Текст книги "Шепот в темноте"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shepot-v-temnote-144800.jpg)
Автор книги: Анна Одувалова
Жанр: Городское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Я вздрогнула, с ужасом глядя на него.
– Забавная реакция. – Роутег снова отхлебнул пива.
И я поняла, что надо мной банально издеваются. Видимо, он и раньше, когда ехали на мотоцикле, просто поиздеваться решил. Отчасти это успокаивало, отчасти – злило.
– Забавный разговор, – пробормотала я, поднимаясь.
Сходила, налила себе сока, со стаканом вернулась назад, села. Вздрогнула повторно, осознав, что Роутег проследил за каждым моим движением, не отрывая взгляда. И кажется, не мигая даже. Это было жутко, и появились сомнения в том, что сказанное ранее было лишь издевательством. Когда издеваются, ТАК не смотрят.
– Знаешь, ты бы определился с отношением ко мне, – внезапно, даже для самой себя, высказала Роутегу.
Он вопросительно вскинул бровь, и мне пришлось пояснить:
– Мне больше нравится, когда ты откровенно ненавидишь, чем когда вот так вот на меня смотришь.
На его губах медленно появилась кривая ухмылка, и Роутег зло произнес:
– Я бы определился. Возможно. Я бы даже смирился с тем, что ты практически человек и являешься оборотнем лишь на четверть. Но вот что меня откровенно злит, так это твое лицемерие.
Обвинение было столь нелепым, что я даже возмущаться не стала и просто спросила:
– И в чем же оно проявляется?
Повелитель усмехнулся, мол, все очевидно, и сделал глоток пива. Вновь посмотрев на меня, спросил:
– Ты знала о том, что Вихо собирается на тебе жениться?
Пожала плечами, спокойно ответила:
– Да, он не скрывал этого.
Роутег как-то странно отреагировал: скептически хмыкнул и уточнил:
– Он хотел затащить тебя в постель, пообещав жениться?
Разговор становился совершенно странным.
– Нет, – раздраженно ответила я. – Он собирался жениться и после этого затащить меня в постель.
Оборотень как раз вновь брался за пиво, но, услышав сказанное мной, передумал пить, сложил руки на груди и глянул, как на последнюю лгунью.
Скривился и сообщил:
– Маделин, малышка, я скажу тебе то, что является негласным правилом среди оборотней: мы не женимся на человеческих девках, как бы привлекательны они ни были. Исключение бывает лишь в одном случае, но это не ваш с Вихо случай, и в этом я теперь полностью уверен. Пойми, у нас жениться на подобной тебе, все равно что у вас заявить общественности – я гей. Такие союзы как бы может и допускаются, но не одобряются, являясь противоестественными. И уж тем более на подобное не решился бы ни один глава клана.
Настала моя пора сильно недоумевать. Не женятся, значит? Безумно любопытная информация. Особенно в свете того, что Вихо уже во всеуслышание объявил меня своей женой. Что меня лично не особо удивило, в отличие от Роутега.
– Слушай, – я устало вздохнула, – а зачем меня вообще похитили?!
Он промолчал. Я развела руками, демонстрируя, что действительно не понимаю, и объяснила суть своего непонимания:
– Вы следили за мной больше года, вы…
– Кел проболтался? – поинтересовался Роутег.
Я прикусила язык.
– Продолжай, мне уже интересно, какие еще любопытные выводы ты сделала, – милостиво разрешил оборотень.
Ну, и продолжила:
– Вы следили за мной больше года, а значит, могли выкрасть и раньше.
Усмехнувшись, Роутег произнес:
– Могли. – Улыбнулся шире и добавил: – Но я не был уверен в том, что ты действительно нужна Вихо. Он прокололся лишь в том, что приказал держать твой приезд в тайне. Вот тогда и стало ясно, что он действительно ОЧЕНЬ дорожит тобой.
Потрясенно глядя на Повелителя, я спросила:
– Почему?
Роутег повел плечом, взял банку с пивом, отхлебнул и как-то устало ответил:
– Потому что Вихо больной, склонный к пафосу и театрализованным представлениям ублюдок. Но при этом он за семью печатями скрывает то, что ему действительно дорого.
Повелитель помолчал, разместив банку на столе и задумчиво ее покручивая, потом продолжил:
– Три года назад в клане Волка было неожиданно объявлено, что Вихо нашел свою волчицу, но представит ее всем… – издевательски усмехнулся, – вот сегодня.
Это я знала. И куда еду знала, и зачем, и о том, что Вихо уже предупредил «свой народ» о моем появлении. Но тут Роутег откровенно удивил, сообщив:
– Пятерых. Пятерых девиц в этот период времени взялись опекать оборотни Вихо.
– В смысле? – не поняла я.
Он объяснил:
– В смысле – охранять. В разных странах, и одну даже в Изнанке. Всех взятых под охрану волчиц отличало несколько характерных черт – красивые, свободные, нетронутые и из хороших семей. Для каждой был снят дом, назначена охрана. Их берегли как зеницу ока, Вихо навещал каждую, оставаясь по нескольку дней с «избранницей» наедине. Как ты понимаешь, они очень быстро перестали быть нетронутыми. Ну и в завершение комедии – все пятеро прибыли сегодня в клан Волка, под охраной и с да, с пафосом.
У меня не было слов. У меня не было мыслей… я просто не понимала: ЗАЧЕМ?
Словно угадав причину моего потрясения, Роутег произнес:
– Из-за меня.
И непонимания у меня стало еще больше. Я даже не спрашивала ничего, просто в полном удивлении смотрела на оборотня. И Повелитель снизошел до объяснения:
– Несколько лет назад Вихо совершил огромную ошибку – решил подмять народ Истэка под себя. Антинэнко был старым оборотнем, потерявшим свою пару и потому стремительно обессилившим. Его сыновья оказались недостаточно сильными, чтобы, встав во главе клана, быть способными противостоять Вихо. И тогда Антинэнко обратился ко мне. Я не истэка, бросить вызов мне, основываясь на традициях давней вражды, Вихо не мог, и клан сохранил независимость. Бросить вызов лично мне без какого-либо обоснования Вихо не мог также – это против наших законов. Единственное, на что мог теперь претендовать глава клана Волка, – женщины кайотов. Волки сильнее, в битве за самку верх обычно одерживают они, но я создал Долину. Территорию, полностью изолированную для внешнего вторжения, таким образом перекрыв волкам доступ к нашим женщинам и при этом не нарушив ни одно из правил оборотней. В каждом законе есть лазейка, так у вас говорят?
Роутег почему-то совсем невесело улыбнулся. И я поняла почему, едва он продолжил:
– И на этом Вихо следовало бы утереть свой нос, но… он решил спровоцировать меня на войну иным способом. У меня была девушка…
– Невеста? – тут же спросила я, вдруг осознав, для кого готовился этот дом.
– Нет, – ответил Роутег, – человеческая девушка.
Его лицо потемнело, и, глядя на банку с пивом, оборотень сказал:
– Я мог бы взять любую из свободных женщин Истэка, но ждал свою пару… Наивное, как оказалось, ожидание. – И злой взгляд на меня. Безумно злой. Я себя даже виноватой почувствовала, только так и не поняла в чем.
Роутег помолчал, затем заговорил вновь:
– Человеческие девушки – неплохая временная замена нашим женщинам. Я выбирал себе подругу, заключал соглашение, оплачивая ее время, и получал доступ к телу. Когда началась конфронтация с Вихо, я забрал свою девушку сюда, причем исключительно из-за соображений экономии времени. Чтобы не мотаться во внешний мир. Ее это не особо обрадовало, но деньги решают все. В один день она напросилась съездить с Керуком навестить свою подругу. Естественно, я не возражал и не подозревая, что кто-то может даже подумать о мести мне через ту, с кем я делю постель… Я ошибся. Вихо ее убил.
Несмотря на то, с какой легкостью Роутег мне об этом рассказывал, я вдруг ощутила, насколько тяжело давались ему эти слова, хотя внешне… внешне он говорил с полуиздевкой, вот только непонятно, над кем издевался. Складывалось ощущение, что над собой.
– Я был в бешенстве, – продолжил он, глядя теперь на собственные напряженные руки. – Но бросить вызов Вихо не мог – она не являлась оборотнем, у меня не было права на кровную месть. По нашим традициям виновен в ситуации я – не уберег.
Он замолчал, словно переживая все случившееся снова.
– Я достаточно долго ждал – и дождался. Око за око, так у вас говорят?
И Роутег посмотрел на меня. Посмотрел так, что я неожиданно ощутила себя на пороге смерти… Ведь койот фактически произнес «Смерть за смерть». И он прекрасно понимал, что я быстро проведу аналогию. Провела.
Гулко сглотнув, хрипло спросила:
– Ты меня убьешь?
Ответ был издевательским:
– Это вариант.
Выдержал паузу. Затем, укоризненно глядя на меня, тихо произнес:
– Мы не убиваем женщин.
Подобная фраза явно подразумевала, что-то вроде «мы не Вихо, мы не убийцы». Убийцы или нет, в любом случае я оказалась в зависимости от мужчины, явно охваченного жаждой мести, и мне было не особо весело. Мне было страшно и за себя, и за народ Истэка, который теперь, похоже, будет втянут в войну.
И, вспомнив об этом, я сказала:
– Вихо объявил меня своей женой. Значит, в соответствии с традициями ты должен меня вернуть, так?
Роутег улыбнулся. Это была откровенно злая улыбка, которая могла означать только одно – абсолютное «нет»! Это пугало. Потому что было прямым нарушением правил оборотней, а я уже знала, что подобное не обходится без последствий.
– Твоя очередь, Маделин, – глядя в мои глаза, произнес оборотень. – Я так понимаю, Вихо не сразу принял решение взять тебя в жены. Меня интересует, что было до этого.
А до этого был мой первый самый худший день рождения. Мои пятнадцать лет. День, в который праздник обернулся кошмаром. Потому что в тот миг, когда я собиралась задуть свечи на торте, дверь распахнулась и в окутавшей дом тишине прозвучало: «Манзи, я же сказал – не приглашай гостей». И я сидела за столом, глотая слезы и глядя на догорающие поверх торта свечи, а подручные Вихо вышвыривали всех моих гостей из дома, не особо заботясь о том, не поранятся ли дети. В какой-то момент с хрипом упал на колени мой отец, который пытался остановить творящийся беспредел, и вот тогда я, закричав, подскочила с места. Но Вихо остановил меня, сказав: «Нет-нет, качина, не стоит беспокоиться о нем, никто не убьет твоего отца, я ведь пришел за твоей жизнью. Помнишь, ты мне ее обещала?» Никогда не забуду крик мамы, когда она это услышала. Но я не посмотрела на нее, я смотрела на Вихо. Он улыбался, ему безумно нравилось происходящее. «Идем, – сказал Вихо, – настало время прощаться с жизнью. Обещаю, я убью тебя быстро». И я пошла за ним, не взглянув на родителей, и потом всю ночь, в ожидании смерти, дико сожалея об этом. Вот только смерти не было. Был праздник в огромном магазине, было предложение выбрать все, что я только захочу, был невероятных размеров торт, вкуса которого я не ощутила, были вопросы обо мне, моей учебе, моих друзьях, о том, как я провела время с тех пор, как мы последний раз встречались. И было возвращение домой на рассвете, поцелуй в щечку и слова: «Я одолжу тебе твою жизнь еще на год, Манзи. Проведи его с пользой и не приглашай больше гостей».
Мне было пятнадцать, мне дали год на то, чтобы подготовиться к смерти.
И я достойно подготовилась к ней, проживая каждый день как последний. Чтобы не думать о том, что ждет впереди, и поменьше бывать дома, где у мамы случалась истерика за истерикой при одном только взгляде на меня, я усердно училась, ходила во все возможные кружки, занималась спортом. За этот год целая стена в моей комнате наполнилась наградами и грамотами. Меня утешала мысль, что после моей смерти родители будут с гордостью вспоминать обо мне.
На мое шестнадцатилетние из дома ушли все, я уговорила, и даже со всеми успела попрощаться. А потом я сидела одна в гостиной, ожидая своего палача и своей смерти. Я была готова умереть, но очень надеялась, что, увидев мое послушание, Вихо продлит мой срок еще на год. Мне было всего шестнадцать, я отчаянно хотела жить…
В шесть вечера к дому привезли перевязанный алым бантом безумно дорогой автомобиль, а затем вошел Вихо с ключами в руках, поздравил меня с днем рождения и сообщил, что от его подарков не отказываются, СМЕРТЕЛЬНО боясь его обидеть. Появилась надежда, что на этот раз Вихо меня не убьет. Так и случилось – у меня снова был пафосный день рождения, и на этот раз я даже ощутила вкус торта – миндальное пралине… с тех пор ненавижу миндаль. А Вихо развлекался как мог, издевательски интересуясь моими планами на будущее. Это было жестоко, но в этом был весь Вихо.
К рассвету, проводив меня домой, Вихо с улыбкой поправил мои волосы, погладил по щеке и сообщил: «Продолжай наслаждаться жизнью. Я продлю срок твоей жизни, если и этот год ты проведешь как надо».
И он уехал, а я, эмоционально вымотанная настолько, что едва стояла на ногах, не могла понять, стоит ли мне радоваться или проще покончить жизнь самоубийством. Вот только что тогда будет с мамой, отцом…
Этот год я провела как предыдущий – учеба, спорт, театральный кружок и класс живописи, который мне пришлось покинуть, после того как преподавательница, «впечатлившись» моими рисунками, отправила меня к школьному психологу.
А за несколько дней до своего семнадцатилетия я влюбилась.
Он был из параллельного класса, капитан футбольной команды, очень обаятельный и добрый парень. Мы столкнулись в коридоре, и я нечаянно облила его соком, начала извиняться, парень стал убеждать, что все в порядке и вообще он всегда мечтал об оранжевом пятне на футболке… Мы проговорили несколько часов и даже не заметили, как пробежало время. Я пропустила все кружки, он тренировку. Именно его тренер и заставил оторваться друг от друга, в жесткой форме сообщив, что уже битый час ищет кое-кого.
Возвращаясь домой, я отчаянно поняла, что хочу жить. Пусть еще всего год, но теперь, когда я влюбилась всем сердцем, мне так нужен был еще хотя бы год. На следующее утро Стентон ждал меня возле школы, мы проводили вместе каждую свободную минуту.
На день рождения я надела свое первое «маленькое черное платье», распустила волосы и подкрасилась. Мне было семнадцать, я была влюблена, я неожиданно поняла, что хочу быть красивой. И я очень надеялась, что Вихо сжалится и подарит мне еще год жизни. И я буду со Стентоном, он уже купил для меня билеты на все футбольные матчи его команды, мы планировали каждые выходные проводить вместе, я была так счастлива…
Наверное, именно это меня и погубило.
Когда пришел Вихо, радостная, я сбежала по лестнице в гостиную, собираясь с ходу рассказать, что провела этот год как надо, так, как он и говорил, но… испуганно замерла, натолкнувшись на взгляд оборотня. Вихо стоял, странно ссутулившись и пожирая меня взглядом. Мне показалось, что он меня убьет прямо сейчас, в эту минуту, на глазах у родителей… Но он молчал. Он молчал и смотрел на меня медленно загорающимися желтым светом глазами. Он был пугающе страшным в этот миг…
А затем Вихо швырнул Стэну мой подарок, развернулся и ушел, с остервенением хлопнув дверью. Дик вышел вслед за ним, вернулся почти сразу, кивнул мне и скомандовал: «На выход, Маделин». Сказать, что я испугалась тогда, – не сказать ничего, я шла за Диком на негнущихся ногах, споткнулась на лестнице, больно ударилась, садясь в машину. Это был день рождения в лучшем ресторане города, который весь был снят для меня, но Вихо не присутствовал.
Он позвонил мне утром, едва я проснулась, и хриплым голосом сообщил: «Мы изменим договор, Манзи. Ты будешь жить, смерти больше можешь не бояться, но твою жизнь я забираю себе. Всю без остатка. И правила игры отныне меняются, Манзи. Никаких других парней, я запрещаю тебе даже смотреть в сторону человеческих самцов. Никакого алкоголя, моя будущая жена не должна травить себя. Никаких человеческих друзей – люди слабы, а жена главы клана Волка не может позволить себе слабости. Живи, учись, не нарушай правила. В двадцать лет, когда взойдет полная луна, ты покинешь мир людей, чтобы целиком и полностью принадлежать мне».
Возможно, он сказал тогда что-то еще, но я не дослушала… Трубка выпала из ослабевших пальцев… Я с ужасом представила, как буду объясняться со Стентоном. Почему-то в тот момент я думала только об этом. И когда ехала в школу, думала об этом. И когда едва не врезалась в другую машину, увидев, что парень ждет меня, я тоже думала лишь об этом. И мне тяжело дался этот разговор, безумно тяжело… Тем больнее было услышать: «Твой любовник запретил тебе развлечения на стороне, значит?» Я опешила. И просто стояла молча, выслушивая, что, оказывается, всем давно известно, что я подстилка какого-то богатея. Моя дорогущая машина тому доказательство, и про то, что в мой день рождения был снят целый ресторан, все тоже знали. И про ресторан в прошлом году… И мое поведение все воспринимали как зазнайство, и я шлюха, а он, Стентон, напрасно всем не поверил.
Я не смогла пойти на занятия в тот день. Когда Стентон ушел, я просто медленно опустилась на асфальт и долго сидела, опираясь спиной о машину. В тот момент мне просто не хотелось жить.
Мне больше уже не хотелось жить…
Но выбора особо не было. Я отсиделась, успокоилась как могла, потом поехала домой. Жизнь в школе для меня стала невыносимой – насмешки, издевки со стороны друзей Стентона преследовали повсюду. К его чести он их не поощрял и старался обрывать как мог, но когда их команда проиграла подряд три матча из-за его ошибок, а затем он перевелся в другую школу, в этом обвинили меня. Началась травля. В какой-то момент старшая сестра, не выдержав моего «призраковатого» вида, вытащила на вечеринку в колледж. Мне безумно хотелось отвлечься, и когда предложили, плюнув на все и решив, что не убьет же меня Вихо за бутылку пива, я ее выпила… Всего одну банку пива… Лично мне никто ничего не сделал, но уже утром на младшего брата напали и избили неизвестные. На его спине ножом вырезали одно слово «Пиво». Это было жестоким напоминанием о новых правилах игры с Вихо, и больше я никогда эти правила не нарушала.
А Роутег ждал ответа.
И не дождавшись, с нажимом повторил:
– Что было до того, как Вихо решил сделать тебя своей женой?
Тихо ответила:
– Он взял в залог мою жизнь, в обмен на жизнь моего отца.
На оборотня я не смотрела. Не взглянула и тогда, когда Роутег вновь спросил:
– Жизнь твоего отца принадлежала Вихо?
Пришлось объяснить:
– Папа – полукровка… из клана Волка.
Пауза, на этот раз довольно долгая, и ледяное:
– Полукровкам клана Волка запрещено иметь детей.
Я промолчала, Роутег догадался сам:
– Хочешь сказать, что твой отец сбежал?
Молча кивнула.
– Хм, – усмехнулся он, – что ж, это объясняет, почему Вихо собирался его убить, но тут два момента, которые вызывают мое сильное недоумение: первое – как твоему отцу удалось сбежать и второе – с чего Вихо согласился на этот странный обмен?
Я промолчала.
– Здесь что-то не так, – произнес, не дождавшись ответа, Роутег.
Он встал, сходил к холодильнику, вернулся с новой банкой пива и продолжил:
– Жизнь в обмен на жизнь – это бред. По законам клана Волка Вихо имел право убить вас всех для сохранения чистоты крови и твою мать – как посвященную в тайну о существовании оборотней. Понимаешь?
Я не понимала, но мне стало очень страшно. Я безумно испугалась того, что если правила соответствуют тому, что сказал Роутег, то моих родных и сейчас могут просто убить…
Повелитель Истэка открыл банку с пивом, глотнул, посмотрел на меня и произнес:
– Что ты знаешь о Вихо?
Я мало что знала, и чем больше узнавала, тем меньше в принципе хотелось знать. Роутег внимательно смотрел на меня, ожидая слов. Но я снова промолчала, и тогда оборотень продолжил:
– Рядом с Вихо ни одна наша женщина не выдерживает более трех месяцев. Человеческие практически лишены инстинктов и потому живут дольше – полгода.
Я невольно вздрогнула. О человеческих женщинах мне было неизвестно, Вихо говорил лишь о женах. На миг прикрыла глаза, затем посмотрела на сок в стакане. Оранжевый, с волоконцами мякоти, привычный апельсиновый сок… не хочется думать о будущем.
– Хочешь знать, в чем причина? – поинтересовался Роутег.
Подняла взгляд на него.
– Страх, – глядя мне в глаза, сказал оборотень. – Все дело в страхе.
Приподняла бровь, выражая мрачное недоумение по поводу его слов. Глава клана Истэка усмехнулся, затем произнес:
– Даже среди людей существуют особи с особыми способностями. Среди нас также. Мы называем это «дар». Одаренных немного, но практически у каждого из глав кланов есть свой дар. Дар Вихо – страх. Безотчетный, неконтролируемый ужас, который он способен внушать окружающим. Родись он человеком – погиб бы еще в детстве, вы, люди, уничтожаете то, что вызывает у вас страх.
– У оборотней иначе? – тихо спросила я, не совсем понимая, о чем в принципе идет речь.
– Иначе, – подтвердил Роутег. – Страх вынуждает звериную сущность беспрекословно, безотчетно, бездумно подчиняться. Вихо – непререкаемый глава клана Волка.
Повелитель Истэка вдруг протянул руку над столом, и на белой каменной поверхности невероятным образом начали собираться крупинки красновато-рыжего песка, все больше и больше. Словно возникая из воздуха, они присоединялись к маленькому вихрю, танцующему под рукой Роутега.
От неожиданности я отшатнулась, но один взгляд Повелителя Истэка – и осталась сидеть, потрясенно глядя на происходящее. Нет, я уже смирилась с существованием оборотней, но это… Что это?!
– Мой дар, не нервничай, – сухо сказал Роутег.
Я не то чтобы нервничала, мне было и любопытно, и жутко одновременно. За несколько секунд вихрь из незримого воздушного стал отчетливо видным – песчаным. Движение руки – и песок расплескался кляксой на столе.
– Клан Волка, – начал говорить Повелитель, и, словно повинуясь его словам, песок ожил и схлынул по кругу, оставив на столе рисунок, изображающий голову волка, – всегда занимал особое положение среди иных кланов.
И вновь, словно повинуясь его словам, песок, что ореолом окружал лик оскалившегося хищника, пришел в движение и отступил, оставляя изображение десятков животных – медведей, их было больше всего, соколов, воронов, сов, змей, черепах, койотов, лисиц. Это были анатомически точные изображения и изумительная техника песочного рисунка.
– Волки – хранители, они как никто другой способны к состраданию, они всегда готовы прийти на помощь, – и ко всем животным от изображения волка потянулись струйки песка. – Волки – проницательны, они ощущают все чувства и намерения.
И глаза у нарисованного волка слегка прищурились, словно сейчас этот волк смотрел на меня, пристально, внимательно, видя насквозь. Жутковатое ощущение.
– Веками, – хрипло выговорил Роутег, – веками Волки были основой нашего мира. Волки непредсказуемы и потому неуловимы… Мы противостояли любой угрозе, мы неизменно оставались непобедимы, сколь бы силен ни был враг…
Повелитель замолчал, я же, едва дыша, смотрела на песочный рисунок и думала о том, что он сказал.
Движение пальцами – и рисунок волка начал расплываться, словно размываясь.
– Теперь все иначе, – глухо продолжил Роутег. – С приходом к власти Вихо в клане изменилось все. Отныне Волки более не хранители Великой степи, но ее стражи и властители, вынуждающие кланы склониться. В данный момент независимое положение хранят лишь Змеи и Койоты, для остальных покориться власти Вихо оказалось единственным путем выживания.
Я молчала, потрясенно следя за тем, как расплывшаяся морда волка покрывает все остальные рисунки, словно вбирая их в себя. И вот на моих глазах создалась другая картина – оскаленная морда волка в центре и склонившиеся перед ней животные по краю… Покорно склонившиеся.
– Волки сильны, но осторожны и потому решительно действуют лишь стаей. Стая подчиняется Вихо, волки не способны сопротивляться его силе, а все кланы не способны сопротивляться силе волчьей стаи.
Роутег сжал руку в кулак, и весь песок мгновенно собрался, став сначала песчаным холмиком, а затем… стеклянным шаром размером с кулак оборотня. Повелитель народа Истэка задумчиво начал перекатывать его по поверхности стола, затем, глянув на меня, движением руки отправил шар катиться ко мне. Я от неожиданности отдернула ладонь, шар со звоном стукнулся о мой стакан и остановился.
– Чего ты так испугалась? Это всего лишь песок, – усмехнувшись, сообщил оборотень.
У меня не было слов.
Я вспомнила стремительно налетевшую на перрон песчаную бурю, то, как песчинки мешали сторожившим меня оборотням, то, как песок заметал следы от автомобильных шин, стоило нам отъехать… Всего лишь песок, значит, да? Молча посмотрела на стеклянный шар, затем на Повелителя.
Роутег улыбнулся мне, вновь взял банку, сделал глоток, а затем, глядя куда-то поверх моей головы, тихо произнес:
– Мне не нравится, как изменился клан Волка с приходом к власти Вихо. Но я не вмешивался, дела клана Волка – это дела клана Волка, я теперь Истэка. Мне не нравится то, как племена и народы моего мира склоняются перед Вихо, но дела иных кланов – это дела иных кланов. Но когда Вихо отнял то, что принадлежало мне… – и он взглянул в мои глаза, чтобы с усмешкой спросить: – Ты, вероятно, ждешь, что я верну тебя Вихо?
– Это было бы логично, – ответила я. – Особенно теперь, когда он открыто назвал женой.
Роутег усмехнулся и откинулся на спинку стула, уверенно сообщив:
– Вихо не получит тебя.
Я лишь усмехнулась, не скрывая скепсиса. Помолчав, сказала:
– Не буду говорить, что я хорошо знаю Вихо – это не так, я знаю лишь то, что он захотел мне показать. Но этого было достаточно, чтобы полностью увериться в его способности получать желаемое. Не связывайся с ним, не стоит, ты втянешь в войну ни в чем не повинных лю… оборотней.
Роутег улыбнулся мне, его глаза медленно сузились, он хотел было что-то сказать, но не стал. Вместо этого поднялся, взял со стола обе пустые банки, вышвырнул в мусорное ведро и, направившись к выходу, бросил через плечо:
– Поверь, я последний, с кем Вихо следовало бы связываться.
С этими словами оборотень ушел.
Я осталась сидеть на кухне.
Мысли метались от магии оборотней до собственно оборотней и их разборок. Мне не понравилась уверенность Роутега, с которой он произнес «Вихо не получит тебя». За его уверенностью мне чудилась гибель Аяши и ее детей, сломанные дома и разрушенный город… Я знала, что оборотни скрывают свое существование от людей и потому в человеческих городах ведут себя наименее разрушительным образом, но это город оборотней… Что останется от него, когда сюда придет Вихо со своей стаей?
Внезапно дверь открылась, затем появился привычно бесшумно ступающий Роутег, и на стол передо мной легла пачка чая в знакомой упаковке. Сам оборотень, нависнув и поставив руки на столешницу по обе стороны от меня, прошептал у самого уха:
– Мадди, цветочек, давай расставим приоритеты в нашей игре.
То есть и этот играет. Внезапно появилась крамольная мысль, что все оборотни привыкли не жить, а скорее играть по правилам и без.
Роутег же переместился и прошептал уже в другое ухо:
– Ты в моем городе находишься под моей защитой, следовательно, все твои счета оплачиваю я. Демонстративно отказавшись от данного порядка вещей, ты унизила меня заботой о моем финансовом состоянии. В нашем мире, мой сладкий соблазнительный цветочек, мужчина, не способный обеспечить находящуюся под его защитой женщину, не достоин уважения.
«Мой сладкий соблазнительный цветочек»?!
– Роутег, – я бы очень хотела отодвинуться, но было некуда – позади он, впереди стол, – честно и откровенно, мне было бы спокойнее, если бы ты называл меня девкой Вихо. Обиднее, конечно, но действительно гораздо спокойнее, и я…
Замерла, услышав тихий, почти издевательский смех оборотня. Отсмеявшись, он шумно вдохнул аромат моих волос, скользнул губами по виску и прошептал:
– Мне тоже было бы… спокойнее. Но, боюсь, это не наш случай, витешна.
Сжавшись, я сипло переспросила слово, ранее слышанное от Вихо:
– Витешна?
– Девственная, – с усмешкой пояснил Роутег. И, продолжая губами касаться моих волос, прошептал: – Ты все поняла, кэтери?
Нет, я уже ничего не понимала. Совершенно. Я ощущала его прикосновения, его дыхание и самое страшное – его явный интерес ко мне как к… женщине. От осознания этого по спине прошелся холодок нарастающего ужаса. Я замерла, очень надеясь, что ошиблась.
– Перевести слово «кэтери»? – поинтересовался Роутег. И прошептал, перекидывая мои волосы на правое плечо, а затем касаясь губами шеи над левым плечом: – Чистая.
Он усмехнулся и, продолжая целовать, прошептал с нескрываемой издевкой:
– Знаешь, что отличает избранную пару оборотня от всех остальных его женщин?
– Н-н-не знаю и знать не хочу! – дрожа от накатывающего ужаса, воскликнула я.
Его улыбку я ощутила кожей, затем Роутег еще раз скользнул губами от шеи к уху и прошептал:
– Кэтери совершенно определенно и точно не может быть женой.
С этими словами он отстранился, затем резким движением повернул стул, вместе с сидящей на нем застывшим изваянием мной, приподняв подбородок, заставил взглянуть в его стальные глаза и поинтересовался:
– Мы друг друга поняли?
Нет… Нет! Я ничего не поняла совершенно. Не поняла и не понимала. И решила, что будет лучше спросить сразу и прямо:
– Что происходит?
Оборотень вскинул бровь, улыбнулся и поинтересовался в ответ:
– В смысле?
«Да ты в открытую пристаешь ко мне!» – едва не выкрикнула я.
Но, сдержавшись, осторожно поднялась, стараясь как можно меньше соприкасаться с тем, кто не сдвинулся ни на миллиметр, стоя впритык к стулу. Затем, все так же напряженно глядя на оборотня, да просто-таки не сводя с него глаз, я отодвинулась вместе со стулом, и тот противно проскрежетал железными ножками по каменному полу, заставив меня в очередной раз вздрогнуть всем телом. И вздрогнуть повторно, когда взгляд пристально наблюдающего за мной Роутега плавно соскользнул с лица в район груди.
– В смысле, – обходя стул и практически выставив его между собой и оборотнем, начала я, – к чему эти индейские определения? И пассаж про «кэтери совершенно определенно и точно не может быть женой»?
Роутег улыбнулся.
Плавно шагнув ко мне, оборотень молниеносным и бесшумным движением убрал с пути стул и, подойдя вплотную, прошептал, положив ладонь на мое бедро:
– Приходил Керук, – ладонь Роутега плавно двинулась вверх, обрисовывая изгиб моего тела, – помимо истории с чаем, он сообщил так же об одном любопытном моменте, который я даже не проверял, и, как оказалось, зря.
– И… что? – с трудом сдерживая желание развернуться и броситься прочь, спросила я.
Роутег медленно склонился к моему лицу и выдохнул, глядя в мои совсем перепуганные глаза:
– И я проверил. Керук был прав.
Выглядел Повелитель при этом крайне довольным, даже светился от счастья и руку от меня не убрал, словно ему в принципе нравилось прикасаться… хотелось прикасаться… и вообще возникло явное желание меня трогать, что меня жутко пугало. Еще пугали странности с озвученным им «Керук был прав».
– В чем прав? – Я медленно отступила в сторону.
Назад уже не могла – позади был стол, я отчетливо ощущала, как он упирается мне чуть ниже поясницы. И отвести взгляд от Роутега не могла тоже – оборотни в чем-то все же животные, опущенные глаза они воспринимают либо как знак полного поражения, либо как возможность напасть. И если раньше я воспринимала Повелителя Истэка больше как человека, то после акта обнюхивания моих волос акцент восприятия сместился. Он все же зверь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?