Читать книгу "Тот, кто меня убил"

Глава 48

Почему-то запахи обладают способностью воскрешать наши воспоминания, делая их яркими и живыми. Помню, в детстве я всегда любила аромат сосновых веток, который возвращал меня в тот день, когда папа катал меня на плечах в бору. Я привыкла, что папа строгий и всегда занят, но не в тот день – самый счастливый в моей жизни. Тогда я чувствовала только любовь.

А сейчас, когда мы вошли в спальню, совсем иные чувства охватили меня. Страх, отчаяние, ненависть, боль… Я даже зажмурилась: так внезапно все это обрушилось на меня. Ощущение, что я в ловушке. В мышеловке…

– Ри! Маргарита! Голова болит? – Скай коснулся губами лба и, осторожно поддерживая меня, довел до постели. – Приляг, радость моя.

Радость моя… Я на ощупь нашла его руку. Он не причинит мне вреда. Все в прошлом. Это просто дурной сон, который со временем забудется.

– Ляг со мной.

Скай послушался, устроил мою голову на здоровом плече, положил ладонь на мою макушку, тихо перебирая волосы.

– Спи спокойно. Я не уйду.

– Когда мы улетим отсюда? Пожалуйста, давай поскорее улетим.

Стены спальни давили на меня. Я всегда буду вспоминать свою беспомощность и танец теней на потолке.

– Очень скоро, неари. Как только заживет крыло. Верь мне!

– Я верю…

Драконы быстро излечиваются. Скай за несколько дней оправился от куда более жутких ран, а уж один укус выверны одолеет за сутки. Скоро мы будем далеко-далеко отсюда.

Я чувствовала себя совершенно разбитой и сама не заметила, как задремала в объятиях мужа. Все самое страшное позади: мы сняли осаду с замка, прогнали выверн, а главное – поняли за эти дни, что можем простить и полюбить друг друга.

Мне снился маленький дом, выкрашенный ярко-желтой краской, стоящий в тихом, сонном, нагретом солнцем переулке. По стене его вился плющ, а у калитки, немного скрипучей – Скай, сколько раз я просила тебя смазать петли! – рос пышный розовый куст. Я знала, что если пойти дальше по дороге меж такими же маленькими уютными домами, то обязательно выйдешь к морю. Идти лучше босиком, чтобы ноги чувствовали щекотку травы, маленькие острые камни и мягкость песка, которого становилось все больше с каждым шагом: ветер за годы постепенно все дальше разносил его с пляжа. «Вот только плавать я не умею», – смущаясь, говорю я мужу, а он, улыбнувшись, целует меня в губы. «Ничего, неари, я буду держать. Я не отпущу тебя». Мы шли, взявшись за руки, но чем дольше шли, тем темнее становилось небо, камни под ногами резали ноги, холодный ветер пробирал насквозь. И вот впереди появился не уютный песчаный пляж, а каменный, бесприютный и пустынный, где на берегу лежали обломки скал. И само море было грозовым, пугающим, таким, каким оно становилось на севере от Небесных Утесов. И я понимаю, что никуда мы из Небесных Утесов не ушли. Они не выпустили нас. Холодное море вдруг хлынуло на берег темной волной, поглощая меня, накрывая с головой. «Скай!» – закричала я, захлебываясь.

Проснулась и никак не могла отдышаться. Мне все чудилось, что мои легкие наполняет черная вода. Скай безмятежно спал рядом все в той же позе, в которой обнимал меня. Лицо его разгладилось во сне. Когда он бодрствовал, то казался взрослее, чем сейчас. Когда я села, он неосознанно перехватил правой рукой под локоть раненую левую руку, привязанную к груди, и поморщился: больно, наверное.

Тихо, стараясь его не потревожить, я поднялась на ноги. Очень хотелось пить, но графин в комнате оказался пуст. Придется спуститься на кухню и налить воды. За окнами уже наступил вечер: из-за битвы мы перепутали время суток и проспали весь день.

Я надеялась, что драконы во главе с королем убрались восвояси или хотя бы разбрелись по гостевым спальням. Приоткрыла дверь и прислушалась: в доме царила тишина. Хорошо бы и на кухне никого не встретить. Я соскучилась по Гвен, и по кухарке, и даже по молчаливой Урхе, но сейчас не было сил разговаривать с ними. Завтра, все завтра.

Я почти поверила в успех, когда по дороге не встретила никого из слуг, но едва переступила порог кухни, как невольно вздрогнула. В очаге неярко билось пламя, а рядом на табурете сидела сутулая маленькая фигура. Экономка обернулась, услышав мои шаги, вскочила, всплеснув руками.

– Девочка!

И я тут же попала в объятия пожилой гоблинки, которая пахла печеньем и немного пылью.

– Ох, чего мы тут натерпелись за эти несколько дней! Как жутко! С жизнью успели попрощаться!

Хотелось бы и мне рассказать, чего натерпелась я, но это получилось бы какое-то глупое соревнование, кому тяжелее пришлось. Я понимала, что Гвен действительно напугана, и в ответ только погладила ее по плечу, дожидаясь, пока добрая экономка придет в себя.

– Выпьем взвара? – спросила она, вытерев наконец слезы. – Ты, верно, устала. Мы поговорим завтра. А сегодня просто посидим у огня.

– Это отличная мысль! – искренне согласилась я.

Огонь, вкусный теплый напиток и доброе лицо рядом – что еще нужно для счастья? Я с удовольствием наблюдала, как руки экономки порхают над заварочным чайничком, насыпая сухие травы и соцветия, добавляя свежие лепестки. Скоро в кухне витал знакомый сладкий аромат, обещающий покой и радость. Гвен выложила на тарелку мою любимые рассыпчатые печенья, а следом протянула дымящийся напиток в чашке из тонкого фарфора. Я немного подождала, пока остынет, грея о чашку озябшие руки, а потом сделала большой глоток.

Рот наполнился такой горечью, что я даже закашлялась. С большим трудом я заставила себя проглотить взвар. А потом вздрогнула и посмотрела на смарагд на моем пальце – зеленый, как и был, не почернел. К тому же Гвен готовила напиток при мне, я ни за что не поверила бы, что она хотела меня отравить.

– Что случилось? – переполошилась гоблинка.

– Гвен… Ты, наверное, травку перепутала. Ужасная горечь.

Экономка растерянно поднесла свою чашку ко рту и сделала маленький глоток, пошлепала губами, прислушиваясь к ощущениям. И вдруг на ее лице отразилось понимание, а следом лицо озарила радость.

– Для меня он не горчит, Ри, – улыбнулась она. – А ты попробуй-ка вот эти лепестки. Как на вкус?

Она протянула мне горсть бледно-лиловых лепестков, которые перед этим добавляла в напиток. Я пожала плечами и взяла один лепесток. Смарагд не чернел, значит, это не яд. Положила на язык, прожевала и вновь ощутила ту невероятную горечь. На этот раз я не выдержала и принялась плеваться.

– Фу, гадость! Горько же!

Гвен вместо ответа вдруг обняла меня, прижалась к моей щеке своей гладкой зеленой щекой.

– Наша девочка!

– Чего ты? – опешила я.

Гвен опустилась на стул, украдкой вытирая глаза краешком фартука.

– Столько горя было, столько страха, но зато какая теперь нас ждет радость!

Отчего-то мне делалось все страшнее с каждой минутой.

– Ты толком объясни! – сурово попросила я.

– Ри, извини старую за вопрос. Давно ли миновали твои алые дни?

Алые дни? Ой! Я догадалась. И похолодела. Гвен говорила про недомогание, которому девушки подвержены каждый месяц. С этими событиями я совсем сбилась со счета и теперь сидела, выпрямившись на стуле, и считала, загибая пальцы. Экономка наблюдала за мной с теплой улыбкой, будто заранее знала ответ.

Мне было страшно. Очень, очень страшно! Как бы я ни считала, по-любому выходило, что срок ежемесячных недомоганий миновал. Я положила ладонь на живот и сильно надавила, будто могла сквозь кожу почувствовать что-то инородное, поселившееся во мне.

– Нет, Гвен, – покачала я головой и заплакала. – Нет, пожалуйста…

Но та кивала и улыбалась.

– Да, да, девочка. Цветок Женской Радости никогда не лжет. Только та, что понесла в себе дитя, ощущает горечь.

Горечь… Вернее не скажешь. Я чувствовала себя так, будто у меня по венам текла чернота. Темные волны Небесных Утесов все-таки захлестнули меня. Мне не выбраться. Я иду ко дну.

Глава 49

– Обрадуй скорее мужа! – Гвен погладила меня по плечу, заглядывая в глаза. Она не понимала, бедная, отчего на мне лица нет. – Ты не плачь, не плачь… Все через это проходят. А дитя – такая радость…

– Гвен, замолчи! – крикнула я, зажимая уши, не в силах больше выносить ее восхищенное лепетание.

Понимаю теперь, почему злилась Олия, когда экономка лезла к ней с утешением, мне хотелось крикнуть: «Неужели ты не понимаешь? Неужели не знаешь, что здесь происходит? Спряталась в своей раковине!» Гоблинка отпрянула, а я выдавила из себя улыбку.

– Оставь меня одну, пожалуйста. Мне нужно прийти в себя.

– Конечно, девочка.

Гвен покачала головой, точно хотела сказать: «Ох уж эти нервные беременные».

Я даже не заметила, как она ушла. Сидела, притянув колени к груди, глядя на отсветы пламени. Так, значит, вот как все закончится… Не будет никакого домика, увитого плющом, пляжа, скрипучей калитки. Ничего больше не будет. Грош цена его обещаниям…

И вдруг на меня нахлынуло осознание. Старший лорд давно уже понял, что я жду ребенка. Как он набросился на меня в то утро, вынюхивая. И как потом стал заботлив и доброжелателен: «Отдохни, Ри! Возьмите накидку!» А кольцо это… Последняя отсрочка. Мамочки, как же это мерзко и жутко… Не надо было брать! Если бы я только знала, кинула бы ему в лицо этот подарок.

И король знал! Не зря поздравлял свекра! Они все знали!

А Скай? Я похолодела. Разве он мог не знать?

Я вскочила на ноги и принялась ходить по кухне, до боли кусая костяшки пальцев, чтобы не начать выть в голос. Конечно, он знал. Он такой же лицемер, как его отец. Какой хитрый план, чтобы я не сбежала! Приласкать, уверить в своей любви, пообещать избавление – все для того, чтобы я была счастлива и спокойна. Волнения вредят будущему ребенку. Сколько бы он еще молчал? Сколько бы кормил меня обещаниями и ложными надеждами, день за днем откладывая побег? О коварный, подлый, ненавистный ящер.

Почему только я не довела дело до конца в тот день, когда он, беспомощный, лежал передо мной в луже крови? Да, я бы потом замерзла в горах, но умерла бы свободной. Умерла борясь. А не так – запертая в доме, день за днем приближаясь к неминуемой смерти… Хуже этого ничего быть не может!

Я представила Скайгарда, спящего сейчас наверху. Как он обнимал меня, как гладил волосы, называл неари… Он сказал, что неари означает истинная любовь, но можно ли ему верить? Что, если неари – это глупая беременная женушка, которой я навешаю лапши на уши, чтобы не сбежала.

Я сжала кулаки, из глаз брызнули злые слезы. Ладно! Ладно, Скай!

Хорошо, что я знала, где кухарка держит свою кухонную утварь. Сама сколько раз ей помогала готовить! Я всхлипнула, вспомнив, как чистила рыбу, мечтала познакомиться с русалками и почти радовалась своей новой жизни. Какой же дурой я была!

Я выдвинула ящик стола, разглядывая блестевшие в полутьме столовые приборы. Рукоять длинного узкого ножа для колки льда удобно легла в ладонь.

Я шла, выставив нож перед собой, совершенно не таясь. Если бы кто-нибудь встретил меня по дороге, то разгадать мои планы не составило бы труда. Думаю, я жутко выглядела в тот момент. Заплаканная, волосы растрепаны, лезвие поблескивает в руке. Но я добралась до спальни, не увиденная никем.

Скай спал, перекатившись на спину. Как удобно! Молодец, муженек, как удачно ты подставил мне свое сердце. Ненавистное сердце дракона! Сколько от тебя хлопот!

Я осторожно забралась на кровать, стараясь, чтобы она не скрипела. Но та, конечно, заскрипела. А у драконов такой чуткий сон! И нюх! Скай не мог не проснуться. Я с ужасом смотрела на его лицо. Ресницы дрогнули, но Скай не открыл глаза, только приподнял левую руку, приглашая меня лечь на его плечо: понял, что я вернулась, и звал в свои объятия.

На секунду моя решимость дрогнула, но я тут же напомнила себе, что я для него не что иное, как вместилище его будущего наследника. Узкое лезвие уперлось чуть ниже грудины. Я понимала, что сквозь ребра могу и не пробиться, лучше вонзить нож в незащищенный мягкий участок. Сердце где-то там. Мне только нужно надавить всем весом. Но сначала я задам один вопрос…

Скай распахнул глаза, безмолвно глядя на меня, не понимая, что происходит.

– Неари… Почему?

И столько удивления было в этом «почему», словно он маленький мальчик, которому незаслуженно сделали очень больно. Он скользил взглядом по моему лицу, точно пытался пробиться сквозь мои сжатые в ярости губы, проникнуть через мое тяжелое дыхание, заглянуть в мою душу и увидеть там ответ.

– Только одно мне скажи, – прошептала я: голос сбивался, потому что губы ходили ходуном. – Ты знал?

– Знал что, неари?

– Не зови меня так! Ты столько раз говорил мне, как вкусно я пахну. Ты не мог не знать!

В глазах Скайгарда читался немой вопрос. На секунду я представила ситуацию с его точки зрения. Любимая жена спустилась на кухню попить воды, а вернулась монстром, с ножом в руках. Я застонала от ненормального смеха, который против воли рвался из груди. Какая же нелепая, глупая ситуация!

– Я жду ребенка! – бросила я ему в лицо, надеясь наконец увидеть, что он разоблачен: он не сможет скрыть своих чувств, и я без слов пойму, что он обманывал меня все это время.

И увидела вовсе не то, что ожидала – например, чувство вины, как в тот вечер, когда он изнасиловал меня. Или же, наоборот, ту ехидную усмешку, что появлялась на его губах после очередного фокуса. Нет, совсем не это.

Сначала в глубине его глаз мелькнули радость и удивление. Возможно, как у любого мужчины, который узнает, что скоро ему предстоит стать отцом. Я вспомнила, как моя тетя Инилла сообщила своему мужу о будущем ребенке и на его лице возникло такое же точно отрешенно-изумленное выражение, пока он осмысливал новость. А потом он подхватил мою тетю на руки и закружил в воздухе.

Вот и Скай осмыслил. И на смену радости хлынул ужас. Ужас и боль.

– Я не знал, Ри. Я чувствовал, что с каждым днем ты пахнешь все приятнее, но решил, что так происходит потому, что ты для меня желанна и любима. У меня не было такого опыта…

Он не обманывал, не обманывал. Но от этого почему-то было ничуть не легче. Он все равно виноват! Если бы он не изнасиловал меня тогда… Что теперь значат его слова о любви, о заботе, о желании защитить – все это обратилось в прах. Я все равно умру.

Я прикусила губу и налегла на нож. Я честно хотела его убить, я не сомневалась. Но лезвие, соскользнув, уперлось в кость и только порезало кожу. Скай вздрогнул, но ничего не сделал. Только продолжал смотреть на меня.

Я вдруг поняла, что он легко мог отшвырнуть меня здоровой рукой: за то время, пока мы разговаривали, у него было множество возможностей совершить это. Почему же он молча ожидал своей участи?

Скай протянул ладонь, коснулся лезвия – я думала, сейчас выбьет нож из моих рук, но он только сдвинул его чуть в сторону, направив под углом к грудине.

– Сюда, – сказал он.

Губы у него побелели.

– Только надави изо всех сил.

Он скомкал одеяло здоровой рукой, готовясь к смертельному удару. Ему было страшно. Если бы я поняла, что Скай лишь играет со мной, зная, что я не завершу начатое, что лишь притворяется, я бы без сомнений налегла на рукоять. Но я видела: он честен в этот момент.

– Ты убил меня! – крикнула я, рыдая. – Ты тоже заслуживаешь смерти!

– Да, моя радость.

Но я уже понимала, что не сумею убить. Момент миновал, а мне осталось только корить себя за слабость.

Нож выскользнул из моих ослабевших рук, а сама я сползла на постель, сжалась в комочек – все силы разом покинули меня.

Я почти не ощущала, как Скай переодевает меня – я до сих пор была в походной одежде. Скай распустил повязку, стягивающую раненую руку: за прошедшие часы рана почти затянулась. Он осторожно раздел меня, бережно касаясь рук и ног, точно я была смертельно больна, потом так же аккуратно надел на меня ночную рубашку. Закутал в одеяло, обнял. Он не говорил больше ни слова, и я никак не могла понять выражения его лица. Оно казалось таким спокойным.

Неужели он так быстро пришел в себя? Что же, он ведь изначально готовился к этому: жениться на глупенькой молодой человечке, обрюхатить ее, а потом ожидать появления наследника. Он будет милосерден к приговоренной. Исполнит любое желание. Станет носить на руках. А я с каждым днем буду приближаться к смерти.

Я лежала словно неживая, постепенно погружаясь в забытье. Как было бы чудесно просто уснуть сейчас и никогда не проснуться, но на такое чудо даже рассчитывать не стоит.

Я очнулась во тьме, не сразу догадавшись, что меня разбудило. Я была одна в комнате. Где-то вдалеке стонал ветер. Или выл раненый зверь? Я села, прислушиваясь. Потом встала – плиты холодили босые ноги, зато в голове прояснилось.

Я пошла на звук, не понимая, что или кто может кричать так отчаянно. Может, это продолжение сна?..

Я поднималась в темноте по лестнице почти на ощупь. Миновала запретный третий этаж, потом четвертый, пошла выше, в башню, где на самом верху находился пустой круглый зал, опоясанный балконом.

Чем ближе я подходила, тем яснее понимала, что происходит. В башне стало совсем холодно, я дрожала всем телом, а ноги сделались как сосульки, но я продолжала идти.

Зал озарял тусклый свет, падающий сквозь узкие окна и вход. На балконе стоял Скай. Я даже отсюда заметила, как сильно он сжал решетку балкона, точно хотел смять и вырвать ее. Это он кричал. Как же жутко он кричал. Уверена, проткни я ему сердце ножом, он бы не пикнул, но сейчас выл так, будто был смертельно ранен.

– Скай, – прошептала я, шагнув на балкон, чувствуя, как мгновенно леденею от пронизывающего ветра.

Он услышал, обернулся и упал передо мной на колени. Прижался лицом к моему животу. Сквозь тонкую ткань ночной рубашки я почувствовала, что его лицо мокрое от слез, которые он хотел спрятать от меня.

Я знала все, что он мне скажет: «Прости. Я люблю тебя. Если бы я только мог все вернуть». Ты не можешь, Скай…

Мой милый, разве ты не этого хотел? Тогда будь мужчиной и поднимись с колен. Будь сильным. Ты ведь знаешь, что уже ничего не исправить. Мне больно видеть тебя таким, мой убийца. Мой враг. Мой любимый.

Скай поднял на меня глаза, в которых темнело отчаяние.

– Я спасу тебя, неари, – сказал он.

Эпилог

Мне казалось, что эта страшная ночь будет длиться вечно и солнце никогда больше не взойдет над миром. Я плохо помню последующие события – все перемешалось в голове.

Помню, Скай на руках отнес меня в спальню, а после отогревал в ладонях мои ледяные ступни, целовал пальцы на моих руках и шептал снова и снова, что спасет меня.

– Не давай обещаний, которые не можешь выполнить, Скай. Не нужно…

Мне хотелось добавить, что будь это возможно, его отец, несомненно, попытался бы спасти его мать. Да что там, если бы такой способ существовал, за прошедшие столетия кто-нибудь обязательно бы его нашел. И человеческим девушкам больше не пришлось бы умирать… Но я ничего не стала говорить – Скай и сам должен понимать, но он, однако, продолжал упорствовать. Так и просидел всю ночь до утра у моих ног, повторяя, что найдет выход. Странный это был разговор. Похоже, это я пыталась его убедить в том, что спасти меня невозможно, что нужно смириться. Наверное, хотела заранее избежать лишней боли. Ничего нет хуже ложной надежды – когда воскресаешь на миг, а потом вновь проваливаешься в пропасть. Но Скай повторял, что сделает все возможное и невозможное.

– Только на этот раз у тебя не будет нескольких веков, – тихо сказала я.

– Что же, придется уложиться в несколько месяцев, радость моя.

– Скай! Это невыносимо! Ты мне сейчас напоминаешь Гвен, которая уверена, что родить дитя дракону можно обычным способом. Хотя бы ты не обманывай себя!

Скай взял мои руки в свои, наклонился над моим лицом, заглядывая в глаза.

– Я не сдамся, неари. И ты не сдавайся. Обещай мне не сдаваться. Я знаю, что будет нелегко и, вероятно…

Тьма вновь взметнулась в его глазах, но лишь на мгновение. Он задавил страх усилием воли и ободряюще мне улыбнулся.

– Нет, все точно получится. Но если…

Слова давались ему с огромным трудом. Скай прижался губами к моей ладони и закончил фразу:

– Даже если не выйдет, мы будем бороться до конца.

Будем бороться до конца… Я умру сражаясь. Что же, это по мне, и это больше похоже на правду. Я почувствовала, что темные волны, захлестнувшие меня, стали стихать. Я впервые за это время смогла набрать полную грудь воздуха. А тьма за окном тоже постепенно рассеивалась, наступал новый день. День, когда я еще жива. Отсчет пошел.

Что ж, кажется, я увлеклась, описывая историю моей смерти. Пришло время отложить перо и закрыть первую книгу. Завтра лорд Ньорд запечатает этот увесистый том печатью рода и повезет его в Апрохрон – королю. Ведь это по приказу его величества я так подробно пыталась восстановить произошедшие со мной события.

А завтра я положу перед собой чистый лист и напишу… Пока точно не знаю что. Возможно: «Это история моей жизни…» Нет, лучше: «Перед вами история моего чудесного спасения…» Фу, как-то пафосно. Но неважно, как именно я начну свою книгу, главное – что мне вновь придется пройти шаг за шагом весь трудный путь, который мы преодолели со Скайгардом. Вспомнить, как нелегко, как порой невыносимо было двигаться вперед. Сколько раз я была близка к отчаянию, и только любовь моего мужа не давала мне опустить руки.

Не скажу, что в наших отношениях все было безоблачно. Как я его порой мучила… Но он сам виноват, правда? Еще долгое время меня бросало из одной крайности в другую: любовь и ненависть переплелись в душе так тесно, что разделить их стало невозможно.

Но все-таки мы боролись вместе. И победили. И теперь драконы ждут моей книги, которая станет храниться в личной сокровищнице короля. Потому что я та, кто принес им надежду. Я та, кто может спасти драконов.