублять ситуацию Алмаза.

– Благодарю за беспокойство, думаю, что это был несчастный случай, – подумав, ответила я.

– Я тоже считаю, что сейчас не в ваших интересах копать в этом направлении. По крайней мере, до того, как вы будете связаны ритуалом. А пока советую приступить к совместным тренировкам, вам нужно за короткий срок научиться взаимодействовать, до ритуала осталось не так много времени.

– Благодарю, что пошли нам навстречу. Для меня это очень много значит.

– Всегда пожалуйста, – пробурчал Густав. Выпроводив меня из смежной комнаты, он снова погрузился в свои колбы.

Я вышла из лаборатории в смешанных чувствах. С одной стороны профессор согласился дать положительное заключение, а значит Алмаза не заберут обратно в центр, а с другой стороны, подозрения по поводу травмы всколыхнули во мне те чувства и эмоции, от которых я старалась отгородиться.

Алмаза в коридоре не оказалось. Не мог же он просто уйти? Или мог? Сжимая в руках его пальто, я торопливыми шагами направилась к выходу, приготовившись к тому, что придется искать его по всему кампусу. А ведь нужно еще успеть на завтрак перед тренировкой. И вообще, как уговорить Алмаза ходить со мной на тренировки, вдруг он не захочет?

На ходу надевая полушубок, я вышла на улицу. Небо посветлело. В сумерках на дорожках кампуса начали появляться силуэты студентов. Алмаз стоял на крыльце и с отстраненным видом смотрел вдаль.

– Что показала проверка? – без особого интереса спросил Алмаз.

– Профессор сказал, что ты подходишь, – я отдала ему пальто.

– Правда? – удивился Алмаз. – В прошлый раз показатели были хуже некуда.

– Густав сказал, что энергетический сосуд резервуаров может стабилизироваться.

– Он так сказал? – с сомнением в голосе спросил Алмаз. – В центре меня уверяли, что надеяться не на что.

– Он думает, что показатели могут немного улучшиться, – не стала врать я, – главное, чтобы ты достаточно восстановился до ритуала. Во время прошлого ритуала тебе не пришлось ни о чем переживать, но теперь имеются определенные риски.

– Не было никакого прошлого ритуала, – помолчав сказал Алмаз.

– Как же так? Ты ведь возвратник, а значит был связан с магом.

– А ты подумай, кому это не требуется?

Из всех магов только ментальщикам не нужно было проходить ритуал связи с резервуаром. Они отличались от стихийных магов тем, что творили магию через всепроникающий эфир.

– Хочешь сказать, что твоя бывшая хозяйка – ментальщица? – настала моя очередь удивляться.

– Ага, – ответил Алмаз.

– Но ведь ментальщикам не нужны резервуары, они пользуются энергией эфира. А если им потребуется энергия стихий, они черпают её из накопителей.

– Ментальщики могут использовать резервуара для зарядки личных амулетов и не только…

Из курса по специализациям я помнила, что при взаимодействии с резервуарами ментальщики пользуются особыми ментальными каналами. Для них не существует способа создать стабильную связь, как это делают стихийники, призывая в помощь энергию стихий. Я слышала, что ментальная связь приносит боль. Поэтому они предпочитают пользоваться накопителями и не подключаться к резервуарам напрямую, но никто не запрещает им это делать.

– Она подключалась к тебе? – спросила я.

Алмаз нахмурился и не ответил.

– Со стихийным магом все будет иначе. После ритуала канал связи стабилизируется, и передача энергии будет происходить легко.

– Чего ты привязалась ко мне с этим ритуалом? Сама же сказала, что не хочешь его проходить.

– Я не могу подвести Генриетту и остаться без диплома. Для меня важно стать лицензированным магом, чтобы преподавать, как она. А для тебя важно пройти ритуал, чтобы иметь возможность вести нормальную жизнь. Поэтому давай договоримся, что я помогаю тебе, а ты помогаешь мне.

– Наверное, я должен порадоваться этому предложению?

– Я не прошу тебя радоваться, я прошу о сотрудничестве. Разве это слишком много?

Алмаз какое-то время молчал, раздумывая.

– Хорошо, – наконец ответил он, – но с одним условием.

– С каким? – спросила я, ожидая чего угодно.

– Позволь мне отправить весточку родным.

– Но ведь у резервуаров нет родных. Семья отказывается от них после того, как их отправляют в школу резервуаров.

– Хорошо, друзьям, – исправился Алмаз, – ты позволишь?

Я не решилась сказать, что друзьям у резервуаров тоже неоткуда взяться.

– Я отправлю письмо, если пообещаешь ходить со мной на тренировки.

– По рукам.

Я вздохнула с облегчением, потому что не знала, что буду делать, если он откажется.