Читать книгу "Тот, кто меня убил"

Глава 26

Когда я проснулась, то первым делом увидела, что он смотрит на меня. Лежит рядом и просто молча смотрит, как я сплю.

– Ты чего? – прошептала я хриплым со сна голосом.

– Ничего, мышка.

Он протянул ладонь и тихонько погладил меня по щеке.

– Нежная, маленькая Ри…

Я отодвинулась, кутаясь в одеяло. По его лицу скользнула тень грусти, а уголок рта дернулся, точно Скай горько ухмыльнулся своим невеселым мыслям.

– Жду тебя внизу на завтрак, – сказал он, поднимаясь с постели. – И кстати, давно хотел предложить устроить маленький ужин только для нас двоих. Посидим у камина, выпьем вина, побеседуем. Я действительно очень мало знаю о тебе, мышка.

Я невольно мельком посмотрела на шкаф, где между платьями и шалями лежали капли и амулет, завернутые в носовой платок.

– Скай… А потом? – спросила я. – Ты планируешь… ночь?

Слова замирали на губах, но мне нужно знать, чтобы заранее подготовиться.

– Нет, Ри. Не в этот раз. Ты ведь хотела лучше узнать друг друга – начнем с совместного ужина. Ты не против?

– Я не против.

А что еще я могла сказать? Теперь, когда я все знаю, мне нужно стать вдвойне осторожной и просчитывать наперед каждый шаг. Улыбаться и ничем не выдать своего поведения. Быть приветливой, но не переборщить, чтобы это не выглядело подозрительным.

Я решила посвятить этот день планированию побега. Сначала надо выбрать место, где я смогу спуститься с горы, когда наступит подходящий момент. Нет ничего хуже, чем бежать впопыхах.

После того как Урха помогла мне одеться, я положила амулет, аккуратно завязанный в платок, в карман, чтобы позже испробовать в действии. Спустилась в зал, стараясь, чтобы ни одно движение не выдало во мне лихорадочной нервной энергии. После трапезы, сославшись на духоту и головную боль, попросила разрешения прогуляться по саду. О, какой послушной девочкой я стала! Родители бы обрадовались.

Деревья, которые не переставали меня удивлять своими вечнозелеными кронами, трудолюбивые крошки садовники, которые при виде меня больше не пугались, а низко кланялись, подметая землю забавными кисточками на ушах, полуразрушенный фонтан, в мутно-серебристой воде которого, оказывается, водились крошечные светящиеся рыбки, – все это больше не завораживало, не радовало меня.

Я быстрой походкой пересекла сад, направляясь к кромке плато, туда, где дороги, ведущие вниз, не так отвесно обрывались в бездну.

«Что, если Лейра посмеялась надо мной? Что, если амулет не действует и я рухну вниз?» – размышляла я, кусая губы.

А еще я не хотела думать, но невольно думала о другом: вдруг Скай не хочет моей гибели? Может быть, мне не нужно бежать?

Когда последнее дерево осталось за спиной, я почти сразу ощутила порывы ветра. Сначала ветер лишь поднимал полы накидки, закручивал ее вокруг ног да срывал с головы капюшон. Но с каждым моим шагом к краю плато ветер становился все более жестоким и злым: выбивал слезы из глаз, так что я шла вперед, подглядывая сквозь щелочку прижатых к лицу пальцев. А потом налетел с такой силой, что сбил с ног, протащил по камням, и я, стараясь удержаться, оцарапала ладони. Что же, самое время испытать амулет. Если он действительно заклинает ветер, я это сразу пойму.

Лежа, я вытянула из кармана платок, и тот мгновенно вырвался из моих рук, скользнул белым пятнышком за край. Хорошо, что цепочка осталась зажата в пальцах. Интересно, амулет начнет действовать, только если я надену его на шею? Трудно в это поверить.

Однако, когда цепочка обвилась вокруг шеи и алый камень лег на грудь, ветер вокруг меня стих, точно по волшебству. Но потом я заметила, что редкие кустики травы продолжают бороться с воздушной стихией за свое существование, трепеща под порывами, точно пряди волос. Я поняла, что Лейра не обманула меня: подарок действовал.

Теперь нужно проверить, под силу ли мне удержаться на отвесной скале. Я выбрала тот участок плато, края которого покрывали зазубрины. Они торчали вверх, словно старые желтые зубы – кое-где стесанные, кое-где острые. Я могла спрятаться за одним из них и поначалу держаться за выступы.

Теперь, когда вихревые потоки мне не мешали, я смогла подойти к самой кромке и заглянуть в пропасть. Голый камень тянулся вниз на несколько десятков метров, а ниже его покрывали снежные наросты. Еще дальше вниз – и снег смешивался с облаками, так что уже невозможно было разобрать, где что.

Так жутко! Так высоко! Я и шага не могла ступить: ноги словно приросли к камню.

«Ну же, Ри, попробуй хотя бы!» – уговаривала я себя.

Это несложно. Вот здесь зацеплюсь рукой, тихонько сползу с края. Шаг, еще шаг. Ноги повисли над пропастью, а я держалась только на кончиках пальцев. Я держалась! И не чувствовала своего веса. Ладно, теперь осторожно перемещусь чуть ниже – здесь небольшой выступ на камне – поставлю на него ногу. Здесь трещинка, здесь проросший росток – все пригодится. Я сама не заметила, как спустилась на несколько метров. Небо над головой заслонила серая угрюмая громада скалы. На секунду стало жутко, и я зажмурилась, пережидая слабость. Ладно, я проверила, все работает, можно возвращаться.

До самого вечера меня переполняло воодушевление. Когда знаешь, что есть куда отступать, то уже не так страшно. Мне хотелось подойти к старшему лорду и дерзко рассмеяться ему в лицо. Крикнуть: «Я не боюсь тебя! Ничего у тебя не выйдет!»

– Чему ты улыбаешься весь день? – спросил Скай.

Я пожала плечами.

– Просто настроение хорошее.

Мы ждали, пока слуги установят у камина маленький стол и накроют его к ужину. Мы заранее договорились, что подадут что-то легкое – фрукты, сыр, приготовленный из молока уникорнов, что делало его вдвойне притягательным, конфеты, доставленные с другой стороны врат, из человеческого города. Вино Скай выбрал сам и поставил на низкий столик пузатую бутылку зеленого стекла. Бокалы сверкали в отсветах синего пламени подобно бриллиантам, а хрусталь, из которого они были изготовлены, будто пел, когда янтарная жидкость катилась по его искристым бокам.

Слуга с поклоном хотел принять бутылку, чтобы обслуживать нас за ужином, но Скай покачал головой:

– Оставь нас. – Посмотрел на меня: – Мы ведь справимся, Ри? Я поухаживаю за тобой.

– Хорошо, – согласилась я, неловко присаживаясь на край кресла.

Светящиеся шары притушили, слуги покинули зал. Старший лорд давно поднялся в свои апартаменты. Мы остались вдвоем.

Камней для камина на этот раз не пожалели, они горели ярко, и волны тепла перекатывались по залу. Сыр покрылся капельками влаги. Мне тоже стало жарко, так что я сняла платочек с шеи и расстегнула воротник.

Скай пригубил бокал вина.

– Я бы хотел услышать о тебе, – попросил он, и голос его отчего-то тоже казался жарким; во всяком случае, я вдруг вспотела в своем теплом шерстяном платье. – Расскажи все, что посчитаешь нужным.

– Ну… – запнулась я, – детство у меня было счастливое…

Я неловко оторвала несколько виноградин и начала перекатывать их в пальцах. Счастливое, да… Я была уверена, что родители меня любят, пока они не продали меня… И все же – сначала смущенно, а потом смеясь – я рассказала несколько забавных случаев из жизни. И про то, как бегала по крыше с простыней в руках, и про то, как укладывала спать в своей кровати щенка, украденного с псарни, и о других детских шалостях. Скай слушал не перебивая, улыбался в ответ, отвлекаясь на секунду лишь для того, чтобы сделать глоток-другой вина. Взгляд его черных глаз то ли обжигал, то ли ласкал. Я, смешавшись, замолчала, растеряв все мысли.

– Попробуй сыр, Ри. И фрукты сочные – тебе понравятся. И ты еще не пробовала вино, которое я выбрал для нас.

– Да, конечно! – Я подняла бокал.

Я редко пила вино, только в этом году родители разрешили в первый раз. Подумать только, прошлой осенью меня считали почти ребенком, а спустя год я замужем…

– Помнишь, как ты пытался напоить меня пивом в трактире? – зачем-то вспомнила я. – Ух как я тебя ненавидела тогда.

– А сейчас? – улыбнулся Скай.

«Сейчас нет», – хотела сказать я. А потом вспомнила: еще сегодня утром я планировала побег. И сразу сделалось неуютно. Совсем я поплыла. Это все жар камина, фрукты и мерцающие в темноте глаза Ская. Я выпрямилась в кресле, едва не расплескав вино. Нельзя терять бдительность!

– Сейчас меньше, – тихо ответила я.

– Как вино?

Я еще не отпила ни глотка. Что же, от одного бокала вреда не будет. Я пригубила напиток, похожий на расплавленный янтарь. Такого вкусного вина я, пожалуй, никогда в жизни не пила: в меру терпкое, немного сладкое, оно сочетало в себе и мягкость, и силу.

– Очень вкусно.

– Допивай тогда.

Я медленно допила, чувствуя, как вино наполняет меня уютным теплом. И почти сразу веки налились тяжестью, потянуло в сон. Я поскорее поставила бокал на стол, потому что рука вдруг стала слабой-слабой. А когда я попыталась встать, то не смогла этого сделать: ноги не держали.

– Скай? – испуганно прошептала я.

– Не бойся, мышка, – ответил муж, который наблюдал за моими попытками с непонятным выражением лица. – Я отнесу тебя в спальню.

Он поднял меня на руки легко, будто я вновь стала легче пуха. Судя по всему, раненое плечо почти совсем его не беспокоило.

– Что со мной? – прошептала я.

– Я добавил в вино яд баюна. Не волнуйся, он совершенно безвредный и утром выветрится без следа. Просто ты станешь немного сонной и не сможешь управлять телом…

– Скай, не нужно! Не делай этого! – хотела крикнуть я, но голос стал не громче писка.

Я все поняла. Он обманул меня! Как я только могла поверить!

– Ты ведь обещал!

– Не дрожи, мышка. Я не хотел, чтобы первая ночь превращалась в битву. Не хотел делать тебе больно… сильнее, чем это необходимо.

В нашей спальне тоже жарко горел камин. Постель оказалась расправлена и застелена свежим белым бельем. Скай опустил меня на простыни, приятно прохладные и гладкие.

Платье, которое я надела сегодня, застегивалось спереди на пятнадцать маленьких пуговок, и муж принялся осторожно расстегивать их одну за другой. А я… я была слаба, как ребенок, и только наблюдала, как аккуратно его руки касаются ткани.

Оставалась последняя надежда: если я скажу, что все знаю, может, это остановит его?

– Скай, я все знаю. Человеческие девушки не могут пережить рождения дракончика. Скай, не делай этого. Ты ведь любишь меня!

Если Скайгард и удивился моей осведомленности, то ничем себя не выдал.

– Я не люблю тебя, глупая мышка, – покачал головой муж. – Мне было жаль тебя – и только. Я хотел дать тебе время. Хотел, чтобы ты посмотрела на мой мир не с ужасом, а с любовью. Но я не желал для тебя такой судьбы и поэтому изначально хотел взять в жены Валерию. Однако выбор сделан… Ты лучше всего подходишь для того, чтобы забеременеть от меня, Ри.

Пуговки закончились. Скай расстегнул поясок и осторожно освободил меня от платья. Я лежала на постели в тонкой рубашке и панталончиках. Муж наклонился и властно поцеловал меня, приподнял, прижал к себе. Его губы жадно ласкали и требовали ответа, язык против моей воли проникал все глубже. Раскаленный на солнце песок, древесная кора, брусничная горечь… Я не могла ни оттолкнуть, ни закричать, лишь слабо извивалась в его руках, задыхаясь от жара.

Скай ненадолго прервался для того, чтобы потянуть завязки на панталончиках, освобождая меня от них. Потом пришел черед рубашки.

– Это будет немного… сильнее, чем с человеческими мужчинами, но я постараюсь не причинить вреда.

Будто я могла знать, как это происходит с человеческими… Бесполезно его умолять. Это случится… Обманул, опоил дурманящим ядом, а я даже руки поднять не могу, чтобы защититься.

– Ты такая красивая, Ри, – сказал он.

Провел губами по щеке, собирая слезинки.

– Не плачь, не нужно.

И тут же вновь поцеловал жарко и страстно, приникая всем телом, исследуя, лаская, сжимая в объятиях.

Ненавижу тебя, Скайгард Ньорд. Ненавижу, ненавижу, ненавижу… Никогда тебя не прощу!

Глава 27

Уже потом, когда все закончилось и я лежала без сна, глотая слезы, я снова и снова продолжала видеть, как наяву, две тени на потолке в отсветах синего пламени. Скайгард на этих тенях казался хищником, терзающим беззащитную жертву. В переплетении тьмы и света мне чудились острые крылья за его спиной и когти, в которых он сжимал меня. Крик готов был сорваться с губ, но сил хватило только на стон.

– Тихо, тихо, мышка. Все самое страшное позади. Не сжимайся так, Ри. Поверь, тебе сразу станет легче.

Я не могла его оттолкнуть. Ничего не могла, кроме как кусать губы и стараться не плакать. Я уговаривала себя, что это скоро закончится, но это длилось и длилось. И тени на потолке, казалось, будут продолжать свой танец бесконечно. Танец, от которого так жарко и больно.

Скай целовал меня и гладил, но мне становилось только хуже от этих горячих ласк. Для меня эта часть жизни была настолько неизведанной и новой, что от каждого его прикосновения я вздрагивала, как от удара. Я хотела отвернуться, но он снова и снова находил мои губы, точно терзаемый лютой жаждой. И вот когда мне стало казаться, что от Маргариты Арне ничего не осталось, что я лишь бабочка, распяленная на алой подушечке, – моя тетя Инилла собирала коллекцию бабочек, и почему-то именно они сейчас предстали перед моим внутренним взором – Скай зарычал, привлекая меня к себе, будто в последней попытке присвоить меня навсегда.

А потом, тяжело дыша, лег рядом, положив ладонь на мой живот, покрытый капельками пота. Словно я принадлежала ему без остатка и он заявлял права на свою добычу.

Я чувствовала себя выпотрошенной. Кончики пальцев дрожали, внизу живота тянуло, да еще и колотило, как в лихорадке.

Скай поднялся, принес влажное полотенце, вытер меня. Покачал головой.

– Постельное белье завтра поменяют.

Потом сел рядом и погладил меня по руке. Не будь этих жутких минут, я бы подумала, что он нежен.

– Очень больно, Ри?

Я отрицательно качнула головой. Так я тебе и сказала! Иди ты к дьяволу, Скайгард!

– Хочешь воды?

Я снова помотала головой. Скай накрыл меня одеялом и вдруг, наклонившись, поцеловал в краешек губ.

– Ты дрожишь, мышка.

Ненавижу! От этой кажущейся заботы стало только больнее. Лучше бы он взял меня грубостью, сломив сопротивление. Так, по крайней мере, было бы честнее. Лучше бы он не оттягивал неизбежное, внушая мне ложную надежду, что между нами все может быть хорошо. И за это я ненавидела его еще сильнее. Я ведь почти поверила тебе, гадский ты дракон!

– Чего ты хочешь, Ри?

– Уйди, – прошептала я. – Просто уйди и не возвращайся. Я не хочу тебя видеть.

– Хорошо, – ответил он, хмурясь. – Но только сегодня.

Понятно. Все понятно. Теперь незачем водить вокруг меня хороводы. Теперь я просто вместилище твоего будущего наследника. И ты будешь возвращаться и возвращаться ко мне каждую ночь, пока я не понесу. А потом выкинешь мою пустую оболочку со скалы. Так, Скай?

Только не бывать этому! Я убегу, и ты меня не поймаешь! И наследника у тебя не будет, не надейся!

Он обернулся на пороге. На его лице появилось странное выражение… Оно показалось мне знакомым. А потом я вспомнила.

Моего брата Риана, когда тому исполнилось тринадцать лет, отец впервые взял с собой на охоту. Риан уходил такой воодушевленный! Еще бы, теперь он совсем взрослый! Новенькое ружье сверкало хромированными деталями, гончие вились у ног, ожидая приказа. Он сам подстрелил на охоте зайца и гордо показывал его слугам, высоко поднимая в руке жалкое окровавленное тельце.

А позже я обнаружила Риана в саду. Он сидел, скорчившись, на скамейке. На земле у ног валялось ружье, а на коленях лежал безнадежно мертвый зверек. У брата на лице застыло растерянное выражение вины, сожаления и осознания того, что ничего уже не вернуть.

Такое же, как сейчас на лице Скайгарда.

Я не спала почти всю ночь. Только когда действие яда закончилось и я смогла свернуться калачиком, подтянув колени к груди, удалось ненадолго задремать. А потом взошло солнце… И это было даже странно: моя жизнь разбита на кусочки, а солнце так радостно и весело светит, словно ничего не случилось.

Ладно, ничего. Бодрее, Ри! Ты сбежишь! Сегодня же! Ни к чему ждать.

И от этой простой мысли сразу стало легче. На сборы много времени не уйдет, все равно я смогу унести с собой только то, что поместится в карманах. Мысленно я тут же принялась составлять план, а это отлично отвлекало от мрачных мыслей. Побольше хлебцев из пыльцы. Нож, наверное, пригодится. За завтраком мы использовали серебряные ложки, попробую утащить одну или две, они послужат мне в качестве монет в случае чего. Вода… С водой сложнее, но можно есть снег…

Какая я была наивная дурочка. Уже намного позже, когда судьба совершила странный и неожиданный поворот, стало ясно, что одна в горах я не протянула бы и дня. «Заклинатель» защищал от ветра, но очень мало от холода. Снегом невозможно напиться. А на то, чтобы добраться даже до середины горы, уходит вечность. К счастью, пока я этого не знала и немного взбодрилась. Надежда на скорый побег придавала сил.

Вот только так трудно заставить себя встать с постели… Я должна смело смотреть в глаза Скайгарда и старшего лорда, показать, что они меня не сломили.

Скайгард точно почувствовал, что я мысленно назвала его имя, и вошел в спальню. Скользнул по мне обеспокоенным взглядом. Только попробуй ко мне притронуться, тварь.

Муж подошел и сел рядом. Долгие несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, а потом Скай отвел взгляд.

– Ри, долг правителя важнее всего остального. Я вырос с этой мыслью.

Говори, говори, змеюка, ничего, я пока промолчу.

– Люди так недолговечны. Они вспыхивают и тут же гаснут. И твоя человеческая жизнь все равно коротка.

Ах ты скотина! У меня даже дух захватило. Какое отличное оправдание ты себе придумал!

– Я убью тебя, – сказала я. Сама от себя не ожидала, если честно. – Тогда и твоя жизнь окажется неожиданно очень короткой.

Виноватое выражение исчезло с его лица, и Скай рассмеялся знакомым жестоким смехом. Похоже, мне все-таки удалось его задеть.

– Попробуй, мышка!

Глава 28

Наверное, только одно придавало мне сил в этот день: маленький алый кулон в кармане платья. Когда меня накрывало отчаяние, я нащупывала его, сжимала в кулаке, и страх отступал. Сегодня. Я убегу сегодня.

К выбору платья я подошла тщательно. Искала теплое и максимально закрытое, но чтобы не сковывало движений. А еще чтобы обязательно были глубокие карманы, ведь все вещи, которые я унесу с собой, я должна уместить в них.

Такое платье, к счастью, нашлось. Карманы, спрятанные в складках юбки, оказались такими, как нужно. Я уже собиралась позвать горничную, когда вдруг с особой ясностью поняла: это платье умершей много лет назад девушки. Я воспринимала ее старше себя, ведь она мама Скайгарда, но на самом деле она была моей ровесницей. Возможно, когда-то она сидела и держала в руках это платье, сделавшееся слишком узким в талии, и понимала, что больше никогда его не наденет.

Я тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Нет, со мной этого не случится!

К завтраку спустилась, высоко подняв голову. Мужчины ожидали меня, не начиная трапезу. Слуга отодвинул стул, и я села на свое место. Тяжело оказалось поднять глаза на ненавистного свекра, но я справилась.

– Доброе утро, – сказала я, и голос даже не дрожал. Вздернула подбородок и посмотрела в лицо старшему лорду.

– Отец, она знает, – сказал Скайгард.

Да, я знаю. Можете больше не притворяться.

– Что же… – ответил лорд Ньорд.

Это все, что ты можешь сказать девушке, которую обрекаешь на смерть? Жаль, решительности не хватило произнести это вслух.

Долгое время мы завтракали молча. Тишину нарушали едва различимые позвякивания столовых приборов, шуршание салфеток и скрип мебели. Я ломала голову над тем, как незаметно опустить в карман серебряную ложку. Решила, что уроню ее на пол, слуга принесет новую, а эту я потом незаметно подберу. Занятая составлением плана, я не сразу расслышала слова старшего лорда.

– …В темноте, – донеслось до сознания последнее слово.

Я подняла на него вопросительный взгляд.

– Опусти свои дерзкие глаза, – прокаркал лорд, который в этот момент показался мне стариком: осунувшееся лицо, бескровные губы. Сейчас я вдруг ясно увидела, что передо мной древний дракон.

Я не послушалась и не отвела взгляда. Что вы мне сделаете теперь? Что может быть хуже смерти?

– Я не расслышала, что вы сказали, – произнесла я.

– Я до сих пор слышу их крики в темноте, – повторил отец Скайгарда. – Я тогда сам был еще очень молод. Не старше, чем мой сын сейчас. Король отправил меня и еще нескольких драконов к лорду Скелесу, тому старому упрямцу, что отказывался взять в жены человечку и оставить наследника. Мы должны были уговорить его одуматься, пока не стало слишком поздно. В ту минуту, когда его сердце остановилось, я находился в одном из нижних городов, куда спустился поговорить с жителями. Думал, что это поможет найти с гордецом общий язык. Огненный шар погас так резко, будто никогда и не существовал. До сих пор в моей голове звучат вопли ужаса: жители осознали, что обречены. С тех пор я поклялся себе, что никогда не буду столь же слаб.

– Своей жене вы тоже рассказывали эту историю? – спокойно спросила я, намазывая хлеб душистым нектаром и надеясь, что руки не выдадут меня: только огромным усилием воли я заставляла их не трястись. – А когда остановилось ее сердце, вы никаких клятв не произносили?

Лорд Ньорд дернул головой, точно я ударила его по лицу, а я не отвернулась, продолжила смотреть прямо на него. Что, тяжело? Ну так я вам жизнь облегчать не собираюсь. Хотите меня убить? Ладно, попробуйте. Но покорной жертвой я не стану!

– Девчонка, – прошипел он, и вновь я услышала в его голосе рокот приближающейся бури, рык хищника и шепот змеи.

– Что, отец?

Я специально назвала его так. Не он ли совсем недавно лицемерно называл меня доченькой?

Губы лорда искривились в гримасе отвращения.

– Ты не дочь мне, человеческое семя! Ты и весь твой род…

Он не договорил, но я и так поняла: презренный Младший народ, вытеснивший драконов с исконных земель. Я набрала полную грудь воздуха, а потом потихоньку выдохнула, оставив несказанными слова, что готовы были сорваться с языка. Не время и не место: я должна стащить серебряную ложку, раздобыть хлебцы и нож, а потом бежать.

Ронять на пол все-таки рискованно, едва ли смогу потом подобрать. Я незаметно уронила ложку себе на колени, а немного погодя спрятала в карман.

В конце завтрака я поняла, что Скайгард за это время не произнес ни слова. Я ни разу не посмотрела в его сторону, но теперь обернулась: перед проклятым драконом стояла нетронутая чашка с отваром, на подносе лежало мясо, политое соусом. Скайгард порезал его на куски, но есть не стал. Он крошил хлеб, и крошки падали на пол. В какой-то момент его руки сжались в кулаки. Мне даже показалось, что он изо всех сил ударит по столу, но Скай остался сидеть, погруженный в свои мысли.

Дождавшись, когда лорды покинут замок, как это обычно случалось после утренней трапезы, я спустилась на кухню. Я смеялась и шутила, была мила как никогда. Кухарка до слез смеялась над моими забавами, а я потихоньку опустила в карман небольшой нож и связку хлебцев, завернутых в листья незнакомого растения.

Мне казалось это достаточным для путешествия, будто спуск по горам – это короткая увеселительная прогулка по саду. В книгах, которые я прежде читала, почему-то совсем не говорилось о том, что путешественник должен взять с собой в дорогу, и о том, каким опасным и долгим может стать путь. Нет, Маргарита Арне была уверена, что десятка хлебцев, ножа и серебряной ложки довольно для того, чтобы выжить. Как наивна я была…

Позже, вспоминая тот и последующий дни, я поняла, что находилась не совсем в ясном рассудке. Меня переполняла какая-то нехорошая энергия, готовая от малейшего толчка перейти либо в слезы, либо в безудержный смех. Все происходящее немного напоминало сон. Поэтому спуск с горы и возвращение пешком в Орлиные Крылья не казались чем-то невероятным.

Раздобыв все, как я думала, самое необходимое, я надела теплую меховую накидку и, не оглядываясь, направилась к краю плато – туда, где торчали выщербленные камни-зубы. Только одна мысль билась и кружилась в голове: «Бежать, бежать, бежать!»

Я загодя застегнула на шее «Заклинатель ветра» и спрятала его под платье, чтобы случайно не порвать цепочку, зацепившись ею за ветку или камень. Я шла, все убыстряя шаг; теперь, когда ветер не мешал, это оказалось несложно.

Я наклонилась и заглянула за край. Облака сегодня опустились ниже. Темно-серые, мрачные, они казались штормовыми волнами, перекатывающимися между горными хребтами. Просветов совсем не осталось; наверное, там, на земле, сейчас идет снег – самое время, конец осени.

Я не чувствовала страха, наоборот, странное возбуждение. Села, свесив ноги, а потом начала потихоньку сползать, удерживаясь на пальцах.

И тут кто-то дернул меня вверх, вытаскивая из пропасти. Поставил на ноги. Встряхнул за плечи. Как страшен его взгляд. Скай! Что он здесь делает? Как он меня нашел?

– Ты что задумала, глупая девчонка? – закричал он.

Сердце сжалось в ледяной комок. Он понял, что я хотела сбежать, и теперь отберет амулет. И тогда ни надежды, ни свободы – ничего…

– Не смей, слышишь! – Он держал меня так крепко, что теперь точно останутся синяки.

И вдруг я поняла: он не знал про побег, он думал, что я хочу прыгнуть в пропасть, как когда-то его мать. Я даже раскраснелась от нахлынувшего облегчения. Пусть он так и думает, а мой «Заклинатель ветра» останется при мне, и позже я повторю попытку!

Скайгард схватил меня в охапку и понес в замок. Усадил в кресло у камина, заметался по залу. Злой, растерянный и дикий. Рванул пуговицы на рубашке, точно она сдавила его горло. Что, не ожидал, Скай, что это окажется так трудно?

– Я не разрешаю тебе! – зарычал он, нависнув надо мной, так что мне пришлось вжаться в спинку кресла.

– А то что? Убьешь меня?

– Маргарита!

Он стиснул мои плечи, словно хотел задушить. Или обнять. Или то и другое разом.

– Иди в комнату! – крикнул он.

О, дивный аргумент. Родители часто применяли его, когда спор заходил в тупик. «Почему я не могу остаться на празднике допоздна, папа?» – «Иди в свою комнату, Маргарита!» – «Почему я не могу взять эту книгу, мама?» – «В комнату, Ри!»

– А дальше что? – спокойно спросила я, подняв на него глаза. – Раздеться? Лечь в кровать? Ты придешь, чтобы снова изнасиловать меня?

Но Скай, я видела это по его лицу, уже задавил в себе вырвавшиеся на волю чувства.

– С этого дня ты не станешь гулять по саду без сопровождения, – ледяным голосом произнес он. – С тобой все время будет находиться или Лесс, или я.

А вот это плохо. Очень плохо. Как же я теперь убегу?