Текст книги "Дюжина лазеек"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dyuzhina-lazeek-270416.jpg)
Автор книги: Анна Орлова
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Это самое!.. – выдохнула Лидия, теребя кончик русой косы.
– Да что вы мямлите! – рассердилась судья и стукнула кулаком по столу. Легонько. Стопка кодексов лишь подпрыгнула, но не свалилась.
Лидия втянула голову в плечи, а виконт подсказал драматичным шепотом:
– Совершал половые акты!
– Да-да, – обрадованно закивала истица. – Точно.
– А вы не подсказывайте! – отчитала судья. – Вы уже не истец.
– Но я – отец! – возразил виконт патетично, заметил насупленные брови судьи и нашелся: – И представитель истицы. Правда, дорогая? Ты же мне доверяешь? Хочешь, чтобы я представлял твои интересы?
– Д-да, – кивнула она без особой, впрочем, уверенности.
Судья поинтересовалась:
– Представитель ответчика, будут вопросы к истице?
Я мысленно потирала руки. Приступим!
– Да, ваша честь! Истица, как именно ответчик вовлек вас в… – я демонстративно заглянула в иск, – тенета разврата?
Интересно, из какого низкопробного романчика виконт тиснул эту фразу?
– Ну-у-у-у. Он в любви клялся! В том, что мы всегда будем вместе. Что неразлучны, как небо и земля… И целовал! – Она прижала руки к груди и уточнила мечтательно: – Так, что колени подгибались и мизинчики… Мизинчики на ногах поджимались!
М-да, тот романчик виконт с дочерью явно читали вместе.
– Какой негодяй, – пробормотала я, стараясь не смотреть на Шемитта. А то собьет весь настрой, растлитель невинных девиц!
В крови бурлил адреналин, и я чувствовала себя кошкой, загнавшей мышку в угол. Осталось сделать «цап».
– Понятно, – кивнула я, не став углубляться в романтическую чушь, которую несла Лидия. – Значит, ответчик уговорил вас вместе отправиться в его пещеру?
– Да! – Она еще гуще покраснела.
– Обещал, что женится! – вставил неугомонный виконт.
– Как долго вы пробыли вместе в пещере? – продолжила я, игнорируя заботливого папеньку.
– Два дня, – почти прошептала Лидия.
– И сколько половых актов ответчик совершил с вами за этот период? Ну же, не смущайтесь. Мы ведь должны определить степень вашего морального ущерба!
Шемитт прошипел что-то, но я не стала вслушиваться. Ясно ведь, что не комплименты моему уму и профессионализму.
Я переждала смешки в зале и уточнила у красной, как помидор, истицы:
– Что, правда двадцать пять раз?
Гул в зале стал отчетливо удивленным. И завистливым.
Лидия выдавила:
– Да-а-а-а.
– Странно, – хмыкнула я и демонстративно пролистала материалы дела, – в вашей медкарте нет записей о лечении мозолей…
Зал опять взорвался хохотом, судья прикрыла лицо рукой.
Судя по откровенному непониманию Лидии – на этот раз, ручаюсь, непритворному! – опыт у нее был более чем скромный.
– Перестаньте! – выкрикнул бурый от гнева виконт. – Хватит издеваться над моей бедной невинной девочкой!
– Вы сами предоставили суду справку, – заметила я, – что ваша дочь уже не столь невинна.
– Вот именно! – Виконт сжал кулаки. От гнева он вспотел, и клочки волос на лысине слиплись. – Двадцать третьего марта Лидия была у врача, и она была совершенно точно девственна! А первого апреля – уже нет. И это факт.
– Несомненно, – согласилась я спокойно и голову к плечу наклонила. – Но впоследствии – не значит вследствие. С чего вы взяли, что любовником вашей дочери был именно дракон? Или он там, кхм, клеймо ставит?
В зале хихикали, газетчики что-то строчили в своих блокнотах.
– Так мне сказала дочь! – выкрикнул виконт.
Судья, пряча улыбку в уголках губ, попеняла:
– Адвокат, не выходите за рамки гражданского процесса.
– Простите, ваша честь, – ответила я смиренно. – Истица, вы хорошо успели рассмотреть пещеру дракона?
– Ну-у-у, – потупилась она, явно чуя подвох, – мы больше друг другом были заняты.
– Конечно-конечно, – сочувственно покивала я. – Двадцать пять раз – это много времени.
– Разве? – Она вскинула удивленные глаза. – Ну, пару минут на раз…
– Как же это вы так, господин дракон! – выкрикнул кто-то из зала.
– Оплошали, – подхватил другой веселый голос.
– Тишина в зале! – потребовала судья, явно сдерживая смех из последних сил. – Представитель ответчика, продолжайте.
Я кашлянула:
– Истица, опишите суду, как выглядела эта пещера изнутри?
Правильно ответить мог только тот, кто действительно там побывал.
На лице Лидии промелькнуло замешательство.
– Ну, обычная пещера. Только везде сундуки, полные сокровищ. И узоры самоцветные на стенах. И…
– И? – подбодрила я.
– Гора золота в центре! Мы на ней и…
– Какие интересные эротические фантазии, – прокомментировала я вполголоса.
– Ради вас могу осуществить, – пообещал дракон чуть слышно.
Я лишь плечом дернула – нечего отвлекать! – и громко посочувствовала Лидии:
– Значит, горы золота и драгоценных камней? А вам ответчик подарил на память… что? Ношеные трусы и старые часы?
– Главное – не подарок! – нашлась Лидия, сверкнув глазами. – Главное – внимание.
– Ну-ну. Кстати, прошу суд приобщить к материалам дела фотографии пещеры моего доверителя.
Судья тут же принялась с интересом изучать цветные фото.
– Ни золота, ни драгоценных камней, – заметила она и подняла взгляд на истицу. – Как вы это объясните?
– Выковырял? – предположил виконт неуверенно и покосился на молчавшую дочь.
– И вывез под покровом ночи? – уточнила я скептически.
Грузовиками, не иначе.
– Хорошо, я приобщаю эти фотографии к материалам дела, – решила судья. – Представитель ответчика, у вас еще будут вопросы?
– Только один, ваша честь! – улыбнулась я. – Истица, вы можете назвать нам какие-нибудь особые приметы ответчика?
– Конечно! – посветлела лицом она. – У него родинка большая. Вот тут, на левой груди.
И ткнула пальчиком чуть ниже ключицы.
– Больше ничего не припоминаете?
Лидия покачала головой.
– Разрешите, ваша честь? – гибко поднялся Шемитт. – Так будет нагляднее.
И взялся за пуговички.
Зал слаженно ахнул…
Дракон медленно, красуясь, скинул пиджак. Белоснежная рубашка так облегала крепкий торс, что один из зрителей присвистнул.
«Что застыл?! – прошипел кто-то. – Фотографируй!»
Шемитт дразняще неторопливо вынул запонки. Наклонился, чтобы положить их на стол. Брюки натянулись на ягодицах, и кто-то – кажется, судья? – громко сглотнул.
Дракон не отрывал от меня взгляда, расстегивая пуговицы рубашки одну за другой. Огненные глаза чуть прищурены. Хищная улыбка. Мучительно медленные движения пальцев.
Увы, я еще не в том возрасте, чтобы любоваться мужчиной так же отстраненно, как закатом.
– Родинка! – ликующе воскликнул виконт и пальцем ткнул. – Все, как Лидия…
Он осекся, когда Шемитт рывком содрал с себя рубашку и повернулся спиной.
Длинные тонкие шрамы – следы когтей? – вызывающе белели на золотисто-смуглой коже. От ребер и наискось назад, исчезая за поясом брюк.
– Как думаете, ваша честь, – поинтересовался дракон иронично. – Могла девушка этого не заметить?
– Но родинка… – слабо возразил виконт.
– Оденьтесь, ответчик, – попросила судья, громко прочистив горло. Глаза у нее подозрительно ярко блестели. – Что это вы тут устроили? Кстати, вы не можете задавать вопросы суду.
Он коротко усмехнулся и склонил голову, отчего красные волосы почти закрыли лицо.
– Простите, ваша честь. Я сейчас оденусь.
– А может, пусть и брюки снимет? – выкрикнул кто-то с места. – Вдруг там еще какие… особые приметы?
– Порядок в зале! – посуровела судья. – Секретарь, вы протокол пишете? Секретарь!
– А? Что? – встрепенулась бедняжка и покраснела до корней волос. – Да-да, пишу.
– Ваша честь, разрешите ходатайство! – сказала я, кашлянув. – Прошу приобщить к материалам дела следующие письменные доказательства. Выписка из медицинской карты моего клиента о том, что данные ранения получены более года назад.
– Приобщаю, – тут же кивнула судья, даже не выслушав мнение виконта с дочерью.
Дракон своей демонстрацией – чтобы не сказать стриптизом! – выбил почву у них из-под ног.
– А также материалы служебного расследования спортклуба «Тор» по поводу хищения из раздевалки нижнего белья и часов клиента два года назад, – эта пачка бумаг была посолиднее. – Кроме того, просим вызвать в следующее судебное заседание и допросить Розамунду Яновскую…
– Не-е-ет! – возопил виконт с такой экспрессией, будто я предлагала не вызвать девчонку в качестве свидетеля, а отправить ее в драконью пещеру на экскурсию. – Одну мою дочь растлили, и до младшей хотите добраться?!
Руки у него тряслись, на щеках багровели гневные пятна.
– Представитель истца, – нахмурилась судья. – Ведите себя прилично, иначе вас отсюда выведут. Представитель ответчика, какие именно обстоятельства вы надеетесь доказать с помощью младшей сестры истицы?
– Видите ли, ваша честь, Розамунда Яновская примерно два-три года назад была фанаткой Шемитта Пламя Заката. Она следила за ним в бинокль, обклеила все стены в своей спальне его портретами и…
– Вранье! – выкрикнул виконт.
М-да, отец из него так себе. Такое дочкино увлечение не заметить – это надо постараться.
Пришлось чуть повысить голос.
– И даже украла его личные вещи из шкафчика спортивного клуба, – закончила я спокойно. – Ваша честь, в материалах службы безопасности клуба есть все доказательства. Девушка утверждала, что похищенные вещи успела продать, но…
Я развела руками, предоставляя судье догадываться об остальном.
О бинокле и портретах в девичьей спальне разузнал частный детектив, который недаром ел свой хлеб. Насколько я сумела понять, он подкупил горничную в доме виконта, остальное было делом техники.
Судья сжала губы и решительно кивнула.
– Суд удовлетворяет заявленные вами ходатайства.
А теперь – контрольный выстрел.
– Также мы просим допросить явившегося сегодня свидетеля, орка Урзула. Он служит водителем в доме виконта Яновского.
Лидия охнула и схватилась за горло.
– Попросите войти господина Урзула! – повелительно бросила судья.
Полицейский кивнул и выглянул в коридор.
– Орк Урзул тут есть?
Сначала вошел букет. Ярко-красный, как волосы дракона… тьфу!
Высокий молодой орк нес добрую сотню алых роз. Был он в костюме, при галстуке, в начищенных туфлях и с зализанной гелем иссиня-черной шевелюрой. Не в моем вкусе, но хорош.
– Не смотрите на него так! – потребовал дракон мне на ухо.
Я только плечом дернула. Это что за собственнические замашки? Тем более что любоваться я могла беспрепятственно, ведь орк не замечал ничего – и никого – вокруг. Кроме Лидии.
– Любимая! – воскликнул он, опустившись на одно колено перед бледной девушкой. – Пусть я тебе не пара, но мы ведь любим друг друга!
Я мысленно поморщилась. Фу, сколько пафоса! Зато репортеры оживились, вновь защелкали фотоаппаратами. М-да, раздолье им сегодня.
– Что? – возопил виконт, бледнея от ярости. – Какой-то орк – и смеет приближаться к моей дочери?!
– Зачем?.. – всхлипнула Лидия. – Любимый, ты все испортил!
– Я все исправил. – Он нахмурил соболиные брови. – Нехорошо было прятаться по углам. И неправильно было врать твоему отцу! Лидия, ты выйдешь за меня?
– Эй, красавица! – выкрикнул кто-то из зала. – Не ходи замуж за этого господина «две минуты». Я дольше могу!
Зал грянул хохотом.
Лидия прижала ладони к пылающим щекам и повторяла: «Да! Да! Да!..»
Орк подхватил ее на руки. Вокруг бегал виконт и пытался отобрать свое сокровище у орка. Сумасшедший дом!
– Минуточку! – окликнула я, заступив путь влюбленной парочке. – Вам придется ответить на несколько вопросов. Раз уж вы, кхм, очернили моего клиента.
Кажется, Лидия готова была сбежать, но свежеиспеченный жених не позволил.
– Ты должна исправить то, что натворила! – сказал он строго.
Она нехотя кивнула:
– Спрашивайте.
В зале стало тихо-тихо.
Начала я с главного:
– У вас была любовная связь с драконом?
Лидия решительно покачала головой:
– Нет, ничего такого. Я это придумала. Чтобы объяснить все папе… Прости, папа. Мне так стыдно! И…
Она прикусила губу и умолкла, вцепившись в лацканы пиджака орка.
– И ради денег? – подсказала я безжалостно.
Лидия вскинула на меня взгляд.
– Дракон богат, для него это малость. – Она прерывисто вздохнула и закончила с тоской: – А мы могли бы уехать… Далеко-далеко!
– Почему именно Шемитт? Вы знакомы?
– Вы правильно догадались. Розамунда была от него без ума. Бегала следом, как собачонка, портреты его хранила, вещи какие-то раздобыла… А он ее даже не замечал!
– Боги мои! – простонал виконт и за голову схватился. – Розе же было только пятнадцать!
– Значит, вы, скажем так, позаимствовали что-то из ее экспонатов? Для пущей достоверности?
– Ну да, – кивнула Лидия. – В позапрошлом году Розамунда уехала учиться, а свою коллекцию спрятала на чердаке. У нее и фотографии были, много. Даже… ну, где он полуголый.
В зале зашушукались.
Что-то мне подсказывало, что виконт (не без подсказки дочери, конечно) сделает на этих фото неплохие деньги.
Я вспомнила дракона без рубашки…
Пожалуй, я тоже не отказалась бы при случае прикупить снимок-другой. На память.
* * *
Из зала суда мы вырвались лишь полчаса спустя. О продолжении слушания не было и речи, но журналисты обступили дракона плотной толпой.
Хорошо еще фото стриптиза не успели напечатать! А то пришлось бы раздавать автографы фанаткам.
– Сомневаюсь, что после этого восторженных девиц рядом с вами станет меньше, – заметила я, усмехаясь. – Признайтесь, как вы подбили орка на это представление?
Шемитт пожал широкими плечами и ответил уклончиво:
– Он сам хотел жениться. Я только придал ему решимости.
Интересно, решимость в денежном эквиваленте или пинком обошелся?
Дракон остановился. В ярком солнечном свете вишневые волосы горели огнем, и ветерок словно шевелил язычки пламени.
Я отвернулась и махнула рукой, подзывая такси.
– Анна, куда же вы? – Дракон крепко ухватил меня за локоть. – Давайте вместе отпразднуем победу.
– Благодарю, но меня ждут! – возразила я твердо.
По правде говоря, куда больше меня бы обрадовала премия.
Шемитт поймал мой взгляд и спросил низким голосом:
– И вы даже не дадите мне шанса… показать себя?
Я дернула плечом. Хорошенького понемножку.
– Поверю вам на слово.
– А как же доказательства? – Он как бы невзначай положил руку на пояс брюк. – Вы ведь должны убедиться.
– Уговорили, – хмыкнула я. – Приводите свидетелей. Хотя лучше принесите мне заключение эксперта, это достовернее.
Улыбнулась онемевшему дракону и нырнула в такси.
Не стоит играть с огнем. Это плохо заканчивается.
![](i_010.png)
Дело 4 ![](i_012.png)
Проблемное наследство
Я споткнулась в коридоре и чуть не влетела носом в дверь.
– Что за!.. – выругалась я, пытаясь продрать глаза.
Вставать пришлось в несусветную рань – на девять заседание на другом конце города, к тому же на мосту постоянно пробки! – так что дорогу в ванную я проделала на автопилоте. За что и поплатилась.
Нат гремел посудой на кухне, упоительно пахло кофе и выпечкой.
Я потерла ушибленный палец на ноге и уже похромала дальше, как до меня дошло. Погодите, это еще что такое? Откуда?!
– Нат! – позвала я.
На кухне притаились. Кажется, даже дышать перестали.
– На-а-ат! – повторила я громче. – Иди сюда.
Домовой, очевидно, понял, что прятаться до скончания веков не выйдет.
– Ну что? – отозвался он хмуро и прихваткой помахал. Дескать, не видишь, занят?
– Это что такое? – Я брезгливо подняла улику двумя пальцами. – Где ты это взял?
Нат обиженно оттопырил губу.
– Купил, – буркнул он.
– Ты опять?! – простонала я и обреченно прикрыла глаза рукой.
– А что не так? Они новые!
Ну еще бы с помойки притащил! Нет уж, б/у вещами мой домовой брезговал. И примета, наверное, плохая.
– Нат, сколько раз говорить? Это – не работает!
– Кто сказал? – насупился он и руку в бок упер. – Вдруг получится? Ты же вон, справная девка. А все одна и одна!
– И этой беде, конечно, помогут тапки размера… Сорок седьмой? Нат, ты сдурел?
– А что такое? Нам хлюпиков не надо! – Он повел носом, всплеснул руками и с криком: «Горит!» – удрал-таки на кухню. И уже оттуда крикнул: – Приманивать мужа надо, приманивать!
Запах выпечки стал гуще, и я невольно сглотнула слюну.
– На тапочки? – отозвалась я ехидно и ногой отодвинула злополучную обувку в сторону. – Нат, мужики, вообще-то, на другое приманиваются.
– Что б ты понимала! – фыркнул он, выглянув из кухни. – На другое – это всякие-разные. А хорошие мужики – они к тапочкам привычные, одомашненные.
И я все-таки влетела носом в дверь.
* * *
Завтракала я в молчании. Нат дулся – он же как лучше хотел! – и даже пересолил яичницу.
– Слушай, – не выдержала я, пригубив кофе. – Сдался тебе этот муж. Разве нам вдвоем плохо?
Не то чтобы я была принципиальной противницей замужества. Но не хотела рисковать. Увы, я не похожа на одну свою клиентку, которая просила скидку за регулярность исков о разводе. Особенно меня повеселил последний, когда у нее на счету брак был уже девятый, а у мужа – одиннадцатый. Вот это я понимаю, торжество воображения над интеллектом!
– Еще скажи, котика заведем, – буркнул Нат, уселся на подоконник и подпер голову рукой. Во второй руке у него была поварешка. – Чтобы ел, гадил, орал и по весне гулял?
Я уже несколько раз так обожглась, что теперь дула не только на молоко и воду, но даже на лед.
– Можно подумать, – я дернула плечом, – что большинство мужей ведут себя лучше. Причем котика-то можно к лотку приучить и кастрировать, с мужем посложнее.
– И неправда! – возмутился домовой. – Совсем не большинство.
Я молча пила кофе и машинально обрывала лепестки у любимой герани Ната. Может, счастливых семей и больше, только они ведь к адвокату не ходят! День за днем я вижу тех, кто ругается, судится, делает гадости своей второй половине…
– А вдруг не повезет? – озвучила я. – Зачем рисковать? Зарабатываю я достаточно, гвоздь забить найдется кому, от одиночества не страдаю.
Редкие романы вполне удовлетворяли мои… потребности в нежных чувствах, так скажем.
– А дети? – срезал меня Нат. – Дети – это счастье!
Я потерла переносицу:
– Скажу тебе по секрету, для этого замуж выходить не обязательно.
Домовой надулся:
– Тьфу на тебя! Я же как лучше хочу. Чтобы муж, детки, дом полной чашей…
– Даже звучит жутковато, – пробормотала я, глотком допила кофе и вскочила. – Все, опаздываю!
– Вот бедовая, – покачал головой Нат. – Счастья своего не понимаешь.
Я только отмахнулась на бегу, наскоро заколола волосы и набросила плащ.
Нат мыл посуду, немелодично напевая под радио, и выскочил, когда я уже была на пороге.
– Спросить хотел! – выпалил он, запыхавшись. – Это правда, что все-все после отца получает сын?
Я чуть не врезалась в стену второй раз за утро.
– Только не говори…
Нат замахал руками:
– Я для друга! У него хозяйский сынок чудит. Отец помер, так он мать из дому выгоняет, пьет по-черному…
Я хмыкнула. Дети – это счастье, да?
– Ну раз для друга, то приводи его сегодня. В таких делах масса нюансов, разбираться надо. Все, до вечера!
* * *
Весна для нас – пора горячая. То ли граждане массово стремятся переделать все свои дела, прежде чем всецело отдаться дачно-морскому отдыху, то ли просто весеннее обострение во всей красе.
Домой я добралась совершенно вымотанной. На кухне наяривало радио, умопомрачительно пахло тестом, яблоками и корицей. Я сглотнула слюну, нога об ногу стащила туфли и двинулась на запах, словно крыса на звук дудочки.
Чуть не споткнулась о проклятые мужские тапки, которые упрямый Нат так и не убрал. Ругнулась под нос, но на воспитательные беседы не было сил.
На ходу расстегивая блузку, я толкнула прикрытую дверь кухни… и наткнулась на два обалдевших взгляда. На меня таращились мой Нат и незнакомый домовой, который едва не облился чаем.
Проклятие! Совсем забыла.
Я захлопнула дверь, выдавила: «Минуту!» – и быстро привела себя в порядок. Застегнула пуговки, пригладила волосы… И, не без труда нацепив на лицо отстраненно-деловое выражение, вновь зашла на кухню.
– Добрый вечер!
– Кхе-кхе, добрый, – отозвался незнакомый домовой, пряча взгляд.
Нат укоризненно покачал головой и пробормотал:
– Совсем девка заработалась… – Приятель толкнул его локтем в бок, и Нат спохватился: – А это Пит, мой друг. Он кое о чем узнать хотел.
Я кивнула, повела носом и поинтересовалась:
– Что у нас на ужин?
Если уж работать за еду, то пусть она будет вкусной и обильной!
Домовые переглянулись – и сорвались с места… Они за пять минут заставили стол разносолами.
– Рассказывайте, – вздохнула я, навалив на тарелку побольше еды.
– Сначала поешь! – всполошился Нат и палец воздел. – Когда я ем – я глух и нем.
Есть хотелось нестерпимо, так что спорить я не стала.
Домовые устроились на подоконнике с чашками и вели негромкую беседу о каких-то своих делах.
Наконец первый голод был утолен. Я помахала Нату вилкой и скомандовала:
– Начинайте!
Пит посерьезнел и пригладил бороду.
– Я уже, почитай, сорок лет у семейства Мастерсонов служу. И все хорошо было, хозяева хорошие, дом справный… Только умер хозяин. Уже второй год как.
Я кивнула – мол, продолжайте – и налила себе кофе.
– Ну вот, – вздохнул домовой. – А молодой хозяин беспутный совсем оказался. Пьет, буянит, мать почем зря обижает. Кричит, мол, я тут хозяин! А какой из него хозяин? И гвоздя за год не забил!
– Погодите, – подняла руку я. – Когда ваши хозяева купили дом?
– Да как можно – купить?! – всплеснул руками он. – Сами построили, как полагается.
– Прекрасно. Кто строил? Муж с женой? Кто-то из них еще до брака? Родители?
– Хозяева, вдвоем, – чуть ли не обиделся домовой. – Как же ж можно – семейный дом и поодиночке?
– Всякое бывает, – ответила я спокойно. – Значит, муж с женой строили… Завещание муж оставил?
– Нет, – совсем пригорюнился домовой. – Хозяин все собирался, собирался… И никак. Молодым помер, сердце прихватило. А хозяйка теперь у сына живет вроде как на птичьих правах. А он слабину почуял – и изгаляется! Тьфу.
Нат ткнул приятеля локтем в бок.
– Эй, нечего в доме плеваться!
– Извини, – буркнул Пит. – Как подумаю – такое зло берет! Я бы ушел давно, только на кого я хозяйку брошу? Совсем же без меня пропадет.
И украдкой смахнул слезинку кончиком бороды.
– А родители вашего хозяина живы? – уточнила я. – Может, другие дети есть?
– Нет никого, – покачал головой Пит. – Родители хозяина давно уже на последней ладье уплыли. А он только хозяйку любил. Боги им других детишек не дали, только Дурина этого. Говорил им, нельзя сына так называть! А они, мол, имя хорошее, легендарное… Эх!
Домовой совсем пригорюнился.
– Кто поддерживает порядок в доме после смерти хозяина? – продолжала допытываться я.
– Да хозяйка, конечно! – махнул рукой домовой. – Кто ж еще? Ну я как могу помогаю, и мастера местного она звала. Огород там вскопать, деревья спилить… Мне ж такое не под силу. А Дурин пальцем о палец не ударит. Лодырь! И в кого он такой? Родители хорошие и для единственной кровиночки ничего не жалели. А он…
И отвернулся.
Я могла бы сказать, что родители наверняка слишком ему потакали, закрывали глаза на многое, и далее в этом духе. Но зачем? Судить – это не ко мне.
– Вашей хозяйке полагаются три четверти дома, – заметила я негромко.
Пит вновь чуть не облился чаем.
– Как – три четверти?!
Я пожала плечами и растолковала предельно кратко:
– Дом построен в браке, а значит, половина уже принадлежит госпоже Мастерсон. Вторая половина делится поровну между наследниками по закону. В данном случае это жена и сын.
Домовой подвигал бровями, что-то подсчитал на пальцах… И поднял на меня недоверчивый взгляд.
– Так-то оно так. Только дом на хозяина оформлен был. Разве ж не сын – единственный наследник?
– Нет, – качнула головой я. – Наследники первой очереди – дети, родители, супруг и супруга в равных долях.
Именно поэтому я выясняла, живы ли родители и нет ли детей от других браков.
Домовой вдруг дернул себя за бороду и взвился:
– Так он, выходит, мать из дому гонит, а дом-то ему и не принадлежит?! Ах он!..
– Ему принадлежит одна четвертая часть, – поправила я педантично. – Но выгнать вашу хозяйку он, разумеется, не вправе. Только для оформления своей доли ей придется обратиться в суд.
– Зачем? – вытаращил глаза Пит. – Раз ей по закону положено…
– Затем, что в шестимесячный срок после смерти мужа госпожа Мастерсон должна была подать заявление нотариусу. Поскольку она этого не сделала, теперь надо доказывать, что она фактически вступила во владение и пользование наследственным имуществом.
Чтобы это переварить, домовому потребовалось несколько минут. После чего он решительно кивнул и спросил деловито:
– И что для этого нужно?
Я быстренько набросала список необходимых документов, приложила к нему свою визитку и посоветовала не мешкать. Мало ли, что может случиться?..
* * *
Как в воду глядела.
На следующий день без пятнадцати девять меня уже поджидала под консультацией колоритная парочка: заплаканная гномка и возмущенный домовой. Если припухшие глаза клиентки, дрожащие пальцы и покрасневший нос еще можно было списать на простое волнение – все-таки не каждый день подаешь в суд! – то синяк на скуле волнением не объяснишь.
Завидев меня, домовой издал воинственный клич, подпрыгнул и потряс пачкой бумаг.
– Доброе утро, – кивнула я, мысленно прощаясь с идеей выпить еще чашечку кофе до начала рабочего дня, и попросила: – Пять минут.
Гномка лишь кивнула, пощупала наливающийся синяк и горестно вздохнула…
– Присаживайтесь и рассказывайте! – велела я, указав клиентам на стулья напротив. – Что случилось?
– Этот… – буркнул домовой, поерзал (он зачем-то подложил на стул те самые бумаги) и закончил неловко: – Вчера приходил. Визитку вашу увидал и…
Пит безнадежно махнул рукой и отвернулся.
– Визитку? – сдержанно удивилась я. – Кстати, разве он не с вами живет?
Неужели у клиентов не хватило ума не оставлять ее на видном месте?
Гномка стиснула носовой платок.
– Нет-нет, он на квартиру переселился, еще когда муж был жив. Говорил, так до работы ближе…
– Только работу он давно бросил! – вставил домовой. – Пьет да гуляет. И вчера за деньгами приходил. У-у-у, гад!
– Я сказала, что у меня почти ничего не осталось, мне же все коммунальные платить надо, и штраф за электричество еще, а он не поверил… В сумку полез. А там визитка ваша да список документов.
Она опустила голову.
Домовой подпрыгнул на стуле.
– Он все унес! Бумаги на дом, квитанции – все выгреб!
– Ничего страшного. – Я мысленно вздохнула и утешила: – Документы о праве собственности мы затребуем у БТИ…
– Ха! – торжествующе выкрикнул домовой и потряс той самой папкой. – Я копии с документов снять успел. А квитанции за последний год вообще утащил! Из-под носа у него, так-то.
И гордо приосанился. Гномка слабо улыбнулась.
– Спасибо тебе, Пит. Не знаю, что без тебя делала бы. – Она сгорбилась и объяснила зачем-то: – Я за своим Алвином как за каменной стеной была. А теперь…
Она коснулась свежего синяка и совсем опустила нос.
Крепкая, ладная, по-гномьи основательная, с тяжелой пшеничной косой, госпожа Брина Мастерсон была все еще хороша. Только горе совсем ее раздавило.
– Вы не хотите снять побои? – поинтересовалась я для проформы. Ясно же, что делать этого она не станет.
– Нет, что вы! – вскинулась гномка. – Не надо сор из дому выносить. Мне стыдно.
– Стыдно тебе?! – возмутился домовой и кулаком потряс. – Это не тебе должно быть стыдно, а оболтусу этому!
– Пит… – слабо возразила она.
– Что – Пит?! – совсем разбушевался домовой. – Совсем ты, хозяйка, тряпкой стала. Нет бы этому гаду в нос дать! Привыкла кровиночку в попу целовать? Ну тогда корми-пои его до самой смерти. Только без меня!
По мере этой отповеди гномка то краснела, то бледнела, то стискивала кулаки.
– Госпожа Мастерсон, – окликнула я, не давая ссоре разгореться. – Я возьмусь за ваше дело с одним условием.
– Каким? – буркнула она, не поднимая глаз.
Домовой гордо отвернулся.
– Вы будете делать все, что я скажу, – ответила я жестко. – Согласны?
Нет ничего хуже, чем мечущийся клиент. Сегодня он готов биться до последнего, завтра простит обидчика, а послезавтра об этом пожалеет.
Молчала она долгую минуту.
Потом распрямила плечи, сжала губы и сказала решительно:
– Согласна!
* * *
С судьей нам повезло.
Судья Мышкина, сама будучи матерью трудных подростков, не могла не сочувствовать подруге по несчастью. Как говорится, судья, у которого сыновья, и судья, у которого дочки, вынесут два разных приговора по делу об изнасиловании.
Именно поэтому, кстати, если юрист твердо гарантирует вам выигрыш дела – разворачивайтесь и уходите. Никто не может знать, какие факты всплывут в процессе, какие доказательства сумеет предоставить другая сторона и, наконец, какая вожжа судье под мантию попадет.
Мышкина встретила меня, как любимую свекровь: «Вы снова к нам?!»
Кажется, после истории со свидетелем-призраком (или призраком свидетеля?) она слегка на меня дулась. Каюсь, в тот раз я несколько перегнула палку, вольно используя гражданский процесс. Но ведь ради благого дела!
– Адвокат, зайдите! – велела она, выглянув из своего кабинета.
– Да, конечно. – Я всем своим видом изъявила горячее желание мчаться на зов и шикнула на клиентку: – Не вздумайте подходить к сыну!
– Я прослежу, – важно кивнул домовой и обхватил хозяйку за коленку. Куда дотянулся, там и обхватил. Надо думать, в случае нужды он гирей повиснет на ноге госпожи Мастерсон, так что я могла быть спокойна.
– Госпожа Орлова, – вздохнула судья, когда я прошмыгнула к ней в кабинет. – Надеюсь, в этот раз вы не планируете… фокусов?
– Что вы, – заверила я, сделав честнейшие глаза. – Дело простое, никаких подводных камней. Почти.
Кажется, судью мое «почти» только больше насторожило.
Но что она могла поделать?..
* * *
Судебное заседание отдаленно напоминает боксерский ринг. Две стороны, группы поддержки, рефери…
Только весовые категории в суде не соблюдаются.
Дурин Мастерсон оказался крепким, упитанным, с тяжеленными кулаками и взглядом исподлобья. Но красноречивые прожилки на носу и одутловатость лица выдавали его пороки. Дружки были ему под стать: такие же дебелые и пропитые. Я против них – как голубка против индюков. Домовой – точь-в-точь колибри. И наседка госпожа Мастерсон.
Мысленно я фыркнула. Весовые категории в суде следовало бы определять не по стати. Взять хотя бы судью Мышкину, которая на вид сущий воробей…
«Воробей» тем временем закончил бубнить о правах участников процесса и поднял взгляд на меня.
– Представитель истца, встаньте! Вы поддерживаете исковые требования?
– Да, ваша честь!
Еще бы мы не поддерживали.
– Ответчик, встаньте. Вы признаете исковые требования?
– Это я. – Дурин поднялся на нетвердые ноги и ткнул себя пальцем в грудь. – Я – отцовый наследник!
– Пишите «нет!», – хладнокровно скомандовала судья секретарю. – Оглашается исковое заявление…
Мышкина вдумчиво зачитала иск, полистала материалы дела и сообщила:
– Поступил ответ из нотариальной конторы, согласно которому никто из наследников не подал в надлежащий срок заявление о принятии наследства.
Отлично! Тогда переходим к плану «Б».
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?